Первые десять минут полета показались Яну вечностью. Маленький самолет трясло так сильно, что порой казалось, что они не в небе, а внутри стиральной машинки, которую кто-то поставил на вечное полоскание. Сохранять самообладание становилось все труднее, и очень скоро Ян понял, что сейчас оросит скудным завтраком коробки с контрафактом, Яэль, да и пилоту определенно достанется. Словно почувствовав нависшую над собой угрозу, Гюрхан наконец-то выровнял самолет и, щелкнув тумблерами на приборной панели, откинулся в кресле.

– Ты зеленый, как неспелая слива, – заметила Яэль и колко усмехнулась. – Может, ты голоден?

– На вашем месте я бы не испытывал судьбу, – проворчал Ян, делая глоток теплой воды из бутылки, которая нашлась в рюкзаке.

Тошнота пропала, но его тут же бросило в холодный пот. Вытерев лоб рукавом рубашки, Ян облегченно выдохнул.

– Признаюсь, что предпочитаю путешествовать более приятными авиалиниями. Но в свете последних событий благодарен и за «Раздолбай Эйрлайнс» нашего друга.

– Контрабандистам комфорт не важен, – пожала плечами девушка. – Куда сильнее их заботят деньги.

– Охотно верю, – кивнул Ян. – Но деньги на том свете не нужны. Так что я бы посоветовал Гюрхану поменять свою посудину на что-то более комфортное и безопасное. Ладно, с этим разобрались. Меня больше интересует, как Гюллер нас нашел?

– Никто не знает…

– Да, да. Я в курсе ваших сказок про голема, – перебил Ян. – Предпочитаю более разумное объяснение.

– И какие у тебя догадки? – ехидно поинтересовалась Яэль. В голосе звучала обида.

Хмыкнув, Ян вытащил телефон.

– Возможно, отслеживают не сим-карту, а сам телефон, – ответил он. – Если это так, то надо заменить и телефон, и сим-карту.

– В Дубае это сделать несложно.

– Знаю. Просто пытаюсь разобраться, как Гюллер нас так быстро находит. Ладно, если принять во внимание, что аналитики Рихтер взламывают камеры, то это отчасти объясняет некоторые странности. Но не все. Я обратил внимание, что он всегда на шаг позади нас. Это началось еще с Китая и продолжилось в Турции.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Он словно знает, где я и чем занят, но не спешит ловить.

– Глупости, – мотнула головой Яэль. – Если ему дали приказ найти и схватить тебя, он это сделает.

– Да, вы уже об этом говорили. А еще говорили, что это долгая история. Что же, мы в небе, лететь нам навскидку часов шесть, так почему бы не скрасить полет очередной сказкой? – ехидно ответил Ян.

Однако Яэль неожиданно нахмурилась и тяжело вздохнула.

– К сожалению, это не сказка. Впервые я встретила Гюллера в восемь лет. Тогда он убил моих родителей.

Ян в ответ вытаращил глаза и смущенно покраснел. Неловко кашлянув, он поднял вверх ладони, словно извиняясь, но Яэль грустно улыбнулась и вновь помотала головой.

– Это не самое счастливое воспоминание, но если тебе правда интересно, то я расскажу. Если же ты хочешь посмеяться, то я выброшу тебя из самолета, не успеет твоя улыбка исчезнуть.

– Я не знал, что Гюллер убил ваших родителей, – тихо ответил Ян. – Прошу прощения, если я чем-то вас обидел.

– Все в порядке. Ты не переступил ту грань, которую переступать нежелательно. И если за тобой следует Гюллер, то тебе следует знать, что это за чудовище.

– Я не настаиваю.

– Ну уж нет. Сам разворошил этот улей. Так что слушай или заткнись и больше не подвергай мои слова сомнениям. Молчишь? Молчание – знак согласия. Тогда слушай. – Она устроилась поудобнее на своем кресле и задумчиво посмотрела в иллюминатор. – Мой отец, Аарон Лаби, был известным ювелиром и искусствоведом. К нему везли на оценку ценности со всего мира. Известные аукционные дома были счастливы, если он соглашался работать с ними. Богатейшие люди мира хотели иметь у себя украшение, созданное его руками. Что уж тут говорить, даже наш дом больше всего походил на музей. Отец никогда не скупился на предметы старины и радовался, если ему удавалось найти что-то особенное. Однажды к нему обратилась за помощью одна женщина. Ее звали Мария Рихтер. Да, та самая Рихтер, которая испортила тебе жизнь. Моего отца она позднее лишила жизни руками своего голема. Когда она впервые пришла в наш дом, я игралась в отцовском кабинете с нашим псом Эри. И так получилось, что я запомнила ту беседу. Рихтер просила отца найти ей один перстень. Массивный, сделанный из золота и украшенный крупным рубином. Подобных перстней в мире существовали тысячи, но ее интересовал один, особенный. Перстень некоего Романа Стропикаро.

– Вампира? – удивился Ян и, смутившись, пояснил: – Просто я читал об этом. Простите, не хотел перебивать.

– Перестань извиняться, – улыбнулась Яэль. – Вежливые всегда страдают сильнее прямолинейных. Мой отец тоже был вежливым и, конечно же, согласился, тем более что ему обещали за нахождение перстня хорошие деньги. Нет, не думай. Его не требовалось красть. Просто нужно было найти. И все. Отец нашел. Он поднял архивы, вступил в переписку с сотней человек и нашел перстень в коллекции одного любителя старины. Ему, конечно же, о легенде никто и слова не сказал, иначе бы цена перстня стала куда больше. Рихтер договорилась о выкупе и отцу всего-то надо было доказать подлинность, внимательно изучив перстень. С того момента все пошло кувырком.

В одну из ночей, когда мне не спалось, я застала отца и маму спорящими в кабинете. Отец, всегда вежливый и спокойный, нервно кричал о том, что этот перстень не должен попасть в плохие руки. А мама убеждала его отдать заказчику. Поступи отец тогда как советовала мама, возможно был бы жив. Но он решил поступить так, как велело ему сердце. И отправился в Стамбул, к своему другу. Меня и маму он взял с собой, побоявшись оставлять нас одних дома. А уже через несколько дней родителей не стало. Ту ночь, пожалуй, невозможно забыть. – В голосе Яэль прорезался металл, и тонкие брови сошлись на переносице. – В ту ночь отец допоздна работал в кабинете, перстень лежал на столе, а я читала книгу на софе, так как опять не могла уснуть. Изредка до меня доносилось бормотание отца. Такое случалось часто, когда он писал кому-то письма. И в том письме он рассказывал о перстне. Перстне, который давал его обладателю вечную жизнь. О странном покалывании пальцев, когда касаешься кровавого камня. О жажде, которую невозможно утолить.

– Я тоже чувствовал покалывание, – тихо кивнул Ян, дождавшись паузы. – Та монетка… то есть метка стражей. Посох Сунь Укуна. Скрижаль.

– Да, позднее мне объяснили, что чувствовать эту энергию могут немногие. Тогда я об этом даже не догадывалась и с любопытством слушала бормотание отца, занятого письмом. «Приключения Чиполлино» сразу стали скучными и глупыми. Шутка ли, когда речь идет о таинственной реликвии. А потом в дверь позвонили… Отец спустился вниз, чтобы открыть, и я услышала сначала грохот, на пол упало что-то тяжелое, а потом закричала мама. Ее крик оборвал еще один грохот. К счастью, мне хватило ума залезть в шкаф и спрятаться. Тут я увидела его. Гюллера. Он вошел в кабинет отца, как в собственный дом, и сразу же направился к столу. Взял перстень, убрал его в карман. – Губы Яэль гневно задрожали. – И посмотрел на шкаф, в котором я спряталась. Я видела черное дуло пистолета. Видела черные глаза Гюллера, равнодушно смотревшие на меня. Не на дверь шкафа, а на меня. Он знал, где я прячусь, и ждал. Ждал крика, чтобы тут же оборвать его. Но я не стала кричать. Только молча глотала слезы… Ты не веришь, что он голем. Но можешь мне поверить, что с той ночи он совсем не изменился. Не постарел ни на день. И до сих пор является мне в кошмарах. Остаток той страшной ночи я практически не помню. Только редкие обрывки воспоминаний. Как я бегу по мокрой и холодной мостовой, как забиваюсь в угол какого-то заброшенного старого дома, как забываюсь сном и просыпаюсь от собственного крика. Сытая жизнь с того момента закончилась. Меня никто не хватился. Меня никто не искал. Я рылась в мусорных баках, подбирая остатки еды, которую выбросили туристы. Воровала фрукты с прилавков на Гран-базаре. Получала плетью по спине, когда попадалась. Ночевала на грязном матрасе в ночлежке для бездомных. И каждую ночь во сне бежала от Гюллера. Жизнь бродяжки не сахар, Ян. Но мне повезло. Сначала я встретила друзей, которые научили меня, как воровать так, чтобы не попадаться. Хакана и Гюрхана ты уже знаешь… Мы сбивались в стайки и ужом вились вокруг туристов и местных, воруя кошельки, а потом закатывали пир в одном из заброшенных домов. Или делились последним куском хлеба, когда не получалось ничего добыть. Так прошли почти четыре года, а потом меня нашел Аднан. Нашел и стал для меня тем светом, который я уже отчаялась хоть когда-нибудь увидеть. Именно ему отец писал то письмо, именно к нему он собирался ехать за советом. Я не знаю, как он нашел меня, да это и неважно. Куда важнее то, что я обрела семью. Новую семью, конечно. Аднан забрал меня с улицы, не забыв и о моих друзьях, которые нашли новый дом. Тогда-то я и узнала о стражах. Взяла в руки золотую метку. Почувствовала, как бурлит в ней нечто странное, слегка покалывая пальцы. И поняла, о чем говорил отец в том письме. Вот только боль от разбитого сердца никуда не делась… Я выслеживала Гюллера очень долго. А потом сделала так, что машина с ним взлетела на воздух. Но он вернулся. Он всегда возвращается. Ты можешь не верить в то, что он голем. Но его невозможно убить. Я пыталась еще дважды. И каждый раз он возвращался. Я пробовала обратить свой гнев на Рихтер, виня ее в своих бедах, но Аднан успокоил меня. Он нашел нужные слова и убрал месть из моего сердца, дав мне новую цель, куда более важную. Теперь я живу для того, чтобы могущественные реликвии никогда не попали в руки Рихтер и ей подобных. Потому что, если это случится, не только чья-то дочь потеряет родителей, но и мир погрузится во тьму. Хочешь верь в это, а хочешь – нет.

– Это грустная история, – ответил Ян, когда Яэль закончила. – Я люблю истории с хорошим концом.

– Жизнь – это не кино, – улыбнулась она. – Иногда случается то, что случается, и приходится с этим мириться.

– Я верю, что мы сами решаем, будет ли хорошим конец у нашей истории.

– И ты веришь, что он таким и будет?

– Конечно, – честно ответил Ян. – Только от нас зависит, счастливым ли будет финал.

– В твоих словах есть смысл, – чуть подумав, добавила Яэль. – Значит, нам надо постараться, чтобы у твоей истории был хороший конец. Но это будет трудно.

– Жить вообще трудно, – улыбнулся Ян. – Но что поделать? Приходится приспосабливаться.

– И то верно, – кивнула девушка и, зевнув, колко усмехнулась. – Ладно, я не мастер рассказывать истории и порядком утомилась. До Багдада еще два с половиной часа лета, поэтому я, пожалуй, вздремну. Советую это сделать и тебе. Кто знает, когда еще выдастся свободная минутка.

Ян честно попытался хотя бы вздремнуть, но, когда самолет Гюрхана попал в очередную воздушную яму, подскочил как ужаленный и еще раз проверил, пристегнут ли ремень. Сон после этого как ветром сдуло, и, чтобы хоть как-то скоротать время, Ян вновь принялся за изучение навершия и тех реликвий, которые удалось найти. Засунув в уши наушники и включив плейлист с любимыми песнями, он принялся за работу.

Сперва он внимательно изучил скрижаль, пытаясь понять, что значат символы и формулы на ней. Какие-то символы были знакомыми. Так древние алхимики изображали известные им элементы. Ян смог узнать символы воды, железа, золота и серебра. Остальные символы пока оставались загадкой, да и интернета не было, чтобы поискать хоть какую-нибудь информацию о них. Отложив скрижаль, Ян принялся за посох Сунь Укуна, который по приказу из иглы превратился в золотую палочку размером с шариковую ручку. Но внимательный осмотр тоже ничего не дал. Посох был гладким, лишенным символов или иероглифов. И вся его необычность состояла лишь в способности менять размер по приказу. Объяснений этому феномену у Яна не было. Он давно уже потерял связь с реальностью и решил пока оставить волшебное происхождение предметов как единственное разумное объяснение.

– Интересно, почему посох называется «посохом исполнения желаний»? – пробормотал он, вертя в руках реликвию. Несмотря на размер, посох все еще был достаточно тяжелым.

– Попробуй заказать себе чашечку кофе, – ехидно ответил Фенек.

– Хочу чашечку кофе, – вздохнув, приказал Ян. Затем взмахнул посохом на манер волшебной палочки и повторил: – Приказываю! Создай чашечку черного, крепкого кофе без сахара!

– Может, чтобы заказать кофе, надо быть легендарной обезьяной? – предположил Фенек.

– Технически человек и есть обезьяна, если брать во внимание теорию эволюции.

– Но не обезьяна из китайских легенд.

– Тоже верно, – согласился Ян. – Либо у посоха ограниченный набор желаний. В «Путешествии на Запад» Сунь Укун использовал только фокус с изменением размера.

– Были еще превращения.

– Да, семьдесят два превращения, которые Царь обезьян выучил у патриарха Субхути, – кивнул Ян, открывая страницу, куда записал названия всех семидесяти двух дверей в пещере под горой Хуагуо. – А что, если были некие заклинания, которые нужно произнести, чтобы фокус удался?

– Только не пытайся сейчас изрыгать огонь или прятаться под землю. Под тобой, напомню, нет ничего, и падение будет весьма болезненным, а огонь на борту этого корыта равносилен самоубийству.

– Ладно, – нехотя ответил Ян. – Тогда оставим пока посох в покое. Скрижаль не кажется такой опасной. Но я тоже чувствую исходящую от нее энергию. Еще и эти странные символы… Склоняюсь к тому, что это формулы.

– Угу, – настал черед Фенека соглашаться. – Формулы по созданию философского камня.

– Ну, легенда про скрижаль всего одна, и в ней прямо говорится, что на скрижали записан секрет создания философского камня. Но некоторые символы мне знакомы, а вот остальные… тут придется провести немало часов в библиотеке, расшифровывая, что значит та или иная закорючка. Пока ясно одно. Скрижаль открыла очередную подсказку. В песках хранится некое знание.

– И чтобы найти его, надо взглянуть в глаза хрустальной голове. Тебе не кажется странной эта формулировка?

– Кажется, – ответил Ян, рассматривая маленький череп из хрусталя, вставленный в пластину. Чуть подумав, он хмыкнул и поднес навершие к глазам. – Хм. Ничего не видно.

– Ожидаемо, – съязвил Фенек. – Вряд ли это та самая хрустальная голова.

– Вообще, хрустальные черепа – это довольно известные артефакты. В мире существует минимум четыре. Один находится в Смитсоновском институте естественной истории, насколько мне известно. Многие шарлатаны выдавали их за реликвии доколумбовых времен, приписывая черепам разные мистические свойства. От возможности видеть будущее до способностей исцелять любую болезнь. Да и в гик-культуре черепа оставили свой след. Есть куча книг, где они фигурируют, фильмов и комиксов. Смитсоновский череп давно уже признали подделкой. Пусть и довольно искусной. Любители теорий заговоров тоже связывают черепа с разнообразной чепухой: инопланетянами, цивилизацией атлантов, доказательством божественной сущности.

– Ну, про посох ты думал так же, а объяснить его способность менять размер пока не в состоянии.

– Я многое пока не в состоянии объяснить, – воскликнул Ян и тут же покраснел, увидев, как на него удивленно смотрит Яэль. Чертыхнувшись, он выключил музыку и вытащил один наушник из уха.

– Ты разговариваешь сам с собой? – спросила Яэль.

– Ага, – кивнул Ян. – Приятно пообщаться с умным человеком.

– Вряд ли ты общался. Скорее спорил.

– Просто пытался разобраться в этих чертовых загадках, – вздохнул Ян и указал пальцем на навершие, посох и скрижаль, лежащие на его коленях.

– У тебя совсем друзей нет? – пытливо спросила Яэль.

Ян снова покраснел от смущения.

– Неправда. Есть.

– Тоже воображаемые? – усмехнулась она.

– Нет, настоящие.

– Ты их видел?

– Нет. Ну, то есть я познакомился с ними в интернете, и я не знаю, как они выглядят. Да и незачем это знать. По крайней мере, в нашем случае.

– А, поняла, – кивнула Яэль. – Такие же воришки, как и ты?

– Можно сказать и так, – проворчал Ян. Ему чудилась издевка в словах Яэль, но он хотел верить, что ему это просто показалось.

– А тот, ну, у тебя в голове, – тонко улыбнулась она и, заметив, как напрягся Ян, поспешила добавить: – Когда ты разговаривал сам с собой, ты менял голоса. Словно и правда с кем-то разговаривал.

– Можете пошутить про то, что я псих, – отмахнулся Ян. – Я не обижусь.

– Обидишься, – рассмеялась Яэль. – Но я с удовольствием послушаю вашу… хм, историю знакомства.

– Да нет никакой истории знакомства, но раз вы поделились своей историей, то и мне следует рассказать свою, – проворчал Ян, убирая реликвии в рюкзак. – В одном вы правы. Друзей у меня почти что нет, за исключением пары виртуальных. В детстве я был довольно одиноким ребенком. Не из-за застенчивости или еще чего-то, не подумайте. Просто меня интересовало то, что других детей мало интересует. Я любил читать, любил и до сих пор люблю историю. Пока мои ровесники играли на улице в войнушку, я изучал верховный пантеон шумеро-аккадской мифологии и разбирался с устройством мифологической картины мира. Бегать по улице с игрушечным автоматом глупо, а вот выстраивать по цепочке возвышение Мардука и его борьбу с Тиамат куда интереснее. Ровесники моих интересов не разделяли, и тут появился он. Фенек. Сейчас я понимаю, что это всего лишь другая часть меня. Более резкая, более дерзкая. Но тогда я просто хотел друга, с которым можно будет обсудить, как богиня Нюйва создавала Поднебесную, и просто поспорить, а так ли безгрешны были древнегреческие герои. Фенеком меня частенько звала бабушка.

– Из-за ушей? – улыбнулась Яэль.

– Скорее из-за неуемной энергии, хитрости и хаоса. Есть во мне что-то от этого зверька, признаю. Но в детстве я об этом даже не задумывался. Зато мог часами напролет разговаривать сам с собой. Это помогало прийти к согласию, разобраться в разных… хм, проблемах, да и в целом было не так тоскливо. Одиночество – это, конечно, прекрасная вещь. Но иногда оно тебя убивает. И чтобы не сойти с ума, тебе нужен кто-то, кто поддержит тебя и не даст свихнуться. Конечно, бабушка водила меня к психиатрам, но те, как один, говорили одно и то же. Полностью здоров, отклонений не выявлено. Сейчас я редко разговариваю сам с собой вслух. Чаще всего эти диалоги происходят мысленно, в моей голове. Но порой, слишком увлекшись сложной темой, я могу начать рассуждать об этом вслух. Обычно других людей это пугает. Но я привык к косым взглядам. Люди уходят, а Фенек… Фенек всегда рядом. И всегда даст дельный совет, или же просто ехидно посмеется, возвращая меня на грешную землю с выдуманных мной сахарных небес.

– Гениально, – тут же отметился внутренний голос. – Пособие «Как отвадить от себя девчонку за пять минут». Автор: Ян Соколовский.

Конечно, Ян о многом умолчал. И о том, как разговоры с собой позволяли планировать сложнейшие операции по изъятию ценностей у всяких толстосумов и мутных личностей. О гласе рассудка, пусть и довольно циничного, но тоже весьма полезного. И об умозаключении Фенека насчет людей, встречающихся Яну на жизненном пути. Что уж говорить, нечасто тебе встречается девушка, которая не называет тебя психом и вполне спокойно слушает историю про твоего воображаемого друга, который является одним целым с тобой. К тому же Яэль Яну нравилась. Нравилась и ее честная прямота, не зависящая от того, что об этой прямоте подумают другие люди. Это Ян всегда умел ценить и предпочитал правду любой сладкой лжи.

– Легким твое существование тоже не назовешь, – тихо ответила Яэль, когда Ян закончил.

– У каждого в летописи жизни бывают темные пятна. В моей они тоже были, – кивнул он. – Но я научился справляться.

– А девушка у тебя есть?

– Девушка?

– Ну, девушка, жена, вторая половинка, – пояснила Яэль и рассмеялась, увидев, что Ян порозовел.

– Нет, конечно. Последний раз я пытался завести отношения еще в институте. Получилось не очень.

– И что же ты сделал?

– Пригласил в кафе, а потом полчаса рассказывал ей о падении ордена тамплиеров, вместо обсуждения любимых фильмов, – мрачно ответил Ян. – А когда нам принесли тефтели, я заметил, что мясные шарики похожи на плоть, пораженную проказой, и добавил короткую сводку про орден святого Лазаря. После этого все девушки университета внесли меня в свои черные списки. С коллегами в лицее тоже не сложилось.

– Почему?

– Потому что я не питал тягу к ровесницам моей бабуленьки, а практикантки исчезали после пяти минут общения со мной, – вздохнул Ян и глупо улыбнулся, когда Яэль звонко рассмеялась. – Ну, хотя бы вас повеселил. И то радость.

– И скрасил полет, – усмехнулась она, после чего взглянула на часы. – Скоро пойдем на посадку. Заправимся в Багдаде и полетим дальше.

В аэропорту Багдада было пыльно, спокойно и даже как-то тихо. За тот час, пока Гюрхан заправлял свою «Сессну», Ян насчитал только два небольших самолета, взмывших в небо. Затем, устав нарезать круги вокруг ворчащего турка, Ян спрятался от жаркого солнца в кабине.

– В чужой стране, за тысячи километров от родного дома, преследуемый и уставший, – вздохнул он, ерзая на неудобном кресле. – Еще и это летающее корыто грозится развалиться прямо в воздухе.

– Бедный ты и несчастный, – съязвил Фенек. – Другим в разы хуже. Например, Гюрхану. Он вынужден не только управлять этим корытом, но и слушать твое нытье.

– Тоже верно, – согласился Ян. – Но мне его ни капельки не жаль.

– Вот поэтому у тебя нет друзей, – резюмировал внутренний голос и наконец-то умолк.

Хмыкнув, Ян нашел наконец-то удобное положение и включил плейлист с любимыми песнями. Рядом тихо сопела Яэль, не обращавшая внимания ни на неудобные кресла, ни на ворчание Яна, ни на ругань Гюрхана, который ушиб ногу, когда залезал в кабину.

Взмыв в небо, самолет тут же взял курс на Эмираты. Ян, гоняя в голове не очень приятные мысли, вздохнул и уставился в иллюминатор, чтобы хоть как-то от них отвлечься. Внизу проплывали редкие города, постепенно их сменили горы с вершинами, покрытыми снегами, а затем все видимое пространство потонуло в оранжево-красном песке знаменитой на весь мир пустыни. Руб-эль-Хали. Самолет летел не слишком высоко, что позволяло сполна насладиться красотами одной из самых жарких пустынь, о которой в древности слагали легенды. Об Ираме или же Убаре, великом городе, который называли «Атлантидой песков». О джиннах, которые, по поверьям, обитали в этих местах со времен царя Соломона. О призрачных оазисах, являвшихся отчаявшимся путникам, и заброшенных деревнях, где до сих пор гуляют призраки тех, кто обитал здесь тысячи лет назад. Ян читал об этом дома, обложившись книгами, в любимом дедушкином кресле. А сейчас гадал, сколько правды было в тех легендах. Что, если Ирам действительно существовал и до сих пор хранит под песками знаменитые сокровища? Что, если джинны и правда населяли пустыню? Посох Сунь Укуна прямо намекал, что любая из этих легенд запросто могла оказаться правдой. И получит ли Ян ответы на остальные свои вопросы у таинственного хранителя, к кому согласилась его проводить Яэль? Вздохнув, Ян выключил музыку и, свернув наушники, убрал их в карман. И тут же встретился взглядом с Яэль, которая давно уже проснулась и наблюдала за ним с загадочной улыбкой на губах.

– Тут красиво, – тихо произнесла она, подразумевая, конечно же, пустыню.

– И жарко, – добавил Ян.

– Веками по этим пескам ходили караваны, – кивнула Яэль. – Не обращая внимания ни на жару днем, ни на холод. Но ночью здесь красивее всего. Миллионы сверкающих звезд смотрят на тебя с неба. Таких ярких и таких красивых. В больших городах их не увидеть. В городах они тусклые и еле заметные. Только пустыня может показать тебе их истинный блеск.

– Вы романтик, – улыбнулся Ян.

Яэль смутилась и поджала губы.

– Иногда позволяю себе это, – ответила она. – Порой нужно напоминать себе, что в мире есть не только грязь, но и чистота, незаметная большинству людей. Я помню, как Аднан впервые провел меня в пустыню. Мы собрались вокруг костра, пили обжигающий крепкий кофе, смотрели на звезды и говорили о прошлом.

– Я тоже был здесь. В самом сердце пустыни. Очень давно, но помню этот момент, – кивнул Ян, вспоминая одну из своих «операций». – Помню дюны, которые больше походили на застывшие волны, готовые обрушиться на голову смельчаку, рискнувшему добраться сюда. Помню, как шелестел песок под ногами. И словно не шелест это был, а шепот, рассказывающий о древних тайнах караванов и погребенных песком древних городов. Я видел те звезды, о которых вы говорили. Они наблюдали за мной. Как за глупцом, который бросил вызов пустыне. Тогда я понял, что это не просто пустыня. Она – хранитель времени и испытание для тех, кто ищет то, что уже давно забыто.

– Ты тоже романтик, – передразнила Яэль, вызвав у Яна улыбку.

– Иногда позволяю себе это, – парировал он и рассмеялся.

Яэль присоединилась к его смеху. Правда, его оборвал ворчливый Гюрхан, который что-то кричал на турецком. Ян тут же поинтересовался, что так взволновало турка, но скоро сам все понял. В иллюминатор стал виден Дубай. Роскошный мегаполис, возникший совсем недавно посреди песчаных дюн. И что-то подсказывало Яну, что это была не конечная точка его путешествия, а самое начало.

Самолет приземлился в самой дальней части аэропорта, в грузовом терминале. Посадка была довольно жесткой, и Ян лязгнул зубами, когда шасси коснулись полосы. Впрочем, ругань на русском на Гюрхана не подействовала, и он, не обращая внимания на гневно шипящего Яна, повел самолет в сторону длинных серебристых ангаров. Рядом с одним из них уже стоял черный фургончик с логотипом транспортной компании и четыре человека в светоотражающих жилетах. Как только самолет остановился, они, не обращая внимания на пассажиров, принялись за разгрузку. Тут Ян, к своему удивлению, понял, что Гюрхан вполне сносно говорит на английском, но вслух ничего не сказал. Вместо этого он выбрался из самолета и с хрустом распрямился. Все же эта «Сессна» явно не была идеальным транспортом для перевозки высоких людей.

– Пойдем, – окликнула его Яэль.

– Куда? – нахмурился Ян и понимающе хмыкнул, когда она указала рукой вперед, к виднеющемуся неподалеку от ангара еще одному фургону. На этот раз серебристому.

Водителем оказался мускулистый араб в белоснежной куфии, совсем не гармонирующей с черным приталенным костюмом превосходной выкройки. Увидев Яэль, он широко улыбнулся, блеснув идеальными, ровными зубами, и, подойдя к девушке, крепко ее обнял. И лишь после этого скользнул внимательным взглядом по Яну. Тот в долгу не остался и с вызовом посмотрел на араба.

– Познакомься с Ясином, – представила араба Яэль.

– Ясин аль-Дари, – откликнулся тот, протягивая Яну руку.

– Ян Соколовский. Можно просто Ян. – Рукопожатие было крепким. Настолько, что Яну показалось, будто он сунул руку в металлические тиски.

Впрочем, Ясин улыбался вполне доброжелательно. Только глаза настороженно блестели, но Ян его не винил. Если это один из стражей, то подозрительность вполне понятна.

– Хранитель уже ждет вас, – произнес Ясин, повернувшись к Яэль.

– Терпение у Аднана не железное. Не будем заставлять его ждать, – ответила она и, открыв пассажирскую дверь, села на переднее сиденье.

Ян проворчал себе под нос, что лучше бы прошелся пешочком, но открыл боковую дверь и уселся позади Яэль. В фургоне вовсю работал кондиционер, и Ян быстро сменил гнев на милость.

Пока фургон ехал по ярко освещенным вечерним улицам Дубая, Ян задумчиво смотрел на проносящийся за окном пейзаж. Не потому, что так уж сильно хотелось увидеть, как живут люди в Эмиратах. В Дубае он уже был, и не раз, в том числе под личиной Фенека. Виной всему слишком уж увлекательный диалог между Яэль и Ясином, которые, не смущаясь никого, весело болтали на арабском. Ян в который раз почувствовал себя неуютно на чужбине, но высказывать претензий не стал, понимая, что этого улыбчивого араба Яэль наверняка знает дольше, чем его.

Меж тем пестрые тротуары с дорогими магазинами и ресторанами исчезли, когда машина свернула на другую улицу и поехала по спальному району, застроенному преимущественно небольшими двухэтажными домами. Ян понятия не имел, куда они едут, и всецело доверился Яэль. Еще и усталость накатила. Слишком уж много активности было в последнее время, а вот со сном явно были проблемы. Коротко прогудел телефон, оповещая о входящем сообщении. Ян улыбнулся, увидев, что сообщение пришло от бабушки. И эта короткая эсэмэска сразу же наполнила сердце теплом и любовью.

«У меня все хорошо, Янчик. Кушала суп и овсянку с молоком. Очень соскучилась. Береги себя», – прочитал Ян и снова улыбнулся.

После того разговора бабушка всегда посылала сообщение в одно и то же время без опозданий. Это хоть как-то отвлекало Яна от плохих мыслей и грело сердце знанием, что с бабушкой все в порядке. Новости он предпочитал больше не читать. Наверняка там еще судачат о Фенеке, личину которого удалось раскрыть, и трепать себе нервы Ян точно не собирался.

Машина повернула налево, затем направо и выехала на оживленное шоссе. Хмыкнув, Ян проводил взглядом роскошный кабриолет с двумя блондинками, едущий прямо за ними роллс-ройс и казавшийся чем-то диковинным в такой компании порше. Но и разглядывать машины ему очень быстро наскучило. Ян вздохнул и закрыл глаза. Кресло было очень уж мягким и приятным, поэтому он сам не заметил, как задремал. А потом его разбудила Яэль, немилосердно потрепав за плечо.

– Просыпайся, – улыбнулась она. – Мы приехали.

– Непохоже на обитель этих ваших стражей, – зевнул Ян, выбираясь из фургона на улицу.

Удушливая жара уже спала, и ей на смену пришла приятная прохлада. Протерев глаза, он недоверчиво осмотрел двухэтажный домик с высоким забором, толстую пальму рядом с воротами и непонятную табличку на арабском.

– Само собой, непохоже, – фыркнула Яэль. – Или ты думаешь, что тебя бы сразу туда отвезли?

– Надеялся на это, – пожал плечами Ян. – Но опасения понятны. Поэтому я не в обиде.

– Рада это слышать, – съязвила она, вызвав у Яна улыбку. – Это просто гостевой дом. Тут мы остановимся, пока не решим, что делать дальше. Не знаю, как ты, а я дико устала и хочу принять душ.

– Тогда становись в очередь, – ответил он, наблюдая, как Ясин нажимает на кнопку на черном пульте и ворота, ведущие во внутренний дворик, расходятся в стороны. – Я даже не знаю, чего хочу больше. Душ или здоровенную тарелку горячего борща с черным хлебом.

– У тебя будет время подумать, – кивнула Яэль, идя за Ясином к дому.

Ян вздохнул и, подхватив рюкзак, последовал за ними.

Внутри дома было довольно уютно и пахло свежезаваренным кофе, отчего у Яна потекли слюнки. Стоило немалых трудов убрать из мыслей божественный, ароматный напиток и вспомнить о делах насущных. Яэль и Ясин прошли в гостиную, откуда мгновением позже донесся радостный возглас девушки. К счастью, Яну долго гадать не пришлось и, войдя в гостиную, он увидел, что так обрадовало Яэль.

Этим «что-то» оказался смуглый пожилой араб, одетый в традиционную для Эмиратов кандуру. Его глубоко запавшие карие глаза с любовью смотрели на Яэль, а та буквально прильнула к груди мужчины. Но когда мужчина перевел взгляд на Яна, тот сразу понял, что видит перед собой того самого хранителя, о котором упоминала и Яэль, и Ван Лей. От мужчины буквально веяло силой и энергией, да и почтительно склонивший голову Ясин это только подтверждал.

– Добрый вечер, – на отличном английском поприветствовал он Яна и протянул тому морщинистую ладонь, покрытую еле заметными пигментными пятнышками. Ян пожал руку, отметив, что по крепости пожатия этот мужчина запросто может тягаться с Ясином. – Прошу прощения, что лишил вас, без сомнения, такого нужного отдыха после долгой дороги, но мне не терпелось увидеть того, кто нашел навершие.

– Ну, так-то нашел и посох, и скрижаль, – кивнул Ян. – А отдых – это пустое. Я уже привык, что спать приходится на задних сиденьях автомобилей и в самолетах, которые только и ждут того, чтобы свалиться с небес подобно Икару. Простите мою невежливость. Ян. Ян Соколовский.

– Он же Фенек? – улыбнулся мужчина. – Меня зовут Аднан. Аднан ибн Сахим аль-Кадир. Я – Хранитель и глава «Стражей» уже очень долгое время.

– Рад знакомству, господин ибн Сахим аль…

– Достаточно простого «Аднан». Избавим друг друга от ненужного средневекового политеса, – рассмеялся хранитель и указал рукой на мягкий диван, стоящий напротив окна в гостиной. – Прошу. Дайте отдых своим ногам и поведайте мне свою историю.

– Боюсь, рассказ будет долгим, – вздохнул Ян, опускаясь на диван.

Яэль уселась рядом с Аднаном напротив и прижалась к его плечу. Аднан понимающе кивнул и повернулся к стоящему Ясину.

– Понимаю, понимаю. Ясин, друг мой, мы будем вам безмерно благодарны, если вы возьмете на себя поиск достойного ужина для наших друзей.

– Уже, – тонко улыбнулся Ясин, доставая из кармана телефон. – Ужин прибудет через двадцать минут.

– Тогда вам придется поторопиться, – ответил Аднан, смотря уже на Яна. – На сытый желудок о серьезных темах не принято беседовать. Как говорится…

Бог дает, Бог берет – вот и весь тебе сказ,

Что к чему – остается загадкой для нас.

Сколько жить, сколько пить – отмеряют на глаз,

Да и то норовят недолить каждый раз.

– Омар ибн Ибрахим из Нишапура, – кивнул Ян. – Он же Омар Хайям.

– Знаток? – Улыбка Аднана стала еще шире.

– Любитель. Мой дедушка любил восточную поэзию. Часто говорил, что философии в ней куда больше, чем религии. Возможно, Яэль не рассказала вам. Я историк. Преподаю в лицее историю, в том числе и древнюю.

– Это объясняет ваши знания, – ответил Аднан и откинулся на диване. – Итак. Хотелось бы услышать всю историю из ваших уст. Длинную или короткую, тут решать вам, Ян. Я буду смиренным слушателем и отблагодарю вас своим вниманием.

Ян попросту не мог сердиться на этого вежливого человека. Конечно, он слышал о манерах поведения некоторых восточных народов, но с такой вежливостью столкнулся впервые. Аднан запросто мог потребовать рассказать ему все в более категоричном тоне, но вместо этого он поступил как радушный хозяин, тем не менее дав понять, что промедления не потерпит. И Ян уложился ровно в двадцать минут, коротко пересказав все, что с ним случилось. В подтверждение своих слов он вытащил из рюкзака навершие, посох и скрижаль, после чего показал Аднану фокус с увеличением и последующим уменьшением посоха. К удивлению Яна, Аднан даже в лице не изменился, словно каждый день наблюдал подобное.

– Когда Ван Лей позвонил мне и сказал, что было найдено навершие Светоча мира, я сначала не поверил ему. А потом увидел фотографию, и сомнения тут же отпали. Я посоветовал Ван Лею понаблюдать за вами, и за это прошу простить. К сожалению, черные корни корпорации семьи Рихтер простираются по всему миру, и даже навершие могло использоваться как приманка, чтобы выйти на стражей. – Аднан сплел на животе руки и, наклонив голову, внимательно посмотрел на Яна. – К счастью, я ошибался. Ваши помыслы оказались чисты, иначе навершие ни за что бы не далось вам в руки. Можете мне поверить.

– Я готов поверить во все, что угодно, – проворчал Ян. – Особенно в свете последних событий. Лишь бы это помогло мне вернуться к нормальной жизни.

– С этим могут быть сложности. Поиск реликвий – дело опасное, в чем вы уже успели убедиться. Куда важнее сделать так, чтобы они не попали в плохие руки.

– Честно говоря, я пока толком не разобрался, что такого уникального эти реликвии могут предложить, – вздохнул Ян. – Да, посох может менять размер, стоит ему только приказать. И все. Других сверхъестественных способностей я пока не обнаружил.

– Ключевое слово «пока», Ян, – улыбнулся Аднан. – У каждой реликвии своя особенность. И со временем вы найдете ответ, какая именно.

– Боюсь, времени у меня как раз нет… А! Еда! – обрадованно воскликнул Ян, заставив Яэль рассмеяться. Ясин поставил на стол коробки с готовой едой, и в нос Яну тут же ударил волшебный аромат жареного мяса и специй. – Пахнет просто божественно.

– О, смею вас заверить, на вкус точно так же, – кивнул Аднан. – Благодарю вас за честный рассказ. Теперь предлагаю отведать то, что достал нам Ясин.

Ужин прошел быстро и в полном молчании. И если Яэль съела немного, то Ян дал себе волю и слопал половину того, что было на столе. Жаркое было обжигающе прекрасным, за тушеную говядину с овощами можно было бы продать душу, а фруктовый десерт сгладил острые нотки основных блюд и оставил после себя легкое, приятное послевкусие. Когда довольный и сытый Ян откинулся на спинку дивана, Аднан чуть подался вперед и отодвинул пустые коробки в сторону. Ясин правильно истолковал этот сигнал и быстро все убрал, затем вернулся из кухни с подносом, на котором стояли три чашки с дымящимся кофе, после чего занял привычное место у выхода из гостиной.

– Надеюсь, ужин вам понравился, – улыбнулся Аднан, беря в руки чашечку с кофе.

– Более, чем просто понравился, – кивнул Ян. – Благодарю вас за радушие.

– О, это пустое. На Востоке любой гость в радость. Мы чтим традиции наших предков. А теперь, прежде чем отпустить вас в объятия теплой кровати, хотелось бы вернуться к нашему разговору и тем стихам, которые вы обнаружили на навершии.

– К сожалению, мне пока непонятен посыл, – честно ответил Ян. – Яэль упомянула о некой деревушке рыбаков, но это все, что я знаю.

– В песках, где время стерло все следы,

где ныне нет живой воды,

Там знание пронзает светом тьму веков

И ждет, когда его избавят от оков.

Аль-Хамры джинны стерегут тот свет,

их гнев – предвестник многих бед.

Но ты взгляни в глаза судьбе,

пусть и находятся они в хрустальной голове, —

прочитал Аднан, беря в руки навершие. – Видите ли, Ян, в нашей вере джинны – это разумные существа, которых создал Всевышний. Ангелы, люди и джинны – все они являются Его творениями. И джинны, как и люди, подвержены многим порокам. Были среди них и праведники, были и грешники. Отступники, дети Иблиса. Можно сказать, что Джазира Аль-Хамра была городом по нынешним меркам совсем молодым, упоминания о ней начинаются с тысяча восемьсот тридцатого года, но в легендах ее возраст в разы больше. Вот только мало кто об этом знает, а легенды со временем превратились в полузабытый миф. По одной из таких легенд, ранее в Аль-Хамре жили джинны, но возгордились они и возжелали сравниться со Всевышним в мудрости и бессмертии. Разгневался Всевышний и проклял их, даровав им то бессмертие, которого они так истово желали. Гнев был столь велик, что пламя, из которого состояли джинны, сожгло их тела и озлобило их души. Но будучи бессмертными, они так и не смогли умереть. Лишь превратились в бесплотных духов, навечно запертых в проклятом городе.

– А хрустальная голова? – нахмурился Ян. – Об этом в ваших легендах тоже говорится?

– Конечно, – улыбнулся Аднан, пусть улыбка и вышла грустной. – Того, кто сильнее всех желал сравниться с Всевышним, ожидал более печальный конец. Преисполнившись мудрости, он осознал свою ошибку. Понял, что эта мудрость способна погрузить весь мир во тьму, и наказал сам себя, сгорев в священном пламени. Все, что от него осталось, это хрустальный череп, в котором ныне хранится вся мудрость проклятых. Ибо только хрусталь и мог выдержать опаляющее пламя гнева, которым были пропитаны джинны.

– Грустная история, – заметил Ян. – Но в легендах так и бывает. Всегда есть подвох. И что за мудрость хранит этот череп?

– Необъятную мудрость, – ответил Аднан. – Нет ныне языка, которого бы ты не знал. Нет ныне тупика, в который ты мог бы попасть. Нет ныне вопроса, на который не было бы у тебя ответа.

– Ну, это куда выгоднее, чем посох, меняющий размер, и скрижаль с непонятными символами…

– Которые тоже станут понятны, – с улыбкой закончил Аднан. Правда, улыбка тут же пропала, и в голосе послышался холодок. – А теперь представьте, что подобной мудростью завладеет некто с черной душой. Светоч мира станет Светочем тьмы. Мир, который вы знаете, исчезнет. Ему на смену придет другой, измененный темной душой. И именно от таких душ мы и храним реликвии.

– Кажется, ночью мне будут сниться кошмары, – вздохнул Ян. – Час от часу не легче.

– Понимаю. Хотелось бы мне не торопить вас, но действовать придется быстро. Сегодня вы можете дать отдых своим телам и насладиться моим гостеприимством. А завтра мы отправимся в Аль-Хамру.

– Тогда еще один вопрос. Напоследок, – вставил Ян. Аднан понимающе улыбнулся и кивнул. – Как так получилось, что за все это время место хранения хрустального черепа не было найдено? Наверняка в Аль-Хамре были и археологи, и чиновники, и простые люди изучили там каждый сантиметр.

– Ответ у вас в руках, – кивнул на навершие Аднан, поднимаясь с дивана.

Ян понял, что злоупотреблять терпением радушного хозяина не стоит, и сдался. Вопросы вопросами, но отдохнуть и правда не помешает.

В душе Ян провел полчаса, надраивая до красноты свое тело жесткой мочалкой. Яэль давно уже ушла в свою комнату, а внизу, в гостиной, остался Ясин. Причем Ян понимал, зачем нужно его присутствие. Аднан попросту перестраховывался, если Ян окажется очередным прихвостнем Рихтер, или другие прихвостни неожиданно выйдут на их след. Догадка подтвердилась, когда он спустился вниз к холодильнику, чтобы перед сном насладиться еще одним десертом. Ясин сидел на диване и внимательно за ним следил, причем расположение он выбрал крайне удачное, чтобы держать в поле зрения и лестницу на второй этаж, и входную дверь, и окно в гостиной.

– Мороженка, – произнес Ян, показывая маленький пластиковый стаканчик.

Ясин улыбнулся в ответ и кивнул. Покосившись, Ян увидел, что у того на коленях лежит пистолет. Как бы намекая.

– Приятного аппетита, – ничуть не смущаясь, широко улыбнулся Ясин. И лишь холодок в глазах говорил о том, что араб готов к любому развитию ситуации.

Впрочем, Ян не собирался ни на кого нападать. Он проигнорировал и пистолет, и стража внизу, после чего с чистой совестью отправился в свою комнату. В самом деле, человека, который решил насладиться мороженым, даже змея постесняется тронуть.

Утром Яна разбудила давящаяся смехом Яэль. Поначалу он не понял причин веселья, но когда понял, то покраснел до состояния очень спелого помидора и, обмотавшись одеялом, убежал в туалет. А когда вышел оттуда, благоухающий шампунем и в чистой одежде, то увидел, что Яэль все еще пытается сдержать улыбку, сидя на его кровати.

– В самом деле, – пробормотал Ян. – Что естественно, то не безобразно. И вообще, надо стучать, когда хотите войти в чужую комнату, Яэль.

– О, прости. Я стучала, честно, – ответила она. – Но ответом мне был твой храп. Да и где еще увидишь такой маяк…

– На телеканале «Рен-ТВ» после полуночи, – ехидно ответил Ян и посмотрел на часы. – Надеюсь, у вас были причины, чтобы разбудить меня так рано.

– Конечно. Ясин уже ждет внизу, а Аднан встретит нас в Аль-Хамре. Кстати, можно вопрос?

– Можно, – проворчал Ян.

– А что тебе снилось? – спросила она, и, не успел он покраснеть, как Яэль рассмеялась. Чисто и беззаботно.

– То есть вас не смутило то, что взрослый мужчина носит трусы с героями «Улицы Сезам»?

– Была одна большая причина переключиться на другой вопрос.

– Яэль!

– Молчу, молчу. Но ты бы правда поторопился, – усмехнулась она и вышла из комнаты.

Ян поворчал было, что нормы приличия в этом доме, пожалуй, соблюдает только он, но в конце концов просто махнул рукой и отправился следом за Яэль.

На улице, несмотря на раннее утро, уже вовсю господствовала жара. Поэтому Ян не стал долго задерживаться и поскорее нырнул в приятную прохладу фургона, где его уже ждали Ясин и Яэль. Он искоса посмотрел на хихикающую девушку и улыбающегося водителя, пробормотал что-то невразумительное и с тяжелым вздохом опустился на кресло. Впрочем, Яэль снова завела беседу с Ясином, и Яна оставили в покое, дав тому спокойно насладиться пустыми дубайскими улицами.

Ехать пришлось долго, почти два часа. Отвлекшийся от беседы Ясин пояснил, что Аль-Хамра находится в другом эмирате, но Ян не был против. Более того, покидать прохладное нутро фургона не очень-то и хотелось, а к комфорту любой человек привыкает очень быстро.

За окном проносились маленькие аккуратные домики, которые очень скоро сменили небоскребы, но ненадолго. Пейзаж менялся так стремительно, что Ян уже ничему не удивлялся. Ни ветхим лачугам, видневшимся в отдалении, ни дорогим машинам, которые обгоняли фургон Ясина. В этом и было знаменитое пестрое разнообразие Эмиратов. Здесь остатки прошлого постепенно вытеснялись современными высотками из стекла и бетона, искусственными каналами и идеально ровными дорогами. Но как только за окном показались заброшенные глиняные строения, Ян понял, что они совсем недалеко от цели, что и подтвердил Ясин, снизив скорость и свернув в узкий, извилистый переулок.

Здесь не было ни дорогих машин, ни бутиков, ни торговых центров. Только пустые улицы, по которым ветер гонял перекати-поле и мусор. Исписанные потускневшими граффити дома с проваленными крышами. И редкие прохожие, ничуть не похожие на лоснящихся от богатства арабов. Ясин остановил машину возле маленького строения с остроконечной крышей и помахал рукой Аднану, который стоял в тени.

– Надеюсь, столь раннее пробуждение не доставило вам неудобств? – поинтересовался Аднан, когда Ян выбрался из машины и пожал ему руку.

– Нисколько.

Яэль, услышав это, тоненько хихикнула, но Ян лишь пожал плечами, как бы говоря, что причин веселья он искренне не понимает.

– Рад это слышать. В песках дела предпочитают решать утром, а днем прячутся от палящего зноя. Вам повезло приехать в Эмираты поздней осенью. В другое время, боюсь, вы бы сгорели дотла, не успев вылезти из машины.

– Охотно верю. Мне довелось побывать в пустыне в самый пик жары. Приятного мало.

– Вот как? – удивился Аднан. – Что ж, в таком случае, медлить не будем, а особенности погоды обсудим в другой раз.

– Не возражаю. Итак. Это и есть знаменитая Аль-Хамра?

– Да. Когда-то здесь добывали рыбу и жемчуг, а сейчас время и пески постепенно стирают былое величие. Мы стоим на земле, где когда-то находилась мечеть, но истинное сокровище находится под нами.

– Хотите сказать, что под землей тоже что-то есть? – настал черед Яна удивляться.

– Конечно. Еще мои предшественники говорили о подземном городе за тысячи лет до моего рождения, – ответил Аднан. – Городе, в котором когда-то жили джинны, а сейчас там бродят лишь их бесплотные духи.

– Звучит не очень безопасно, – вздохнул Ян. – Впрочем, ладно. С удовольствием послушаю дальше. Можете не торопиться.

– Понимаю ваши опасения, но спуститься вниз нам все-таки придется, если мы хотим найти реликвию, которая хранится под этими песками. Пока вы давали отдых своим усталым ногам, я изучил летописи хранителей, живших до меня. Подземный город действительно существует, и он столь обширен, что не все его закоулки еще известны хоть кому-то. Но я знаю направление, куда нам нужно идти.

– О, рад это слышать, – пробормотал Ян, косясь на глиняную постройку. – И вход, я полагаю, здесь?

– Верно. Местные обходят это место стороной.

– Ничуть их не осуждаю за это.

Аднан в ответ рассмеялся и утер слезящиеся глаза. Впрочем, Ян не врал. Ему и правда было не по себе от дыры, бывшей некогда дверью. Оттуда тянуло холодом и чем-то противно-липким, отчего сердце сковывал страх. Словно в подтверждение этих догадок из дыры до Яна донесся низкий, вибрирующий гул.

– А это гудят ваши джинны? – нервно усмехнулся он.

Аднан в ответ помотал головой.

– Ветер. Всего лишь ветер. Ян, я не могу насильно заставить вас ступить на этот путь. Вы сами должны взглянуть в глаза судьбе, как и говорится в стихе на навершии.

– Ну, деваться некуда, – кивнул Ян, закидывая рюкзак за спину. – Составите компанию?

– Только до того порога, который мне будет суждено не пересечь, – туманно ответил Аднан. Он повернулся к Яэль и Ясину. – Вам придется подождать нас здесь.

– Не горю желанием спорить с тобой, – поежилась Яэль.

Всю браваду с нее как ветром сдуло. Ян понимающе ей улыбнулся. Он чувствовал то же, что и она.

– Пошли, Ясин. Подождем их в машине. Там, по крайней мере, нет этой адовой жары.

– Вы готовы? – спросил Аднан. Ян снова кивнул. – Тогда в путь. Беседа скрасит нам путь вниз и отгонит страхи.

– Уж надеюсь, – пробормотал он.

– Удачи, – улыбнулась Яэль.

Ян тоже улыбнулся, но улыбка вышла неживой. Затем он собрал остатки храбрости и шагнул за Аднаном в темный провал.

Первыми бросились в глаза стесанные каменные ступени, уходящие вниз. Не успел Ян похлопать себя по карманам, чтобы найти хоть какой-нибудь источник света, как Аднан щелкнул фонариком, который откуда-то выудил с ловкостью фокусника. Яркий луч рассеял тьму, но не настолько, чтобы было видно, что же находится там, внизу.

– Берегите голову. Тут низкий потолок, – предупредил Аднан, спускаясь по ступеням вниз.

– Да и под ноги смотреть бы не помешало, – ответил Ян. – Вы бывали тут раньше?

– Единожды, – чуть подумав, ответил его спутник. – Мне было восемнадцать. Я как раз принес клятву стражей. Так уж получилось, что помимо джиннов здесь когда-то обитало и наше братство. До того… хм, впрочем, к этому мы еще вернемся. Согласитесь, что удобнее места не сыскать?

– Соглашусь. В здравом уме сюда никто не полезет. Даже самые отбитые на голову диггеры.

– Поэтому подземный город Аль-Хамра и был выбран в качестве обители стражей. Но с тех пор минуло много веков.

– А что случилось? Тут вполне уютно. Пару уборщиц сюда раз в неделю, и можно жить, – съязвил Ян, заставив Аднана рассмеяться.

Его смех хоть немного, но развеял гнетущую тишину и наполнил сердце теплом, а душу надеждой. Хранитель явно не боялся ни духов, ни призраков, ни тьмы, царящей в этих жутковатых коридорах.

– Умеете вы своеобразно шутить, – улыбнулся Аднан. – Но я не виню вас. Каждый ищет храбрость там, где может найти. Куда страшнее обнаружить, что источник храбрости оказался пуст.

– Точнее не скажешь. В моем источнике храбрости осталось на донышке.

– О, смею вас заверить, ее там намного больше. Так вы спрашивали, что случилось… Что ж, это, несомненно, печальная страница летописи братства. Потому что в те времена оно столкнулось со злом… Осторожно, впереди две ступени осыпались. Перешагнули? Хорошо. Тогда я продолжу. Зло… Да. Раймон де Рассонье, да будет проклято это имя.

– Серый кардинал ордена госпитальеров, – кивнул Ян. – И дальний предок всей семейки Рихтер.

– Вам это известно? – удивленно обернулся Аднан.

– Да. Ван Лей устроил мне короткую, но весьма информативную лекцию, когда мы обсуждали первую загадку навершия.

– Славно, в таком случае нет нужды объяснять, что это был за человек. Отмечу только одно. Среди всех черт его характера одна была слишком уж опасной. Жажда власти. И ради власти он был готов на все. В том числе и на чудовищные зверства. – Голос Аднана звучал глухо, и у Яна по спине пробежали мурашки. – Никто не знает как, но Раймон сумел понять, что многие реликвии – это не просто красивая, изукрашенная камнями и золотом драгоценность. Он тоже чувствовал бурлящую в реликвиях силу. И жаждал овладеть ей полностью… Кстати, у вас не будет зажигалки?

– Да, конечно, – нахмурился Ян, похлопав себя по карманам.

Найдя искомое, он протянул это Аднану, а тот, чиркнув колесиком, высек огонь и поднес его к чему-то мохнатому и грязному. Пламя вспыхнуло так резко, что Ян невольно отшатнулся, но всего на миг.

– Прошу прощения. Забыл предупредить, что будет слишком ярко, – виновато пробормотал Аднан. – Сейчас здесь будет гораздо светлее…

Ян завороженно проследил за тонким ручейком огня, который убежал куда-то вдаль, после чего в отдалении вспыхнула сначала одна большая жаровня, потом вторая и третья. Загорались факелы, вставленные в щербатые стены. Оранжевый дрожащий свет постепенно заполнял собой обширную пещеру, прогоняя тьму. И посмотреть здесь было на что.

Ян и Аднан стояли в самом центре пещеры, настолько большой, что невозможно было увидеть конца. И теперь становились понятными слова про подземный город, потому что это действительно был город, спрятанный под землей и толщей песка. Разрушенный и разоренный город. Ян попытался очистить голову от спутанных мыслей, но их становилось все больше и больше. Вот у одного из домов лежат чьи-то старые кости. Рядом еще один скелет в ржавом, почти рассыпавшемся в пыль доспехе. К стене прибит другой, и пустые глазницы осуждающе взирают на живых, рискнувших нарушить покой мертвых. Повсюду валялись поломанные щиты со знакомым Яну белым крестом на черном фоне, остатки мечей и копий. Да, это был город. Город, ныне превращенный в склеп.

Тени сгустились здесь в вечный сумрак, пронизанный лишь светом немногочисленных жаровен и факелов. Город, словно исполинский саркофаг, погружен в безмолвную тьму. Его улицы – это лабиринты, а обрушенные арки и колонны напоминают сломанные ребра ветхозаветных чудовищ. Повсюду почти сгнившие доспехи, обволакивающие кости, которые давно уже стали частью камня. И кажется, будто духи павших до сих пор бродят среди этих стен. То звон кольчуги послышится позади, то шепот, выкрикивающий имя, давно уже стертое из летописей.

– Когда-то здесь царила жизнь. Ныне осталась только смерть, – тихо произнес Аднан, огибая небольшую кучку костей.

– Это же рыцари?! – воскликнул Ян. – Госпитальеры.

– Верно, – кивнул его спутник, и в голосе зазвенел металл. – Проклятые, чьи кости никогда не будут преданы земле. Пролившие кровь невинных никогда не удостоятся этой чести. Они пришли с огнем и мечом… и останутся здесь навеки. Именно в этом скорбном месте страж приносит клятву. Он клянется, что будет хранить свет даже ценой своей жизни. И никогда не ступит во тьму. Здесь принес свою клятву и я.

– Грустно, – честно ответил Ян и вздохнул. – Но зачем нужно было разрушать этот город и тем более убивать невинных?

– Жажда власти, как я уже говорил, – коротко ответил Аднан, идя вперед. – Желание получить такую силу, которая не снилась никому из ныне живущих.

– Кажется, понимаю. Здесь раньше и хранились реликвии? И после нападения госпитальеров их стали прятать?

– Вы недалеки от правды. Напав, Раймон де Рассонье ожидал найти здесь великую сокровищницу. Он уже видел себя на коне, сжимающим в руках Копье Судьбы, пьющим из Святого Грааля и разящим врагов мечом Артура.

Кто знает, какой была бы человеческая история, склонись тогда стражи и ступи во тьму. К счастью или сожалению, склонились немногие. Перед лицом ужасных пыток и смерти они отринули клятву и предали то, во что верили. Раймон получил силу, которая помогла его семье возвыситься. Но не ту, которую он так истово желал. То были лишь ее слабые отголоски.

– Ага, – кивнул Ян, поняв, куда клонит Аднан. – Самые могущественные реликвии типа этого Светоча были разобраны и спрятаны в разных концах земного шара?

– Да, – улыбнулся Аднан. – Вы схватываете самую суть на лету. Это значительно упростит мой рассказ, тем более мы почти пришли. Но давайте дадим отдых ногам, и я закончу историю. Кто знает, возможно, в ней вы найдете ту мудрость, которая поможет вам.

– За отдых обеими руками, – согласился Ян, присаживаясь на камень. – У меня еще есть один вопрос.

Аднан уселся напротив него, ничуть не испугавшись, что замарает свою белоснежную кандуру.

– О, даже не сомневался.

– Как вообще удалось почувствовать эту силу и понять, что некоторые реликвии, упоминаемые в легендах, это не миф?

– Летописи не сохранили имени первого хранителя. Но он, несомненно, был. Возможно, сам Всевышний вложил в него умение видеть то, чего другие не видели. Никто не знает. Но известно название самой первой реликвии, которую охраняли стражи. Печать Сулеймана.

– Вы о кольце царя Соломона говорите?

– Да, вам она известна под этим именем, – улыбнулся Аднан. – Эта печать позволяла призвать на службу джиннов и те повиновались обладателю кольца. С их помощью можно было построить не то что великий храм… мегаполис, не знающий равных. А также стереть в пыль все, на что укажет хозяин печати. Как вы понимаете, такую силу нельзя отдать в плохие руки. И первый хранитель это понимал. Он сумел понять саму суть силы печати и смог разобрать ее. Всего на две части, но и этого хватило. Сама печать канула в Лету, и мы до сих пор ищем ее, а золотое основание все же было найдено спустя тысячи лет.

– И где оно?

– В надежном месте, – чуть подумав, ответил Аднан. В его черных глазах блеснула хитреца. – Возможно, какой-нибудь страж сможет разгадать загадку кольца и найдет печать, а пока основание хранится там, где ни Рихтер, ни им подобные ее не найдут.

– Удобно, – кивнул Ян. – Одобряю такой подход. Однако, если верить легендам, каждая часть Светоча сама по себе уникальная реликвия, наделяющая обладателя безграничной силой.

– Так и есть. Но без ключа эти реликвии бесполезны.

– Полагаю, что ключ тоже где-то надежно спрятан.

– Именно. И мы как раз идем туда, где он хранится, – снова улыбнулся Аднан.

– В смысле? Речь о хрустальном черепе?

– Истинное знание, недоступное простым смертным.

– Почему же Раймон тогда не завладел им? Сомневаюсь, что в те времена были широко распространены сейфы или что-то подобное.

– Потому что реликвия сокрыта с помощью навершия, и без него добыть знание невозможно.

– Ага. Обратили силу в пользу, – хмыкнул Ян. – Удобно, удобно. Можно сколько угодно долбиться, но без ключа добыть другой ключ не получится. Тогда вдвойне странно, что Рихтер не согнала сюда строительную технику и не продолбила скальную породу, чтобы достать череп.

– Спрячь самое ценное на самом видном месте, и его не найдут, – рассмеялся Аднан. – Никто, кроме хранителя, не знает, что сокрыто в подземельях Аль-Хамры. То, что вы увидели, лишь часть подземного города. Он куда обширнее, чем кажется на первый взгляд. И стихи, в которых содержится подсказка, тоже написал один из хранителей, живший задолго до меня и вас, Ян. Кто угодно может загнать сюда строительную технику, обложить все тонной динамита или же сбросить с неба испепеляющий огонь, но сила, хранящая знание, выстоит. Взгляните налево.

– Кости как кости, ничего нов… – проворчал Ян и, запнувшись, протер глаза.

Эти кости не принадлежали рыцарю. Они принадлежали немецкому офицеру времен Второй мировой. Неподалеку в пыли валялась и почти истлевшая от времени фуражка с «мертвой головой», и ржавый парабеллум.

– Да ладно?! Нацисты! Они тоже были здесь?

– Были. Кровавому тирану удалось выяснить, что в Аль-Хамре хранится нечто ценное. То, что может перевернуть весь ход войны. И тиран не поскупился, чтобы добыть знание. Однако потерпел неудачу. Джинны умеют хранить секреты, и без навершия здесь делать нечего. Вы наверняка слышали про «Аненербе».

– Да, – кивнул Ян. – Изучал в рамках истории Второй мировой.

– Но вы не догадывались, кто стоял за истоками создания этого общества и кто дал тирану подсказку, где искать одну из частей Светоча мира.

– Рихтер?

– Да. Серый кардинал и здесь надел свою серую сутану. В официальных документах эта фамилия ни разу не упоминалась, но руководил поисками реликвий именно Гедеон Рихтер. Конечно же, мечтавший о том, чтобы обратить ситуацию себе на пользу.

– О как. И тот Гедеон, который сейчас владеет корпорацией, был назван в честь предка?

– Не совсем. Но к этому мы еще вернемся, если судьба будет милостива к нам. Пока же я вернусь к рассказу. Итак. Многие реликвии были целью «Аненербе» и нацистской Германии. Что-то удалось найти, но, к счастью, ни одна из частей Светоча так и не была найдена. В Аль-Хамру снаряжались десятки экспедиций. Теперь вы можете видеть, что участники этих вылазок остались здесь навсегда. И если тиран все же пал, то семье Рихтер удалось избежать наказания. Более того, благодаря реликвиям, найденным предками, она сумела возвыситься и занять свое место среди великих мира сего. На этом я пока завершу рассказ, – вздохнул Аднан, поднимаясь с камня.

Ян последовал его примеру и, отряхнув штаны, закинул рюкзак за спину.

– Так, и куда нам дальше? – спросил он.

– Вас ждет испытание, а меня – участь молчаливого наблюдателя, – ответил его спутник, идя вперед, к обрушившейся лестнице, тоже усеянной костями тех, кто пытался найти здесь таинственное «знание».

Лестница вела к большой каменной двери. Тонкие щели пестрели обломками мечей, которыми пытались открыть дверь. Сбоку лежали пустые ящики из-под динамита. Но что сильнее всего удивляло Яна, так это кости. Все они были обугленными, и в спертом, тяжелом воздухе словно до сих пор чувствовалась вонь паленого мяса.

Сама же дверь тоже была не совсем обычной дверью. На ней не было привычных ручек или замочных скважин. Только в центре виднелся маленький хрустальный череп и вокруг него затейливо вилась арабская вязь. Однако Ян не спешил подходить ближе. Обугленные кости красноречиво кричали о том, что где-то здесь есть ловушка. И она нашлась. Одна из плит перед дверью выделялась. Она располагалась чуть выше, чем остальные плиты, и на ней Ян увидел почти стертое изображение книги с расходящимися в разные стороны лучами. Точно такое же изображение было выгравировано на навершии.

– Вы можете перевести, что здесь написано? – спросил Ян, указав рукой на надпись вокруг черепа.

Аднан, усевшийся слева от двери на пыльный камень, кивнул и улыбнулся.

– Вы и так это знаете. «Взгляни скорей в глаза судьбе, пусть и находятся они в хрустальной голове».

– Угу. Они вон тоже взглянули и хорошенько так поджарились, – проворчал Ян. – Нет, тут явно скрыт какой-то подвох. Ага, а вот и он.

Ян указал рукой на еле видимые рядом с дверью отверстия. Подойдя ближе, он потянул носом и скривился, когда почувствовал прогорклую вонь масла. Пазл постепенно собирался. Здесь тоже была ловушка.

– Получается, что они вставали на эту плиту, активируя некий механизм, а дальше… пуф! И готов прелестный шашлычок. Аднан, а вы не хотите мне помочь?

– Я и так помог вам, – широко улыбнулся тот. – Это ваше испытание. Взгляните, над дверью есть еще надпись, которую вы упустили.

– Ага, вижу, – прищурился Ян, смотря туда, куда указывал луч фонарика Аднана. – Переведете?

– Охотно, – кивнул он. – «Пусты, бессмысленны слова. Потребна здесь другая голова».

– Уже что-то. – Ян отошел в сторону, снял рюкзак и вытащил из него навершие. Затем он открыл пластину, где тоже был изображен хрустальный череп и задумчиво посмотрел на каменную дверь. – В самом деле? А что, если и тут ловушка?

– Выбор предстоит сделать, – произнес Аднан.

– Чертовы загадки, – проворчал Ян. – Ненавижу загадки.

Чуть подумав, Ян все-таки решился. Он вздохнул, покрепче сжал в руке навершие и встал на обугленную плиту. Плита под его весом тут же утонула в полу, и секунду спустя послышался тихий щелчок. Однако никаких струй пламени, против ожиданий Яна, не последовало. Вместо этого хрустальный череп на двери неожиданно начал светиться. Светился он настолько ярко, что Ян чуть не отошел в сторону, но интуиция подсказала ему, что надо стоять и ждать.

Пусть прошло всего несколько мгновений, которые Яну показались вечностью. Он продолжал ожидать чего угодно: струй пламени, камня, который упадет сверху и расплющит его, отравленных дротиков, на худой конец. Но не двух тонких лучей света, вырвавшихся из глазниц черепа на двери. Нахмурившись, Ян поднял навершие так, чтобы лучи попали аккурат в глазницы другого черепа, и затаил дыхание. Даже проскользнула мысль, а не совершил ли он ошибку, но тут же пропала, как только раздался сухой скрежет камня о камень. Дверь, дрогнув и подняв в воздух кучу вековой пыли, медленно открылась. Холодный, влажный воздух ударил Яну в лицо, и он с удивлением обнаружил, что пахнет морем: водорослями, солью и рыбой. Должно быть, где-то внутри находился рукав, обеспечивавший пещеру свежим воздухом. Вздохнув, Ян посмотрел на улыбающегося Аднана, пробормотал под нос ругательство и шагнул в темноту.

Как только он переступил порог, дверь с тяжелым скрежетом закрылась, отрезая путь назад. Впрочем, откуда-то снизу побежал язычок пламени, и в отдалении зажглась гигантская жаровня, потом еще одна, находящаяся на возвышении, и наконец пламя вспыхнуло под потолком, освещая пещеру.

– Uncharted какой-то, – буркнул Ян, вспомнив одну из любимых игр.

Однако любопытство пересилило, и он зашагал вперед, не забывая смотреть под ноги. Свет не дал ему себя обмануть. Никто не отменял вероятности, что и в этой пещере найдутся какие-нибудь плиты, активирующие хитроумные ловушки. На этом деле Ян уже собаку съел и лишний раз рисковать не собирался.

Пройдя в центр пещеры, он остановился и удивленно осмотрелся по сторонам. Да, такого он точно не ожидал здесь увидеть. Первым бросился в глаза странный пол, размеченный светло-серыми и черными квадратами, как шахматная доска. Но куда удивительнее было то, что на каждом квадрате этой «доски» лежал хрустальный череп. Только один квадрат, находящийся в центре, пустовал. Зато там обнаружилось круглое отверстие и уже знакомые Яну символы, которые были изображены на реликварии: обезьянка, зеленый камень, череп и книга. Откуда-то сверху лился яркий солнечный свет, попадая аккурат в центр пустого квадрата. Еще один пустой квадрат находился справа, в самом начале импровизированной доски.

– Итак, – вздохнул Ян, шевеля губами. – Шестьдесят четыре квадрата. И шестьдесят два черепа. Так… Надо бы хорошенько осмотреться.

– Угу, – согласился Фенек. – Что-то мне подсказывает, что тут будет посложнее, чем превращения Сунь Укуна. Может, это какая-то шахматная загадка? За неимением интернета шахматы были весьма популярны.

– Возможно, возможно. Но без условий соваться на доску глупо. Слишком уж ярко выделенные щели у этих плит. Не удивлюсь, если под ними есть какой-то механизм, реагирующий на нажатие. Хм… На правой стене есть надпись. Латынь.

– Все, как ты любишь, – ехидно усмехнулся внутренний голос.

– Чем сложнее задача, тем слаще решение. Но в этот раз я бы с радостью согласился на загадку полегче, – проворчал Ян, доставая из рюкзака блокнот. – «В борьбе за силу королевы бьет она лишь вправо, влево. Нужно сделать семь шагов, чтобы стать сильней врагов». Ну, это легко. Пешка. Достигнув противоположного края доски, она становится ферзем. Значит ли это, что мне надо встать на пустую клетку и сделать семь шагов?

– Не попробуешь – не узнаешь.

– Ага. И получишь в бок ржавым копьем, которое вылетит откуда-нибудь из темноты. Кнопки сохранения тут явно нет, – поежился Ян.

Но он прекрасно понимал, что попробовать все-таки придется. Однако его все еще грызли сомнения. Хотелось найти легкий путь, но был ли он предусмотрен древними инженерами?

– Всегда можно просто взять ближайший череп и посмотреть, что произойдет, – выдвинул предположение Фенек.

– Слишком опасно. Кучи костей у входа в этот зал соврать не дадут. Прошлое напоминает настоящему, что надо быть осторожнее, – ответил сам себе Ян и, вздохнув, встал двумя ногами на пустой квадрат. Услышав щелчок, он зажмурился и нервно рассмеялся, когда открыл глаза спустя несколько секунд. – Так, ладно. Значит, догадка все же была правильной. Надо всего лишь сделать семь шагов до конца этой доски…

Первый шаг Ян сделал с трудом. Колени предательски затряслись, да и сердце скакнуло к горлу. Второй шаг дался полегче. Щелчок. Шаг. Щелчок. Шаг. Еще один, и еще. Последний шаг сделать было очень трудно, но все же ему это удалось.

– Не так уж и страшно, – заметил Фенек.

– До одури страшно, – не согласился Ян. Впрочем, страхи отошли на второй план, когда он увидел еще одну надпись на стене. – Хм… «Кто был никем, тот станет всем. В бою шагает без преград, два шага влево и еще один назад». Так, ну, тут тоже вроде бы понятно. Пешка, дошедшая до противоположного края доски, становится ферзем. Ферзь ходит без преград. И мне надо сделать два шага влево, а потом назад. Но назад куда? Спиной назад? Или вернуться обратно на тот квадрат, где я уже был?

– Латынь для загадок не подходит, – согласился Фенек. – Одна ошибка в переводе, и ты труп.

– Куда деваться. – Ян мотнул головой, призывая внутренний голос заткнуться.

Он повернулся в сторону надписи и осторожно перешагнул на квадрат слева, затем еще раз. Третий шаг дался проще, пусть и пришлось идти спиной назад, но Ян не заметил, как задел ногой лежащий на квадрате хрустальный череп.

С секунду казалось, что ничего не произошло, однако плита неожиданно ухнула вниз. Ян заорал от страха и тоже полетел в пропасть, но в последний момент сумел уцепиться пальцами за камень. К счастью, тот не провалился в бездонную пропасть, однако седых волос на голове у Яна определенно прибавилось. Грязно выругавшись, Ян взобрался обратно и, покосившись на еще один хрустальный череп, отполз подальше от него.

– Запомним, – тут же отметился Фенек. – Черепа лучше не трогать.

– Сдается мне, что череп тут ни при чем, – вздохнул Ян, переводя дыхание. Грудь тяжело вздымалась, словно он стометровку на полный желудок пробежал. – Но хочется надеяться, что это не тот череп, который мне нужен… А это что? А, да. Еще одна загадка. Нет бы сразу сказать: «Иди туда, стой там» – и все. Чертовы загадки.

– Иначе бы каждый мог войти сюда и получить искомое.

– Без всяких сомнений, так и есть, – прищурился Ян, стараясь разглядеть надпись на стене слева от себя. – Ничего не видно.

– Плохо быть слепышом, – съязвил Фенек.

– Куда хуже быть неграмотным идиотом. «Все еще не поражение, не позорный плен, не крах. Два движения, удивление. Королю объявлен шах». Ага, уже сложнее. Что ж, и не с таким справлялись. Итак. Я остановился на клетке, где обычно стоит конь. И теперь мне надо поставить королю шах. И сделать это за два хода. Ну, тут легко.

– Еще бы. Кто дедушкиных друзей в шахматы разносил в пять лет?

– Я, конечно. Пусть любви со стороны стариков мне это не прибавляло, – вздохнул Ян, осторожно идя по квадратам.

Он покосился на дыру в полу и мысленно пообещал себе стаканчик чего-нибудь крепкого, если получится выбраться из этой пещеры живым. Однако, остановившись неподалеку от квадрата, на который падал луч света, он задумался.

Был соблазн просто перепрыгнуть одну клетку и оказаться там, где надо. Или же стоит доиграть, подчиняясь дурацким правилам и не менее дурацким загадкам? И каким бы ни был сильным соблазн, Ян все-таки решил играть честно. Кто знает, не провалится ли очередной квадрат в пропасть, обрекая его минимум на неудачу и максимум на ужасную смерть.

– Шах, – громко произнес Ян и покраснел от смущения. Глупо, наверное, он сейчас выглядел. Стоит посреди безлюдной пещеры и орет в пустоту.

– Печаль-беда. Некому засвидетельствовать твою победу, – ехидно ответил Фенек.

– Да бог с ней, с победой. Выжить бы, – снова вздохнул Ян. – Итак, последняя загадка. А вот это уже плохо… Часть надписи неразборчива.

– Можно попробовать уловить общий смысл.

– Угу. И с чистой совестью шагнуть в пропасть, потому что не хватило одного слова, – ответил сам себе Ян.

Но загадку надо было решать. Да и глупо останавливаться, когда до заветного квадрата осталось всего ничего.

– «Вот и все, со всех сторон король врагами окружен. Но шаха нет, и нет пути ему хоть раз в игре пойти. Остался ход один тебе…» Ну, конечно. Не хватает именно последней строчки.

– Логику пропавшей строчкой не победить.

– А только это и остается, – кивнул Ян. – Шаха нет, и нет пути ему хоть раз в игре пойти. Хм… Это патовая ситуация. Точно! Пат. Но я должен сделать ход. И, судя по всему, достичь пустого квадрата. Так, стоп. А если нет здесь никакой загадки? Да и ход здесь всего один. Назад по диагонали. Вот зараза!

– Да. С загадками они переборщили, – согласился Фенек. – Но ход делать придется.

– Чертовы загадки, – проворчал Ян и, закрыв глаза, перешел на пустой квадрат.

С пару мгновений ничего не происходило, а потом послышался знакомый щелчок. Ян рискнул приоткрыть один глаз и облегченно выдохнул, посмотрев наверх. Луч света, освещавший квадрат, неожиданно сузился, словно где-то сверху перевернулась невидимая линза. Теперь этот луч бил аккурат в круглое отверстие.

– Легче не стало, – резюмировал Ян, опускаясь на корточки. Интереса ради он засунул в отверстие палец, однако ничего не случилось.

– А если бы там были острые лезвия? – поинтересовался Фенек, и от этого вопроса Яна бросило в пот. Быстро же он забыл о ловушках. – Или ядовитый шип с возбудителем чумы?

– К счастью, нет. Думаю, что сюда что-то должно вставляться. – Он смахнул пыль с плиты и ехидно улыбнулся. – Ну, вот. Еще одна надпись. А я уж было подумал, что загадкам конец.

– У древних не было интернета и телевидения, – съязвил Фенек. – Вот и приходилось придумывать загадки, чтобы не сойти с ума от ничегонеделания.

– «Я есть свет этого мира», – прочитал Ян. – Знакомые слова. Точно! Вокруг отверстия еще надпись. «Истинное знание сверкает и поет. Лед, превращенный в камень, руки холодит, душу согревает». Да чтоб тебя трижды, да об стену!

– Вовсе нет, – не согласился Фенек. – Это даже не загадка, а подсказка.

– Хрусталь? Способы проверки хрусталя? – пробормотал Ян. – Ну да. Вполне вероятно. Еще и луч света сверху. Кажется, в рюкзаке было зеркало.

– Угу, – ехидно ответил Фенек. – Которое ты стащил из подземелий собора святой Софии.

– Не стащил, а взял по праву, – парировал Ян, копаясь в рюкзаке. – Да и смысл оставлять его там? Глядишь, можно будет изучить повнимательнее и потом выгодно продать. Подобные вещицы хорошо стоят.

Вытащив из рюкзака бронзовое зеркальце, Ян протер стекло рукавом рубашки и, затаив дыхание, поднес его к лучу света. Луч тут же преломился, и Яну оставалось только направить его на первый попавшийся череп. Впрочем, чуда не случилось. Череп оказался обычным стеклянным черепом.

– Не унывай, – подбодрил Фенек. – У тебя еще шестьдесят попыток.

– И надежда, что упавший в пропасть череп – это не тот, что мне нужен, – проворчал Ян, направляя луч света на другой квадрат.

Через добрых полчаса Ян смог сделать первые выводы, которые не преминул записать в блокнот. Из шестидесяти черепов только семь играли радужными бликами, поймав отраженный солнечный свет. С пением возникла проблема. Ян помнил, что настоящий хрусталь из-за высокого содержания свинца может «петь», то есть издавать глубокий и мелодичный звук. И чем выше содержание свинца, тем ярче получается пение. Но чтобы проверить эту догадку, нужно было покинуть относительно безопасный квадрат и подойти к черепам очень близко. Интуиция подсказывала, что любое неосторожное движение может стать для него последним.

– Ладно, – мрачно произнес он, ступая на ближайший к нему квадрат. – Послушаем, как они поют.

Теперь пришел черед посоха Сунь Укуна, которому Ян приказал увеличиться до размеров шариковой ручки. Впрочем, первая проверка звучания почти ничего не дала. Ян не мог похвастаться идеальным музыкальным слухом, поэтому еще не раз подходил то к одному черепу, то к другому, чтобы вновь послушать, как тот «поет». И с грехом пополам все же получилось выяснить, что три черепа «звенят» ярче и чище остальных. Наблюдение было записано в блокнот, и теперь предстояло выяснить, какой из трех черепов тот самый.

– Лед, превращенный в камень. Руки холодит, душу согревает, – пробормотал Ян, разгуливая по квадратам. Но делал он это так, чтобы ненароком что-нибудь не задеть. Ощущения от падения в бездну были все еще ярки, как никогда.

– Если бы ты ходил в музыкальную школу, а не в художественную, глядишь и обошлось бы без риска, – поддел его Фенек.

– Ну да. Знал бы, где упасть, перинку бы подстелил, – согласился Ян. – Соломка тоже сгодится, но перинка так-то мягче. Но что-то мне подсказывает, что трогать черепа – это плохая идея.

– Всегда можно проверить.

– Можно, – кивнул Ян.

Он чуть подумал и, дотянувшись ногой до фальшивого черепа на соседнем квадрате, сдвинул его на пару сантиметров. Плита тут же ухнула вниз вместе с черепом, и где-то внизу послышался далекий всплеск.

– Да, это плохая идея.

– Или же, наоборот, хорошая. Что, если двигать их не надо? Достаточно просто прикоснуться, – предположил Фенек.

– Можно попробовать. Вряд ли инженеры, создавшие эту ловушку, просчитывали все до миллиметров. Легкое касание не должно привести к срабатыванию механизма. И если получилось прикоснуться посохом, значит, получится прикоснуться и рукой. Главное не сдвинуть его ненароком.

К счастью, плита не упала в пропасть. Догадка была верной.

Первый проверенный череп оказался холодным, но не настолько, чтобы вызвать у Яна какие-то подозрения. Душу он тоже не грел, оставаясь холодным куском хрусталя. А вот второй череп был куда интереснее. Положив на него руку, Ян невольно вздрогнул. Внутри черепа определенно бурлила энергия. Точно такая же, как и в посохе, и в скрижали. Хрусталь был не столько холодным, сколько ледяным, будто и правда перед Яном лежал кусок льда. Вот только ощущения тепла не было. Третий череп тоже был ледяным, однако никакой энергии Ян не почувствовал. Только легкое тепло в груди, словно он глотнул горячего шоколада. Тепло распространялось по всему телу, как патока. Ян невольно улыбнулся и убрал руку.

– Два из трех, – пробормотал он, переводя взгляд с одного черепа на другой. – Первый отметаем. Он определенно ложный. Второй холодный, как лед, и в нем есть энергия. В третьем энергия не чувствуется, зато есть тепло.

– Значит, второй, – уверенно заявил Фенек.

– Не думаю, – помотал головой Ян, все еще пребывая в сомнениях. – В подсказке говорилось о холоде и о тепле. И ни слова не было про энергию. Это может быть очередная ловушка, чтобы сбить с правильного пути.

– Тогда снова надо выбирать, – резюмировал Фенек.

Присев на корточки перед третьим черепом, Ян потер зудящие от волнения руки. Затем выдохнул и резко поднял череп с плиты. Под ней что-то щелкнуло, но Яна это мало волновало. Он неожиданно ощутил, как бурлит в реликвии энергия. Теперь сомнений не оставалось. Это тот самый хрустальный череп. Однако стоило ему взглянуть в пустые глазницы, как многое стало понятно. Теперь Ян знал, как возвели этот зал. Яркие образы, словно фрагменты кинофильма, проносились перед глазами. Чертежи, схемы плит, ловушки. Ян знал об этом все, будто бы сам был тем самым человеком, который приложил руку к созданию зала и загадок, его наполнявших. Но было и другое ощущение. Жажда…

Яну хотелось впитать это знание полностью. Хотелось видеть мир другим, разобранным на винтики, шестеренки… На атомы. И череп предлагал ему это. Мягко и ненавязчиво, но эта мысль все глубже и глубже укоренялась в голове Яна. С таким знанием он будет… непобедим! Не останется ни одного сейфа, который он бы не смог открыть. Любая дверь не сможет устоять перед ним. А Рихтер… Рихтер лишь песчинка, которая исчезнет, стоит ему только захотеть…

– Нет, – прошептал Ян, и видения исчезли.

Он вдруг понял, что чудовищно устал. Болела голова, болели руки и ноги. Сухой язык прилип к небу и еле ворочался. Но Ян смог найти в себе силы, чтобы повторить короткое:

– Нет.

Череп, который он держал в руках, был холодным, как лед. Но в груди все еще теплилась искра, невесть откуда там взявшаяся. Казалось, что только она и позволяет Яну стоять на ногах. Впрочем, он нашел в себе силы, чтобы сбросить со спины рюкзак, и с превеликой осторожностью положил череп внутрь. Ощущение холода тут же пропало, а от пустоты в голове стало немного не по себе.

– Я рад, что вы сумели устоять перед этой силой. – От раздавшегося позади голоса Аднана Ян подпрыгнул и резко развернулся. – Простите. Не хотел вас напугать.

– И напугали, черт возьми, – выдохнул он, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. – Как вы сюда вошли?

– Дверь открылась, – пояснил Аднан. – Должно быть, как только вы взяли реликвию в руки, запирающий механизм разблокировался. Но прошу вас, успокойтесь. Я ваш друг и не желаю вам зла.

– Верю, – пробормотал Ян. – Просто этот череп… Он рисовал такие яркие картины. Я видел, как создавали эту пещеру, эти ловушки. Видел пути, которые позволили бы мне завладеть черепом куда быстрее и проще.

– Абсолютное знание, открывающее обладающему им все сокрытое. Достаточно просто захотеть. Именно поэтому череп является частью Светоча мира. Это одна из самых могущественных реликвий, когда-либо созданных.

– Хотите сказать, что я могу узнать, кто на самом деле убил Кеннеди? Или могу доказать теорию Янга – Миллса?

– Как я уже сказал, для обладателя этого знания более нет ничего неизвестного. Мертвые языки, ключ к которым давно потерян. Великие тайны прошлого и вероятного будущего. Абсолютно все.

– Но это же невероятные возможности для человечества, – удивился Ян. – Можно решить проблему голода и войн. Покорить космос и продлить человеческую жизнь.

– Верно, – грустно улыбнулся Аднан. – Но как вы думаете, почему это знание стражи предпочли спрятать, а не изменить с его помощью мир к лучшему?

– Не смогли справиться с соблазнами?

– Отчасти. Абсолютное знание есть абсолютная власть. А абсолютная власть развращает, вытаскивая из несовершенного человека самые его худшие качества.

– Проще уж тогда уничтожить этот череп, – вздохнул Ян, понимая, что Аднан прав.

– Невозможно.

– Совсем?

– Совсем. Поэтому-то древние умы и придумали, как сплетать реликвии воедино, чтобы губительный эффект абсолюта если и воздействовал на человека, то не так сильно, как в своем истинном виде. Так и возник Светоч мира. Сплетенные воедино величайшие реликвии истории, способные как изменить мир к лучшему, так и погрузить его в непроглядную тьму.

– И за все время так и не было найдено ни одного человека, который был бы этого достоин? – снова удивился Ян. – По теории вероятности хотя бы один, но должен был быть.

– Были достойные мужи. Но и они не смогли устоять перед соблазном абсолютной власти. Даже лучшие из стражей – хранители – оказались бессильны перед ним.

– Да уж, – хмыкнул Ян. – Кому вообще в голову пришло создать оружие колоссальной мощи? Так еще и подсказки оставить, как его собрать.

– История не донесла до нас его имени, как и технологию, по которой реликвии можно было бы сплести между собой. Может, это был сам Всевышний или же один из его ангелов.

– Тю, проблема, – рассмеялся Ян. – Можно взять в руки череп и сразу узнать ответ.

– Но вы не торопитесь этого делать, – улыбнулся Аднан.

Ян покраснел. Шпилька попала в самую точку.

– Боюсь, что не смогу второй раз отказаться от тех заманчивых картин, которые он рисует в моей голове, – честно ответил он.

– Понимаю. Однако часть этой истории я могу прояснить. Вас не смутило, что на навершии были написаны подсказки, где нужно искать реликвии?

– Немного, – кивнул Ян. – Более того, мне показалось, что надписи были сделаны гораздо позже, чем навершие.

– Так и есть. Я не могу вам сказать, кто именно создал навершие, но то, что оно пришло к нам из тьмы веков, не вызывает сомнений. Один из хранителей описывал в летописях, что получил Светоч, так сказать, в уже собранном виде. В те времена у «Стражей тьмы» было четыре хранителя. По одному на каждую часть света. И, так уж получилось, по одному на каждую из реликвий. Они понимали, что Светоч, попавший в плохие руки, принесет миру много бед, и путем сложнейших размышлений смогли разобрать его. Каждый получил по одной реликвии, как получил и приказ надежно ее спрятать. Что до подсказок… Они были созданы не для искателей сокровищ или других сорвиголов. Эти подсказки предназначались для будущих стражей и будущих хранителей.

– А, кажется, понял, – перебил его Ян. – Чтобы вновь собрать Светоч, если найдется некто достойный?

– Верно, – улыбнулся Аднан. – Однако, как вы видите, достойный так и не нашелся. Зато нашлось предостаточно плохих людей, которые хотели завладеть Светочем в своих низменных целях. К примеру, серый кардинал ордена госпитальеров.

– Получается, ранее навершие хранилось здесь, в Аль-Хамре?

– Да. Для него изготовили реликварий, на который тоже нанесли подсказки, а шейх аль-Буни, бывший на тот момент одним из хранителей, составил книгу и зашифровал в ней, как именно нужно собирать Светоч. Полагаю, эту книгу вы швырнули в Гюллера, когда пытались от него сбежать в катакомбах под Москвой?

– Да, – кивнул Ян. – Признаюсь, наверняка книга помогла бы решить некоторые головоломки, но и без нее удалось справиться.

– И я рад этому. Надеюсь, вы еще не устали от моего рассказа?

– Вовсе нет. Все же лучше сразу все узнать, чем потом корить себя за крохотную упущенную деталь.

– Так или иначе, но рассказ мой подходит к концу, – улыбнулся Аднан. – Госпитальеры выкрали реликварий, но им не хватило ума понять, что навершие спрятано в книге. Однако Раймон де Рассонье тщательно изучил ее, и, судя по тому, что Гюллер безошибочно вас находил, подсказки были расшифрованы и передавались по наследству, пока не дошли до наших дней.

– Это отчасти объясняет, почему он постоянно дышит в спину, – вздохнул Ян. – Аналитики Рихтер не зря едят свой хлеб.

– Но везучесть у него на нуле, – ехидно добавил Фенек. – Иначе бы тебя давно уже убили.

– А Гюллер не может взять и заявиться, к примеру, сюда, пока мы так обстоятельно и вежливо беседуем? – спросил Ян.

Аднан в ответ помотал головой.

– Исключено, – отрезал он.

– Хочется в это верить. – Ян поднялся с камня, на котором сидел, и закинул рюкзак за спину. – В любом случае у меня еще много работы. Надо открыть последнюю подсказку навершия и узнать, какую реликвию нужно добыть в этот раз. Искренне надеюсь, что мне не придется больше рисковать своей жизнью, разгадывая древние загадки этих ваших стражей.

– Никто не знает, что ждет вас впереди, кроме Всевышнего, – снова улыбнулся Аднан. – На все Его воля, Ян. Но вы правы. Пора покинуть некрополь и вернуться в более приятное место.

Обратный путь на поверхность не занял много времени. Ян был даже рад удушливой жаре, так как от спертого воздуха подземного города уже болели легкие и саднило горло. Забравшись в машину, он улыбнулся Яэль и погрузился в одному ему понятные мысли. Аднан рассказал очень многое, и теперь эти знания требовалось привычно рассортировать по всем уголкам своего мозга. А делать это Ян предпочитал в молчании.

Яэль словно понимала, что творится у него на душе, поэтому обрушила град вопросов на Аднана. Впрочем, этот смуглый страж с роскошной седой бородой оказался крепким орешком и вместо ответов заставлял Яэль довольствоваться загадочными улыбками. Ясина же ни подземный город, ни подсказки, ни реликвии, казалось, ни капли не волновали. Стоило только сесть в машину, как он вдавил педаль в пол и сосредоточил все свое внимание на дороге.

Вернувшись в гостевой дом, Ян первым делом отправился в душ и долго плескался, не реагируя на недовольный стук в дверь. Яэль тоже хотела освежиться, но, задержавшись в гостиной с Аднаном, потеряла стратегическое преимущество, и ванной комнатой завладел Ян. Когда он все-таки выбрался оттуда, Яэль потеряла всякое терпение и, отпихнув его в сторону, скрылась в душевой. Ян в ответ лишь посмеялся.

Затем переоделся, взял рюкзак и спустился вниз, где его уже ждали Аднан и Ясин. Причем Ясин снова занял удобную позицию для наблюдения. Его расслабленная поза не обманула Яна. Стража выдавали глаза, внимательные и холодные.

– Спасибо, что позволили освежиться, – произнес Ян, присаживаясь на диван напротив Аднана. Тот мило улыбнулся и кивнул. – Кажется, я собрал всю пыль в этом некрополе, пока решал головоломки.

– Для серьезных дел нужно не только чистое тело, но и чистый ум, – ответил Аднан. – Давайте же скорее взглянем на навершие.

– А, да. Точно, – хмыкнул Ян, вытаскивая из рюкзака реликвии. От Аднана не ускользнуло, как дрогнули руки, когда Ян коснулся черепа. Но он предпочел промолчать. – Так, что мы имеем… Хрустальный череп почти в натуральную величину и маленький хрустальный череп в навершии. Маленький как раз открыл ту дверь. А большой? Не желаете попробовать?

– Пожалуй, откажусь, – рассмеялся Аднан. – Не хочется поддаваться искушению.

– Разумно.

Ян чуть помедлил, но все-таки взял в руки хрустальный череп. Затем, вздохнув, коснулся им другого, и… ничего не произошло. Ни щелчка, ни какой бы то ни было реакции не последовало. К счастью, хрустальный череп сейчас не искушал его, да и на ощупь был как обычный кусок хрусталя. Ни льда снаружи, ни тепла внутри, ни энергии, покалывающей пальцы.

– Ладно. Эта задачка заставит поломать голову, – пробормотал Ян. – Возможно, нужен свет? Как тот луч света, который возник из двери.

– Попробуйте, – согласился Аднан, протягивая фонарик.

Ян щелкнул выключателем и навел луч света на череп, однако хрусталь полностью поглотил его, так ничего и не дав.

– Тоже мимо. Я думал, что череп сработает как линза. Жаль, что догадка не подтвердилась…

– Что такое? – нахмурился Аднан, когда Ян неожиданно замолчал и бросился к рюкзаку, чтобы через пару секунд вернуться со своим блокнотом.

– Подсказка. На навершии была подсказка, – пояснил он, лихорадочно листая страницы блокнота. – Что, если она относится не только к подземному городу, но и к самому навершию?

– Не понимаю ход ваших мыслей.

– Сейчас, минутку. Надо немного подумать, – снова забормотал Ян. – Вот. «Но ты взгляни в глаза судьбе, пусть и находятся они в хрустальной голове». Ох… Надеюсь, что накроет меня не сильно.

С этими словами он взял в руки хрустальный череп и вздрогнул, когда почувствовал то же, что и в пещере. Руки обожгло холодом, но в груди разгорелось странное тепло, которое, как мед, расползалось по всему телу. Ян поднял череп на уровень своих глаз так, чтобы он располагался аккурат напротив другого черепа, размещенного в навершии, после чего прищурился и пристально посмотрел в пустые глазницы. Как и в некрополе, внезапно все стало кристально ясным и понятным. Губы Яна тронула легкая улыбка, и он, словно в трансе, отложил реликвию в сторону. Затем аккуратно надавил пальцем сначала на носовую впадину черепа в навершии, затем коснулся левой глазницы и потом правой. Аднан и присоединившаяся к нему Яэль затаив дыхание наблюдали за странными манипуляциями Яна, но не вмешивались, предоставив своему спутнику самому попытаться разобраться с загадкой. И Ян разобрался. Он осторожно провернул маленький череп против часовой стрелки и снова улыбнулся, когда послышался тихий щелчок. Последняя створка навершия открылась.

Вздохнув, Ян поддел ее пальцем и, перевернув, нахмурился, увидев ряд странных символов. Затем, повинуясь спонтанному импульсу, снова взял в руки реликвию и посмотрел на символы через пустые глазницы. От увиденного его бросило в пот, потому что непонятные символы превратились в изображение раскрытой книги, подернутой разноцветной рябью. Но не это заставило сердце забиться быстрее обычного. Ян знал, что это за книга. Это знание пульсировало в его голове и покалывало льдом пальцы, пока он держал хрустальный череп.

– «Святая книга умеет секреты хранить, только хрусталь их поможет открыть. Произнеси четыре слова ты и стань же истинным хозяином судьбы», – прочитал Ян переливающуюся надпись.

И в этот миг наваждение исчезло, как исчез и холод, и ощущение тепла в груди. Череп вновь превратился в обычный на первый взгляд кусок хрусталя.

– Ну конечно.

– Что такое? – взволнованно спросил Аднан. – Что вы увидели?

– Книгу, – коротко ответил Ян и, задумчиво повернувшись к Аднану, спросил: – Скажите, а Джон Ди, случайно, не был одним из ваших хранителей?

– Откуда вы…

– Понятия не имею, – честно ответил Ян, все еще пребывая в некоторой растерянности. – Но эта мысль сама появилась у меня в голове. Словно я всегда это знал. Странное ощущение.

– О чем вообще речь? – нахмурилась Яэль. – Кто-то может мне объяснить?

– Конечно, – кивнул Ян. – Последняя реликвия – это книга Соига.

– Книга чего?

– Соига. Или Сойги. Есть разные названия у этого гримуара. Эту книгу многие считают величайшей мистификацией мировой истории. Кто-то думает, что на ее страницах описаны все тайны земли и неба, а кто-то считает, что это всего лишь эдакая шутка Джона Ди, который создал книгу веселья ради.

– Джон Ди? А это еще кто такой? – спросила Яэль, окончательно потерявшись в странных именах и названиях.

– Думаю, об этом нам расскажет Аднан, – тихо ответил Ян, смотря на удивленного хранителя. – То, что я увидел, лишь малая часть того, что он знает.

– Что ж, знать правду вы заслужили, – вздохнул Аднан, сплетя руки на груди. – Да, Джон Ди действительно был одним из хранителей нашего братства. Он потратил жизнь на то, чтобы разгадать секрет Светоча. К несчастью, необходимые нам дневники Джона Ди были навсегда утеряны.

– Или же осели в коллекции какого-нибудь любителя антиквариата, – проворчал Ян. – А тот и не догадывается, какой ценностью обладает. Но вернемся к навершию. Последняя подсказка явно была написана его рукой.

– Почему вы так думаете? – полюбопытствовал Аднан.

– Рассуждал логически, – честно ответил Ян. – Подсказки, которые встретились мне до этого, выполнены изящно, с сохранением характерных особенностей письма того времени. А эта сделана наспех, буквально нацарапана на золотой пластине. Я читал, что Ди, завладев книгой Соига, обезумел. Он жаждал расшифровать ее. Пытался связаться с ангелами, активно изучал герметику, что Изумрудная скрижаль только подтверждает, прибегал к древним оккультным практикам. И понял, что помочь в расшифровке может хрустальный череп. Но затем что-то пошло не так. Вероятно, он не смог заполучить череп без навершия, но понял другое. И подсказка прямо говорит о том, что в книге сокрыт истинный ключ. Можно назвать его ключом активации. Какие-то четыре слова и, вполне возможно, определенная последовательность действий. Абсолютное знание. Абсолютная сила. Абсолютная власть.

После этих слов в гостиной повисло гнетущее молчание. Каждый обдумывал услышанное, а Ян, склонившись над навершием, переносил в блокнот таинственные символы и надпись, сделанную Джоном Ди. Теперь становилось видно, что это действительно было навершие. Навершие в виде диковинного креста, отдаленно похожего на символ госпитальеров.

Записав все в блокнот, Ян откинулся на диване и задумчиво осмотрел реликвии, лежащие на столе. Сейчас они казались обычными, пусть и очень красивыми, драгоценными безделушками, но каждая из них буквально бурлила силой. Силой, от которой так сложно было отказаться.

– И у нас появилась небольшая проблемка, – нарушил молчание Ян. Он дождался, когда Аднан и Яэль посмотрят на него, и добавил: – Эта книга является частью королевских регалий и хранится в Тауэре. И чтобы проникнуть туда, нужна очень долгая и сложная подготовка, деньги и время, а времени у меня нет. Скромно умолчу о том, что сама по себе эта попытка сродни самоубийству из-за того, что я нахожусь в международном розыске. Сомневаюсь, что вы сможете провезти меня в Англию на летающем корыте Гюрхана.

– Всегда можно найти выход, – пробормотал Аднан. Новость и его выбила из колеи. Все же есть границы разумного, и он прекрасно понимал, что шансы успешной операции сводятся к нулю.

– И ты прав. Думаю, удача на нашей стороне, но придется действовать быстро, – улыбнулась Яэль, положив телефон на стол.

Ян, нахмурившись, взял его в руки и от удивления открыл рот.

– Быть не может, – ахнул он, листая статью, которую нашла Яэль. Посмотрев на Аднана, Ян тоже улыбнулся. – Книга сейчас выставлена в Лувре. Не в парижском, а здесь. В Абу-Даби.

– Правда, выставка закроется через три дня, – охладила радость Яна Яэль.

– И книга уедет обратно в Англию, – кивнул он. – Нам не хватит времени, чтобы нормально подготовиться. Все же это музей, а не мечеть, куда нам удалось сравнительно легко пробраться. Да и охрана там наверняка серьезнее. Операцию в парижском Лувре я разрабатывал год, прежде чем ее осуществить. А тут у нас только три дня.

– Значит, пришел черед стражам вступить в игру, – взволнованно ответил Аднан, поднимаясь с дивана. Он посмотрел на Ясина, и тот, словно угадав мысли хранителя, вытащил из кармана телефон, после чего вышел из гостиной. – К вечеру у нас будут планы музея, самые подробные, насколько это возможно.

– Необходимо для начала самим увидеть музей и понять, в каком зале выставлена книга, – добавил Ян. – Сколько ехать до Абу-Даби?

– Около трех часов.

– Тогда вперед. Обсудим имеющиеся у нас варианты в пути. Время, увы, не играет нам на руку, – ответил он, складывая реликвии в рюкзак.

– Яэль, свяжись, пожалуйста, с Ван Леем, – кивнул Аднан. – Лишняя помощь не помешает.

– Хорошо, – ответила Яэль, забирая свой телефон.

Ян никому так и не признался, что его гложут опасения. Что-то подсказывало ему, что впереди финальная и самая опасная часть его путешествия. А интуиции Ян верил всегда. Но не это удивляло Яна больше всего. Фенек, его темная сторона, никогда не затыкающийся и вечно имеющий свое мнение, здесь почему-то молчал. Словно боялся озвучить то, что Ян и так знал.