Я сделал шаг в арку, через мгновение оказываясь на другой стороне и выходя уже в замке в Барнауле. Потёр переносицу, чувствуя накатывающую усталость — думал, что на этот раз смогу хоть немного покемарить после занятий, но дела напомнили о себе, а разница во времени не оставляла и шанса на отдых.

Подняв голову, посмотрел на встречающего меня деда. Павел Матвеевич как всегда был статен, строг и собран настолько, что какая-то часть внутри меня даже завидовала этой его способности.

Дед смерил меня взглядом, с явным неодобрением отдельно останавливаясь на слегка помятой ученической форме и не самом бодром выражении моего лица, пока я приближался к нему.

— Даже сильнейшим паладинам негоже заставлять принцессу ждать, Свят, — проговорил Павел Матвеевич с явной укоризной.

На что я в ответ только закатил глаза, не став вступать в полемику. Но дед продолжил ворчать, следуя за мной:

— Императору не понравится, что его приказы нарушаются и распорядок игнорируется. Наверняка, у него есть какой-то план…

— У меня тоже и не один, — раздражённо перебил я старика, ненароком ставя себя вровень с императором, за то тут же получил ещё один косой взгляд старшего родича.

Дальше к моему удовольствию шли молча, Павел Матвеевич оставил свои попытки сделать из меня светского человека. По крайней мере, вслух.

Когда мы зашли в столовую, там уже был накрыт ужин, слышался оживлённый щебет представителей двора, которых Ангелина приволокла с собой. Мысленно договорившись с собой, что сегодня не стоит ополовинивать этот состав, отправив часть на кладбище, хотя очень хотелось, я заметил два пустых места во главе стола. Направился туда, уже намереваясь сесть на тот стул, который стоял первым сбоку, но вдруг Павел Матвеевич проявил несвойственную его возрасту прыть и приземлился туда раньше меня. Мне ничего не оставалось, как занять центральное место во главе стола, что было нарушением порядка и этикета, но раз старик сам так решил, то у меня сейчас не было ни сил, ни желания спорить. Хотя было странно, чтобы Павел, будучи князем, отдал мне это почётное место.

Придворные, привыкшие подмечать малейшие изменения даже в настроении правителей, этот момент, конечно, не могли оставить без внимания, по столовой пронеслась волна шепотков, докатываясь до Ангелины, которая оказалась как раз напротив меня через весь длинный стол. Повисла короткая пауза, которой, наверное, стоило придать значение. Но я этого делать не стал, банально пожал плечами и принялся за еду: толком за весь день нормально поесть времени не было, так что содержимое тарелки меня сейчас интересовало куда как больше, чем содержимое голов всех здесь присутствующих вместе взятых.

И этим закономерно вызвал ещё одну волну негодования, поправ очередную статью дворцового этикета, приступив к еде раньше принцессы, которая должна была самолично выдать высшее разрешение на начало ужина, как старшая по положению в табеле о рангах. Только вот мы были не во дворце, а я был чертовски голоден, так что все эти сочащиеся ядом взгляды не могли испортить мне аппетита.

Краем глаза отметил, как худощавый парень с тонкими усиками, сидящий по правую руку от принцессы, стремительно покраснел от возмущения. Я ждал, во что же оформится тот воздух, который он с таким усердием в себя вбирал, и дождался.

— Очередной пример того, что благородными рождаются, но никак не становятся, — проговорил тот с явным французским акцентом и существенно громче, чем диктовали их же пресловутые приличия.

Принцесса сделала вид, что тактично промолчала, но в её глазах промелькнула довольная искорка, Ангелина наслаждалась начинающимся представлением, рассчитывая на продолжение в том же ключе.

Наверное, стоило что-то ответить, заткнуть этого хлыща парой слов, тем более что на ужине присутствовала почти вся моя семья, и это оскорбление косвенно относилось и к ним. Но пока мои мысли медленно перетекали в уставшей голове, раздался голос Хризалиды:

— Стоит быть сдержаннее, молодой человек, особенно когда вы находитесь в гостях, — весело проговорила Листик, отпивая из бокала и с удовольствием смакуя вино. — Тем более в присутствии старших.

Француз закатил глаза с и пренебрежением подметил:

— Извольте представиться перед тем, как делать замечание князю, — напыщенно намекнул он на старшинство званий.

— Княжна Полоцкая Хризалида Яковлевна, если вам угодно, — чётко выговорила Листик, озорно сверкая глазами, нисколько не задетая наглостью юноши.

Шепотки за столом примолкли, француз слегка опал с лица, но попытался сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Мы не были представлены ранее, приношу свои извинения, — выдавил он, растягивая губы в натянутой улыбке. — Роберто Фредерик Дебуа, — слегка склонил голову.

— Следует извиниться перед хозяином этого края, молодой человек. Мы все всего лишь гости, кои находятся здесь по его милости и под его защитой, — продолжала учить молодёжь Хризалида под тактичное покашливание Марии.

Но я понимал, Листика не просто так подчеркнула, что под моим контролем сейчас находится край. Не княжество, не область, а край — самое большое по размерам княжество во всей империи. Не фунт изюма.

Я продолжал молча есть, позволяя Листику самой играть в эти придворные игры и мериться… землями.

Но Роберто дураком не был, намёк понял.

Вся эта ситуация не обошла стороной Ангелину. Будучи девушкой неглупой, она поняла, что если её карманный француз продолжит в том же духе, то может случиться скандал. Я не видел из-за стола, но по изменившемуся лицу Роберто предположил, что ему на ногу поставили каблук дамской туфли, потому как господин Дебуа резко вспомнил прописную истину о том, что молчание — золото.

А Ангелина выдала очаровательную дворцовую улыбку, в которой не было ни грамма искренности, что дало сигнал всему её двору снова заполнить столовую шёпотом, словно улей жужжанием.

— Может, расскажете, что за дела задержали вас, дорогой жених, по пути домой? — елейно спросила она, переходя в атаку сразу на меня, не ищу окольных путей. — Негоже заставлять женщин скучать, это так архаично. Нам давно уже не нужны драконы, женщины нуждаются во внимании.

Её улыбка приобрела оттенок кокетства, девушки из её свиты засверкали таким же достоянием стоматологии.

Я бы ответил, что ей по статусу ещё пора бы относиться к девицам, а не к женщинам, но сдержал первый порыв.

— Увы, но драконы не разделяют вашего драгоценного мнения, — я пожал плечами, вздохнул, встретившись взглядом с Листиком. Та одними глазами требовала от меня терпения, мол, с принцессой разговариваешь, будь мягче и вежливее, насколько это возможно. — Они спят и видят, как бы украсть чью-нибудь принцессу.

Ангелина зло сощурилась, явно злясь на наш безмолвный разговор с Хризалидой, а, может, ещё на что-то. Дети часто сердятся, когда не понимают, о чём говорят взрослые. И, судя по её заалевшим щекам, именно такое положение «ребёнка» взбесило её сильнее всего, развязывая язык.

Но, что бы она ни собирался сказать, её опередил Роберто со своим ценным комментарием:

— Сражаться с тварями — дело воинов, а не благородных. Мы должны заниматься более важными делами, — выдал он, обводя сидящих за столом высокомерным взглядом.

Я с какой-то внутренней беспомощностью повернул голову и посмотрел на Вторую, что стояла у меня за плечом. Да кто этот выхухоль с гениальными идеями?

— Роберто Дебуа, безземельный французский князь, — проговорила та в полный голос. — Свита принцессы, как вы могли догадаться, мой повелитель.

Тишина наступила просто оглушительная, придворные словно воздухом подавились от беспардонности Второй.

— Прошу прощения, — без особо пиетета произнёс я чисто для сохранности хоть какого-то подобия этикета. — В этом замке много слуг, которые до прошлого месяца и не знали о существовании Земли. У них другие нравы, не будьте к ним строги. А что касается воинов, господин Дебуа, тут мы с вами разного мнения. Есть два типа благородных: одни рождены, чтобы добывать, а другие — чтобы тратить. Вот и вся разница.

— Поясните, будьте добры, — дипломатично попросил Роберто.

— Извольте, — я со вздохом сделал глоток из своего бокала с вином. — Любой вождь благороден, если сумел добыть земли, уважение, славу. Но не любой аристо. Это всё.

— Не соглашусь… — начал было Дебуа.

— Не соглашайтесь, — отрезал я, не собираясь спорить.

Неожиданно раздался довольно чинный голос одной из молодых фрейлин:

— Артамонова Дарья, ваша светлость. Позвольте задать вопрос.

Я на мгновение вскинул брови. Интересная девчушка, видно, что росла при дворе, моментально приняла правила игры: поняла, что я её не знаю, представилась, попросила разрешения задать вопрос. И, судя по всему, не хочет обострять сложившуюся ситуацию, а наоборот, сгладить углы назревающего конфликта.

— Да, конечно, — мне даже не пришлось специально улыбаться, уголки губ сами сложились в довольно тёплую улыбку.

— Вы сказали, что ваши слуги не из этого мира. А можете рассказать подробнее? Жуть как интересно…

— О ком вам рассказать? — я наконец расправился с ужином и грел в ладони бокал вина. — О демонах? О служителях порядка или об ангелах?

Придворные притихли, не желая перебивать. Видимо, тема и впрямь была им интересна.

— Ангелы… — тихо, почти шёпотом проговорила Дарья. — Она и правда есть.

— Да, — ответил я с охотой. — Их мир называется «Седьмое небо». По сути, они обычные люди, не обладающие всем тем, что у нас принято вкладывать в слово «ангел». Просто с крыльями. У них так же кипит война за власть, у них есть титулы, враги, друзья. Всё, как и у нас.

— А как вы смогли попасть в их мир?

— Это долгая история, — вздохнул я, думая, что это спасёт меня от рассказа. Но, видя умоляющий взгляд фрейлины, сдался. — Хорошо, постараюсь вас не утомить. Опустим подробности о том, как именно я оказался на седьмом небе, но уже через сутки мне пришлось из него бежать…

Я говорил и говорил, словно погружаясь в медитацию. Про первое впечатление от города ангелов, про крылья за спиной, про короткий бой и бегство в гибнущий мир, про отступников, про тренировки под чудовищным давлением, зверей, что развивались тысячелетиями, про древний забытый замок и мёртвый город…

Рассказал и про неожиданное нападение серебряного легиона, про предательство, про мёртвых друзей, про то, как держал совет на собрании цитадели. Неожиданно даже для себя самого, мне захотелось поделиться всем произошедшим. Конечно, не только с фрейлиной, но и со всей семьёй, сидящей за этим же столом. Без особых подробностей, многое опуская, но всё-таки довольно развёрнуто.

И видел, как постепенно меняются лица не только придворных, но и моих собственных родных и близких. Они никогда не слышали эту историю целиком.

— Реймонд успел возродить Вседержителя, — подошёл я к концу рассказа. — Я встретился с ним лицом к лицу, мы обменялись ударами, и он меня почти уничтожил. Но Мальгус встал между нами, когда аватар сконцентрировал всю свою мощь для одного удара. Я потерял верного спутника, но смог выжить и победить.

Я выдохнул, словно только сейчас полностью возвращаясь из воспоминаний.

— На сегодня, пожалуй, всё, — сказал, и вдруг услышал вздох разочарования, причём слитный. Вот уж не думал, что я такой хороший рассказчик. — Я и так уделил непозволительно мало времени своей будущей невесте, не будем увеличивать мой долг.

Раздавшийся смех уже не так сильно сочился ядом. Если в начале ужина все придворные были настроены ко мне, мягко говоря, скептически, а то и с откровенной враждой и высокомерием, то к концу эта неожиданная история повлияла на общие симпатии и склонила чашу весов в мою сторону. Не то чтобы сильно, но это было неплохим началом.

Придворные покинули зал, как и моя семья, оставляя нас с Ангелиной вдвоём. И стало понятно, в ком скопился весь остаточный яд всего двора.

— Очаровательная история, — съязвила Ангелина, стоило дверям за последними дворянами закрыться. — Она пришлась по вкусу моим придворным.

— Странно, правда благородным редко нравится, — парировал я, поднимаясь и проходя вдоль стола к принцессе, остановился в паре метров.

— Если вам претит всё, что связано с благородными, так почему вы лезете в наш мир так настойчиво, как плющ на забор⁈ — взорвалась Ангелина, резко вставая со своего места.

— Вы заблуждаетесь, когда думаете, что дворяне — это весь мир. Мне нет дела до знати, я всего лишь не хочу лишних смертей. Став князем, я не собирался становиться одним из вас, я просто научился говорить на вашем языке.

— Стоит заметить, вы плохо им владеете, — колюче среагировала принцесса, продолжая злиться по какой-то неведомой мне причине.

— Просто разные диалекты. Мой диалект прямолинейнее, это диалект силы. Мне не нужно прятаться за словами, — я пожал плечами.

— Вы невыносимы! — сверкнула глазами Ангелина.

Я вздохнул:

— Так и будем дальше упражняться в словесных дуэлях или вы наконец прямо скажете, почему вам так не нравится этот союз? — я устал ходить вокруг да около.

Принцесса какое-то время молчала, словно набираясь решимости, взяла бокал, сделала небольшой глоток вина. Я невольно признался сам себе, что сейчас, когда на её лице была искренняя эмоция, пусть и негативная, эта девушка стала казаться мне довольно притягательной, но, словно ядовитая роза, покрытая шипами.

— Я не хочу прожить свою жизнь рядом с убийцей, — выпалила она вдруг.

Мои брови поднялись сами собой, это ж где она святого в такое время собралась искать среди дворян-то?

— Тогда вы родились не в том сословии. Но всё же, чьё конкретно убийство вам так претит? — решил уточнить.

— Вики, — твёрдо произнесла Ангелина, приподнимая подбородок и смотря на меня с вызовом. — Моей крёстной матери!

Я помолчал какое-то время, подбирая слова.

— Её убил не я, а собственная трусость, — выговорил наконец.

— Да как ты смеешь⁈ — бокал с вином полетел на пол, разлетаясь в дребезги.

— Я не убивал её, но мог спасти. Мог, если бы постарался, — я словно заново увидел, как Вика умирала на моих руках. — Но и она могла меня спасти. Тогда, четыреста лет назад. Но Вика выбрала другую сторону. Так что, можно сказать, никто никого не предавал, мы лишь разменялись ударами и остались при своих. Просто мне повезло больше, я выжил. Второй раз. Хотя если вспомнить, что ждёт этот мир, то рано говорить о везении.

— Думаешь, я вот так просто поверю тебе на слово? — запальчиво спросила Ангелина, но её былой пыл постепенно угасал.

— Придётся, если мы хотим заключить этот союз. Или отменяйте помолвку. Решение за вами, я приму любой из вариантов, — спокойно проговорил, не имея ни малейшего желания что-то ей доказывать.

Принцесса развернулась и нервными шагами вышла из столовой, хлопнув дверью.

* * *

Ангелина почти бежала обратно в свои отведённые покои. Пара фрейлин, размещённых рядом и ожидавших её за дверями столовой, торопились за ней, но были отосланы гневным взмахом руки — принцессе надо было побыть одной.

Всё пошло не по плану с самого начала.

Она представляла встречу совсем иначе. Как сидит во главе стола в окружении свиты, где с одной стороны райский цветник, а с другой — нашкодившие дворяне, что приняли её словно прокажённую.

Воображение рисовало вечер, где она упивается местью, но всё пошло наперекосяк. Сначала её «жених» прибыл с опозданием, потом сел напротив, занимая место главы семьи. А следом они с Роберто сцепились языками, и опытный в дворцовых интригах француз проиграл, словно ребёнок.

А затем эти вопросы Артамоновой, рассказы про ангелов и сражения… Это стало финалом. Жадная до историй знать щедро реагировала на откровенность, пусть и скупую.

Да что тут говорить, даже саму Ангелину пробрало! Рассказ заставил её увидеть всё как будто собственными глазами. Митрофанов рассказывал скупо и не особо красочно, но может быть как раз поэтому его словам верилось сразу. Принцесса словно бы прожила это огромное и фантастическое приключение. Была рядом с ним, смотрела его глазами, пряталась в пещере, безвольной куклой лезла на вершину горы, видела массивную цитадель, поступающую из пелены метели. Глядела на ангелов и их надежду, видела бой с аватаром того, кого считали богом двух миров.

И это бесило! Невероятно бесило.

А ещё его слова про Вику… Ангелина не хотела верить, но его тон, спокойный, словно безразличный к тому, посчитает ли она его слова правдой или нет… таким тоном не врали. Да и лжец из этого парня был совсем уж неважный.

От размышлений принцессу оторвал звонок отца.

— Как прошло? — мягко спросил он.

— Хорошо, — Ангелина постаралась придать голосу бодрости и совершила ошибку.

Конечно же, император уже знал, как именно всё прошло.

Морозов помолчал и вдруг добавил:

— Я должен был догадаться, что ты винишь его за смерть Вики, — его голос звучал непривычно тяжело. — Я прикажу своим людям расследовать этот вопрос предметно, поговорить с ближайшими соратниками Тёмного, конфликт надо разрешить, но что-то мне подсказывает, что он говорит правду.

Ангелина выдавила:

— Возможно…