В один из дней в конце декабря, около пяти часов вечера, Сётаро Югава, состоявший юрисконсультом в токийской акционерной компании «Т&М», шел прогулочным шагом вдоль трамвайной линии по мосту Канасуги в сторону Симбаси. Дойдя до середины моста, он услышал, как кто-то окликает его сзади:

– Простите, пожалуйста, вы – господин Югава, не так ли?

Обернувшись, он увидел незнакомого мужчину весьма импозантной внешности. Учтиво приподняв котелок, тот приблизился к нему.

– Да, это так. Чем, собственно, обязан?.. – промолвил Югава, недоуменно моргая своими маленькими глазками. В тоне его сквозили почтительность и робость, как будто к нему обратился кто-то из руководителей компании.

В наружности стоявшего перед ним господина и впрямь чувствовалось что-то начальственное, и вместо того, чтобы возмутиться наглостью незнакомца, остановившего его посреди улицы, Югава мгновенно ощутил себя скромным служащим, живущим на жалованье. Незнакомец был одет в черное пальто из ворсистого, как шерсть спаниеля, сукна с бобровым воротником и полосатые брюки (под пальто, надо полагать, скрывалась визитка); рука его опиралась на трость с набалдашником из слоновой кости. Это был белолицый дородный мужчина лет сорока.

– Покорнейше прошу прощения, что заговорил с вами в столь неподходящем месте. Только что я наведался к вам в контору, воспользовавшись рекомендацией вашего однокашника и друга, господина Ватанабэ. – С этими словами незнакомец протянул Югаве две визитные карточки.

Югава взял их и принялся изучать при свете уличного фонаря. Одна из карточек, без сомнения, принадлежала его приятелю. Вверху рукой Ватанабэ было написано: «Позволь рекомендовать тебе г-на Итиро Андо, моего земляка и давнего знакомого, у которого возникла необходимость в получении информации об одном из сотрудников вашей компании. Прошу тебя оказать ему всемерное содействие». На второй карточке значилось: «Итиро Андо, частный детектив. Адрес конторы: р-н Нихонбаси, квартал Какигара, 3–4. Телефон: коммутатор “Нанива”, 5010».

– Стало быть, вы – господин Андо? – уточнил Югава и вновь внимательно его оглядел.

Частный детектив… Для Японии это было редкостью. Он слышал, что в Токио открылось пять или шесть подобных контор, но до сих пор не встречал ни одного живого частного детектива. «У нас они выглядят куда солидней, чем на Западе», – подумал Югава. Он любил кино и не раз видел таких сыщиков в европейских фильмах.

– Совершенно верно. Как сказано в записке господина Ватанабэ, мне требуется навести справки об одном из служащих вашей компании. По счастливой случайности выяснилось, что вы трудитесь в отделе учета персонала. Только что я побывал у вас на службе, однако вы уже ушли. Неловко вам докучать, но не могли бы вы, при всей вашей занятости, уделить мне немного своего времени? – В голосе детектива звучали властные, металлические нотки, подобающие людям его профессии.

– Я вполне свободен и готов принять вас в любой момент, – отреагировал Югава, выказывая собеседнику максимум предупредительности и дружелюбия. – Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, находящиеся в сфере моей компетенции. Насколько срочно вам требуется со мной побеседовать? Если дело терпит, мы могли бы встретиться завтра. Впрочем, я и сейчас к вашим услугам, однако разговаривать здесь, на улице, как-то странно…

– Разумеется, вы правы, но с завтрашнего дня ваша компания закрывается на праздники, а беспокоить вас дома мне не хотелось бы. Если не возражаете, давайте немного пройдемся и побеседуем по дороге. Вы ведь любите ходить пешком, не так ли?

Андо испустил короткий добродушный смешок – к такого рода смешкам сплошь и рядом прибегают люди, изображающие из себя сильных мира сего.

Лицо Югавы приняло озадаченное выражение. В кармане у него лежала пачка банкнот – месячное жалованье плюс наградные, выплачиваемые в конце года. Для Югавы это была значительная сумма, и он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Сейчас он отправится на Гиндзу и купит жене вожделенные перчатки и накидку – роскошную меховую накидку, в которой пристало щеголять модницам вроде нее. То-то она обрадуется! И вдруг из-за какого-то сыщика по фамилии Андо все его мечты разбиваются в прах и радужное настроение улетучивается без следа. Мало того, этот Андо откуда-то проведал, что он любит ходить пешком, и шел за ним следом от самого здания компании. На то он и сыщик, конечно, но до чего неприятный тип! «И почему он знает меня в лицо?» От этой мысли Югаве стало не по себе. Помимо всего прочего, он был голоден.

– Ну, так как, может быть, прогуляемся вместе и заодно поговорим? Я не отниму у вас много времени. К тому же некоторые вопросы из тех, что я собираюсь вам задать, носят довольно щекотливый характер, поэтому лучше обсудить их в неофициальной обстановке.

– Хорошо, как вам будет угодно. – Югава подумал, что в словах незнакомца есть свой резон. Да и, признаться, ему совсем не улыбалась перспектива появления в его доме сыщика.

Андо вытащил из кармана сигару и молча ее раскурил. Они прошли уже метров сто, не меньше, однако тот все не приступал к разговору, а только попыхивал своей сигарой. Это выглядело как откровенное издевательство, и Югава невольно почувствовал раздражение.

– Итак, – наконец проговорил он, – позвольте осведомиться, кто именно из наших сотрудников вас интересует? Я готов ответить на все ваши вопросы, если, конечно, владею соответствующей информацией.

– Уверяю вас, вы в полной мере ею владеете, – произнес детектив и вновь умолк.

– Вероятно, это связано с какими-то матримониальными делами?

– Да, вы угадали.

– К нам часто обращаются с подобными запросами. Так о ком конкретно идет речь? – В глазах Югавы мелькнуло любопытство.

– О ком конкретно?.. По правде говоря, речь идет… о вас. Мой доверитель поручил мне навести справки о вашей персоне, и я подумал: вместо того, чтобы добывать необходимые сведения окольными путями, проще расспросить вас самого.

– Да, но… Возможно, вы не знаете, но я уже женат. По-видимому, произошла какая-то ошибка.

– Нет, тут нет никакой ошибки. Мне известно, что у вас есть супруга, однако ваш брак не зарегистрирован официально и вы преисполнены решимости как можно скорее узаконить ваши отношения.

– Ах, вот оно что? Теперь я понимаю: вас наняла родня моей жены.

– Я не вправе разглашать, кто меня нанял. Это профессиональная тайна. Достаточно того, что у вас имеются соответствующие предположения на сей счет, поэтому не будем углубляться в данную тему.

– Хорошо. Что же касается моей персоны, то вы вольны задавать мне любые вопросы. Для меня даже лучше, если вы получите искомую информацию из первых рук, а не путем опроса третьих лиц. Я искренне признателен вам за такой подход.

– Это весьма любезно с вашей стороны. Всякий раз, сталкиваясь с подобными делами, я предпочитаю действовать именно так. Когда речь идет о человеке достойном, занимающем определенное положение в обществе, разумнее всего побеседовать с ним напрямую. К тому же существуют обстоятельства, прояснить которые способен только он сам и никто другой.

– О да, это истинная правда! – радостно согласился Югава. У него заметно поднялось настроение.

– Скажу больше: зная о проблемах, связанных с регистрацией вашего брака, я искренне вам сочувствую. – Скользнув взглядом по оживившемуся лицу Югавы, детектив с улыбкой продолжил: – Чтобы их решить, вашей супруге необходимо как можно скорее помириться со своей семьей. В противном случае вам придется ждать три или четыре года, пока ей не исполнится двадцать пять лет. Но одних ее стараний недостаточно: важно, чтобы ее родители начали вам доверять. Это самое главное. Я со своей стороны попытаюсь сделать для этого все возможное, поэтому прошу вас отвечать на мои вопросы с предельной откровенностью.

– Конечно, конечно. Пожалуйста, не стесняйтесь и спрашивайте меня обо всем, что вас интересует.

– Тогда приступим. Насколько мне известно, вы учились в университете на одном курсе с господином Ватанабэ и, следовательно, окончили его в тысяча девятьсот тринадцатом году.

– Совершенно верно. А по окончании университета сразу же поступил на службу в компанию «Т&М».

– Сразу по окончании университета поступили на службу в компанию «Т&М»… Да, этот факт мне известен. А когда вы женились на своей первой супруге? Должно быть, примерно тогда же?

– Да. В компанию я поступил в сентябре, а через месяц, в октябре, состоялась наша свадьба.

– Таким образом, вы прожили вместе… – Андо принялся загибать пальцы на правой руке. – Вы прожили вместе ровно пять с половиной лет. Ваша первая супруга скончалась от тифа в апреле тысяча девятьсот девятнадцатого года, не так ли?

– Да…

Лицо Югавы вновь помрачнело. «Странно, – подумал он. – Минуту назад Андо заявил, что не станет собирать сведения обо мне через третьих лиц, а между тем уже успел многое разнюхать».

– Судя по всему, вы очень ее любили?

– Да, но это не означает, что свою теперешнюю жену я люблю меньше. Конечно, первое время я ужасно тосковал, но, к счастью, это продолжалось недолго. Кумако – так зовут мою нынешнюю жену… впрочем, вы наверняка и это знаете – исцелила меня от тоски, и я считаю своим долгом узаконить наши с ней отношения.

– Разумеется, разумеется, – произнес сыщик, оставив без внимания его высокопарный тон. – Кстати, имя вашей прежней супруги мне тоже известно: ее звали Фудэко-сан. Насколько я понимаю, у нее было чрезвычайно слабое здоровье и в последние годы жизни она много и тяжело болела.

– Браво! Как истинный профессионал своего дела, вы знаете решительно все. При такой осведомленности у вас вряд ли есть нужда в дальнейших расспросах.

– Ах-ха-ха! Вы явно мне льстите. Что поделаешь, такая уж у меня работа, и негоже надо мной издеваться! Но вернемся к нашей теме… Фудэко-сан была на редкость болезненной женщиной и перед тем, как захворать тифом, перенесла паратиф. Если не ошибаюсь, это случилось осенью тысяча девятьсот семнадцатого года, в октябре. Состояние ее было тяжелым, жар долго не спадал, и, по слухам, вы сильно за нее тревожились. А спустя несколько месяцев, в январе следующего года, она слегла с простудой и почти неделю не вставала с постели.

– Да, кажется, так и было.

– Далее: летом того же года она трижды – один раз в июне и два раза в августе – страдала расстройством кишечника, но если в первых двух случаях заболевание протекало в легкой форме, то на третий раз оно сопровождалось весьма неприятными симптомами. А осенью разразилась эпидемия инфлюэнцы, и Фудэко-сан сразу же стала ее жертвой, однако довольно скоро поправилась. Но под Новый год она заболела снова и на сей раз серьезно – у нее развилось воспаление легких, и несколько дней она находилась на грани между жизнью и смертью. В конце концов ей все же удалось выздороветь, но не прошло и двух месяцев, как она заразилась тифом и умерла. Такая вот история… Надеюсь, я все изложил верно?

– Да, – коротко отозвался Югава, глядя себе под ноги и судорожно что-то обдумывая.

Они миновали Симбаси и вышли на празднично освещенную Гиндзу.

– Бедная Фудэко-сан! Мало того, что за шесть месяцев, предшествовавших ее кончине, ей пришлось перенести два тяжелых недуга, грозивших смертельным исходом, она едва не пострадала от отравления газом. Когда, бишь, это случилось? – Видя, что Югава молчит, сыщик покивал головой и продолжил за него: – Ваша супруга только-только пошла на поправку после воспаления легких и даже начала понемногу вставать, но ее подстерегала новая беда: газовый обогреватель в ее комнате оказался неисправен… Это было зимой, скорее всего, в конце февраля… Вентиль, перекрывающий газ, внезапно вышел из строя, и если бы Фудэко-сан не проснулась среди ночи, трагедии было бы не миновать. К счастью, в итоге все обошлось, но она была вынуждена провести в постели лишних два или три дня. Однако на этом ее злоключения не закончились. Спустя какое-то время она попала в аварию – автобус, в котором она ехала, столкнулся с поездом. Еще немного, и…

– Позвольте, позвольте! При всем уважении к вашей профессиональной въедливости, я не могу понять, ради чего вам понадобилось вникать во все эти подробности.

– Никаких особых причин для этого не было. Просто во мне говорит инстинкт ищейки, к тому же я тщеславен и люблю поразить собеседника степенью своей осведомленности. Я и сам понимаю, что это дурная привычка, но никак не могу от нее избавиться. Совсем скоро мы доберемся до главного, а пока прошу вас еще немного потерпеть. Итак, в результате аварии ваша супруга получила несколько ранений осколками оконного стекла.

– Фудэко с ее беспечным характером постоянно попадала в какие-нибудь передряги, и я ничуть этому не удивился. Да и ранениями это не назовешь – она отделалась всего-то несколькими мелкими царапинами на лбу.

– Тем не менее я полагаю, что ответственность за случившееся лежит на вас.

– Как это? Почему?

– Потому что именно вы убедили ее ехать не на электричке, а на автобусе.

– Может быть. Сейчас я уже не помню всех деталей, но, вероятно, вы правы. Ах, ну да, действительно, это была моя идея, и она пришла мне в голову не просто так. Фудэко только-только во второй раз переболела инфлюэнцей, при этом газеты писали, что в период эпидемии езда в переполненных поездах представляет наибольшую опасность. Естественно, я подумал, что предпочтительнее воспользоваться автобусом. Разве я мог предвидеть, что она попадет в аварию? Возлагать на меня ответственность за это просто абсурдно. У самой Фудэко и в мыслях не было меня винить – напротив, она была благодарна мне за заботу.

– Еще бы, Фудэко-сан до последнего часа только и знала, что благодарить вас за заботу. Разумеется, внушая ей, что лучше ехать на автобусе, вы объяснили это беспокойством о ее здоровье. Но я по-прежнему считаю, что ответственность за случившееся лежит на вас.

– С какой, интересно, стати?

– Если вы не понимаете, попытаюсь объяснить. Вы сказали: «Разве я мог предвидеть, что она попадет в аварию?» Но это был не единственный случай, когда ваша супруга пользовалась автобусом. Она только что перенесла серьезное заболевание и нуждалась в регулярных врачебных осмотрах, поэтому каждые два дня ей приходилось ездить от своего дома в Сибагути в клинику, расположенную в районе Мансэйбаси. С самого начала было известно, что ее визиты к врачу будут продолжаться не меньше месяца. В ту пору автобусы еще только начинали курсировать по городу, аварии случались довольно часто, и люди осторожные, мнительные относились к ним с недоверием. Вы как раз такой человек, и то, что вы отважились посадить любимую жену в автобус, выглядит по меньшей мере неразумно. Получается, что в течение месяца она не один, а тридцать раз подвергалась риску попасть в аварию.

– Право же, это смешно! Похоже, по части мнительности вы дадите мне сто очков вперед! Слушая вас, я восстановил в памяти ход своих тогдашних мыслей. Конечно, определенные опасения не были чужды и мне, но я задался вопросом: какой из шансов перевешивает – попасть в аварию в автобусе или подхватить инфекцию в электричке? Если шансы равны, в каком случае из двух угроза для жизни наиболее вероятна? Взвесив все «за» и «против», я пришел к выводу, что езда в автобусе куда безопасней. Как вы только что заметили, Фудэко предстояло совершить за месяц в общей сложности тридцать поездок в клинику и обратно. При наличии в любом из поездов возбудителей инфекции вероятность заразиться весьма высока. Если учесть, что в тот момент эпидемия была на подъеме, подобное соображение представляется вполне оправданным. Автобусная авария же – всего лишь случайность. Разумеется, ни один автобус не застрахован от столкновения, однако оно не является чем-то заведомо неизбежным. Не будем забывать: Фудэко дважды переболела инфлюэнцей, а это означало, что она гораздо более восприимчива к инфекции, чем кто-либо еще. Следовательно, из всех пассажиров поезда она в наибольшей степени подвергалась риску заражения. В автобусе же риск попасть в аварию одинаков для всех пассажиров. Помимо всего прочего, я не мог не задуматься и о тяжести последствий. Если бы она в третий раз подхватила инфлюэнцу, это опять вылилось бы в воспаление легких, и тогда уже спасти ее вряд ли удалось бы. Я знал, что воспалением легких можно заболеть повторно, к тому же Фудэко еще не полностью оправилась от предыдущего, так что мою тревогу нельзя назвать безосновательной. Аварии же редко приводят к смерти. Даже в самых неблагоприятных случаях дело, как правило, заканчивается ранением, но не потерей жизни. Как видите, я не ошибся в своих расчетах: Фудэко тридцать раз пользовалась автобусом, но при этом только однажды попала в аварию, да и то отделалась легким испугом.

– Что и говорить, на первый взгляд ваша логика кажется безупречной, даже не подкопаешься. Однако кое о чем вы умолчали. Я имею в виду ваши рассуждения по поводу рисков, которым Фудэко-сан подвергалась в поезде и в автобусе. Вы утверждаете, что при езде в автобусе риск был минимальным, что даже в самом неблагоприятном случае никакие серьезные последствия ей не грозили и что сам этот риск был одинаков для всех пассажиров. Я же думаю иначе: и в поезде, и в автобусе ваша супруга подвергалась наибольшему риску по сравнению с прочими пассажирами. Это неправда, что она находилась в одинаковом положении со всеми остальными.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Так-таки не понимаете? Странно… Убеждая Фудэко-сан ехать на автобусе, вы велели ей непременно садиться на переднее сиденье, – дескать, там безопаснее всего…

– Естественно. Именно это я и имел в виду.

– Одну минуточку, позвольте мне договорить. Вы объяснили ей, что в автобусе тоже могут наличествовать возбудители болезни и, чтобы уберечься от инфекции, лучше сидеть с наветренной стороны. Иными словами, вы дали ей понять, что даже при отсутствии давки, как в электропоездах, вероятность заразиться и там не равна нулю. Однако излагая мне свои доводы, вы упустили эту подробность. В разговоре с женой вы наверняка упомянули и о том, что на передних местах меньше трясет, а ей в ее состоянии следует избегать тряски. Выдвинув эти два аргумента, вы посоветовали своей супруге, а лучше сказать, принудили ее воспользоваться автобусом. Фудэко-сан с ее доверчивостью не сочла возможным вас ослушаться и в ответ на проявленную вами заботу покорно следовала вашим указаниям.

Югава молчал.

– Так что же получается? – продолжал Андо. – На самом деле риск подхватить в автобусе инфекцию не принимался вами в расчет. Это был всего лишь предлог. Зато вы всерьез рассматривали риск аварии, но в разговоре с Фудэко-сан предпочли об этом умолчать. Между тем в случае аварии пассажиры, сидящие на передних местах, подвергаются наибольшей опасности. Так, собственно, и произошло: из всех пассажиров, ехавших в том автобусе, пострадала только ваша супруга. Если бы столкновение оказалось более серьезным, она получила бы тяжелые ранения, в то время как остальные отделались бы мелкими ссадинами. Ну а в случае крупной аварии она, скорее всего, лишилась бы жизни, тогда как все прочие получили бы тяжелые ранения… Разумеется, вы правы: всякая авария является делом случая, но коль скоро она происходит, для Фудэко-сан неблагоприятный исход становится прямой неизбежностью.

Сыщик с Югавой миновали Кёбаси, но ни тот ни другой этого не заметили – один с жаром говорил, другой молча его слушал.

– Таким образом, вы подвергли свою супругу потенциальному риску, который при определенном стечении обстоятельств мог оказаться вполне реальным. А это уже не назовешь чистой случайностью. К тому же еще неизвестно, грозила ли ей какая-либо опасность при езде в электричке. Она только что во второй раз переболела инфлюэнцей, и естественно предположить, что у нее выработался иммунитет к этой инфекции. Я считаю, что на тот момент опасность заразиться ей никоим образом не грозила. Если кто-то и мог не беспокоиться на этот счет, то именно она.

– Да, но, как выяснилось, иммунитет срабатывает далеко не всегда, – возразил Югава. – Судите сами: переболев инфлюэнцей в октябре, под Новый год Фудэко заразилась снова…

– Эти два события отстоят друг от друга более чем на два месяца. На момент аварии Фудэко-сан еще не до конца выздоровела и продолжала кашлять, так что она скорее заразила бы кого-то, чем заразилась сама.

– И все же по поводу той аварии… Понятно, что подобные происшествия абсолютно случайны и если и содержат в себе нечто неизбежное, то крайне, крайне редко. Между неизбежностью, содержащейся внутри случайности, и неизбежностью в чистом виде существует большая разница. Применительно к данному случаю неизбежность свелась к получению нескольких мелких ссадин, но отнюдь не к потере жизни.

– Если бы – по чистой случайности – авария оказалась намного более серьезной, неизбежным следствием ее была бы потеря жизни. Разве такой вывод не напрашивается?

– Может быть, и напрашивается, но я не вижу смысла в подобных логических играх.

– Ха-ха-ха! Вы называете это логической игрой? Каюсь, мне по нраву такие игры, однако, похоже, я и впрямь чересчур увлекся. Совсем скоро я доберусь до сути, но перед этим все же закончу свою логическую игру. Думаю, это и вам будет небезынтересно. Вы ведь тоже, хоть и посмеиваетесь надо мной, предпочитаете во всем опираться на логику, причем не в меньшей, а может быть, даже в большей степени, чем я. Так вот, если связать нашу дискуссию о случайности и неизбежности с психологией некоего конкретного индивида, нам откроется немало любопытного и логика перестанет казаться чем-то сугубо абстрактным.

– Для меня это звучит слишком мудрено.

– Неужели? Что же тут мудреного? Я имею в виду психологию индивида, приводящего в исполнение свой преступный замысел. Предположим, некий человек втайне намеревается убить другого человека. Если слово «убить» звучит недостаточно деликатно для ваших ушей, скажем так: «довести до смерти». С этой целью он старается подвергнуть его как можно большему числу опасностей. Чтобы жертва ни о чем не догадывалась и служила всего лишь пешкой в его игре, все эти опасности должны носить случайный характер. При этом идеально, чтобы каждая из случайностей заключала в себе толику неизбежности. Не кажется ли вам, что ваша затея усадить Фудэко-сан в автобус внешне укладывается в эту схему? Обратите внимание, я нарочно употребил слово «внешне», дабы не задеть ваших чувств. Я отнюдь не утверждаю, что вами руководил какой-то преступный умысел, но понять психологию такого человека вы наверняка способны.

– Боюсь, по роду своей профессии вы склонны к весьма причудливым фантазиям. Оставляя эти измышления на вашей совести, скажу только одно: считать, что, уговорив жену тридцать раз проехаться в автобусе, можно довести ее до смерти, способен лишь глупец или безумец. Ни один человек в здравом рассудке не стал бы полагаться на столь призрачный шанс.

– Да, конечно, чтобы сразу добиться желаемого результата, этого явно недостаточно, но если создать вокруг жертвы как можно больше опасностей и сделать так, чтобы одна случайность наслаивалась на другую, вероятность успеха многократно возрастает. Главное – позаботиться о том, чтобы все факторы риска сошлись в одной точке, и тогда фатальный исход превращается из случайного в неизбежный.

– И каким же образом этого можно достичь?

– Ну например… Некий мужчина задумал убить – или, если угодно, довести до смерти – свою жену. Он знает, что у нее от рождения слабое сердце. Уже сам этот факт таит в себе определенную опасность для жизни. Чтобы увеличить эту опасность, муж намеренно прививает ей привычки, отягощающие ее состояние. Для начала он старается приучить ее к хмельным напиткам. Сперва он предлагает жене выпить бокал вина перед сном, потом как бы невзначай подносит ей еще один бокал за обедом. Однако пристрастить ее к алкоголю не удается, и тогда муж прибегает к следующему средству, а именно к табаку. Он говорит: «Женщинам вовсе не обязательно отказывать себе в этом удовольствии», – и кладет перед ней сигареты с душистым импортным табаком. На сей раз его попытка увенчивается успехом: не проходит и месяца, как жена становится заядлой курильщицей и уже не может избавиться от этой пагубной привычки. Вскоре муж узнает, что людям со слабым сердцем противопоказаны холодные ванны, и настоятельно рекомендует супруге их принимать. «Ты подвержена простудам и должна каждое утро, не манкируя, закаливать себя холодной водой», – заботливо говорит он ей. Исполненная доверия к супругу, она следует его совету, не подозревая, что тем самым наносит вред своему здоровью. Однако на этом муж не останавливается. Чтобы его план скорее осуществился, необходимо подвергнуть ее сердце более мощному удару с помощью какой-нибудь болезни, сопровождающейся высокой температурой. Вначале муж делает ставку на тиф. С этой целью он побуждает супругу употреблять в пищу продукты, изобилующие тифозными бактериями. «Американцы, – сообщает он ей, – имеют обыкновение пить за едой сырую воду. У них это считается the best drink – лучшим напитком». Он вводит в ее ежедневный рацион сасими[38], сырых устриц, токоротэн[39]. Разумеется, и ему самому приходится все это есть, но в прошлом он уже переболел тифом и приобрел к нему иммунитет. Сразу достичь поставленной цели ему не удалось, но в значительной степени он все же преуспел: жена заболела паратифом и целую неделю пролежала с сильным жаром. Однако смертность от паратифа составляет лишь около десяти процентов, и жену – уж не знаю, к счастью или к несчастью – удалось спасти. Тем не менее муж не терял надежды и по-прежнему бдительно следил за тем, чтобы она употребляла в пищу сырые продукты. К его разочарованию, тифом она не заболела, но спустя какое-то время ему неожиданно повезло. Осенью позапрошлого года разразилась эпидемия инфлюэнцы, и он не замедлил этим воспользоваться. Почти сразу же, в октябре, жена подхватила эту инфекцию. Почему это случилось? Очень просто: дело в том, что муж посоветовал ей в целях профилактики полоскать горло крепким раствором перекиси водорода, из-за чего у нее развился катар и опасный недуг лег на подготовленную почву. Как раз в это время инфлюэнцей заболела тетушка мужа, и он велел жене регулярно ее навещать. После пятого визита у несчастной поднялась температура, но вскоре все прошло. Однако под Новый год она заразилась повторно и в результате получила воспаление легких…

Сыщик прервал свой монолог и сделал странную вещь: стряхивая пепел с сигары, он несколько раз коснулся руки Югавы, словно подавая ему какой-то знак. Они уже приближались к мосту Нихон-баси, но за банком «Мураи» Андо внезапно свернул направо и зашагал в сторону Центрального почтамта. Югаве ничего не оставалось, как следовать за ним.

– Это опять-таки было подстроено ее мужем, – продолжал сыщик. – Узнав, что ребенок кого-то из ее родственников помещен в больницу на Канде с тяжелой формой инфлюэнцы, муж по собственной инициативе, без каких-либо просьб, отрядил ее ухаживать за ним. «Эта хворь чрезвычайно заразна, и близким малыша опасно находиться с ним рядом, – заявил он. – Моя жена только что переболела инфлюэнцей, у нее возник иммунитет, и она отлично справится с ролью сиделки». Жена, естественно, сочла этот довод убедительным и, ухаживая за больным, во второй раз подхватила инфекцию, которая затем перешла на легкие и поставила ее жизнь под угрозу. Еще немного, и расчеты мужа полностью оправдались бы. Сидя у постели умирающей, он каялся и винил себя за проявленное легкомыслие, но жена не только не гневалась на него, но, напротив, благодарила за любовь, которой он окружал ее все годы их брака. Однако и на сей раз судьба пощадила ее. Казалось, до победы было уже рукой подать, и вдруг – такая незадача! Но муж не растерялся и придумал новую уловку. На болезнях свет клином не сошелся, существуют и другие способы, – рассудил он и решил воспользоваться стоявшим в комнате жены газовым обогревателем. Жена стала выздоравливать после воспаления легких, сиделки рядом с ней уже не было, но, соблюдая карантин, супруги еще неделю должны были спать порознь. И тут он сделал несколько интересных наблюдений: перед сном жена из осторожности всякий раз выключала обогреватель; вентиль, перекрывающий газ, располагался возле порога, отделяющего ее комнату от коридора; среди ночи она как минимум раз поднималась и выходила в уборную, при этом подол ее длинного ночного кимоно неизменно задевал за вентиль; комната жены, хоть и оборудованная на японский лад, имела прочные стены, не пропускающие воздух снаружи. Таким образом, все необходимое для несчастного случая было наготове. Оставалась лишь самая малость – вывести из строя запорный вентиль. И вот в один прекрасный день, пока супруга спала после обеда, муж смазал вентиль растительным маслом. Никто не должен был застать его за этим занятием, но, к несчастью, вышло иначе: работавшая в их доме служанка все видела. Эту девушку привезла с родины его супруга, выходя замуж. Она была искренне предана хозяйке и к тому же весьма смышлена. Но это уже совсем другая, отдельная история…

Оставив позади Центральный почтамт, сыщик с Югавой миновали два моста: Кабуто-баси и ёрои-баси – и вышли на улицу перед храмом Суйтэнгу.

– В итоге муж и на сей раз не достиг желаемого результата. Его супруга едва не отравилась газом, но успела вовремя проснуться и подняла шум. Причина утечки газа была установлена мгновенно, и, как водится, виноватой в случившемся оказалась она сама, ее собственная неосмотрительность. Далее муж сделал ставку на автобусную аварию. Как я уже говорил ранее, он использовал любую возможность, чтобы осуществить свой коварный замысел. Идея с автобусом не удалась, однако вскоре у него появился новый шанс. Этот шанс предоставил ему доктор, лечивший его супругу. Он сказал, что для окончательного восстановления здоровья ей было бы целесообразно сменить климат, и рекомендовал отправить ее на месяц на какой-нибудь курорт, где она могла бы дышать чистым воздухом. Муж немедленно ухватился за эту мысль и сказал жене: «Ты постоянно болеешь, так не лучше ли нам вместо курорта перебраться отсюда в другой район с хорошим, чистым воздухом? Мы могли бы, например, переехать в Омори. Там море неподалеку, да и мне будет удобно добираться до службы». Жена сразу же согласилась. Не знаю, приходилось ли вам слышать об этом или нет, но вода в Омори из-за своего дурного качества совершенно непригодна для питья. Неудивительно, что кишечные инфекции там не переводятся, особенно тиф… Короче говоря, потерпев неудачу в расчетах на несчастный случай, муж решил вновь прибегнуть к уже испытанному средству и после переезда стал с еще большим рвением понуждать жену пить сырую воду и употреблять в пищу сырые продукты. При этом он не забывал и про холодные ванны и по-прежнему поощрял ее к курению. Занявшись садом, он насадил там множество деревьев, вырыл пруд и перенес уборную в тенистую, западную сторону. Для чего? – спросите вы. Чтобы в доме постоянно роились комары и мухи. Но этим дело не ограничилось: когда кто-либо из знакомых заболевал тифом, он, ссылаясь на свой иммунитет, непременно его навещал, а нередко брал с собой и жену. Он действовал терпеливо, не спеша, но результат сказался на удивление быстро – не прошло и месяца с их переезда, как все задуманное наконец осуществилось. В один из дней он проведал своего приятеля, слегшего с тифом, и сразу после этого – уж не знаю, к какому хитроумному средству он прибег на сей раз, – этой болезнью заразилась его супруга и вскоре умерла… Признайтесь, рассказанная мной история ничего вам не напоминает?

– Гм… Разве только внешне…

– Ах-ха-ха! Коли так, позволю себе прибавить к ней последний, завершающий штрих. Вы любили свою первую жену, но «разве только внешне» и при этом на протяжении двух или трех лет тайком от нее встречались со своей нынешней супругой, в которую были влюблены уже не «внешне», а по-настоящему. С учетом этого факта сходство между вашей и рассказанной мной историями становится далеко не внешним.

Свернув направо, они очутились в узком переулочке, где с левой стороны стояло похожее на контору здание с большой вывеской: «ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ». И внизу, и на втором этаже в окнах горел яркий свет. Громко рассмеявшись, Андо обратился к своему спутнику:

– Вот мы и пришли. Теперь вам уже нет смысла отпираться. О, я вижу, вы дрожите. Здесь, в моем доме, вас дожидается отец вашей первой супруги. Ну что же вы? Смелее! Добро пожаловать!

Схватив Югаву за руку, сыщик толкнул дверь плечом и втащил его внутрь. В свете электрических ламп лицо Югавы казалось мертвенно бледным. В полной прострации он, пошатываясь, добрел до кресла и рухнул в него.

1919