Вторник, 21 ноября 2023

Абду встречает меня на вокзале города Ванн. Он приехал на белом Mercedes и, сидя за рулем, выглядит внушительно, как и подобает бывшему боксеру. Он ведет машину уверенно, словно хорошо знает местность, рассказывая попутно, что они с Омаром уже освоились, узнали местных торговцев, супермаркеты, булочную, выяснили, где пекут вкусный хлеб и настоящие бретонские пироги.

Они живут в домике, примыкающем к большому особняку, с садом и прекрасным видом на океан.

Омар появляется весь в поту, коротко приветствует меня, задыхаясь. Он только что закончил свою спортивную тренировку. Он говорит мне: «Думаю, я себе спину потянул. Болит». Абду откладывает в сторону лимоны, из которых выдавливал сок, и поворачивается к Омару: «Нужно снимать кроссовки, чтобы правильно выполнять приседания, и ровно лежать на тренажере».

Они приклеили на кухонную дверь план работы, где указаны актеры, время, места съемок для каждого дня.

На столе находятся три коробки с овсяными хлопьями.

– Отлично, парни, вы едите клетчатку.

– Да-а-а, смотри: я сварю хлопья в воде, а потом добавлю туда йогурт. Это очень вкусно. Но я могу готовить и настоящие блюда, ведь так, Абду?.. Я делал ему лазанью, котлеты, пасту с лососем, мясо ягненка.

– Это впечатляет. И одновременно с этим ты участвуешь в съемках фильма. Все идет хорошо?

– Да, я люблю работать с Анн Ле Ни. Она вносит значительный вклад в игру, заставляет меня искать подходящий образ. У нее свое понимание, у меня – свое, и мы вдвоем находим правильный путь. Во время съемок фильма «1+1» она дала мне несколько советов, вроде незаметных, но очень ценных, например, о том, как во время игры не торопить время. Это ключевой момент, и я теперь всегда об этом помню.

– Это не похоже на съемки американских блокбастеров или сериала «Люпен»… Тебе не тесно в этой роли?

– Совсем нет. Почему ты спрашиваешь? Моя профессия обширна. Когда я снимаюсь, нет ничего мелкого.

– Но ты однажды сказал мне, что тебе становится тесновато во французском кинематографе, Омар.

– Это было давно. То был старый разговор, и все уже прошло.

– Это было несколько месяцев назад…

– Да, когда я тебе говорил, что французский кинематограф не предлагает мне интересных историй. Но я выстроил себя с помощью этих отказов и нашел к ним противоядие: у нас теперь своя студия Carrousel. У меня все отлично; я занимаюсь другими вещами.

Наблюдай, Эльза.

Омар собирает грязные тарелки, стоящие на кухонном столе, складывает их в мойку, заливает жидким моющим средством. «Это чтобы хорошенько обезжирить», – объясняет он, а потом закатывает рукава рубашки и начинает споласкивать посуду, прежде чем положить ее в посудомойку. Он тщательно выбирает все пластиковые предметы, чтобы помыть их вручную. Вытаскивает и ножи, чтобы не повредить лезвия в посудомойке. Тато подбирает несколько крошек, упавших на пол.

– Тато все еще лгунишка?

– Ты же знаешь, у него прекрасная душа… (Он смеется.) Лгунишка тут скорее я.

– Так тебе важно, чтобы про твоего пса я написала приятные вещи?

– Да, пиши, что я его глажу и хорошо за ним слежу. Я хочу, чтобы ты показала настоящую картину наших взаимоотношений, ведь они отличные. Я тебе говорил, что хотел бы снять киноленту по мультфильму «Золотые города»?

– Думаю, да… Тебе нравится пересматривать классиков, чьи работы принадлежат к мировому культурному наследию?

– Особенно те, которые заставляют меня исследовать другие миры. Я дарю себе путешествия. В сериале «Люпен» у меня была «изогнутая стрелка», а здесь? Кто знает. Может, у меня будет кондор в фильме «Золотые города». В «Парке Юрского периода» я дрессировал своего динозавра. Я не лгу тебе, когда говорю это, вот что самое сумасшедшее. Мне очень нравятся именно путешествия. Ты это уже поняла? Я ухожу из реальности в область вымысла, где под моими ногами сами собой возникают мосты. Тогда я нахожусь в том состоянии, где могу получать удовольствие, и тем лучше, если это нравится людям.

Пора отправляться из дома. Машина нагружена: в ней лежат два мешка корма для Тато, его миски и клетка. Мы отправляемся к дому Жюльена, персонажа Омара в фильме «Супружеская история». Мы едем вдоль крепостных валов города. Омар говорит: «Я уже приезжал сюда с Чиллоу. Нам было семнадцать или восемнадцать лет».

Гримерная комната для Жюльена была оборудована в большом доме, слева по коридору. По сути, это была квартира с маленькой кухней, гостиной, спальней, ванной комнатой. Перед стеклянной входной дверью располагался маленький кусочек земли, засеянный травой. Абду зовет Тато: «Иди сюда, сейчас покажу тебе кое-что». Охранник проходит вокруг дома с собакой, разворачивает вещи. Они всегда одни и те же, всегда уложены в ящик, который Абду возит от съемок к съемкам: пачки чая Gunpower и Marco Polo, чайник, фисташки, свежий имбирь, лимоны, разделочная доска, ножи, термос, полотенцесушитель (Омар не любит жидкие средства для снятия грима). Сам актер исчезает в спальне. Настало время превратиться в кого-то другого: «Сейчас я стану Жюльеном, разве это не волшебно?.. Влезть в другую кожу так просто, хоп-хоп». Из спальни он возвращается в джинсах и сером свитере; на ногах кроссовки фирмы Jordan.

– А вот и Жюльен… Омар сейчас отдыхает от себя самого?

– Я бы хотел ответить на это, но у меня нет времени. Напомни мне, что мы должны поговорить об этом позже.

– Я записала. Омар, ты предупредил людей на съемках, что я здесь?

– Ну нет. Давай, ты будешь писать книгу отсюда, из гримерки?.. Не доставай свою тетрадь во время съемок. Я не хочу смущать людей. Ты же знаешь, что они работают.

Я начинаю смеяться.

– На самом деле, я тоже.

– Ну, окей. Я скажу о тебе двум людям – Анн и продюсеру, и все. Оставайся здесь! Я вернусь.

Мы с Тато посмотрели друг на друга и не двинулись с места.

Омар возвращается. Он заходит в помещение вместе с визажистами и говорит мне: «Отлично»; он ускоряется, роняет стул. Его это злит. Он поворачивается; он весь на нервах. Тато напускает на себя расстроенный и виноватый вид, играя свою собачью роль, поглощая напряжение. Актер в нетерпении; Жюльен просыпается в его душе.

Места съемок выбраны в нескольких метрах от нашего жилья, на другой стороне улицы, в маленьком доме, где сейчас суетятся около двадцати человек, страшно занятых привычной работой. Омар прохаживается, улыбаясь. Он пытается разрядить обстановку, вызвать смех, однако не слишком усердствует. «Нельзя их надолго отвлекать», – шепчет он. Двум девочкам, которые играют дочерей Жюльена, он украдкой раздает конфеты и попкорн. Актер спрашивает обо мне: «Где же Эльза? Ей удалось найти уголок, чтобы устроиться, да?» Я машу ему рукой, чтобы показать, что все в порядке.

«Мотор. Съемка».

И пауза.

Жюльен причесывается зеленой пластиковой расческой.

«Смена плана».

Наступает перерыв.

– Мне кажется, что надо поискать Тато…

– Не волнуйся, он не убежит. Без меня это всего лишь собака… (Омар смотрит, как я что-то пишу в тетради.) Ну ты же не будешь это записывать?

– Буду. Тебя это огорчает?

– Да-а-а. Мне кажется, это обидно для Тато!

Омар пересекает улицу, чтобы дойти до гримерки. Старушка, держащая на поводке старую лохматую собачку, проходит мимо, но поднимает на него глаза: «О-о-о-о, Омар Си». Она приближается к нему, будто желая его потрогать.

Омар отступает, смеясь: «Ой, нет, не приближайтесь, не приближайтесь!!!» Дама резко останавливается и огорченно произносит: «Ах, вы не любите собак, простите… Значит правда, что такие как вы…»

О-ля-ля, как он это разрулит?

Актер приближается к ней, и спокойным, но строгим голосом говорит: «Темнокожие, вы хотели сказать? Темнокожие, как я, не любят собак, да?»

Он забирает ее мобильник, встает рядом с ней, широко улыбается и делает селфи. Старушка горячо его благодарит.

Тато подходит к хозяину. Он говорит: «Видите, у меня есть собака, мадам. Не надо верить подобным клише».

Рабочий день закончен.

Мы забираемся в белую машину; за рулем устраивается телохранитель, Омар рядом с ним. Они оба закутались в зимние пальто. Тато и я садимся сзади. Мы делаем разворот, чтобы попасть на улицу, ведущую к выезду. Здесь много машин. Абду крутится один раз, второй, но никак не может попасть в поворот. Омар спрашивает его: «И что ты делаешь?» Абду начинает заново: один раз, второй, третий. Омар внимательно смотрит на него: «У тебя проблемы…» Абду, нервничая, продолжает крутить руль то влево, то вправо, потом уже во все стороны. Омар комментирует: «Ну во-о-от, теперь мы не выберемся отсюда». Абду тяжело дышит. Вдруг его телефон звонит; водитель, вцепившись в переключатель скоростей, тормозит. Это звонит уборщица, которая объясняет, куда она положила ключи, уходя. Он отвечает: «Супер, отлично. Окей, спасибо». Абду вспотел от нервов, а Омар продолжает: «Да нет, надо повернуть в другую сторону, вот так». Он тянет руку, чтобы повернуть руль. Абду мрачно смотрит на него. Наконец мы выехали из затора, и в машине установилось тяжелое молчание. В конце концов Омар начинает смеяться. Абду подхватывает: «Ты бы никогда не позволил мне цапнуть своими лапами твой руль. Никогда».

Ну как два подростка.

В булочной:

– Мне надо, чтобы ты ответил мне по поводу отдыха от себя самого, который ты устраиваешь, когда находишься в образе своего героя.

– Да, прежде я действительно пытался так делать, но с течением времени, чем больше ты играешь, тем больше сближаешься с самим собой. Это странно: ты начинаешь играть, чтобы уйти от себя, а происходит наоборот. Мне это очень нравится. Кроме того, я нахожусь в обстановке скорее семейной, сельской, и это приятно. Я знаю, что похожие съемки становятся редкими; они последние в моем поколении, ведь кинематограф меняется. Я пользуюсь всем, что имею. Смотри, мне повезло в один и тот же год сняться одновременно и в авторском кино Анн Ле Ни, и в блокбастере с Джонни Ву. Многие актеры не могут достичь этого за всю карьеру.

Среда, 22 ноября 2023

Сегодня Жюльен находится на кухне. Он готовит образцовый бифштекс для своих детей. Анн Ле Ни довольна: Омар прекрасно себя чувствует в роли примерного папаши.

Во время смены плана он устраивается на диване, берет из книжного шкафа книгу… Слова для подростков Катрины и Франсуазы Дольто. Актер с интересом читает.

– Тебе нравится книга…

– Да, мне это интересно. Мои старшие дети не проходили через подростковый кризис, но у Алиджы, которому сейчас четырнадцать, такой период может начаться… Мой сын способен поддерживать отношения с ребятами, которые живут за сотни километров от него, и одновременно у него очень мало друзей в ближайшем окружении. Я думаю, что он действует, не расходуя много энергии, живет моментом и направляет его внутрь себя. Почти как я.

– И ты хочешь найти ответы в этой книге?

– Я хочу оставить закладку, чтобы продолжать чтение во время пауз в съемках. А теперь мне надо сконцентрироваться; сейчас будет сцена с поцелуем в гараже…

Я уезжаю в Париж.

Я спросила у Омара, когда мы увидимся. Он говорит: «Приезжай в Сен-Реми, если хочешь. Мы найдем время, чтобы все-таки съездить в Трапп, а потом вернемся, ладно?»

Мне это подходит.

Вторник, 5 декабря 2023

Скоростной поезд на вокзале в Авиньоне. Какой-то парень подъезжает на мотоцикле и останавливается, высаживает пассажира. Тот машет мне рукой. Да это же Омар!.. Он слез со своего Harley-Davidson и идет прямо ко мне, одетый, как байкер: в черных брюках, кожаной куртке, с платком на шее. Мы идем мимо паркинга, направляясь к боксам, где оставляют машины те, кто сходит с поезда. Его Peugeot 309 GTI цвета синий электрик не заводится. Аккумулятор сел.

«Без паники, нам сейчас помогут, вот увидишь», – говорит он.

Омар идет к прохожему, который смотрит на него так, будто увидел мираж.

Все решилось за десять минут. Быть Омаром Си очень практично, даже волшебно.

Мы отправляемся в супермаркет. Я слышу, как громко ревет мотор; мне кажется, что он задевает насыпь. Я ничего не комментирую, лишь крепко держусь. Думаю, актер забавляется со своей Peugeot.

На стоянке у супермаркета двое рабочих, возводивших стену, не могли оторвать глаз от Омара, который вот так запросто шел с сумкой в магазин. Они выронили цемент из рук, выхватили мобильники, чтобы сделать фото. Омар повернулся к ним и грозно произнес: «Никаких фото мне в след, ребята. Удалите их, и я с вами сфотографируюсь».

В магазине он заказал у мясника телятину. В это время к нему подошла дама, красная от смущения, с улыбкой до ушей. Она преодолела свою робость: «Видеть вас здесь – все равно, как если бы сегодня засияло солнце, Омар!» Мы прошлись по отделам: «Мне нужна мука, чтобы сделать соус. Увидишь, какую тушеную телятину я собираюсь приготовить».

В хлебном отделе из его кошелька выпала ракушка. Я ее подобрала.

– Что это?

– Такие служили заменой денег в Сенегале до того, как пришли белые. С тех пор говорят, что они приносят удачу в деньгах. Для этого нужно носить ракушки каури с собой.

– А ты мне дашь одну?

– Нет, это мои.

– И они работают?

Он смеется.

– Думаю, да.

– Точно, извини. Дурацкий вопрос.

Омар выгружает пакеты и быстро принимается за готовку, повязывая широкое полотенце вокруг талии. Он чистит картошку, режет лук и чеснок. Когда я вынимаю тетрадь, он мне говорит, что должен отлучиться в свой кабинет, чтобы провести совещание. Когда он возвращается, то выглядит голодным.

– Тебе сейчас не слишком хочется разговаривать?

– Я устал. Сейчас поедим рагу, успокойся. Сегодня пятое декабря…

– А что за дата, пятое декабря?

– Это день рождения моей младшей сестры, которая родилась мертвой в 1995 году. Я ее видел. В моей памяти до сих пор сохранилось изображение ее милого ротика.

Среда, 6 декабря 2023

Больница Робер-Дебре, 15:30.

Я приехала на встречу с Омаром. Он никогда мне не говорил о том, что посещает больницы.

Меня предупредила Элен Си, председатель ассоциации CéKeDuBonheur: «Будет отлично, если ты сопроводишь Омара к больным детям, потому что об этой стороне своей деятельности он мало говорит. Эти ежегодные встречи очень дороги ему».

Вот мы и прибыли.

Здесь открывается другой мир, где уличный свет сталкивается с толстыми, закрытыми стеклами больницы. За ними – царство неонового света, белого и резкого. Лечащий персонал яркими красками нарисовал на окнах радуги, пальмы, попугаев, белок, кроликов, обустроил в свободных местах коридора столики, подушки, матрасы, игровые пространства, чтобы дети могли забыть о своих болезнях.

Омар освободил в своем графике несколько часов, чтобы приехать в больницу и раздать Рождественские подарки маленьким пациентам: здесь он тратит свое время без ограничений.

Представители ассоциации встречают его на первом этаже больницы, в специально отведенном для этого месте. Они выгружают подарки на тележки. Волонтеры в белых футболках с надписью CKDB и красным сердцем, нарисованным слева, распределяют важных гостей: актеров, спортсменов, знаменитостей всех мастей на маленькие группы по три человека. Омар пойдет вместе с футболистом Орельеном Чуамени и шеф-поваром Мори Сакко.

Они заходят на этаж, где лежат дети с болезнями ЖКТ и легких, идут между стойками для капельниц и дыхательных систем. Здесь есть и совсем малыши, и дети постарше, и подростки. Некоторые из них практически никогда не покидали стен больницы.

Омар стучит в дверь палаты, просовывает лицо внутрь; его глаза блестят, широкая улыбка озаряет лицо: «Тут-тук-тук! Я могу войти?» Он ждет, чтобы ему ответили, тихо проходит внутрь, прямо к ребенку, держась уверенно и скромно, он говорит: «Привет!» Девочка восьми лет очень впечатлена визитом трех гигантов. Омар понижает голос, почти шепчет, представляясь Дедом Морозом номер один, за которым следуют его помощники номер два и номер три, Орельер и Мори. Они, спокойные и сосредоточенные, тоже включились в игру. Трое парней устраиваются вокруг кровати, разворачивают подарок, играют с ребенком. Как только они замечают, что девочка устала, они тихо уходят, исчезают, как дуновение ветра, оставляя за собой память о своем неожиданном посещении.

Для детей, чье пребывание в больнице расписано по часам, появление Омара, Орельена и Мори обладает эффектом большого глотка воздуха, как если бы воображаемая дверь вдруг открылась наружу, за белые стены больничной палаты. Сейчас черед самой взрослой пациентки больницы, восемнадцатилетней девушки, принимать подарки из рук знаменитостей. Ее глаза сияют, когда все трое входят в ее палату. Она тоже приготовила им подарки – брелоки для ключей, которые сделала сама. Омар просит, чтобы она подписала тот, который предназначен ему. Она очень гордится этим и хочет пообщаться с ними еще. Девушка разворачивает свои подарки, не спуская с них глаз; она торопится, она чувствует, как бежит время. Омар убеждает ее: «Мы не уходим, мы останемся с тобой. Открывай спокойно».

В отделении легочных больных гости надевают голубые халаты, маски, моют руки с дезинфицирующим гелем. Пациентке из первой палаты четыре года. Она невольно отодвигается назад, когда видит трех Дедов Морозов, нарушивших ее пространство. Мать не отходит от девочки, пока та распаковывает подарок. Это фигурка маленькой русалочки. Десять минут спустя ребенок, до этого молчавший, уже громко смеется вместе с Омаром, когда тот протягивает свою ручищу, и хлопает по ней своей.

Эти дети испытывают так много страданий, что слезы уже перестали течь из их глаз.

– Омар, ты никогда об этом не рассказывал.

– Потому что об этих вещах не рассказывают. Такие моменты проживают вместе с теми, кого они непосредственно касаются – с больными, с детьми. Мне не очень хочется, чтобы на меня смотрели; я предпочитаю, чтобы смотрели на них, чтобы им отдавали все внимание. Когда я посещаю больницы, люблю сохранять спокойствие и полностью концентрироваться на детях.

– Как давно ты этим занимаешься?

– Первый раз случился в 2003 году. Нас с Фредом пригласили в больницу Дебре представители ассоциации «Первые в связке». Нам нужно было развлекать спортивное мероприятие, и все было прекрасно, но некоторые дети оставались в стороне, поскольку не могли двигаться. Волонтеры ассоциации сами понимали это. Вернувшись домой, я сказал Элен: «Нужно, чтобы ты тоже пришла». Она быстро включилась в работу, помогая волонтерам. Так была создана ассоциация CéKeDuBonheur, призванная расширить их поле деятельности. Со временем Элен возглавила ассоциацию. Но у меня нет никаких подробностей… Тебе надо обратиться к Элен по поводу CKDB. Она все знает.

Я так и сделала.

Элен сразу же ответила мне с другого берега Атлантики: «Ассоциация CKDB организует мероприятия в области искусства, игр, спектаклей там, где болезнь уничтожила все желания. Речь о том, чтобы придать жизни радость, увидеть блеск в глазах детей, чье существование несправедливо остановлено болезнью. Мы не совершаем чудес, но предлагаем передышку, в которой жизнь важнее всего».

Подобно больнице Робер-Дебре сегодня, более 62 000 детей в 125 больничных учреждениях окружены вниманием ассоциации CéKeDuBonheur. По всей Франции действуют сторонники этой организации – 320 артистов, спортсменов или других участников, которым помогают 200 волонтеров. В этом году ассоциация CKDB отпразднует двадцать лет с момента создания.

Четверг, 28 декабря 2023

Сенегал. Круг семьи. Солнце. Отдых.

Он говорит мне: «Эльза, не доставай свои тетради, ладно?»

Окей, окей, но я все-таки украдкой пишу понемногу на своем мобильном.

Вот такая маленькая сценка: Элен сидит за столом недалеко от нас. Омар заходит ей за спину, запускает руку в ее волосы: «Как дела, мой швейцарский нож?» Она оборачивается: «О-о-о, чего мне будет стоить эта любезность?» Он отвечает: «Ничего. Это бесплатно. Но если ты хочешь, чтобы я чего-то попросил (тут он понижает голос и тихо шепчет), то это будет новый мотоцикл». Эту речь слышит Саба. Она таращит на отца глаза: «Нет, папочка, нет». Он вздыхает, словно расстроенный ребенок, и утешает себя фруктовым десертом.

Пятница, 29 декабря 2023

Поселок Мбодиен. Здесь на территории в семь гектаров расположена ферма Siayh Organics, которую семья Си приобрела четыре года назад. Именно здесь растут лекарственные растения, которые выращивает Элен. Здесь применяется пермакультурный подход, основанный на тщательном наблюдении за экосистемами, полностью органический и автономный. Вода добывается из скважины с насосом на солнечной батарее и накапливается в бассейне. Шестеро рабочих ухаживают за растениями, из которых потом производят продукцию компании Siayh.

Здесь каждый участок назван именем одного из детей семьи Си.

Идея организовать это предприятие, ставшее благодарностью сенегальской земле, возникла после тяжелого испытания, восемь лет назад выпавшего на долю Алиджы, сына Элен и Омара, который вследствие тяжелой и продолжительной болезни долгое время имел проблемы с иммунитетом.

Понедельник, 8 января 2023

Омар вернулся в Америку на предпремьерный показ фильма «Книга Кларенса» режиссера Джеймса Самюэля. Сериал «Люпен» стал первым среди десятка лучших сериалов на платформе Netflix. За семь недель, прошедших с выхода сериала, подписчики интернет-платформы провели 255,7 миллионов часов за просмотром третьей части приключений Ассана Диопа.

Суббота, 20 января 2024

Омару исполнилось 46 лет.

– Как дела, справляешься?

– Да, меня захватывает сила возраста. Кажется, для меня настал поворотный момент.

– Что ты имеешь в виду?

– Я чувствую, как все убыстряется в моей голове. Мой опыт позволяет это понять. Я смотрю на молодежь: они обходят весь квартал по кругу, когда хотят добраться до места, которое находится рядом с ними.

– А ты идешь прямо к цели… Отсюда и идея создания компании Carrousel. Ты хочешь изобрести новый способ производства фильмов.

– Для меня нет никаких способов, потому что для каждого фильма придумывается свой. В этом и заключается метод, который мы хотим развить.

– Но в мире кино это весьма деликатная тема… На некоторые сеансы не куплено ни одного билета, кинозалы стоят пустые.

– Вот именно, а ведь сейчас как раз пора идти в кинотеатры.

– Ты воображаешь себя спасителем киноиндустрии?

– Ну уж нет, я не могу ничего спасти – я всего лишь веду к цели свою лодку. Можно сказать, что я лосось, который плывет против течения. Но это та же история про карусель, Эльза… Я всего лишь хочу прокатиться еще один круг, вот и все.

Суббота, 10 февраля 2024

Наконец мы едем в Трапп.

Мы договорились с Омаром, что я заеду за ним около десяти часов утра.

10:10, СМС от Омара: «Ты куда пропала?»

– Я подъезжаю, уже почти на месте.

– Наша программа станет на десять минут короче. Тем хуже для тебя.

– Неужели ты сам никогда не опаздываешь?

– Конечно, постоянно.

– Тогда в чем дело?..

– Это чтобы тебя позлить.

– Ну да, ты мне выдал фразу в духе начальника.

– Вот именно.

– Но ты же не мой босс.

– Сегодня командовать буду я. Итак, что ты хотела увидеть в Траппе?

– Все, что сам захочешь. Я буду следовать за тобой.

– В конце концов тема возвращения в прошлое мне не очень близка. Ладно, начнем с начала…

Мы едем под дождем. Омар, склонившись над рулем, осторожно ведет машину. Он осматривается и говорит: «О-ля-ля, город изменился. Я сбит с толку». Потом он останавливается напротив большого белого здания: «А у этого все тот же фасад, надо же». Это больница, в которой в 1978 году актер появился на свет и где двадцать три года спустя в тот же день родилась его дочь Селли. Мы возобновляем движение; Омар показывает мне гольф-клуб Траппа с правой стороны от нас: «Мы собирали там мячики, забытые в лунках, чтобы перепродать их у входа в клуб».

Мы едем вдоль прогулочной тропы напротив колледжа Густава Курбе, где учился Омар. При колледже есть большая спортивная площадка с множеством зеленых деревьев. Мы сворачиваем налево и углубляемся в улочку, выходящую к перекрестку, постепенно переходящему в тупик. Здесь находится сквер Огюста Ренуара. Омар выходит из машины. Тато следует за ним, волнуясь от предстоящей прогулки. На первом этаже маленького четырехэтажного здания грязно-белого цвета семья Си обосновалась в 1980 году. Омару тогда было два года. Он поднимает глаза к тому окну, за которым раньше была его спальня. У него кружится голова, словно он потерял свои главные точки во времени и пространстве. Все такое маленькое, так отличается от прошлого. Вон там ящик с песком, а здесь цепь с шариками. В его голове сохранились все воспоминания, а в реальности не осталось ничего; турникет тоже исчез.

– Это совершенно не похоже на кварталы с муниципальным жильем, где шлагбаумы стоят через каждые несколько десятков метров, где битум мешает видеть горизонт. Здесь слишком зелено, и многоквартирные здания похожи на маленькие домики.

– Недаром же такие кварталы зовут городами радости. Ты же видишь, что это не похоже на гетто. Тут даже миленько. Для детей, которыми мы были, здесь была свобода, а для родителей в этом квартале было безопасно. Никаких машин, куча дорожек для пешеходов, соседи, которые знают друг друга, школа рядом с домом. Вон там я играл в футбол с Нико и Жамелем.

– Тебе тут нравилось?

– У меня много хороших воспоминаний.

– Это все теперь так далеко от тебя.

– Нет. Все это позади меня.

– Но ты туда возвращаешься?

– Я сам оттуда, из моего пригорода. Я очень люблю природу, и это чувство взялось из той жизни, которой я жил здесь, из моих прогулок в маленьком лесу неподалеку. Я приходил сюда время от времени, чтобы погулять в нем вместе с мамой. Когда тебе всего десять лет и ты оказываешься в лесу, где так много травы и деревьев, ты будто попадаешь в другой мир. Я знаю, что такое жить в городском квартале, но я могу также почувствовать запах навоза и объяснить, для чего он нужен. Мне известно, для чего нужен огород, и в школе не надо было ставить опыты по выращиванию растений. Здесь росло много овощей и фруктов. Будучи маленьким, мы с ребятами бегали в поля воровать кукурузные початки, чтобы их съесть. Я покажу тебе, где мы жили вместе с Элен – вначале нашу первую квартиру, а потом и первый дом в Эланкуре.

На дорогах расставлены знаки, предупреждающие, что олень может выбежать на дорогу в любой момент. В Эланкуре актер показывает мне одну улицу: «Вот там жили родители Чиллоу». Улица Симон-де-Бовуар: Омар никак не может вспомнить, в каком именно доме они с Элен жили, когда та ждала появления на свет Селли. «Все размылось в памяти… Мы там жили недолго». Семья быстро переехала на улицу Каприкорн, в маленький домик рядом с парком «Франция в миниатюре». Эта улица вначале шла в гору, потом поворачивала: «Именно по ней мы ездили на машине брата Элен и с нетерпением ждали появления Селли».

Омар объявляет мне: «Сейчас замкнем кольцо».

Он возвращается в Трапп, углубляется в центр города, показывает мне вокзал, с которого можно доехать до Парижа. Затем я вижу аллею Ивелин, где его родители жили до того, как перебрались ближе к скверу Ренуар. А потом, на улице Абревуа, он притормаживает перед старым домом, похожим на каменный корабль тридцати метров в длину, который был построен по меньшей мере в XVI веке. Омар объясняет мне, что изначально это был соляной амбар, где когда-то жили монахи-трапписты.

– Почему ты показываешь мне эту часть города?

– Здесь расположен кинотеатр, куда люди ходили смотреть фильмы с самого начала ХХ века. Сегодня он называется он называется Jean-Renoir.

– Может, взглянем одним глазком на твой квартал?

– Нет, мой квартал назывался Огюст-Ренуар. А это Жан-Ренуар. Ты не сможешь понять.

– Ты хочешь сказать, что это кольцо?

– Мое кольцо, вот что я хочу сказать.

– Омар, мест, носящих имена Жана Ренуара или Огюста Ренуара, много по всей Франции.

– Но ни одно из них, кроме этого, не будет в конце концов названо Омар-Си. В апреле этого года этот кинотеатр станет носить мое имя.

– Ну да, я понимаю, что такое кольцо. Классно, что кинотеатр будет так называться.

– Ты бы хотела пойти на съемки фильма Джона Ву в среду?

– Да, охотно. Но я думала, что мы останемся в Траппе ради нашей книги?

– Нет, я же говорил тебе, Эльза, что мы приедем сюда ради Джона Ву.

– Совсем нет, Омар.

– Да нет же, ты просто забыла, вот и все.

Он произносит это спокойным и категоричным тоном, а его взгляд подавляет всякое сомнение. Омар сам решает, когда победит.

Среда, 14 февраля 2024

Новая кинолента Джона Ву стала ремейком его собственного фильма «Наемный убийца», снятого в 1989 году. Омар играет Сая, очаровательного копа, носящего рубашки и пиджаки и легко завязывающего галстуки. Все сцены нового фильма разворачиваются в Национальном центре танца в Пантене, временно переделанном в полицейский участок с портретом президента Эмманюэля Макрона на стене. Более двухсот человек участвует в съемках; главные посты занимают американцы. Все выверено до минут. Съемочные дни длятся долго. В гримерке с бетонными стенами у Омара были только диванчик серого цвета, тарелка с фруктами, орехи и привычный напиток из имбиря в термосе. Тато сидит на балконе: он наказан за то, что не смог устоять перед говяжьей колбасой и съел ее. Омар читает сценарий, сосредотачиваясь на диалогах каждой сцены. Он говорит, что английский язык требует от него большой концентрации.

Сегодня он занят с 8:00 до 20:00. Это долго и тяжело.

Он проигрывает сцены. Один раз, второй. «Давайте снимем другую, пожалуйста, с этой выходит полное говно». Если все тянется слишком долго, он просит: «Пойдем дальше, ребята? У меня проблемы с памятью, мне же 75 лет».

Омар Си из тех актеров, которые никогда не отрываются от окружающих. Он смешит техников, болтает с костюмершей, знает имена тех, кто работает в актерской столовой. В перерывах, когда меняются декорации или обсуждаются планы съемок, Омар мог бы отдохнуть в уголке, но он изобилует энергией. В нем соперничает целая толпа персонажей, словно он большой, постоянно открытый ящик с инструментами. Он то говорит с марсельским акцентом, то изображает уличного хулигана. Лучей его обаяния хватает на всех. Потом он начинает говорить громким голосом – ему кажется, что это помогает. Все эти действия занимают его, заполняют его, словно таким образом он пытается успокоить нерешительного героя, скрывшегося где-то внутри актера.

Он делает все это не только ради себя, но и ради других, будто бесплатно делится топливом. Кто-то заметил, что актер в «превосходной форме». Его спрашивают: «Омар, как тебе это удается?» Он отвечает размеренно, попадая в такт приседаниям, которые делает с высоты своих почти двух метров с грацией настоящей балерины: «Свежий воздух и хорошее настроение. Всю жизнь дышу свежим воздухом».

Он отдает все, что у него есть. Он репетирует с другими актерами столько, сколько они хотят. Он правит тексты, чтобы придать им наполненности, больше реализма, «чтобы все катилось, а не запиналось, понимаешь?»

Он разыгрывает маленькую сценку без слов в узком пространстве, откуда наконец просто убегает. Спрашивает меня, видела ли я, как это снимается.

– Нет, я не подходила туда, смотрела издалека.

– План был отличный! Тебе нужно посмотреть! Становись позади экрана. Ты сейчас поймешь. Знаешь, я согласился играть в этом фильме только ради этого – ради такого плана, в котором я только что снялся. Так снимает Джон Ву: с замедленным кадром, птицами, голубями и всполохами огня. Этот режиссер сделал революцию в боевиках.

– Ты сам отсматриваешь сцены, в которых снимаешься?

– Обычно я никогда так не делаю, но в этом фильме просматриваю кадры с моим участием, чтобы понять, хорошо ли они сняты, ведь они очень техничные. Операторы способны построить очень крупный план с длинным фокусом. Как там, когда они создавали на экране мелкую белую пыль, раздувая ее маленькими перышками.

На улице наступила ночь, а работа еще продолжается. Съемки в любой момент могут воспроизвести дневной свет. Лишь лица людей, работающих над фильмом, с течением времени обнаруживают усталость. Наконец Омар надевает черный пуховик и спешит вернуться к себе. Тато жмется к ногам хозяина.

– У тебя усталый вид… Долгий был день, да?

– Да. Я словно застрял в туннеле на долгие часы и теперь тороплюсь из него выбраться… Еще несколько дней, и я увижу семью. Знаешь, о чем я мечтаю?

– Нет.

– Я мечтаю поиграть с Амани в ее комнате.

– Проскользнуть в ее мир, полный историй, которые она выдумывает? Значит, ты сообщаешь мне, что исчезнешь из одного мира, чтобы оказаться в другом. Тогда остановимся?

– Именно так. До скорого, Эльза.

Еще увидимся, Омар, проходящий сквозь стены.