Москва. Госплан. 10–14 мая 1973 года

Около 16:00 10 мая, когда до конца рабочего дня оставалось каких-то два часа, Андрей (точнее, уже Семён Игнатьевич) вошел в приемную Артура Борисовича. В руках он держал папку с готовым докладом, который ожидал Бураков.

— Елена Аркадьевна, — обратился Андрей к секретарше заместителя председателя Госплана, — передайте Артуру Борисовичу, что я с докладом, который он ожидает.

Секретарша внимательно посмотрела на Андрея и связалась с Бурковым.

— Артур Борисович, к вам Кошкин с докладом.

— Входите, Семён Игнатьевич, Артур Борисович ждёт вас.

— Спасибо!

Когда Андрей оказался в кабинете одного из руководителей Госплана, то первым делом протянул его хозяину папку с докладом. Артур Борисович жестом указал Андрею на стул напротив себя. Развернул доклад и углубился в чтение.

По мере изучения доклада дважды хмыкнул. А закончив читать, поднял на Андрея свои тёмно-карие глаза.

— Ты понимаешь, что ты написал?

— Понимаю! — тоном уверенного в своей правоте человека ответил Андрей.

Бураков изучающе смотрел на Андрея, несколько секунд в раздумье постукивал пальцами по столу. Наконец изрёк.

— Вот что, Сеня. Доводы твои интересны. И меня убедили. Но этого мало, чтобы отстаивать их перед Николаем Константиновичем, чтобы не подставлять тебя, не подставиться самому и не подставлять Николая Константиновича. Ему, возможно, на Политбюро придётся доказывать твою правоту. Сделаем так. Завтра заслушаем твой доклад на совещании руководителей направлений. Сразу предупреждаю. Гвоздей тебе там набьют много. Но даже если ты не совсем отобьёшься, у меня появится возможность изложить Николаю Константиновичу мнения наших ведущих специалистов и защищать твои взгляды, даже те, против которых будут выступать остальные. И предоставить на усмотрение самого Николая Константиновича, что ему докладывать на Политбюро, а что не стоит. Это даст ему возможность сманеврировать, если окажется, что у ряда влиятельных членов Политбюро иное мнение. Ты как готов к противостоянию с оппонентами?

— Готов!

Артур Борисович включил связь с секретаршей.

— Елена Аркадьевна, завтра на десять утра пригласите ко мне на совещание руководителей направлений, связанных с европейским проектом.

— Слушаюсь, Артур Борисович.

Бураков отключался.

— Что ж, Сеня, желаю удачи. И знай, что бы ни случилось на совещании и после него, я на твоей стороне. Хотя некоторые из твоих выводов лично для меня кажутся почти невероятными, но весь предыдущий опыт нашей с тобой работы подсказывает мне, что голословно ты ничего так настойчиво утверждать не будешь.

— Спасибо за доверие, Артур Борисович.

Андрей поднялся со стула, пожал протянутую ему руку и покинул кабинет Буракова.

* * *

11-го Андрей вошёл в кабинет Буракова ровно за минуту до начала совещания. Вежливо поздоровался с присутствующими начальниками направлений и отделов. Присел на пустующий стул между Мамедом Алиевичем и Петром Кондратьевичем, руководителем строительного отдела Военно-промышленного комплекса.

Бураков взглянул на Андрея, на часы и обратился к присутствующим.

— Тема нашего совещания касается вопросов организации поставки наших природных ресурсов за рубеж и задач, стоящих в связи с этим перед нашими строительными организациями. Вы знаете о предстоящем визите Леонида Ильича в Соединённые Штаты и слышали о начале энергетического кризиса в Великобритании и США, что в немалой степени связано с недовольством ОПЕК падением цен на нефть в связи с девальвацией доллара и отказом американцев от «золотого стандарта». Наши американисты считают, что реверансы американцев в нашу сторону связаны с угрозой дефолта в США. Николаю Константиновичу в Политбюро дали понять, что возможно соглашение с Соединёнными Штатами по поставкам в США нашего сжиженного газа. В Политбюро ждут мнений и рекомендаций специалистов Госплана и Института нефти и газа по этому вопросу. Также желают знать, насколько наши поставки нефти и газа в Федеративную Республику и другие страны Европейского экономического сообщества затронут интересы наших союзников и партнёров по Совету Экономической Взаимопомощи. По этим вопросам у нас сегодня два докладчика: Мамед Алиевич и Семён Игнатьевич. Мамед Алиевич, вам слово.

Представитель Института нефти и газа, не вставая со стула (на совещаниях у Буракова, который на дух не переносил формализма и пустой траты времени, докладчики выступали с мест, не вставая), начал излагать мнение специалистов своего ведомства по вопросам международных поставок Советским Союзом своих природных ресурсов, в частности нефти и газа.

Коротко оно сводилось к следующему.

Задание партии и правительства будут выполнены. Есть, конечно, трудности, но специалисты института приложат все усилия, чтобы их преодолеть и решить. В частности, уже есть наработки по маршруту планируемого нефтепровода в государства ЕЭС и Социалистическую Федеративную Республику Югославию в обход Румынии, руководство которой ведёт себя по отношению к СССР не всегда дружественно. Зато такие поставки значительно снизят напряжённость в Европе между государствами НАТО и Варшавского договора и тесно привяжут к СССР Югославию, правительство которой последнее время колеблется, с кем ему по пути: Советом Экономический Взаимопомощи, Европейским Экономическим Сообществом или с Китайской Народной Республикой, чьё руководство предлагает Броз Тито ряд выгодных экономически двусторонних договоров.

Если говорить о соглашении «газ — трубы» с Федеративной Республикой Германии и поставках советской нефти в Австрию, то есть определённые сложности, вызванные ограниченными возможностями наших газопроводов. В частности, наши партнёры и друзья (при этом слове Пётр Кондратьевич поморщился, но промолчал) по СЭВ на какое-то время будут вынуждены сократить потребление нашего газа в связи с начавшимися его поставками в ФРГ. Зато, по мнению специалистов Института, сделка «газ — трубы» с Германией уже принесла государству немалую выгоду (при этом слове Андрей подумал про себя: «Нашли выгоду. Разбазариваем наши природные ресурсы для чёрт знает кого, оставляя без газа обширные районы нашей страны. Нет чтобы построить собственные заводы по производству нужных труб, металлургические станы по прокату нужного нам листа — вместо развития отечественного машиностроения и химпрома клянчим у немцев!»).

В немалой степени благодаря поставкам труб из Германии, продолжал Мамед Алиевич, мы ввели в мае в действие нефтепровод Усть-Балык — Курган — Уфа — Альметьевск, протяжённостью в 2100 километров. Заканчивается строительство нефтепровода Куйбышев — Тихорецкая — Новороссийск, что позволит нам поставлять нефть танкерами уже в этом году. Заканчивается строительство ветки газопровода «Дружба», идущей из Западной Украины в Федеративную Республику. Её ввод в действие планируется 1-го октября этого года…

Час спустя

В завершение своего доклада о планах и сроках ввода в эксплуатацию сибирских предприятий, зависящих от нефти и газа, я хотел бы обсудить наши экономические связи со странами-членами Совета Экономической Взаимопомощи. Позволите, Артур Борисович? — обратился Андрей к ведущему совещание Буракову, который с удовлетворением отметил острые дискуссии по проблемам доклада, что позволяло ему сгладить перед Николаем Константиновичем неудобные аспекты развития сибирской инфраструктуры и поставок энергоресурсов в Европу.

— Продолжайте, Семён Игнатьевич.

— В январе 1949 года на встрече руководителей восточноевропейских государств, где было решено создать СЭВ, товарищ Сталин сказал:

Андрей открыл нужный лист в конце доклада:

— «Очевидно, в ваших странах будет расти потребность в нефти, газе и других видах промышленного и энергетического сырья. Мы, безусловно, будем поставлять его на льготных условиях. Однако у вас есть свои ресурсы такого сырья, особенно в Албании и Румынии. Хотя их количество меньше, чем у СССР, их нужно максимально использовать и развивать геологоразведку. Строительство длинных трубопроводов в Восточную Европу из нашей страны — это дорого, долго и может привести к тому, что вы „привыкнете“ к этим поставкам, забудете о собственных возможностях переработки сырья и геологоразведки. Если у нас возникнут временные проблемы с добычей или транспортом, или если у вас резко увеличится потребление, вы, вероятно, будете обвинять СССР в срыве поставок и требовать их увеличения. В любом случае, лучше перевозить сырьё в ваши страны разными видами транспорта, чтобы не зависеть от одного вида, например, трубопроводного, что по многим причинам нежелательно. Однако объёмы таких перевозок не должны увеличиваться без меры: они должны зависеть от вашего спроса и от того, как вы будете относиться к своей энергетике, геологоразведке и использованию наших поставок…».

— А что мы имеем сегодня? Мы почти безвозмездно поставляем наши ресурсы, нефть и газ, в страны СЭВ, тогда как кредиты, которые они нам предоставляют, имеют более высокие процентные ставки, чем если бы мы брали их у западных капиталистов. Не слишком ли это расточительно для нашей экономики? Или у вас есть другое мнение, Пётр Кондратьевич?

— С экономической точки зрения, Семён Игнатьевич, вы правы. Однако с точки зрения укрепления обороноспособности нашего государства военный союз с этими странами необходим. Только благодаря Варшавскому договору мы сдерживаем агрессию НАТО на восточном направлении. В вопросах создания военных союзов всегда приходится делать компромиссы. Это вопрос, который нужно рассматривать в контексте не только экономики, но и политики.

— Полностью с вами согласен, Пётр Кондратьевич, — поспешил вмешаться Артур Борисович, предотвращая возможные возражения Семёна Игнатьевича и дискуссию на опасную тему.

При этом он выразительно посмотрел на Андрея, что означало: «Не перегибай палку». Андрей всё понял и перешёл к вопросу, адресованному Мамеду Алиевичу.

— Мамед Алиевич, как ваши коллеги оценивают ситуацию на Ближнем Востоке? Не приведёт ли падение цен на нефть к национализации имущества западных нефтяных корпораций правительствами арабских стран, включая членов ОПЕК? И не станет ли ошибкой с нашей стороны продолжать поставки нефти в страны ЕЭС при таком обострении отношений между ОПЕК и их западными покупателями из НАТО?

— Ну и вопросец вы задали, Семён Игнатьевич, — Мамед Алиевич с укоризной посмотрел на своего друга. И вздохнул.

— Попробую ответить. Если финансовые вопросы, связанные с девальвацией доллара не будут урегулированы, конфликт между ОПЕК и его покупателями из США и ЕЭС неизбежен. Какие формы он примет, будут ли при этом национализирована собственность нефтяных корпораций, можно только гадать. Что касается возможности наших поставок нефти государствам ЕЭС. С финансовой точки зрения — дело весьма выгодное. С политической — не нам решать.

Бураков остановил представителя Института нефти и газа и пристально посмотрел на Андрея.

— У вас всё, Семён Игнатьевич, или есть ещё что добавить по существу?

— Хотел бы поделиться мыслями о возможном соглашении между СССР и США касательно поставок нашего сжиженного газа в Соединённые Штаты, — ответил Семён Игнатьевич.

Андрей мысленно отметил, что этот вопрос они с Артуром Борисовичем собирались обсудить, но не сделали этого.

— Речь идёт о поставках сжиженного газа из месторождений Восточной Сибири, — продолжил представитель Института нефти и газа.

При этих словах лицо газовика омрачилось сомнением, а представитель химпрома сжал губы в скептической усмешке.

Артур Борисович быстро отреагировал:

— Семён Игнатьевич, у вас есть конкретные предложения по этому вопросу?

— Да, — уверенно сказал Андрей. — Даже если соглашение будет достигнуто, мы не сможем его выполнить, что приведёт к штрафным санкциям и ударит по нашим валютным резервам.

(Представитель химпрома и газовик синхронно кивнули в знак согласия.)

— Объясните, пожалуйста, — потребовал Артур Борисович.

— Сжиженный газ мы можем поставлять в США либо специализированными судами — газовозами, либо с помощью трубопровода, который нужно будет проложить через Чукотку и Берингов пролив (точнее, по его дну, что является непростой задачей) на Аляску, — начал Андрей. — В первом случае, при использовании газовозов, сразу же возникнут сложности. Даже если американцы предоставят нам свои суда для перевозки, у нас не будет инфраструктуры для их приёма. Для загрузки таких судов требуются специально построенные порты и портовые терминалы, а это требует значительных капитальных вложений и специализированного оборудования, которое наша промышленность пока не производит в достаточном количестве.

Представители строительного отдела ВПК и Мамед Алиевич согласно закивали.

— Кроме того, к каждому такому порту или терминалу нужно будет провести газопроводы для транспортировки сжиженного газа или построить установки для его сжижения на месте, в порту или терминале, — продолжал Андрей. — И в том, и в другом случае это повлечёт за собой значительные дополнительные расходы. Я уже не говорю о нехватке специалистов по работе с сжиженным газом — у нас их остро не хватает!

Представитель химпрома и Мамед Алиевич снова синхронно кивнули.

— Что касается прокладки трубопровода, то все присутствующие здесь понимают, во сколько обойдётся этот проект и сколько времени потребуется на его реализацию, — сказал Андрей. — Я уже не говорю о необходимости строительства компрессорных станций подкачки, которые мы пока не производим в нужном объёме, и о поставках труб из Германии или других западных стран. А кто-нибудь задумывался, как отнесутся к этому проекту американские нефтяные и газовые компании? И не с этим ли проектом поставок сжиженного газа в США из СССР связаны недавние события в США, известные как Уотергейт, направленные против президента Никсона с целью его импичмента? Поэтому я бы хотел, чтобы вы, Артур Борисович, обсудили эту проблему с Николаем Константиновичем и проинформировали о всех технических и организационных сложностях Леонида Ильича, членов Политбюро и делегацию, направляемую в Соединённые Штаты.

Артур Борисович лишь кивнул головой знак своего согласия.

— Теперь, если мне позволят добавить несколько слов о нашем природном газе и его использовании. Андрей вопросительно посмотрел на главу совещания.

— Говорите, Семён Игнатьевич, — разрешил тот.

— Коротко о поставках нашего газа в Европу. Я не говорю про мощности открытых месторождений. Газа и нефти в них хватит на десятилетия для всей Европы. Я говорю о наших производственных мощностях. Даже с немецкими трубами у нас нет физической возможности газифицировать наши города и селения в отдалённых и экономически важных для страны районах. Тех районах, которые, если их освоить, дали бы нашему народу столь необходимые ему дефицитные товары, которые мы вынуждены ввозить из-за рубежа, развивая тем самым иностранную промышленность и создавая за рубежом рабочие места, и снимая тем самым классовые и социальные противоречия в недружественных нам, а подчас и враждебных государствах.

Нам часто говорят, что, поставляя наши природные ресурсы за рубеж, мы зарабатываем на этом много валюты. Не спорю. Валюту мы получаем. Но разве эта валюта идёт на развитие наших производственных мощностей и инфраструктуры, на создание новых рабочих мест, строительство новых предприятий и модернизацию старых, на подготовку наших отечественных квалифицированных кадров? Куда же эта валютная выручка идёт, на что её расходуют? А тратят её, в основном, на закупку импортных товаров лёгкой промышленности, чтобы закрыть дефицит в торговых сетях, и тем самым покрыть недостатки наших промышленных предприятий лёгкой промышленности.

А почему не наоборот? Не вложить все эти капиталовложения, которые мы тратим на газопроводы, нефтепроводы, поставляющие наши природные ресурсы за пределы нашей Родины, на создание внутригосударственной инфраструктуры, строительство новых предприятий, расширения их мощностей и модернизацию старых. На обеспечение их необходимым сырьём, что спустя пять-десять лет позволит полностью закрыть весь дефицит, который есть у нас сегодня в торговле. А не помогать своими ресурсами поднимать экономику, строить новые и модернизировать старые предприятия, в том числе и производящие военную продукцию, нашим недругам из Европы. Второе. У нас много разговоров про так называемые «неперспективные деревни». Я слышал, даже постановление готовится по ликвидации более ста тысяч деревень Нечерноземья.

— Сколько⁈ — ахнули все.

— Более ста тысяч. При этом ставится задача о переселении их населения в города. А почему они не перспективны? Потому что в них нет условий для жизни современного человека. Нет газа. Нет электричества. У многих сложности с водой. Поэтому люди бегут оттуда в более благоустроенные селения и города. Нет, чтобы провести к ним линии пусть небольших, но газопроводов. Протянуть электричество, построить небольшие электростанции. Проложить дороги, что подняло бы их жизнь на качественно новый уровень. Нет, мы тратим свои природные ресурсы и производственные мощности на обеспечение ресурсами и энергией сомнительных союзников из СЭВ и отнюдь не друзей из ЕЭС. А ведь такая политика уже проводилась при Никите Сергеевиче Хрущеве и привела к тому, что мы потеряли более ста пятидесяти тысяч деревень, что резко сократило наши сельскохозяйственные угодья, а в итоге мы начали закупать зерно за границей. Мы что, хотим повторить ошибки Хрущева?..

— Семён Игнатьевич! Голос Артура Борисовича звучит резко и повелительно.

— Будь добр, пойди, погуляй по Москве. И, как член партии, подумай над своими словами и поведением. И чтобы сегодня я тебя на работе не видел. А в понедельник в 10:00 жду у себя в кабинете. Свободен!

Андрей, он же Семён Игнатьевич, прикусил губу. До него начало доходить, что он сейчас наговорил. Поэтому он молча поднялся и вышел.

Его проводили кто возмущённым, кто понимающим, кто сочувствующим, а кто и злобно торжествующим взглядом. Артур Борисович же, после ухода Семёна Игнатьевича, извиняющимся тоном заметил.

— Похоже, у Семёна Игнатьевича какие-то неприятности на личном фронте. Уж очень он взвинчен последние дни. Ладно, товарищи, продолжим наше совещание…

* * *

Утром 14-го числа, ровно в 10:00, Андрей появился в приёмной у Буракова. Елена Аркадьевна бросила на него быстрый взгляд и коротко сказала:

— Проходите, вас ждут.

Войдя в кабинет начальства, Андрей вежливо поздоровался:

— Добрый день, Артур Борисович.

На что Бураков ответил строгим тоном:

— Закрой двери за собой и садись!

Андрей быстро закрыл обе двери, ведущие из приёмной в кабинет, и сел на привычный стул. Артур Борисович наклонился к чему-то за своим столом, и внезапно что-то сверкнуло.

Бураков поднялся, подошёл к дверям и, приоткрыв их, обратился к секретарше:

— Елена Аркадьевна, вызовите электрика. Пусть будет у меня через двадцать минут. В кабинете короткое замыкание.

— Слушаюсь, Артур Борисович, — ответила секретарша.

Бураков плотно закрыл за собой двери и вернулся на своё место. Его тяжёлый взгляд остановился на Андрее.

— Ты что, Сеня, совсем с ума сошёл? Как тебе, члену партии и опытному чиновнику, пришло в голову сравнить политику правительства Леонида Ильича с политикой Хрущёва?

— Виноват, — тихо пробормотал Андрей, осознав всю глупость своего вчерашнего выступления.

— Виноват? — повторил Бураков с сарказмом. — За такие проколы партбилет на стол кладут, и с работы вылетают. Тебе повезло, что Всеволод Геннадьевич ценит тебя как специалиста и решил не раздувать этот инцидент. Он, конечно, вызовет тебя к себе и пропесочит, но этим и ограничится.

«Всеволод Геннадьевич, — вспомнил Андрей, — парторг Госплана».

— Ох, Сеня, в последнее время ты совсем распустился. Ослабил самоконтроль. Прекрати это и вернись к себе: сдержанному, немногословному, вдумчивому.

— Спасибо, Артур Борисович, — ответил Андрей.

— Ладно уж, — махнул рукой Бураков. — Этот инцидент замнём. Как хозяйственник, ты прав, но есть политические моменты, которые нам не под силу. Хорошо, что наши тебя поняли и поддержали. Никто из них не побежит с доносом к руководству.

Артур Борисович не знал, что информация о крамольных суждениях Андрея на совещании уже попала в руки тех, кто внимательно следит за такими вещами. Не знал он и того, что некоторые спецсредства для прослушивания работают независимо от внешней электрической сети.

— Ладно, теперь перейдём к производственным вопросам. Что там с Нижним Тагилом?

Разговор продолжился о проблемах строительства жилого комплекса для рабочих заводов, которые вскоре должны были начать работу в одном из промышленных центров Урала.

Уже выходя из кабинета, Андрей услышал слова Артура Борисовича:

— Не забудь. 18-го и 19-го мы едем на водохранилище.

— Не забуду! Спасибо! — улыбнулся Андрей и покинул кабинет. Вместо него в кабинет вошёл электрик с набором инструментов в чемоданчике.