Четверг, 2 марта 2023

Сообщение по WhatsApp:

«Омар, я уехала из другой твоей страны, где горизонт соответствует твоим гигантским шагам. Спасибо за те моменты, которые ты мне подарил. Мне повезло быть там, ведь такие встречи добавляют поэтичности обычной жизни. Я надеюсь, что ты тоже приобрел что-то хорошее».

Ответ:

«Привет, Эльза. Надеюсь, ты хорошо добралась до дома. Мне тоже было приятно. Конечно, я получил удовольствие от нашей встречи. Мне повезло, и я благодарю тебя».

Иногда я спрашиваю себя, не слишком ли все это утомительно для него? Он вынужден разговаривать со мной, размышлять вслух. Не кажется ли ему, что эхо вторит его словам?

Возможно, Омару интересно поупражняться в самопознании; это позволит ему отрегулировать самоотдачу, поработать над той гибкостью, которая делает его таким близким к людям и одновременно далеким от них.

Это похоже на гимнастические упражнения.

Пятница, 3 марта 2023

В социальных сетях появился ролик, где мужчина танцует парный танец, но один, вокруг гроба, обнимая его вместо своей жены. Он потерявший ту, которую любил, одиноко движется в толпе. Его жена, преподаватель испанского языка, умерла в Сан-Жан-де-Люс. Ее заколол ножом один из ее учеников.

Я спросила у Омара, видел ли он этот ролик.

Омар: «Да. Это печально и прекрасно: быть любимым – это единственный способ стать бессмертным».

Четверг, 9 марта 2023

Я хотела это записать:

В Лос-Анджелесе я видела, как Омар мазал руки кремом. Его широкие и круглые ногти всегда выглядят ухоженными и чистыми.

Также я заметила, что он постоянно носит с собой зубочистки, причем не деревянные, а изготовленные из гибкого пластика; такие покупают в аптеках.

Он следит за зубами.

Итак, он ухаживает за своими руками и улыбкой.

За инструментами артиста.

Среда, 22 марта 2023

Съемки сериала «Люпен».

В его расписании окончание съемки намечено на 17:30.

Он уточняет, что задержки бывают всегда.

Лучше всего встретиться в 20:00.

Он, одетый в серое, открывает мне дверь своего дома. Его лицо выглядит замкнутым.

Наверное, Омар устал?

Да, он говорит, что плохо спит, поворачивается и идет в гостиную, одновременно надиктовывая голосовые сообщения на мобильник. Из гостиной он направляется в столовую, где на столе громоздятся посылки. Омар начинает их распаковывать. Через какое-то время он просит меня пойти с ним на кухню. Он кладет рядом с собой на табуретку все три своих телефона, которые постоянно работают. Сообщения приходят одно за другим, как очереди выстрелов. Омар бросает на мобильники недовольный взгляд, поднимает голову и предупреждает меня, что ужин будет простым:

– Ты согласна перекусить немного? Я уезжаю через несколько дней, и мне надо освободить холодильник. Не хочу, чтобы продукты портились… Итак, поджаренный хлеб, говяжья колбаса, масло, сыр… А, еще тарама с трюфелями – вот ее тоже съедим… Тебе нравится тарама с трюфелями?

– Никогда не пробовала… Но меня все устраивает.

– Что будешь пить? Травяной чай, воду с газом?

– Вино?

– Ну ты настоящий журналист. Если хочешь выпить вина, то, надеюсь, ты принесла его с собой.

– Ладно, тогда травяной чай. Ты выглядишь нервным, Омар.

– Нет. Я устал, я тебе уже говорил. (Омар замолкает и серьезно смотрит на меня, нахмурив брови.) Я хотел тебе сказать, что будет правильно высказать мои мысли, поэтому давай начнем… Это для меня самое личное. Все остальное, то, что лежит у меня в карманах или ящиках, не представляет такого интереса. Это все поверхностно, даже немного вульгарно, понимаешь? Да к тому же я тебе уже говорил об этом.

– Да… Тебе не нравится в разговорах со мной затрагивать темы секса, денег и алкоголя.

– Три влечения человеческого существа. Чем больше ты их даешь людям, тем более они становятся зависимыми. Я не хочу становиться соучастником чего-то подобного, не хочу подчиняться знаменитым словам «надо об этом поговорить». Я слежу за тем, что я отдаю. Я хочу оставаться свободным, счастливым и также простым.

– Но я же тебя еще ни о чем не спросила. Ты ведь сам мне это рассказываешь… Ты подумал о том, о чем мы говорили у тебя дома, в США?

– Я сказал тебе, что можно говорить обо всем, но не обо всем можно писать.

– Ладно, я поняла. Съемки «Люпена» проходят хорошо?

– Подчас приходится воевать; бывают сложные моменты. Но для меня это уникальный опыт, который позволяет узнать разные вещи, изобрести что-то новое.

– Говорят, что будущее только за интернет-платформами. Ты считаешь, что кино умерло?

– Кино никогда не умрет, особенно во Франции. Интернет-платформы наступают на киноиндустрию, обязывают ее находить новые формы, но кино никогда не исчезнет.

– Говорят, что французский кинематограф – это одна большая семья. У тебя много друзей в индустрии?

– Не так уж и много. Мои друзья – это люди, которые скорее не имеют ничего общего с этой средой. Моя концепция дружбы очень тихая, в ней нет никакой зависимости. Иначе это называется не дружбой, а порукой. Друг ничего мне не должен, и я не должен ничего ему. В дружбе нет долгов – это не то место, где берут; здесь скорее отдают. Например, Чиллоу мой друг. Он знает, что я его люблю, и ему этого достаточно. У нас общие ценности, в наших жизнях до сих пор происходят практически одинаковые события. Я думаю, что друг – это тот, кто позволяет тебе встретиться с самим собой. Поэтому на съемочной площадке гораздо тяжелее завести друзей, но все-таки у меня есть несколько товарищей из киноиндустрии. Например, я дружу с Эриком и Оливье, и эта связь выходит за рамки общения в кадре.

– Эта дружба также связана с успехом фильма «1+1».

– Да, конечно. Но до фильма между нами уже было что-то особенное: они хотели мне доказать, что я действительно актер. Это было широким, чисто дружеским жестом по отношению ко мне. Эти двое помогли мне вырасти как актеру, нанимая меня то в один фильм, то в другой. Они оба позволили мне найти самого себя там, где я даже не осмеливался думать, что могу находиться.

– С тех пор тебе больше не поступало подобных предложений?

– Во Франции у меня очень мало предложений о съемках. Если бы я получил какое-то предложение там… Ты знаешь одну историю? Ту, где говорится о человеке-невидимке? Как мне может поступить подобное неформальное предложение?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Те немногие, кто мне что-то предлагает, видят меня в качестве невидимки. Ладно, возможно, они не присылают мне ничего другого, потому что считают, что я очень занят. Я двигаюсь вперед, я должен сам заниматься своими делами – это я уже понял.

– Назло всем?

– Нет конечно! Я сам так хочу. Мне самому хочется придумывать. Надо признать, что в том, что мне предлагают, мало материала. Истории, которые мне хочется рассказать, исходят от меня самого, и никто не сможет передать их лучше меня. В этой фразе слышится самодовольство?

– Будущее покажет.

– Но я не самодовольный. Я всего лишь объясняю тебе, что стал продюсером потому, что мне скучно. Я обдумывал все и так, и этак, и правда в том, что лишь это мне и остается делать. (Наступает короткая пауза, и Омар продолжает разговор.) Я еще хотел тебе сказать… Знаешь, я размышлял… Истории дружбы, о которой мы говорили тогда… Ты помнишь?

– Да, когда я назвала тебя «скользким типом»? Я сказала, что дружба с тобой глубока, но иногда настолько растянута, что складывается впечатление, будто ты виртуальный персонаж.

– Да, именно так. Ты серьезно думаешь, что я веду себя так со всеми?

– Ну, этот вопрос приходил мне в голову…

– Ладно, окей. Я скажу тебе совершенно ясно: это абсолютно не так по отношению к моей жене и детям. То же самое касается одиночества – я знаю, что ты думаешь, будто оно меня определяет. Для меня это не главное, Эльза. Ты должна записать: я завишу от моих близких, и если меня лишить Элен и детей, то я стану никем. Моя семья – мой центр; именно они позволяют мне любить мое одиночество. У меня есть свой мир, я дорожу им, но мои близкие для меня важней.

– Я верю тебе, Омар. Это уточнение очень важное: есть другие люди, которые составляют весь мир, есть твои близкие, которые и есть твой мир. Это разные вещи. Каждый должен оставаться на своем месте. И так забавно прийти к этому пониманию после того, как ты говорил мне о невидимости. Ты способен обращаться с «другими людьми» так, как, возможно, с тобой обращались, когда ты был ребенком. Как с невидимками. Ты повернул оскорбления в оружие, верно? Вышел на баррикады, чтобы защитить своих близких…

– Я не знаю. Может быть.

В этот момент он меня не слушает.

– Мне нравится этот опыт с книгой. Я думаю вслух и отдаю себе отчет в том, что у меня нет всех ответов, что мне не мешало бы помолчать… Мы сейчас будто ведем важный разговор. Мы сидим вдвоем – значит, я не в одиночестве. Может, поэтому ты чувствуешь, что никак не можешь меня подловить, ведь это разговор, и о том, чтобы меня подловить, не идет и речи… Ну да. Но почему же вначале ты хотела это сделать? (Да, почему?)

Видишь ли, чтобы поговорить о сексе или деньгах, я собираюсь объяснить тебе, почему мне не нравится обсуждать это с тобой. Ты поймешь.

– О-ля-ля. Неужели ты сейчас будешь на меня ругаться?

– Нет. Но послушай: я не могу обсуждать с тобой эти темы, потому что ты не моя жена. «Обсуждать» секс – значит проживать его, а это происходит со мной и Элен. «Обсуждать» деньги – значит иметь общий банковский счет. Это тоже происходит только между мной и Элен. Если я буду открыто говорить об этих вещах с другими людьми, то мы впадем в предвзятость сравнения, о которой я не хочу говорить. Когда невозможно разделить какие-то вещи, то их наблюдают извне, оценивают, сравнивают, им завидуют. Мне не хочется, чтобы кто-то этим занимался, копаясь в моей личной жизни. Это неуместно и опасно.

– Согласна. От этого у меня возникает чувство, что я хорошо тебя знаю, но ты находишься далеко. Ты ни к кому не привязан, за исключением тех, кого ты сам выбрал, твоих близких?

– И всей мощи мира…

Он подмигивает мне и слегка улыбается.

– А, Бог?.. Снова он?

– Я же говорил, что для этого есть глагол. «Любить»…

Он кладет руку на сердце.

– Окей, я бы очень хотела поверить в это вместе с тобой, Омар, больше, чем «кто-то», чувствовать тихий «вздох». Можешь называть это как хочешь… Это маленькое очарование, разлитое везде, которое не видно до тех пор, пока его не ощутишь. Оно скрыто в деталях, заставляет нас верить, что время, пространство и сама Вселенная добры к нам.

Его слова напоминают стихи в обыденности жизни.

Но я записала все его уточнения, потому что в этом и заключена его окончательная резолюция. Маленькое напоминание о рамках, о том, что у каждого свое место.

Вторник, 29 марта 2023

Голосовое сообщение: «По поводу невидимости… Я бы хотел вернуться к этой теме и ответить тебе. Нет, у меня нет такого опыта; в детстве я никогда не чувствовал себя невидимкой. Как иначе? Я думаю, что не смогу повзрослеть, зато умею прятаться. Это две разные вещи. Я не знаю, подталкиваю ли людей к невидимости, как ты говорила. Может, это происходит неосознанно. Но я умею обрывать, это да».

В конце концов он меня услышал.

Пятница, 14 апреля 2023

Алассан Дионг, ставший открытием фильма Отец и сын, племянник Омара Си, приглашен в телепрограмму «Клик».

Омару было девятнадцать лет, когда в 1997 году родился Алассан. Это сын его сестры Селли, в честь которой Элен и Омар Си назвали свою старшую дочь. О дяде Алассан со слезами на глазах рассказал ведущему программы «Клик», Мулуду Ашуру: «Честно говоря, я бы всем пожелал иметь в свой жизни такого человека, как он. Омар очень важный человек для меня. Он больше, чем отец».

Среда, 19 апреля 2023

0:22: «Привет, Эльза. Ты спишь?»

Да. Во Франции сейчас ночь.

Для Омара – день, ведь он находится в Америке.

Первый раз он появляется сам, хотя я его не искала.

Четверг, 20 апреля 2023

Я перезваниваю ему.

– Омар, я хотела поговорить об Алассане. Он говорит, что ты изменил его жизнь… Ты видел интервью?

– Да, конечно, и оно мне кажется действительно милым. Я был тронут. Когда Алассан родился, я был молод, но сразу же сказал себе, что ответственен за него. Я не буду вдаваться в детали и обстоятельства, но так и было, и я знал, что буду заниматься им. Могу сказать, что горжусь им сегодня.

– И это заставляет тебя так же думать о твоей сестре?

– Вовсе нет. Она уже давно не поддерживает со мной таких отношений, какие я поддерживаю с двумя ее сыновьями, ведь кроме Алассана есть еще Байу, его младший брат. Она стала лишней в нашем треугольнике взаимоотношений. Моя сестра и я имеем общую цель: чтобы Алассан и Байу хорошо жили. То, что произошло, было закономерно. Я их дядя. Когда они родились, я был взрослым, который мог реагировать на их потребности, поэтому я так и сделал. Элен похожа на меня в этом. Мы не задаем вопросов; мы знаем, что сами являемся ответами. Мы относимся к ним как к своим детям. Если они падают, мы их поднимаем. Это механизм, доведенный до автоматизма. В этом и есть порядок вещей.

– То краткое заявление Алассана, его бесконечная благодарность – просто мурашки по коже…

– Мне было приятно услышать от него эти слова, но не в отношении меня, честно говоря. Я горжусь моими племянниками, Алассаном и Байу, за то, что они есть, а не за то, что я им дал. То, что взволновало меня в передаче Мулуда – то, как Алассан общается с ведущим. Он был уверен в себе, понимал, что приехал издалека, и сумел высказать свои мысли, признавал это. Это хороший знак.

– Его мать, то есть твоя сестра, носит то же имя, что вы, Элен и ты, выбрали для вашей дочери Селли.

– Да. Это также имя первой жены моего отца. Я захотел, чтобы моя дочь его носила. Может быть, кому-то это покажется странным… Правда в том, что отношения между двумя супругами моего отца были скорее сложными и противоречивыми. Они были одновременно врагами и сообщницами. В их отношениях можно было увидеть большую стойкость. Если бы в такой ситуации оказались двое мужчин, война была бы неминуема, а эти женщины кормили нас всех, не делая различий, и у каждого из нас было две матери.

– Ты говоришь об этом так, будто это стало для тебя еще одной удачей…

– Да. Я знаю, потому что я это все прожил. Мать любит бесконечно, без всяких условий, даже когда дети не являются ее родными. Эта любовь была плодородной почвой, на которой мы росли. В том образе жизни мы были счастливы.

– Как ты думаешь, полигамия не сказывается на детях негативно?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Не существует единой модели семьи. У нас была вот такая. Мои родители были ответственными. Я считаю, что намного важнее, каким взрослым ты станешь. Конечно, обстановка, в которой я вырос, может вызывать вопросы по отношению к женщинам, но я не могу быть объективным – только сказать, что нет лучшей модели семьи, чем чья-то другая. Я понимаю, что модель моей семьи может выглядеть странной: один отец, две жены. Сейчас у нас пятеро детей и двое племянников, которые мне как родные сыновья. Я не могу критиковать семьи, где есть только один родитель. Не могу их осуждать. Повторю еще раз: я считаю, что важными являются те ресурсы, что даются детям для их будущего. Любовь, доверие, терпимость и т. д.

– Иметь семью, какой бы формы она ни была.

– И что же было главным среди всего прочего? Быть любимым. В нашем доме нас любили – это было очевидно, хотя об этом не говорили. Например, будучи ребенком, я очень хотел ласки и искал ее. У нас было так: мы не просили, мы принимали. Любовь проявляется без слов.

– А как тогда?

– У нас не говорили «я тебя люблю». Тебя просто любили. Но в своей семье, с Элен, со своими детьми, я узнал, что слышать эти слова и произносить их тоже здорово. Я начал адаптироваться.

– Ты всегда был честен с собой, как в старых фильмах, где ты чаще предпочитал играть людей психически стабильных, которые никогда не теряют над собой контроль, которые держат себя в руках.

– Мне не очень хочется влезать в шкуру персонажа, который изгадит годы внутренней работы и психотерапии. Верно то, что сейчас мне нравятся роли, передающие свет. Быть очень темным персонажем я не смогу – это меня дестабилизирует. В данный момент мне этого не хочется.

– Ты знаешь, куда ты не можешь идти; ты ощущаешь свои границы.

– Да. Тебя это удивляет?

– Нет. Но из этого я делаю вывод, что ты не хочешь играть на своих слабостях. Ты бы смог исполнить роль героя, раздираемого любовными переживаниями, разрушительной страстью?

– Да, я мог бы это сыграть. Любовь для меня – это источник. Я признаю, что могу быть наивным романтиком. Любовь – это неиссякаемая энергия.

– На самом деле, ты всегда осторожен в проектах, ты знаешь, что делаешь… Ты довольно далек от имиджа Омара Си – парня, который постоянно всех смешит, беззаботно идет по жизни туда, куда его несет ветер, наивный и неосторожный.

– Меня совершенно не раздражает, что обо мне думают, будто я постоянно всех смешу и иду, куда меня ветер несет. Напротив, это как в игре в покер. Это помогает мне двигаться вперед.

– Твой вид обманчив?

– Если кто-то думает, что я простак, я для него таким и буду, нет проблем. Тогда меня оставят в покое. Говорю тебе, это позволяет мне двигаться вперед. Я готов перепрыгнуть горы, и это усилие того стоит, ведь я уверен, что за ними откроется прекрасный вид.

Среда, 31 мая 2023

Его уязвимость… Может, мы о ней недостаточно говорили?

Однако я искала маленькую трещинку в его душе. Я спрашивала: «Ты никогда не бываешь в унынии?», «Ты никогда не хотел поменять свою жизнь?», «Ты никогда не хотел исчезнуть?» и так далее, но натыкалась на стену. Омар смотрел на меня так, будто я разговариваю на неизвестном ему языке. Он хмурит брови, смотрит напряженно: «Я совершенно не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Это слишком сложно для меня». Он слегка привирает, извиняясь за то, что не может соответствовать моим ожиданиям, ведь он всегда такой любезный, вежливый. Такие вопросы его раздражают, кажутся ему тратой времени.

Омар волнуется каждый раз, когда вода наступает на землю во время прибоя. Его впечатляет простой порыв ветра; он радуется, гуляя со своим псом на свежем воздухе.

Этого человека не мучают сомнения.

По моему мнению, его состояние достигается способностью удивляться спонтанно, когда он ничего не ожидает. Она превосходит все остальные. Омар называет это любопытством, но я думаю, что она состоит в чем-то гораздо большем. Этот человек никогда не устает: даже грусть его вдохновляет.

Понедельник, 12 июня 2023

Теннисист Джокович говорит так же, как и Омар Си. Или же это Омар Си говорит, как Новак Джокович.

Спортсмен вспоминает время, магнетизм настоящего, который придавал ему силы сделать выбор в детстве; он говорит, что чувствовал, как его тело реагировало на каждый шаг на пути к цели. Многократный победить теннисного турнира «Ролан Гаррос», он выиграл свой 23-й кубок Большого Шлема и навеки занял место среди героев мировой истории спорта. Стать лучшим теннисистом было его мечтой в семь лет. Сейчас это его жизнь.

Я посылаю Омару часть интервью Джоко: «Я получил сенсационную возможность создать собственное будущее. Я попытался воплотить в реальность все свои мечты и не только увидеть, но и прочувствовать их каждой клеточкой своего тела. Вот то, что я хочу сказать молодежи: живите в настоящем, забудьте о прошлом и помните, что будущее придет позже. Однако если вы хотите создать будущее, нужно работать над ним в сейчас».

Омар отвечает: «Я и есть Джоко».

Может быть, в этом и заключается сила харизмы некоторых людей: нужно жить в настоящем, если хочешь получить ключи от будущего.

Четверг, 29 июня 2023

Омар опубликовал в соцсетях такое послание: «Мои мысли и молитвы сейчас с семьей и близкими Нахеля, погибшего в семнадцать лет от рук полицейского в Нантере. Пусть правосудие, достойное этого имени, почтит память этого ребенка». За несколько минут его пост стал вирусным.

Он написал то же в июле 2016 года: «Все мои молитвы – за Адаму Траоре, все мои мысли – о его близких. Пусть правосудие свершится в память о нем. Пусть он покоится с миром».

Повторяется не Омар; повторяются трагедии.

Умер подросток, убитый полицейским.

Народные кварталы пылают гневом, заливаются слезами, переходят от бунта к отчаянью.

Он получил пулю в грудь, отказавшись подчиниться полицейскому.

Полиция поспешила заявить, что Нахель, парень семнадцати лет, находившийся за рулем автомобиля Mercedes АМG, ехал прямо на службы правопорядка. Это ложь. Видеоролик длительностью в пятьдесят секунд показывает, что машина стоит, а полицейский начинает стрелять, когда машина трогается с места.

Полицейский, сделавший смертельный выстрел, находится в изоляторе; его допрашивают по подозрению в предумышленном убийстве.

Я отправляю актеру три слова: «Все нормально, Омар?»

Он отвечает: «Да, а что?»

«Ну все-таки после смерти Нахеля творится настоящее дерьмо», – замечаю я.

Да, он все знает. Уже довольно давно «дела во Франции идут плохо… Нарушения, неравенство».

Он сейчас находится на съемках и дистанцируется от всего.

«Я понимаю все», – отвечает он.

Ему повезло.

Он добавляет: «Короче, скорее мой социальный уровень позволяет мне это отступление».

Можно ли немного поговорить об этой драматичной истории?

«Нет. Я уже опубликовал все, что хотел сказать».

Август 2023

Он предупредил меня в июле: «Я ненадолго прерву наше общение».

Тогда Омар находился в Сен-Реми.

Сейчас он в США.

Некоторые новости мне рассказала Элен.

Омар прислал несколько фото с пейзажами.

Из разных мест.

Я знаю, что он подарил себе три дня одиночества в поездке на своем «железном коне». И, конечно, он взял в поездку Тато, своего байкера. Это была прогулка вокруг нескольких озер в Америке.

Всего лишь ехать на мотоцикле, разрезая воздух, чувствовать, как тебя охватывает чувство свободы.

Я уже писала в своих тетрадях, что Омар накручивает километры, бросая вызов пространству и времени.

Именно так я и думаю.

Он не использует слова «бросать вызов». Он никогда не провоцирует стихии Вселенной.

Я оставляю его в покое.

Сентябрь 2023

Он все еще в США. Бастует.

Как и остальные актеры Голливуда.

Это продолжается уже два месяца.

Могущественный профсоюз американских авторов и актеров требует пересмотра авторских прав на стриминговых платформах (Netflix, Prime Video, AppleTV+ и другие). Раньше им щедро платили, а теперь лишают гонораров. Профсоюз также требует гарантий безопасности, чтобы противостоять возрастающей популярности использования искусственного интеллекта, готового изменить или даже заменить актеров на выступлениях.

Я спрашиваю по телефону:

– Короче, ты не работаешь?

– Сейчас здесь все замерло. Мы ждем, пока начнутся переговоры о конкретных уступках. Хотя я все-таки работаю, все равно двигаюсь вперед.

– И-и-и… чем ты занят?

– Я расскажу, когда увидимся, после моего возвращения во Францию. Надеюсь, тебе будет интересно.

– А? Ну о чем ты говоришь? Скажи мне, Омар! Я не могу ждать так долго.

– Да, да, наберись терпения.

Он раздразнил мое любопытство. Бесит.

Четверг, 12 октября 2023

Группировка Хамас атаковала Израиль. Сотни людей мертвы: женщины, дети, невинные жертвы. Теперь пришел черед Сектору Газа страдать, наблюдать, как падают люди, как умирает молодежь. Два лагеря, одно человечество. Ужас схватил за горло всех в мире.

Вернулись гиены. На телевидении и в социальных сетях они плюются своими убеждениями. Когда все плохо, почему бы не накинуться на тех, кто тут ни при чем? Журналисты, актеры, политики атакуют со всех сторон, со всех информационных каналов, со всех худших передач разных интернет-платформ:

Чем заняты «актер Омар Си и футболист Килиан Мбаппе», «всегда готовые защищать жителей пригородов или уйгуров», «людей с тем же цветом кожи, что у них?»

«Почему такая тишина?»

«Почему они молчат?»

«Разве сорок маленьких детей, обезглавленных боевиками Хамас, не похожи на маленьких ангелов, как молодой Нахель?»

«Может, они боятся реакции мусульманского сообщества?»

«Кто ничего не говорит, тот соглашается…»

И так круглые сутки.

В это время на Ближнем Востоке идет война между Израилем и организацией Хамас.

Омар молчит.

Или, может, он занят своим секретным проектом.

Воскресенье, 15 октября 2023

Я пришла к нему домой пообедать. Омар одет в черное, его лицо выглядит отдохнувшим. Тато не отходит от хозяина.

– Давно не виделись, Омар. Как дела?

– Дела как дела, хоть сейчас и сложный период.

– Ты хочешь обсудить израильско-палестинский конфликт?

– Именно.

– Тебя осаждают журналисты, стремящиеся поговорить об этом?

– Я не знаю, но могу сказать наверняка, что окружающие защищают меня от них, а я храню молчание.

– Тебе нечего сказать?

– Для меня молчание – это уже выражение чувств, скорби, траура. Ведь это тоже выбор, испытание на хладнокровие в те времена, когда все вокруг бьются в истерике и гневе.

– Тебе сложно сохранять спокойствие?

– Нет, если я захочу поговорить об этом, я так и сделаю. Мне не сложно как выражать свое мнение, так и молчать. Я слушаю себя. Таким образом я не допускаю ошибок.

– Значит, тебе сложно выносить давление, ведь столько голосов вынуждают тебя высказаться?

– В таком случае я молчу еще дольше. Если люди ждут моих слов, это доказательство того, что я должен хранить молчание. Они действительно сбились с пути, и я не могу им с этим помочь. Я думаю, что для меня разумнее будет пока не раскрывать рта.

– Даже если тебя будут критиковать за это молчание?

– Меня втаптывают в грязь, обвиняют то в антисемитизме, то в произраильской позиции. Все эти люди из одного движения… Я не с вами. Я не пойду на войну, которая одних людей направляет против других. Все в панике, всё пропитано страхом, им все надышались. Исходя из ситуации, это просто неприлично. В такие моменты всем надо держаться вместе. Нужно время, чтобы вновь обрести спокойствие.

– Везде пишут, что Омар Си, комедийный актер, и Килиан Мбаппе, футболист, – два труса. Почему вас упоминают вместе?

– В одной передаче я сказал: «Килиан, я тебя люблю». Мы оба отреагировали на смерть Нахеля в социальных сетях, и с тех пор в головах многих людей мы связаны. Когда мы молчим, они хотят, чтобы мы оба говорили, а когда высказываемся, они хотят, чтобы мы замолчали.

В действительности мы будем делать то, что нам хочется. Если мы будем обращать внимание на таких людей, если вдруг захотим им угодить, то никогда не станем успешными, навсегда останемся плохими в их глазах. Им нельзя давать пищу для разговоров, ведь в конечном счете они и без нее могут укусить тебя за руку. Все, чего я хочу – это спокойно спать и быть в ладу с самим собой.

Приходит Тато. Его хозяин искоса наблюдает за псом. Актер называет его лгуном. Пес опускает голову и быстро забирается на свою лежанку.

– Он что-то сделал? Почему ты его ругаешь?

– Я его не ругал. Я с ним поговорил. Он прекрасно знает, что я хотел сказать.

– Ну-у-у, это же собака. Я не думаю, что он понимает значение слова лгун.

– Ну уж нет, не будь наивной. Вот, послушай… Утром я просыпаюсь. Тато лежит на своей лежанке. Он делает вид, будто всю ночь спокойно спал, но я-то вижу, что диван в его шерсти, все в беспорядке. Я смотрю на него, а он что делает? Отводит глаза. Он прекрасно знает, о чем я говорю! Разве это не лицемерие? А?

Тато сегодня – козел отпущения.

– В США продолжается забастовка?

– Да.

– Ну, и ты все-таки снимаешься во Франции?

– Да, речь идет о маленьком авторском фильме, а не об огромном проекте с крупной кинокомпанией.

– И о чем этот фильм?

– Он называется «Супружеская история», режиссер – Анн Ле Ни, которая играла со мной в фильме «1+1». Анна замечательная. В фильме рассказывается история супружеской пары, которой пришлось столкнуться с испытанием после пятнадцати лет совместной жизни: Мария, жена, начинает паниковать, когда объявляется прошлая пассия ее мужа, Жюльена. Охваченная ревностью и погрузившаяся в сомнения, она решается завести интрижку со своим шефом, а тот оказывается просто сумасшедшим. Семье угрожает опасность. Я играю Жюльена, мужа и отца семейства, который пытается выправить ситуацию.

– Я удивлена… Не совсем твой жанр?

– У меня нет своего жанра. Я хочу тебе сказать, что счастлив оказаться там, где не должен быть, потому что вначале Анн Ле Ни хотела предложить мне роль любовника, а не мужа. Однако в конце концов мне досталась роль Жюльена.

– Он тебе нравится?

– Да, как и идея, которую он защищает: брак – это работа. В жизни происходят события, которые вынуждают тебя думать, выбирать, продолжать.

– Но Жюльен… Он же темнокожий?

– И что? Сюжет совершенно не об этом, Эльза! Жюльен родом из Бретани, он бретонец.

– То есть ты хочешь сказать, что цвет кожи не является важным для сценария?

– А должен быть?

– Нет, ты прав, Омар.

– Я прекрасно чувствую своего персонажа, я его хорошо понимаю. И я счастлив отправиться в Бретань, окунуться в незнакомый мне мир. Я уже нашел свое место, будто живу там давно, хотя только приехал.

– Актерская профессия помогает тебе отдохнуть от мира.

– Немного.

– В этот раз ты разрешишь мне присутствовать на съемках? Я бы хотела поехать в Бретань. Ну же, на пару дней…

– Посмотрим, как все пойдет. Я скажу тебе.

– Тебе не нравится, когда к тебе кто-то приезжает во время съемок?

– Мне не хочется уделять кому-то внимание, когда я сконцентрирован на себе и своем герое.

– Я буду вести себя незаметно. Подумай об этом, пожалуйста. Ладно, давай поговорим о твоем озарении.

– О чем это ты?

– Ты обещал рассказать мне кое-что, когда вернешься во Францию. Я тебя слушаю…

– Ах, да! Это важная новость: мы с двумя друзьями собираемся создать компанию Carrousel Studios. Мы будем финансировать, развивать, продюсировать наши идеи на телевидении, в кино, на интернет-платформах.

– У тебя ведь уже есть продюсерские компании во Франции, в США, в Сенегале. Ты создаешь что-то другое?

– Сейчас мы хотим больше независимости и еще больше свободы.

– «Мы» – это кто?

– Мои друзья. Луи Летерье, с которым мы начинали в сериале «Люпен», был режиссером первых серий. Мы также вместе делали фильм «Шутки в сторону». Он много всего снял, например ремейк фильма «Битва титанов» или более поздний «Форсаж 10». Второй – Томас Бенски, генеральный директор и сооснователь кинокомпании Pulse Films, а среди прочего продюсер сериала «Банды Лондона». Мой американский представитель познакомил нас во время эпидемии COVID; тогда мы общались онлайн и с тех пор поддерживаем связь, ведь у нас совпадают взгляды на профессию. Итого трое: я, актер; Луи, режиссер; Томас, продюсер.

– Каждый из вас построил карьеру международного масштаба. Зачем вам сейчас ввязываться в такую авантюру? У тебя ведь нет такой необходимости, у них тоже, так?

– Потому что мы хотим идти дальше. Мы уже сделали много всего, это правда, но у нас еще предостаточно сомнений. Мы тратим много энергии, чтобы убедить кого-то, найти компромисс, даже если бы нам этого не хотелось. Если у нас будет свое финансирование, мы минуем несколько тягостных этапов. Это позволит нам выиграть во времени, которое теряется в борьбе за инвестирование в проект. Мы отдаем себе отчет в том, что втроем можно сделать лучше, ведь мы будем меньше мучиться в решении пустых проблем. Отвечая на твой вопрос: нам это «не нужно», но мы хотим сделать это из удовольствия, потому этот проект так притягателен для нас.

– Ты теперь перешел на новый уровень: актер и продюсер становится хозяином киностудии.

– Вот как.

– После такого некуда взбираться выше. Значит, ты будешь скучать?

– Ты что, ку-ку? После этого наступит свобода, место для воображения, и мне останется лишь делать то, что я умею.

– Ага, сейчас со мной говорит дитя Солнца…

– Вот именно!

– Значит, нам ждать фильм «Золотые города»?

– Иншалла…

Суббота, 21 октября 2023

Омар звонит мне из своей машины. Он выезжает из Сан-Реми-де-Прованс. Актер хочет заехать в Перпиньян, прежде чем доберется до Бретани.

– Немаленький крюк…

– Это правда, надо будет проехать много километров, но мне действительно хочется там оказаться. Я хочу повидать моего брата – у него недавно родилась дочка. Это мой младший брат, которому я сам когда-то менял памперсы. У моего малыша появился свой малыш. Я хочу, я должен туда поехать.

– Тато с тобой?

– Нет, я оставил его у Абду. Я встречусь с ними в Ванне[4].

– И со мной тоже, Омар?

– Ладно, ты можешь приехать. Двадцать первого и двадцать второго ноября.

Отлично. Просто супер.

Я все-таки вытащу историю с Траппом на свет.