Начало мая 1973 года. Москва, квартира на Кутузовском проспекте

Когда в начале пятого вечера Андрей вошёл в квартиру отца, а теперь уже свою собственную, он ахнул. Стол в гостиной был богато, по-праздничному, уставлен закусками, приборами и бутылками с вином. Андрей намеревался было пройти посмотреть, что за вино, но…

Домработница преградила ему путь в гостиную.

— Снаряжение туда!

Её палец указал в нужном направлении.

— Сапоги и одежду туда! Улов мне! Ванна там!

— Понял! — Андрей улыбнулся Дарье и поздоровался со Светланой, которая выглянула из кухни в коридор, ведущий в прихожую и гостиную.

Переобувшись в ставшие уже привычными отцовские кожаные туфли, Андрей прошёл в спальню. Взял халат, а не спортивный костюм, как сделал бы его отец…

Вредно пить вино даже в малых дозах в подобных ситуациях, и он прошёл с халатом в руках в ванную. Дарья и бровью не повела при виде халата в руках Андрея. Светлана же с интересом посмотрела на хозяина квартиры.

Андрей пустил душ, отрегулировал температуру воды и с удовольствием стал под массажирующие тело струи.

Когда из ванной донёсся шум струящейся воды, мать и дочь лишь коротко переглянулись и вновь занялись каждая своим делом.

Помывшись, Андрей прошёл в спальню, где переоделся в костюм отца, который тот одевал лишь по праздникам. Тёмно-коричневый костюм на фоне белоснежной рубашки выгодно гармонировал с тёмно-коричневыми бровями и такого же цвета, коротко стриженными «под канадку» волосами отца.

Одетый для праздничного ужина, Андрей вышел из спальни с вопросом, несказанно удивившим домработницу.

— Помощь нужна?

— Сами справимся, — ответила ему немало удивлённая неожиданным предложением Дарья.

А Светлана, пользуясь тем, что Андрей отошёл к столу осмотреть бутылки с вином, тихо спросила мать.

— Он, что, перепил на рыбалке?

Вместо ответа Дарья пожала плечами.

Андрей с интересом рассматривал этикетки на бутылках. Армянский коньяк. Три звёздочки.

— «Неплохо! А это что? А, крымские, грузинские вина… знакомо!.. Ещё венгерское?.. Попробуем…»

Взял в руки бутылку шампанского, приобретённую специально для дам. Прочитал на этикетке «Артёмовский винзавод». И допустил очередной ляп.

— А что, «Абрау Дюрсо» или французского не было?

У Светланы, которая как раз расставляла на столе тарелки с салатами, округлились глаза. Дарья же невозмутимо ответила.

— Не было.

— Ладно, Артёмовское тоже пойдёт. Говорят, что оно одно из лучших в мире. Эх, жаль!.. — вздохнул Андрей и прикусил язык. Спохватился, что чуть не ляпнул про недавно отгремевшие бои в районе Артёмовска.

— «Чёрт! Опять прокололся. Какое французское? Какое „Абрау Дюрсо“? Сейчас же семьдесят третий год, а не двадцать пятый. Так! Немедленно в кабинет. Не то ещё чего-нибудь наболтаю!»

Прошёл в рабочий кабинет, сел за стол. Вытащил из ящика первый попавшийся документ. И сделал вид, что читает. Сам же мысленно внушал себе: «Контроль за словами. Контроль за словами. Говорить только по необходимости. Контроль за словами…»

Так, накручивая себя, Андрей просидел за столом, изображая бурную деятельность, до появления первых гостей.

Первыми появились Леонид Евгеньевич и Анна. Супруга Леонида оказалась миловидной шатенкой невысокого роста с округлыми формами. Андрей встречал их в прихожей. Дарья стояла за его спиной.

— С праздником! Смотри, что достал! — Леонид с торжествующим видом вручил бутылку мадеры — весьма посредственного (на вкус Андрея) португальского вина.

— Спасибо! — изобразил восхищённое лицо Андрей, якобы с интересом разглядывая знакомую ему этикетку.

— Дарья Семёновна, — обратилась к домработнице супруга Леонида, передавая ей свёрток, — это на кухню.

— Спасибо, Анна Валерьевна! — поблагодарила домработница, принимая свёрток.

Мокрая тряпка у порога, чтобы гости могли не переобуваться, а просто стереть уличную пыль с подошвы своей обуви, и Андрей провёл гостей в свой (уже его, а не отца, раз так случилось) рабочий кабинет, где усадил на диван ожидать остальных гостей.

Взгляд Леонида упал на документ, над которым до этого изображал деятельность Андрей.

— Всё работаешь? Никак не успокоишься?

— А, — отмахнулся Андрей, перекладывая документ в ящик стола, — смотрел замечания товарища Байбакова по нефтепроводам на Европу в связи с предстоящим визитом Леонида Ильича.

— И как твоё мнение? — враз оживился Леонид, расположившийся на диване рядом с супругой. — Тянем все четыре ветки?

— Так, господа-товарищи! — решительно вмешалась в беседу мужчин Анна Валерьевна. — Либо вы немедленно прекращаете обсуждать свои производственные вопросы, либо я поднимаюсь и удаляюсь домой.

Андрей посмотрел на Леонида, который изобразил на лице гримасу, означавшую: «Меняем тему разговора», — а вслух спросил:

— Как там сегодня на рыбалке?

— Жаль, что ты не смог поехать, — и Андрей пустился в пространный рассказ о событиях первой половины дня.

Закончить рассказ он не успел. Вновь зазвенел звонок в прихожей. Покидая кабинет, Андрей слышал, как Анна говорила Леониду угрожающим тоном:

— Только заикнись сегодня о своих нефтепромыслах!..

«М-да! Жёсткая дама, — подумал Андрей. — Похоже, Лёня попал конкретно в семейные цепи».

Дверь прибывшим гостям отворила домработница. В прихожую вошли: Артур Борисович с супругой, полнотелой дамой лет сорока пяти, и Мамед Алиевич со своей женой Валей — русоволосой, стройной и симпатичной.

— С праздником! — Артур Борисович вручил Андрею предмет, похожий на бутылку из-под шампанского. Это оказалась бутылка коньяка со странной этикеткой. Андрей ничего подобного раньше не видел. На этикетке была изображена карта французской провинции Шампань с надписью на французском языке. На территории провинции специальным кружочком было выделено местоположение города с названием Коньяк.

— Классический французский коньяк! Единственный подлинный из всех существующих коньяков! — заметил Артур Борисович. — Подарок первого секретаря французского посольства.

Супруга Артура Борисовича передала домработнице коробку с тортом со словами:

— Сделан по спецзаказу.

— Спасибо, Яна Фёдоровна! — поблагодарила даму домработница.

Мамед вручил Андрею бутылку с игристым вином «Жемчужина Азербайджана».

— Наше, национальное изделие! — гордо объявил он.

Его супруга с милой улыбкой протянула Дарье лукошко, накрытое салфеткой. Дарья не удержалась и заглянула внутрь. Лукошко было наполнено пирожками.

— Сами делали, Валентина Ивановна? — догадалась Дарья.

Жена Мамеда в подтверждение кивнула головой и с улыбкой добавила:

— По нашему, рязанскому рецепту.

А в прихожую уже вышли Леонид и Анна. Взаимные поздравления, рукопожатия, комплименты. Не успели собравшиеся гости покинуть прихожую, чтобы пройти в рабочий кабинет Андрея, где тот намеревался разместить их в ожидании последней пары визитёров, как в двери опять позвонили.

Андрей сам открыл двери. Светлана как раз относила гостинцы на кухню, а Дарья — в гостиную бутылки с вином и коньяком. За дверью стояли рослый, широкоплечий, спортивного сложения мужчина лет тридцати пяти и миловидная, стройная, высокая брюнетка того же возраста. В руках они держали: мужчина — бутылку грузинского «Чхавери», дама — закрытую кастрюльку.

— Прошу! — широко распахнул Андрей двери прибывшим, в которых узнал Николая и Ульяну — друзей отца, жителей этого же подъезда.

Вошли и… кастрюльку забрала домработница. В ней оказались жареные под особым маринадом куриные ножки. Бутылку с вином Андрей отдал Светлане, чтобы та поставила её на общий стол. И пошли взаимные поздравления.

— Артур Борисович, моё почтение… Коля, Лана… Яна Фёдоровна… Мамед… Лёня… Валюша… Анечка…

Вскоре гости и принимающие их хозяева расселись за праздничным столом. Во главе стола посадили Артура Борисовича и его супругу. Слева от них сели Мамед с Валентиной и Леонид с Анной, справа — Андрей, Николай с Ульяной, Дарья и Светлана.

Начали с коньяка. Армянского, трёхзвёздочного.

Как и полагалось, первый тост произнёс старейший по возрасту и старший по условному табелю рангов:

— За Первое мая! За День солидарности всех трудящихся мира! За нашу Коммунистическую партию! За мир и процветание нашей Родины! — провозгласил Артур Борисович. Все дружно выпили.

Светлана, которая пила вместо коньяка слабоалкогольную самодельную наливку из слив, поднялась и включила проигрыватель. На сегодня это было её обязанностью — следить за музыкой, вовремя меняя пластинки, заранее подобранные Дарьей Семёновной из музыкальных запасов отца Андрея. Гостиная наполнилась чарующей музыкой.

Дальше всё шло, как обычно бывает на подобных мероприятиях. Пили, ели, танцевали. Мужчины пили коньяк. Женщины — шампанское. Под конец попробовали вина. Оценивали вина и прочее спиртное.

Мужчины сошлись на том, что, хотя французский коньяк из Шампани и является родоначальником всех коньяков, но по своим вкусовым качествам во многом уступает лучшим сортам армянского.

По вопросу, чьи вина лучше, мнения разделились.

Мамед, как патриот своего народа, высказывался в защиту азербайджанских вин, таких как «Жемчужина Азербайджана», «Шамхор», «Кюрдамир».

Леонид высказался в защиту испанских вин, таких как «Малага», «Херес», «Лепа», «Осей», «Кава», «Сангрия». Названия некоторых из них, в частности «Лепа» и «Осей», вызвали всеобщее удивление. Леонид обещал в следующий раз принести их для пробы. При этом признался, что имеет возможность доставать их через своего школьного товарища, женатого на переводчице посольства Испании в Москве.

Николай и Андрей отстаивали грузинские марки: «Цинандали», «Табаани», «Свири», «Чхавери», считая их одними из лучших вин. При этом Андрей просветил присутствующих, что грузинские вина одной и той же марки и названия могут отличаться друг от друга по вкусу. Это, по словам Андрея, было связано с тем, в каком именно месте Грузии, у какого селения созрел виноград для этого вина. Разъяснил, что один и тот же по названию и сорту виноград имеет разные свойства и вкусовые качества, если выращен в разных районах, у разных селений. В ходе беседы очень высоко отозвался о грузинском бальзаме, который готовился на основе тридцати пяти горных трав и имел крепость в шестьдесят градусов. Этот бальзам имел свойство снимать головную боль при давлении.

Эта информация заинтересовала Яну Фёдоровну и удивила Артура Борисовича с Николаем, считавших себя знатоками грузинских вин. Оба — и Артур Борисович, и Николай — признались, что впервые слышат о подобном бальзаме.

Мысленно выругавшись, Андрей, спасая положение, сообщил, что этот бальзам сложен в производстве и изготавливается едва ли не в единичных экземплярах. И что лично ему удалось его попробовать благодаря любезности случайного попутчика, грузина по национальности, с которым он возвращался из Тбилиси в Москву в одном купе поезда. Не признаться же, в самом деле, что пробовал этот бальзам в 2022 году, когда оказался в купе с торговым представителем Грузии, который вёз в Москву образцы лучших грузинских вин и напитков в надежде наладить их поставки в иностранные посольства в Москве.

Яна Фёдоровна весьма красноречиво посмотрела на супруга, и Артур Борисович обещал похлопотать, чтобы ему прислали из Грузии пару бутылок столь многообещающего напитка.

Андрей же ещё раз мысленно выругал себя за длинный язык, представив, как удивятся в Тбилиси этой просьбе Артура Борисовича. И понятно почему. Этот бальзам впервые был изготовлен в конце 80-х, буквально перед развалом Союза. А искать чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет, — занятие пустое.

«И дёрнул же чёрт меня за язык!» — мысленно вновь ругнулся про себя Андрей.

Он не видел, как переглянулись Дарья и Светлана, когда он отстаивал достоинства грузинских вин. Под воздействием спиртного, которое уже ударило ему в голову, Андрей начисто забыл, что его отец отдавал предпочтение молдавским винам, а к грузинским относился терпимо, но без особого восхищения.

В перерывах между беседами и застольем мужчины — Фёдор, Мамед, Николай — выходили на кухню курить. Обменивались новостями, обсуждали последние события. Женщины говорили о своём, более приземлённом, насущном и наболевшем.

Поговорили о предстоящем визите генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева в Соединённые Штаты Америки. О возможном окончании «холодной войны». О том, что, хотя американцы 23 марта и объявили о выводе своих войск из героического Вьетнама, но пока не спешат выполнять обещанное.

Обсудили события в Ленинградском аэропорту, где 23 апреля некий Бидюк после взлёта лайнера по маршруту Ленинград — Москва под угрозой взрыва требовал от лётчиков направить самолёт в Швецию, в Стокгольм. А когда лётчики вместо Стокгольма посадили самолёт в Ленинграде, подорвал себя и бортмеханика Викентия Грязнова.

Проблемы Госплана, точнее рабочие вопросы, по общему молчаливому согласию решили не затрагивать. Обойтись на этом вечере без производственных проблем.

Яна Фёдоровна рассказала присутствующим о Всемирном торговом центре, открытом 4 апреля в Нью-Йорке. Там одна из её подруг, жена высокопоставленного дипломата, успела уже побывать. Этот рассказ вызвал несколько неоправданный ажиотаж у Ульяны, громко и как-то неестественно заявившей:

— Ах, если бы там побывать! Какие там товары! Какая одежда! Какая косметика! Нашей промышленности такого не сделать ни за что!

Чем привлекла к своей персоне внимание Артура Борисовича, недовольно покосившегося на даму, и получила пинок по ноге от сидящего рядом супруга.

Ульяна и в дальнейшем, в течение всего застолья, неоднократно привлекала внимание выражениями вроде «а вот на Западе» или «у них всё по-другому», за что Андрей, не сразу запомнивший имена гостей, присутствовавших на застолье, так и прозвал её про себя «а вот на Западе». Николаю, её мужу, начальнику одного из отделов московской милиции, стоило немалых усилий сдерживать её порывы и не привлекать при этом общего внимания.

Из услышанных обрывков бесед, которые дамы вели между собой, Андрей выяснил, что Яна Фёдоровна — инструктор Московского горкома партии, а Анна Валерьевна — завуч по воспитательной работе в школе-интернате для трудных детей.

«Бедный Лёня», — мысленно посочувствовал другу отца Андрей, получив эту информацию из беседы Дарьи с Анной Валерьевной. Дарья, втайне от дочери, интересовалась у Анны Валерьевны, чем грозит Светлане увлечение английским джазом и как отвадить дочь от вредного, тлетворного влияния Запада.

Валентина Ивановна оказалась сотрудницей аппарата Совмина СССР. Хотя должность её — заведующая машбюро — была не очень высокой, знала она многое.

Андрей мысленно отметил эту особенность супруги Мамеда Алиевича, позволявшую ему при правильном подходе иметь кое-какую информацию о планах Косыгина, чьи реформы носили крайне двойственный характер и немало способствовали развалу Союза в будущем.

Ульяна, которую Андрей после ряда её высказываний мысленно прозвал «а вот на Западе», оказалась заместительницей руководителя женского ателье, в котором обшивались жёны высокопоставленных чиновников. Это Андрей узнал из разговора Яны Фёдоровны, которая просила Ульяну Андреевну посодействовать племяннице одной из её приятельниц в пошиве свадебного костюма (девушка намеревалась выйти замуж как-то по-особенному).

Хотя подозревать Ульяну Андреевну в нелояльности к государственному строю или власти не приходилось (иначе органы государственной безопасности вышибли бы с работы как её, так и её мужа), но эта дурацкая манера Ульяны сравнивать всё советское с западным вызывала у Андрея, как, впрочем, и у её супруга (так заметил Андрей), некоторое раздражение.

Ульяна же, как назло, словно подслушав мысли Андрея и Николая, вновь выдала очередной «перл». Отвечая на вопрос Светланы, какие духи приличествуют современным девушкам, Ульяна, перечислив ряд незнакомых Андрею названий, с которыми стоит познакомиться дочери Дарьи, чтобы выбрать себе то, что ей будет больше всего по нраву, не удержалась от фразы:

— Конечно, тебе бы больше подошли французские, которые производят на Западе, но где их достать. Наш Госплан совершенно не заботится о наших советских женщинах и их нуждах.

Ещё один пинок Николая по ноге супруги под столом. Косой взгляд Артура Борисовича на Ульяну. Одобрительная, поощрительная улыбка Яны Фёдоровны возмутительнице покоя расслабившихся работников Госплана. И короткая тишина, установившаяся за столом после такого нелицеприятного заявления.

Чтобы сгладить ситуацию, Валентина ловко перевела внимание всех на обсуждение четырёхсерийного фильма «Большая перемена», который сейчас показывают по всесоюзному телевидению. Фильм посвящён проблемам школы для рабочей молодёжи. Высоко отозвалась об актёрской игре Александра Збруева и Светланы Крючковой.

— Да он как раз сейчас идёт по телевизору, — Светлана живо метнулась к стоящему в углу на длинных ножках «Рубину-401» и включила его.

'Мы выбираем, нас выбирают

Как это часто не совпадает

Часто простое кажется вздорным

Чёрное белым, белое — чёрным…'

Перебирая струны гитары, Светлана Крючкова с экрана словно невидимым камертоном задела что-то в каждой из присутствующих женщин. Дочь Дарьи, и до этого не сильно веселившаяся за столом, совсем приуныла. Она несколько раз украдкой бросала взгляды на Андрея, но он этого не замечал…

— Не будем превращать вечеринку в кинопросмотр! — твёрдо заявила Ульяна.

— Николай, гитару! Мою любимую!

Николай живо вскочил и отправился за гитарой в свою квартиру. Курящие тем временем потянулись из-за стола на кухню на перекур. Андрей был вынужден присоединиться. Отец курил. Проблема заключалась в том, что Андрей после нескольких юношеских экспериментов с сигаретами бросил это увлечение. Он не представлял, как выкрутиться в этой ситуации. На помощь пришла Дарья, заметив некоторую заминку, после которой Андрей потянулся к лежавшей на подоконнике возле пепельницы пачке сигарет.

— Семён Игнатьевич, вам лучше пока воздержаться. Вы так художественно кашляли утром, что я уж «скорую» хотела вызывать…

Андрей облегчённо кивнул и положил в пачку взятую сигарету.

— Тогда просто поприсутствую, покурю пассивно, — улыбнулся он.

— А знаете, мне подруга говорила, что Мосфильм заканчивает снимать кинокомедию о том, как царь Иван Грозный попал в наше время, и что из этого вышло, — добавила к теме о фильмах Яна Фёдоровна, прикуривая длинную сигарету «Ява».

— А, — весело улыбнулся Андрей. — «Иван Васильевич меняет профессию».

И, исправляя собственную оплошность, продолжил:

— Это её предварительное название. Знакомый, работающий на Мосфильме, говорил мне, что в сентябре комедию планируют выпустить в прокат. Комедия о том, как царь Иван Грозный оказался в нашем времени в квартире одного изобретателя. А его двойник, житель того же подъезда, в котором жил изобретатель, оказался на месте Ивана Грозного на царском троне.

— И чем это для них закончилось? — заинтересовались все.

— Оба едва унесли ноги обратно в свою эпоху. Царь Иван спасся, вернувшись в своё время в момент, когда наша милиция пыталась отправить его в психушку. А его двойник вернулся в XX век в момент, когда возмущённые его безграмотностью ратники и стрельцы искали его, чтобы убить. Но и в нашем времени он пострадал. Уехал на лечение в психиатричку. Эта история о том, что бывает с теми, кто попадает не в своё время и не в свою эпоху, — закончил Андрей свой рассказ и мысленно добавил про себя: «Не закончить бы так же, как Бунша».

Артур Борисович с хитрецой посмотрел на хозяина вечеринки.

— Признайтесь, Семён Игнатьевич, ведь уже посмотрели фильм?

Дарья и Светлана при этом вопросе переглянулись.

— В черновом варианте. Знакомый провёл в зал, где крутили его предварительно смонтированную версию, — с улыбкой ответил Андрей и добавил:

— Рекомендую его всем посмотреть. Давно таких комедий у нас не снимали.

— А «Джентльмены удачи»? — заинтересовалась жена Мамеда.

— Весёлый, но, — Андрей слегка поморщился, — не то. Сюжет так себе.

— Ну почему же, — возразил вернувшийся с гитарой Николай. — Всё снято весьма реально…

— Пожалуйста, из Визбора, спой мою любимую… — Ульяна приобняла мужа.

'Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены.

Тих и печален ручей у янтарной сосны,

Пеплом несмелым подёрнулись угли костра.

Вот и окончилось всё, расставаться пора' —

Припев подхватили все на кухне:

'Милая моя, солнышко лесное,

Где, в каких краях, встретишься со мною?'

«Они такие же, как мы пятьдесят лет спустя», — подумал про себя Андрей с лёгкой грустью. Но в то же время он заметил, насколько они другие. Их искренность и простота в словах и чувствах были почти детской наивностью. Обманывать их казалось таким же предательством, как отнимать конфету у ребёнка.

После нескольких песен Николая на кухне, все переместились в гостиную, а Дарья и Светлана остались на кухне.

— Это он или не он наш Семён Игнатьевич? — тихо спросила Светлана у матери, когда та начала разрезать торт.

— Ведёт себя как инопланетянин…

— Завтра узнаю, — ответила Дарья, — утром. А ты в шесть утра поедешь домой, а оттуда в школу.

— Но мама!

— Я всё сказала! Я буду говорить с ним наедине. Присутствие кого-то ещё может всё испортить.

— Поняла, — упавшим голосом произнесла Светлана и принялась помогать матери накрывать на стол.

Шоколадный торт, заказанный на Луганской кондитерской фабрике, одной из лучших в мире и доставленный самолётом в Москву, всем очень понравился. Светлана даже получила двойную порцию. Дамы сошлись во мнении, что молодые люди должны знать о существовании таких изысканных кондитерских изделий.

Гости разошлись за полночь. Для Артура Борисовича и Яны Фёдоровны, Леонида и Анны, Мамеда и Валентины вызвали такси. Николай и Ульяна ушли самостоятельно, им было достаточно спуститься этажом ниже.

После ухода гостей, когда Дарья и Светлана начали убирать со стола, подвыпивший Андрей попытался им помочь. Но Дарья решительно пресекла его попытку.

— Шли бы вы спать, Семён Игнатьевич! Вам завтра рано на работу, а здесь мы и сами справимся.

— И то верно, — пробормотал Андрей, притворившись сильно пьяным, и направился в спальню.

Светлана проводила его удивлённым взглядом. Дарья лишь покачала головой.