Москва, 13 августа 1975 года. Госплан. Кабинет Буракова
— Семён Игнатьевич, — Артур Борисович посмотрел на Кошкина, — вам вновь предстоит командировка, теперь только на юг.
— Слушаю вас, — насторожился Андрей, которому вдруг вспомнилась его поездка в Китай в 2025-м.
— Нужно, чтобы вы посмотрели, как обстоит дело со строительством нефтепровода из Баку на Лисичанский НПЗ на участке, проходящем через Ставропольский край. Есть жалобы, что не все материалы, выделяемые нами для строительства трубопровода, доходят до места назначения. Некоторые из них направляются на строящиеся объекты для отдыха нашей чиновничьей элиты и их родственников.
Мы посылали по этому вопросу Рунковича Альберта Арвидовича. Но… Мне по секрету рассказали: за пять дней командировки Альберт Арвидович так и не побывал на месте строительства. Зато прекрасно провёл время в окружении чиновников и партаппаратчиков из окружения первого секретаря крайкома Горбачёва Михаила Сергеевича. Застолья, доступные женщины, подарки немалой стоимости. Альберт Арвидович очарован Михаилом Сергеевичем и его супругой Раисой Максимовной. Понимаешь, какой он отчёт привёз из Ставрополя?
Мы с Николаем Константиновичем перебрали ряд кандидатур, кого можно послать с новой проверкой. И остановились на тебе. Я знаю, Сеня, твои взгляды, иногда чересчур жёсткие, если дело касается развития экономики нашей страны. Тебя на такие дешёвки, как подарки, весёлые девочки и шикарное застолье, не купишь. Ты всё увидишь и сделаешь, как положено, а не как захочется местным, особенно там, где дело касается твоего детища — Лисичанского НПЗ.
— Спасибо, Артур Борисович.
— Брось, не хохми. Выезжай одиннадцатого. Если будут возить по местным базам отдыха, не отказывайся. Оцени их. А то тут всякое рассказывают об инициативах Горбачёва и его окружения в этом направлении. Но главное — трубопровод. И последнее: с Горбачёвым не ссориться, в конфликт с ним ни в коем случае не вступай. Его супруга Раиса Максимовна — родственница самого Суслова Михаила Андреевича. Поэтому ты должен понимать возможные последствия. Мало не покажется не то что тебе, но даже и мне.
— Я в курсе, — брякнул Андрей и спохватился: «Опять прокололся».
Бураков с большим интересом посмотрел на Кошкина:
— И откуда информация?
— Мой одноклассник в своё время учился с Раисой Максимовной на филологическом факультете в МГУ, — нашёлся Андрей, вспомнив некоторые рассказы Олега.
— И что он ещё говорил о ней? — заинтересовался Артур Борисович.
— Раиса Максимовна — особа властная. Весьма начитанная дама, умеет аргументировать в дискуссиях и хорошо планировать свои действия. Легко входит в доверие к людям. Способна после короткого разговора привлечь на свою сторону собеседника. И ещё во многих отношениях очень опасная дама. Тот случай, когда под мягким нежным пухом железные когти скрываются.
При этом сравнении Бураков улыбнулся:
— А её Миша, извините, Михаил Сергеевич, — Андрей пренебрежительно махнул рукой, — обыкновенный подкаблучник.
И тут Андрею пришла мысль: «Семья Горбачёва. Глава — жена. Семья Ельцина. Огромное влияние жены. Но любой женщиной, если подойти грамотно, исподволь, через косвенные факторы, можно управлять. Нужно будет сказать об этом Вадиму Николаевичу. Пусть поищут подходы с этой стороны».
— Ты что, Сеня? — участливо спросил Бураков. — Моя реплика не понравилась?
— А? — вернулся в реальность Андрей. — Какая реплика? Извините, пропустил.
— Что ты детских страшилок начитался.
— Нет. Мне пришла мысль. А нельзя ли использовать Раису Максимовну в наших целях? Ускорить строительство трубопровода. И чтобы она взяла этот вопрос под свой контроль. Я уже и схему выстраивать стал.
— Ну ты стратег! — восхитился Артур Борисович и понимающе усмехнулся. — Вижу школу. Дарья Семёновна вымуштровала тебя как положено. Да и Света в стороне, похоже, не осталась. Кстати, как у тебя с ней? Жениться не надумал?
— Пусть сначала диплом получит! — как отрезал Андрей.
— А то будет, как обычно: дети, пелёнки, брошенный вуз, незаконченное высшее образование и проблемы с трудоустройством.
— Чем ты мне нравишься, Сеня, — улыбнулся Артур Борисович, — прагматик ты. Реалист. Такому, как ты, лапшу на уши не повесишь. Красивую сказку не подсунешь. Во всём разберёшься. До самого дна докопаешься. Жаль только, что не всё и не везде копать можно. Ладно, это всё лирика. С командировкой всё понятно?
— В основном, да.
— Тогда ступай, готовься. Будут вопросы — обращайся.
Москва. 15 августа 1975 года. Квартира на Замоскворецкой 3
— Я разговаривал с Юрием Владимировичем о вашей командировке в Ставрополь, — подполковник Удимов внимательно посмотрел на Андрея. — Он просил вас быть очень осторожным. Ставропольский край наводнён уголовным элементом из Грузии. Среди них много теневиков, но есть и откровенные бандиты. Есть ещё одна просьба: посмотреть на Горбачёва и его окружение. Будет интересно узнать ваше мнение, как человека из будущего, о Горбачёве и его свите. Попробуйте оценить: есть ли среди них люди из будущего? И кто, кроме супруги, имеет влияние на Горбачёва?
— Посмотрю.
Ночь с 16 на 17 августа 1975 года. Московский поезд на Ставрополь
«О моей командировке в крайкоме наверняка знают, — размышлял Андрей в купе поезда под стук колёс. — Встречу подготовили. Тут два варианта. Либо мне создадут условия, чтобы я вообще не доехал до трубопровода, иначе обижу местное руководство с соответствующей кляузой в ЦК. Либо отправят со мной на встречу с директором строительства такого чиновника, что директор в его присутствии и рот открыть побоится. Поэтому сделаем так…»
В Ростове, во время стоянки поезда, Андрей выскочил из вагона и из привокзального узла связи набрал Буракова.
— Артур Борисович, Кошкин звонит. Дайте в Ставрополь знать, что я буду не семнадцатого, а двадцатого. Потом объясню.
Повесил трубку и вернулся в купе. Приготовил вещи для выхода.
Вышел не в Ставрополе, а в Кропоткине — небольшом городе на пути в Ставрополь. Нашёл такси и, договорившись с таксистом за умеренную цену, выехал в район строительства трубопровода.
Здесь, оставив такси и таксиста ожидать своего возвращения, прошёл на объект. Узнал у рабочих, где найти главного инженера. Прошёл в кабинет Игоря Олеговича (так звали главного инженера) и, приложив палец к губам, показал своё удостоверение работника Госплана. Жестом пригласил побеседовать на свежем воздухе.
Игорь Олегович оказался понятливым человеком. Они прошли в место, где работало грохочущее оборудование и исключалась любая прослушка.
Получив полную и достоверную информацию о происходящем на стройке, Андрей попросил Игоря Олеговича сообщить о нём и состоявшемся разговоре директору строительства — разумеется, на свежем воздухе, в районе грохочущих машин. И не удивляться, когда он приедет вновь в сопровождении работника крайкома. Его не узнавать и говорить всё так, как потребует крайком. Он поймёт.
На том и разошлись.
Тем же такси Андрей добрался до Кропоткина. Переночевал в местной гостинице, сел на московский поезд и поехал в Ставрополь.
В купе поезда обдумывал историю, которую рассказал таксист о недавнем происшествии в Кропоткине.
Один армянин, направляясь из Еревана в Москву по своим делам, заехал в Кропоткин к сыну — капитану железнодорожной милиции. Погостил у сына пару дней и решил далее добираться до Москвы самолётом. Заходит в авиалайнер, а на его месте сидит какой-то грузин. Армянин начинает возмущаться и требует освободить место, указанное в билете. Грузин посылает армянина подальше. Разгорается скандал. Дело не дошло до драки только потому, что стюардесса вызвала милицию.
Приезжает наряд. Милиционеры входят в самолёт и забирают армянина. Грузина не трогают, так как его в самолёт сажал лично начальник Кропоткинской милиции.
Милиционеры вывозят армянина в поле, избивают до полусмерти, забирают всё ценное и, бросив одного умирать, уезжают.
Немного спустя мимо проезжает автомобиль. Шофёр видит лежащего в крови человека, подбирает его и отвозит в больницу. Армянин прожил ещё три дня. До смерти он рассказал сыну-капитану о случившемся. Тот созвонился с Москвой и сообщил брату — офицеру Главного управления КГБ Советского Союза.
Два дня спустя из Москвы в Кропоткин прибывает спецбригада. Начальник милиции успевает скрыться. Прочих сотрудников горотдела задерживают. Следствие показывает, что большинство сотрудников Кропоткинского ГУВД были уголовниками: либо отсидевшими срок, либо не попавшими в «места не отдалённые» по недоразумению и недоработке правоохранительных органов. Их в течение двух лет подбирал в ряды сотрудников ГУВД местный начальник милиции.
«Ну и ну, — думал Андрей. — Докатились. Хотя чему удивляться? Если вспомнить, как крышевали преступный элемент менты в 2010-е и 2020-е, не говоря уже о 90-х. М-да. Доруководился Леонид Ильич».
На вокзале в Ставрополе начался тот самый цирк, который ранее предвидел Андрей. Здесь его встречал не просто какой-то чин, а второй секретарь крайкома — товарищ Казначеев Виктор Алексеевич.
Виктор Алексеевич отвёз дорогого гостя из Москвы в лучшую гостиницу города, предназначенную для «особо избранных» гостей. Провёл в шикарно обставленный номер люкс.
«Не хуже, чем отель корпорации „Шелл“ в Лондоне для иностранных делегаций», — оценил Андрей. Он мог так судить — в 2020 году ему довелось побывать в Лондоне в том отеле во время поездки с делегацией «Газпрома».
Когда Андрей оставил в номере свои вещи, Виктор Алексеевич отвёз представителя Госплана в крайком партии. Здесь его сопроводили в кабинет первого секретаря крайкома.
После взаимного представления, прямо в кабинете в присутствии второго секретаря, последовала длинная витиеватая речь с цитированием мировых классиков в исполнении Михаила Сергеевича.
Речь сводилась к тому, какое стратегическое значение имеет Ставропольский край как место отдыха для лучших людей партии и государства.
Андрей, который прекрасно понял, куда клонит Горбачёв, заранее обеляя себя за хищения ресурсов, предназначенных для строительства трубопровода, — ресурсов и материалов, которые уходили на обустройство мест отдыха для гостей из высших эшелонов власти и персональные дачи для местных партаппаратчиков и чиновников, — поэтому свою ответную речь построил не менее хитро.
Он рассказал о важности для государства быстрейшего ввода трубопровода в строй. О том, что трубопровод позволит отправлять нефть Азербайджана, а также Казахской ССР, где недавно открыли очень перспективное месторождение, в Лисичанск на строящийся нефтеперерабатывающий завод. Мощности которого будут простаивать, если нефтепровод своевременно не будет подведён, что принесёт немалые убытки государству. В случае же своевременного выполнения работ из Лисичанска бензин и мазут — не сырая нефть, а именно продукты из неё — разойдутся по стране и государствам СЭВ. Это даст приток валюты и развяжет многие транспортные проблемы государства. Это откроет перспективы быстрого роста благосостояния жителей СССР, в том числе и Ставропольского края. Позволит переустроить инфраструктуру Ставропольского края. Поможет превратить его в жемчужину страны. А иначе…
Андрей пожал плечами.
Горбачёв и Казначеев переглянулись. Они оба поняли, что сказал им Андрей в переводе на простой, доступный для всех язык. На этом языке слова представителя Госплана звучали так: быстро введёте в строй трубопровод — получите крупные финансовые вливания для развития края. Будете тормозить его ввод — урежем даже те финансовые потоки, что вы имеете сегодня.
— Семён Игнатьевич, — несколько слащавым тоном начал Михаил Сергеевич, — как вы смотрите на то, чтобы сегодня отдохнуть, немного развеяться? Виктор Алексеевич покажет вам город, ознакомит с нашими новыми объектами, которые мы возвели для отдыхающих. Вечер проведём в ресторане. А завтра Виктор Алексеевич свозит вас на место строительства трубопровода. Послезавтра покатают по краю, покажут вам наши достижения.
— Я не против такой программы, — понимающе улыбнулся Андрей.
— Виктор Алексеевич, — обратился Горбачёв ко второму секретарю крайкома, — вам слово.
— Семён Игнатьевич, прошу в мой кабинет, — поднялся второй секретарь.
Андрей последовал его примеру.
— До вечера, — улыбнулся Кошкину Горбачёв, и Андрей с Виктором Алексеевичем покинули кабинет первого секретаря крайкома.
Уже в кабинете второго секретаря, где их уже ждали чай и пирожные, Виктор Алексеевич предложил:
— У вас командировка до 23-го?
— Так.
— Как вы смотрите, если мы распланируем дни вашего пребывания в нашем крае?
— Положительно.
И перехватывая инициативу в беседе, Андрей продолжил:
— Кроме трубопровода, хотелось бы посмотреть на ваши строящиеся объекты. К примеру, Большой канал и вашу ГРЭС, не говоря уже о прочих крупных объектах. Хотелось бы оценить уровень работ. Если всё на уровне, подумаем, как помочь вам материалами и рабочей силой.
— Готов лично сопровождать вас в поездках.
— Договорились. Когда завтра едем в район строительства трубопровода?
— Я заеду за вами часиков в десять. Час на дорогу.
— Вполне устроит.
Дневные часы ушли на осмотр города. И не просто осмотр, а с конкретной целью.
Виктор Алексеевич свозил представителя Госплана на место строительства нового городского квартала. Посетили «Интурист», перестроенный недавно для приёма гостей из Москвы, а если будут, то и иностранных делегаций.
Между делом заехали в недавно открывшееся небольшое кафе в центре Ставрополя, где то ли его директор, то ли владелец (Андрей толком не понял) — грузин среднего возраста — лично обслуживал «дорогих гостей».
Блюда грузинской кухни оказались прекрасно приготовленными и очень вкусными. Напитки — изысканными. Из тех сортов, что в обычном винном магазине не купишь. И за всё это удовольствие на двоих Виктор Алексеевич заплатил всего восемь рублей.
Когда удивлённый таким проявлением грузинского гостеприимства Андрей спросил (уже в машине) Виктора Алексеевича, как это понимать, второй секретарь пояснил:
— Отари Тенгизович, хозяин кафе, открыл его совсем недавно. Невысокими ценами и высоким качеством своей кухни завлекает посетителей.
До недавнего времени его кафе было одним из лучших в Тбилиси. Но с приходом к власти в Грузии Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе основная клиентура Отари Тенгизовича разбежалась. А если точнее, покинула Грузию. И для Отари Тенгизовича начались «чёрные дни». Вот он и перебрался в Ставрополь. Тем более что немалое число его старых друзей и постоянных посетителей его кафе в Тбилиси также осели в Ставрополе. Здесь они показывают свои лучшие деловые качества.
Андрей, знакомый с Россией 2010-х и наслышанный о бурных 90-х, мгновенно понял, где они только что обедали: «Закрытое кафе для избранных посетителей. Обеды для партийных и государственных чиновников высокого уровня. Вечерние развлечения для криминальных авторитетов и связанной с ними публики».
А на ум пришли истории, которыми в 1973 году была полна Москва, как Шеварднадзе наводил порядок в Грузии после того, как в сентябре 1972-го был отправлен на пенсию семидесятилетний Мжаванадзе — первый секретарь грузинской компартии и глава республики. Ему не помогла даже личная дружба с Леонидом Ильичём Брежневым. Уж слишком он, грузинские партаппаратчики и чиновники погрязли во взятках. В Грузии времён Мжаванадзе грубо попирались все нормы закона и этики.
Дошло до того, что назначение на посты как в администрации Тбилиси, так и в партийных структурах продавала за немалую мзду супруга Мжаванадзе Валентина — родная сестра жены главного коммуниста УССР Шелеста.
Тогда, в конце 1972-го, в Москве многим из простых граждан СССР понравился указ Шеварднадзе о том, что каждый грузин, имеющий автомобиль, обязан предоставить документ, что он не менее шести месяцев проработал либо на стройках народного хозяйства, либо на предприятиях промышленности. При отсутствии подобного документа и соответствующего рабочего стажа машина конфисковывалась. Сотни тысяч грузин тогда разъехались по стране, зарабатывая себе право сохранить за собой свой личный автомобиль.
Также понравилось многим, как Эдуард Амвросиевич проучил первых секретарей грузинских райкомов.
Дело было так. Вскоре после своего прихода к власти Шеварднадзе назначил на девять ноль-ноль совещание в ЦК Грузии для секретарей райкомов. В девять ноль-ноль все приглашённые собрались в приёмной первого секретаря. Час ждут, второй, третий… Никого нет. Кабинет Шеварднадзе заперт. Около половины первого появляется Эдуард Амвросиевич. Поздоровался с присутствующими и прошёл в свой кабинет. Через полчаса вышел из него и куда-то ушёл. А приглашённые сидят в приёмной.
Проходит время обеда. На чей-то робкий вопрос, когда будет Эдуард Амвросиевич, секретарь приёмной отвечает, что первый секретарь обедает. Где-то после трёх дня появляется Шеварднадзе и приглашает к себе в кабинет обозлённых секретарей райкомов.
В кабинете им говорит:
— Я понимаю, что вы все устали и голодны. К работе не готовы. Поэтому совещание переносим на завтра. Я же вам сегодня всего лишь продемонстрировал, что вы каждый день устраиваете в своих приёмных, — сказал Шеварднадзе.
Куда меньше москвичам, и не только им, понравилось то, что грузинские «воры в законе» и другие преступные элементы из Грузии с приходом Эдуарда Амвросиевича перебазировались на территорию РСФСР. Основная их масса осела в Ставропольском и Краснодарском краях под покровительством Горбачёва М. С. и Медунова С. Ф. — первого секретаря Краснодарского крайкома, личного друга Леонида Ильича Брежнева.
Всё это Андрей вспомнил в машине второго секретаря, пока они ехали к очередному объекту, который решил ему показать Виктор Алексеевич.
В 19:00 Виктор Алексеевич привёз Андрея к небольшому ресторану, расположенному на улице, в домах которой квартиры выделялись либо работникам крайкома и горкома — как партии, так и администрации, — либо избранным из числа наиболее нужных руководству края людей. И более никому.
Ресторан оказался небольшим. Директором, а скорее владельцем его, был выходец из Грузии — Ларидзе Георгий Гургенович. Роскошь внутреннего убранства ресторана так и била в глаза: стены отделаны мрамором, пол покрыт дорогими коврами выделки турецких мастеров, многочисленные люстры из хрусталя, белоснежные скатерти на столах, посуда из фарфора и хрусталя. Опрятно одетые, подобранные под один тип, явно из одного и того же района Грузии, миловидные молодые официантки с томными глазами — все среднего роста, стройные, изящные, двигающиеся легко, элегантно, словно танцуя.
«Такого и в Москве вряд ли сыщешь», — подумал Андрей, окидывая взглядом убранство зала и обслуживающий персонал.
Кроме персонала, в зале стояли в ожидании десятка два разодетых мужчин и женщин. Многие женщины носили на шее и руках украшения из драгоценных камней и металлов.
— Товарищи, знакомьтесь, — привлёк к себе внимание присутствующих Виктор Алексеевич. — Кошкин Семён Игнатьевич из Москвы, начальник отдела Госплана.
Далее Андрею пришлось обходить всех собравшихся и запоминать их имена, отчества, место работы и должность.
В конце этих представлений появились Михаил Сергеевич и его супруга. Они поздоровались с собравшимися и прошли к столику, сидя за которым можно было обозревать весь зал, всех сидящих в зале и небольшую сцену, имеющуюся в ресторане. Едва первый секретарь крайкома и его супруга сели за столик, как их примеру последовали остальные. Рассаживались по местам, указанным им главным администратором.
За каждым столиком, обильно уставленным редкими сортами грузинских вин и блюдами грузинской кухни, сидела пара: женщина и мужчина.
Андрея посадили за стол по соседству с эффектной грузинкой лет тридцати по имени Тамара. Вся в бриллиантах, изысканно одетая и пахнущая редким французским парфюмом, женщина старалась произвести впечатление на Андрея. Между делом она сообщила ему, что работает директором самого модного швейного ателье города, является консультантом местных музеев, по образованию — кандидат наук в сфере искусствоведения. И, помимо прочих перечисленных достоинств, она — свободная женщина.
Последнюю фразу Андрей вежливо парировал тем, что готов весь вечер уделять внимание своей соседке по столу, но не более — у него есть невеста.
Тамара была слегка разочарована. Но весьма активно, даже немного назойливо, уделяла внимание Кошкину, пытаясь вытянуть у него как можно больше информации о Москве и делах тамошних представителей высших эшелонов власти. Андрей удовлетворял её любопытство, в меру привирая и опуская то, что местным, с его точки зрения, знать не полагалось.
Обильные возлияния. Тосты. Короткие перерывы, когда все выходили из-за столов для более тесного общения в ходе перекуров. И тогда, в этот момент, всё обновлялось на столах: появлялись новые блюда, новые вина. Что-то происходило на сцене, но этого Андрей не запомнил. Его интересовали представители местной элиты из окружения Михаила Сергеевича, а не клоуны и артисты.
Помимо прочих, Андрей пообщался с Раисой Максимовной, которой сделал ряд комплиментов и сообщил, что наслышан о ней от своего однокашника Олега Иноземцева.
— Олег? — заинтересовалась Раиса Максимовна. — И как он?
— Уже доктор наук, профессор, завкафедрой на филологическом в МГУ.
— Лихо! В его-то возрасте! — восхитилась Раиса Максимовна. — Хотя чему тут удивляться. Он всегда был талантлив во всём: в учёбе и в развлечениях. Я одно время даже была увлечена им. Но потом встретила Мишу. Олег женат?
— Женат. Трое детей: два мальчика и девочка.
— Передайте ему привет от меня и приглашение. Если он приедет с семьёй к нам отдохнуть, мы с Мишей поможем ему устроиться наилучшим образом.
— Обязательно передам.
Когда в конце вечера Андрей достал бумажник, чтобы расплатиться, ему на руку легла рука Тамары.
— Уберите. Здесь так не принято, — и пояснила удивлённому Кошкину: — За всё уже уплачено.
«Понятно. Гуляем за государственный счёт», — сообразил Андрей и спрятал свой бумажник.
Поездка к месту строительства трубопровода подтвердила предположение Андрея. В присутствии второго секретаря крайкома директор, главный инженер и парторг стройки, если и жаловались, то по таким пустякам, что этого не стоило и обсуждать. Естественно, Андрей подыграл руководству стройки, когда на обратном пути, разговаривая в машине с Виктором Алексеевичем, похвалил Михаила Сергеевича и руководство крайкома за то внимание, которое они оказывают важнейшей стройке, имеющей стратегическое значение.
Перед отъездом в Москву Горбачёв и компания пытались всучить представителю Госплана пару ценных подарков из драгметалла. Но Андрей категорически их отверг. Однако дал понять, что от хорошего набора редких грузинских вин не откажется.
В итоге в его купе, среди его багажа, оказалось десятка два бутылок уникальных, сделанных не для массового потребления, грузинских вин. Одну из них Андрей распил в ходе поездки с попутчиками по купе: врачом из санатория в Минеральных Водах, офицером местной милиции, ехавшим к родственникам в Мурманск через Москву, и бухгалтером какого-то кооператива, грузином по национальности.
То есть «смотрящими», как определил Андрей: от силовиков, уголовников и крайкома партии.
Про себя, укладываясь спать, он подумал: «Надо же — какая злая ирония, какой немыслимый бурлеск: в городе креста (так переводится название — Ставрополь) царят воры и фарисеи». С этими мыслями он заснул под мерный стук колёс вагона.
Когда в кабинете Артура Борисовича Андрей излагал свои похождения и то, как он выяснил истинное положение дел на терминале, Бураков, слушая, лишь качал головой. Под конец выдал резюме:
— Тебе, Сеня, в разведке и контрразведке цены бы не было. В целом ты молодец. Вот только что Николаю Константиновичу стоит докладывать, а что нет, чтобы его не подставить? Всё-таки Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна — родня Михаила Андреевича.
Разговор на Замоскворецкой, 3 носил иной оттенок. Здесь Андрей подробно описал свою командировку, дал характеристику всем, с кем имел дело. Горбачёва охарактеризовал как рохлю, не способного противостоять чужому давлению. А вывод сделал следующий:
— Там нет людей из будущего. Там разложенные и развращённые взятками, казнокрадством и разгульной жизнью партаппаратчики. Там же царство теневиков, уголовных авторитетов и разнузданных и наглых бандитов. А местные органы МВД либо парализованы, либо коррумпированы.