Понедельник, 19 декабря 2022

Сенегал.

Дом находится на берегу моря, на южной стороне городка Мбур, в сотне километров от Дакара. Элен и Омар построили его сами, с первого до последнего камня: простой, белый, пронизанный воздухом, раскинувшийся широко, чтобы позволить всем членам семьи устроиться поудобнее и не стеснять других. Людей в доме бывает много, так что за длинным столом у бассейна можно разместить шестнадцать человек. Элен сделала дом комфортным, добавила красок и акцентов в его укромных уголках. Уют чувствуется в каждом помещении, наполненном солнцем Сенегала, которое ярко светит в глаза, но никогда не ослепляет.

За садом начинается море со спокойными волнами, равномерной и постоянной зыбью и щебетом птиц. Элен и Омар иногда, если время и пространство принадлежат только им, приезжают сюда пожить. Они используют дом, как им хочется: встречаются здесь всей семьей, приглашают многочисленных друзей, иногда приезжают вдвоем или и вовсе по одному.

Здесь, на линии горизонта, четкой, прямой, яркой, натянутой перед нашими глазами, как струна, будущее создает пузыри в форме надежд, которые остаются с нами надолго.

Элен, как настоящая хозяйка, засаживает плодородную сенегальскую почву, собирает урожай, чтобы лечить больных, помогать в борьбе с паразитарными и вирусными заболеваниями в стране. Под маркой Siyah Organics она продает выращенные травы в форме капсул, чаев, средств для ухода за телом, и часть своей прибыли жертвует на медицинские и социально-образовательные цели в рамках африканских благотворительных организаций, действующих к югу от Сахары.

Омар, словно кочевник прокладывая мосты через континенты, обнаруживает в Сенегале «прекрасную локацию – величественную и живописную, которая предоставляет отличную перспективу» для того, чтобы рассказать историю эволюции, культуры, главных событий этой страны и ее населения. С помощью компании Sy Possible Africa Омар развивает местную киноиндустрию. Он говорит, что «здесь происходит много интересного, мотивации достаточно, материал для съемки присутствует везде».

Вторник, 20 декабря 2022

Охранник Абду сопровождает Омара. Он идет впереди актера, а Маривонн немного дальше, наблюдая издалека за представлением, устроенным Омаром, за тем, как он зажигает глаза людей энтузиазмом, создает с ними эмоциональную связь.

Сегодня у Омара и Маривонн был напряженный день в Дакаре, потому что «Отец и сын» выходит в широкий прокат. Они проводят встречу со зрителями перед премьерой фильма в кинотеатре Pathé и пресс-конференцию по завершении сеанса.

Темно-синие брюки, легкая зеленая рубашка… Омар появляется перед журналистами, вооружившись своей солнечной улыбкой. Он позирует перед объективами кинокамер, любопытный и восхищенный, будто ребенок. Ему хочется узнать, как в Сенегале принимают его фильм Отец и сын; он готов отвечать на град вопросов, обрушивающихся на него: «Как вы решились сделать этот фильм?», «Есть ли стрелки среди ваших родственников?», «Почему бы не рассказать продолжение этой истории? Что стало с этими людьми, когда они вернулись домой с войны?», «Как приняла фильм французская публика?», «Почему вы решили выбрать такую тему для фильма именно сейчас?» Один сенегальский критик в летах задал вопрос, как бы сомневаясь:

– В этом фильме все-таки в основном говорится о войне или больше об отношениях отца с сыном?

– Я возвращаю вам вопрос. Как вы сами поняли фильм?

– Я журналист, здесь задаю вопросы я.

– А я нет?.. Я не имею права их задать?

– Нет, не в рамках этой пресс-конференции.

Омар широко улыбается, внимательно глядя на этого журналиста. Он всегда ищет взаимопонимания, а ему сейчас холодно заявляют: «Нет, спасибо, господин Си», – словно хлопнув дверью перед носом. Такие нападки могли бы заставить его нервничать. Когда журналисты по завершении пресс-конференции складывают свою аппаратуру и направляются к выходу, он следует за ними. Омар нагоняет господина в шляпе и темном костюме – критика, сделавшего такое серьезное, хоть и странное заявление.

Разговор с ним занимает несколько долгих минут, во время которых Омар вновь пытается наладить контакт. Потом он уходит, уже получив и ответ на свой вопрос, и номер телефона журналиста. Тот еще пытается говорить, высказывать свое мнение о фильме, но Омар его прерывает, словно аккуратно закрывая за ним дверь. Он говорит мне таинственным и милым голосом: «Вот так, я завернул этого господина в мягкий плед».

Омар признается: «Я немного разочарован. У меня такое впечатление, что сюжет фильма более важен во Франции, чем здесь… Он их интересует, но не впечатляет, да? Или, может быть, от них ускользает смысл фильма?.. Думаю, я ожидал слишком многого. Как говорится, нет пророка в своем отечестве. Здесь я сталкиваюсь с теми же самыми проблемами, что и во Франции. Я раздваиваюсь на “тут” и “там”, и меня немного раздражает, что, где бы я ни был, меня неосознанно хотят сократить. Но все-таки хорошо, что я сталкиваюсь с такими вещами: пресса никогда не сохраняет нормальную дистанцию с фильмом – она либо слишком далеко, либо слишком близко… А я делаю свое дело».

Кинотеатр Pathé расстарался по случаю показа: красная дорожка, огромные афиши, множество приглашенных журналистов и фотографов. Омар Си, его жена Элен, дети, племянник, исполнивший главную роль в фильме «Отец и сын» – Алассан Дионг, и несколько их друзей позируют под вспышками фотокамер. Фото вместе, фото Омара и Элен, семейное фото… Актер ищет глазами своих родителей, мать Диарату и отца Демба, следит за тем, чтобы их не затолкали. Он зовет их взглядом, машет им рукой, посылает детей найти их. Актер хочет видеть родителей рядом с собой, перед афишей фильма «Отец и сын». Счастливая Диарату одета в яркое оранжевое платье из лучшей африканской ткани. У нее та же улыбка, что и у Омара – кажется, она начинается еще в морщинках на шее и завершается в тонких бороздках вокруг глаз. Демба, одетый в традиционный сине-золотой наряд бубу, опирается на трость. В его темных глазах стоят сдерживаемые слезы радости, страданий, всего существования, и искрится признательность к жизни.

Омар следит за тем, чтобы на показе его родители хорошо устроились в первых рядах.

В кинотеатр пришли более семисот человек: пять залов полностью заполнены. Съемочная группа фильма «Отец и сын» сопровождает показ в каждом зале. Омар Си подталкивает актеров к выходу на сцену: «Идите, идите, ребята, пусть вас осветят прожекторы!» Он говорит зрителям, насколько он тронут: «На прошлой неделе мы были в Вердене, а сегодня очутились здесь, с вами. Это символично; это моя история. Мы передаем вам наш фильм – нашего ребенка, который станет и вашим».

Диарату Си светится при взгляде на Омара и на Алассана, которых приветствуют на дакарской сцене. Демба Си щурит глаза, чтобы разглядеть Омара, как будто хочет найти какую-то важную деталь в центре далекого пейзажа.

Омар Си благодарит своих родственников: «Сегодня на показе присутствуют мои родители, и мне сложно сдержать эмоции, представляя вам фильм, где слышен язык, на котором говорят у меня дома. Вы всегда поддерживали меня, и я вас очень сильно люблю. Я также хочу сказать спасибо моим дочерям за то, что они находятся со мной этим вечером. И моей жене… Элен, которая прячется где-то там, на верхних рядах… Я не вижу тебя, но все же скажу: я тебя люблю».

Элен целует ладонь, протягивает руку к Омару и посылает ему воздушный поцелуй.

Алассан Дионг, играющий роль сына Бакари в фильме «Отец и сын», – племянник Омара в настоящей жизни («Алассан, мой сынок»), – держится рядом со своим Кау («дядей» на языке фульбе). Он шепчет самому себе несколько слов, которые никто не слышит, скрывая слова за благодарной улыбкой: «Кау дал мне дом».

– За один день ты получил столько эмоций. Все эти люди собрались вокруг тебя. Этого слишком много для одного человека. Утомительно быть популярным…

– Нет, я остаюсь за штурвалом. В моей голове я совсем один – это самое безопасное место. Это капитанская рубка. Все нормально.

Омар и вся его группа контролируют ситуацию.

Четверг, 22 декабря 2022

Бейсболка в национальных цветах Сенегала, солнечные очки, зелено-оранжевые рубашка и штаны-бермуды. Омар плывет на пироге посреди мангровых зарослей, воздушные корни которых извиваются, словно танцовщицы, над спокойными водами реки, между небом и землей. Над этим тропическим лесом простирается пронзительное голубое небо без единого облачка. Белые и голубые цапли и пеликаны выписывают изящные круги над нашими головами. Его дочь Саба включила музыку в колонке, Элен и малышка Амани напевают песенки вместе с ней.

Мы остановились в деревушке на берегу мангровых зарослей. Тонконогая стройная лошадка катит повозку по мокрому песку, будто по воде. Мы подъезжаем к огромному баобабу, обвитому еще одним, вылезаем из повозки и идем к корням деревьев. Когда мы проходим между двух переплетающихся корней, кажется, будто мы скользим между фалангами гиганта, чьи руки спускаются с неба. Гид объясняет, что этот проход называется «дверью в счастье» и что нужно загадать желание, дотронувшись до дерева левой рукой, чтобы желание исполнилось «как можно скорее».

Чудо природы.

Пирога вновь углубляется в горьковато-соленые воды, двигаясь вверх по течению, туда, где сливаются реки Сине и Салум. Уже виден комплекс рукотворных платформ, превращенных в плавучий рай, на которых устроены шезлонги, бар, баскетбольные сетки, качели и гамаки, развешанные над водой. Маленький круглый деревянный столик установлен на песчаной насыпи, а рядом с ним разложены весла и катамараны.

Буйе неограниченно.

– Что такое буйе?

– Это сок, полученный из плодов баобаба. Их называют «обезьяним хлебом».

– Да?.. Это вкусно?

– Очень! Попробуй. Здесь его используют как лекарство. Говорят, что буйе пьют, чтобы вылечиться от поноса!

– Что-то вроде Smecta.

– Точно!..

Звучит заманчиво.

Омар смеется.

Он вытягивается во всю длину на удобном матрасе напротив воды рядом с Элен. Он говорит, что «смотреть, как дети играют в воде – красиво и хорошо», и что он чувствует «настоящий запах каникул».

Наверно, он чувствует себя умиротворенным, наблюдая жизнь, закручивающуюся вокруг него; расслабляется от того, что никто на него не смотрит. Здесь он просто Омар, а не лицо с обложки. Ему нет необходимости играть в кошки-мышки со своим собственным отражением в зеркале, искажающем чужие глаза.

Он не разговаривает. Он вообще будто где-то не здесь.

«Да нет, я здесь, совершенно здесь. Больше, чем вы все…»

Время для Омара Си разделяется на многие мгновения.

Каждое из них он проживает полностью. Я настаиваю на этом, потому что тогда мы узнаем о них вместе с Омаром.

У него всегда все в настоящем времени: он будто живет на нити, натянутой между двумя измерениями, одно из которых вобрало в себя реальность, рамки и контроль, а другое – воображение, мечты, свободу и одновременно вкус небытия и присутствия во всем и сразу.

Он живет в том пространстве, где мы, другие, никогда не останавливаемся.

В месте, о котором не рискуют говорить, которое не замечают, которое не чувствуют, словно его не существует. В пустом пространстве в центре наших жизней, которое всасывает все события, так что наши воспоминания, занятые праздниками прошлого и предчувствованием будущего, не замечают ничего из утерянного. Настоящее – это словно складка на ковре, где прячется пыль, и все, в чем нет нужды сейчас, и то, что не станут беречь позже. Это пространство полного одиночества, а потому люди бегут отсюда, как только им позволяет их возраст.

А вот Омар никогда его не покидал. В этом вся штука: он смотрит на пыль и видит все, что проявляет себя со временем, пусть и в мимолетных и эфемерных деталях. Его это завораживает. Он слышит шум наших движений и присутствует в каждом моменте больше окружающих, пусть даже близкие считают его отсутствующим. Возможно, он рассматривает их так же, как изучает всех остальных людей. Настоящее – это еще и пространство, где каждый себя стоит.

Это граница для его близких людей.

Омар одинок в этом времени. В этом состоит и его роскошь, и его боль: быть так близко от других людей, их движений, вздохов, эмоций и в то же время быть от них отрезанным. Такое незначительное смещение порождает точку зрения, позволяющую ему видеть землю под ногами людей, когда они сами глядят вдаль или себе за спину.

Мы возвращаемся домой. В то время, как солнце медленно уплывает за линию горизонта, Омар, стоя на бортике своего бассейна, широко расставляет руки:

– Привет, папочка.

– Что?.. Ты почему так говоришь?

– Я тебе уже объяснял: я дитя солнца.

Да, действительно: Омар Си – это Эстебан из мультфильма.

Среда, 28 декабря 2022

Мы ненадолго заезжаем в пустыню Ломпул, находящуюся между Дакаром и Сен-Луи. Два часа пути. Чередующиеся пейзажи сменяют друг друга.

– Видишь прямую линию перед тобой? Мы едем так же прямо и говорим себе, что это и есть жизнь. Я думаю, что мы заставляем наше существование ускоряться, чтобы потом вернуться по своим следам. Жизнь – петля… Я же тебе уже говорил это, да?

– Да, но не страшно. Объясни еще раз.

– Вот мое отношение ко времени. Смотри: все прямые линии на земле это доказывают, ведь они формируют петли. Нужно иметь обобщенный взгляд на мир, исходящий из точки зрения самого мира. Как только ты это поймешь, ты перестанешь бояться… Ты можешь изобрести свое время. Так я придумал свою силу. В зависимости от места, где я нахожусь, я даю времени ценность и плотность, которых оно заслуживает.

– Потому что ты можешь себе это позволить… Популярность дает тебе неформальную власть, так что ты занимаешь место, которое дает тебе некоторую свободу. Ты полагаешь, что создаешь время, в то время как на самом деле придумываешь свое «я».

– Я ничего не создаю. Я пересоздаю, переопределяю, и правда в том и состоит, что это необыкновенная свобода, основа моего внутреннего покоя.

– Возможно, и одиночество тоже?

– Нет. Когда ты наполнен, то не бываешь по-настоящему одинок. Целый мир находится внутри меня, а я – внутри мира. Одиночество, о котором ты говоришь, является всего лишь внешней концепцией, которая в действительности меня не затрагивает. Я постоянно чувствую единство со своим миром.

– Хорошо, но ты же чувствуешь, что немного отстаешь?

– Да. Сейчас я нахожусь в углу комнаты. С самого начала и везде – в школе, в квартире родителей, сегодня, сейчас, – я постоянно наблюдаю. То место, где я оказался, является одновременно пространством и временем. В Сенегале есть поговорка: «Нет ни “потом”, ни “раньше”». Жизнь укладывается в три дня: вчера, сегодня и завтра. Я думаю, что все это единственный и уникальный момент. Жизнь – это сейчас. Вчера – это прошлое. Завтра может не случиться.

– Это история твоего настоящего. Но все-таки воспоминания имеют значения…

– Это багаж, а чемоданы должны быть легкими.

– Значит, твоя свобода – прерывание связи с прошлым?

– Нет, это тюрьма. Стать свободным – значит оставаться на дистанции, не обрывая связи, как в истории с комнатой… Не надо из нее выходить, надо оставаться в углу.

– Но в углу не найдешь много друзей.

– Это правда. Друзья идут своей дорогой, а когда наши пути пересекаются, они идут с нами. Я не ищу их так, как ищут квартиру. Но я не одинок и хочу, чтобы ты поняла это. Многие люди наблюдают за мной. Эта история про угол комнаты воплощает то усилие, которое я совершаю. Такова моя природа, таков я, так я живу. Мне хорошо. Некоторое время назад я хотел сделать маленькое представление для моих детей, чтобы напомнить им, что я помню о них. Я прислал им из Сан-Реми видео с песней Mr. Lonely: я сижу в одиночестве за столом и играю сразу нескольких персонажей. Дети плакали. Элен успокоила их, сказав, что со мной все хорошо, что «сотни людей разговаривают с ним каждый день; не надо о нем беспокоиться». Они гораздо острее чувствуют разлуку со мной, чем я – с ними.

Солнце заполняет впадины дюн в пустыне Ломпул. Вечерний свет распространяется по всей пустыне. Теплый и мелкий песок прячет наши следы, осыпаясь под каждом шагом. Мы будто нашли на земле забытый уют. Мы идем, чувствуя себя легкими пушинками. Под звездным небом множество мелких огоньков освещают темноту ночи, маленькие ладошки детей выбивают барабанный ритм на тамтамах. Мы устроили танцы в кругу друзей. Здесь с нами Чиллоу и Мэрилин, Сулейман Сиссоко, французский боксер родом из Дакара, пять раз становившийся чемпионом Франции и получивший бронзовую медаль на Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро в 2016 году.

Здесь и Элен, танцующая босиком, с широко раскинутыми руками: она дарит взгляды и улыбки своим друзьям, следя, чтобы все были вовлечены в веселье. Омар лежит, положив голову на колени своей дочери Сабы: он наслаждается, смотря на тех, кого любит.

– Тебе нравится ничегонеделание?

– Ну, я же ничего не делаю просто так. Я наблюдаю за детьми и за друзьями, я размышляю. Мне вообще это нравится.

– Кстати, тебе не лень возвращаться к работе так скоро?

– Я еще не там. Пожалуйста, не отправляй меня на работу. Я существую здесь и сейчас.

Омар подмигивает мне в качестве вежливого предупреждения. Не надо мешать ему в такие моменты.

Пятница, 30 декабря 2022

Газета JDD (Journal du Dimanche) публикует свой традиционный список самых популярных людей Франции. Первым, как обычно, идет автор и исполнитель песен Жан-Жак Гольдман. За ним следует французский астронавт Тома Песке. Третьим номером числится Омар Си, на пятки которому наступает футболист Килиан Мбаппе.

Когда астронавт в прошлом году обошел Омара, тот заявил: «Мне никогда не стать звездой, ведь я не способен подарить вам Луну».

Еще одно высказывание от Омара Си.

Суббота, 31 декабря 2022

«Колбаски гриль, картошка фри, безалкогольное шампанское, Элен, дети, несколько друзей. Вот как мне нравится встречать Новый год».

Воскресенье, 1 января 2023

Новый год начинается с «полемики» – более или менее бурного, яростного или агрессивного спора, согласно определению в словаре Ларусса, эхо которого доходит даже до Сенегала – прямо до стола, за которым завтракает семья Си.

Спор, вызванный большим интервью, опубликованным в сегодняшнем номере газеты Le Parisien, разбудил всех гиен. Их завывания настолько громки, что доходят до сенегальского солнца. Два вопроса и два ответа – этого хватило:

«Корни вашей семьи уходят еще и в Мавританию, где конфликты случаются очень часто. Когда вы наблюдаете то, что происходит в Украине сегодня, вы разочаровываетесь в ситуации в мире?

– Ситуация в Украине не является для меня откровением. Мои родственники живут в разных уголках Африки, так что я знаю, что всегда есть дети войны, распавшиеся семьи, родители, потерявшие своих детей, и дети, ставшие сиротами. Все это не прекращается со Второй мировой войны. Я удивлен, что люди сегодня придают этому столько внимания. То есть когда то же самое происходит в Африке, вы менее восприимчивы? В детстве меня потряс конфликт между Ираном и Ираком; мое взросление сопровождалось этими ужасными кадрами. Он велся на манер прежних войн. Потом была война в Персидском заливе – она до сих пор не прекратилась. Я чувствую себя в равной степени под угрозой во время конфликта и в Иране, и в Украине».

«Вы чувствуете себя гражданином мира?

– Может быть. Война всегда меня тревожила. Во время таких столкновений человечество скатывается во тьму, даже если они разворачиваются на другом конце Земли. Мы вспоминаем, что человек способен захватывать и атаковать мирных жителей, детей. Создается впечатление, что нужно было дождаться ситуации в Украине, чтобы осознать это. Эй, ребята? Я вижу войны с тех пор, как родился. Когда они далеки от нас, мы говорим, что там действуют дикари, а мы никогда так не поступим. Это как с COVID: в самом начале мы говорили, что в этом виноваты китайцы».

В 8 утра в Twitter бывший министр Эмманюэля Макрона публикует пост о погибших в ходе борьбы против терроризма французских военных в Сахельском регионе. Она пишет: «Нет, Омар Си, французы не «менее восприимчивы» к тому, что происходит в Африке». Отношение к словам Омара Си в интервью изданию Le Parisien поистине… виртуозное.

Гиены источают насмешки, расчленяют слова, превращая их в бесплотные трупы, трясут ими в социальных сетях, где их приветствуют голодные орды.

– Тебя все это нервирует?

– Дерьмово то, что мне приходится кормить свиней.

– Ты не выглядишь разгневанным.

– Все это не меняет того, что я считаю самым главным. Я все тот же темнокожий, импозантный парень, каким был до выхода статьи, и я продолжу смеяться.

Он встает из-за стола одним движением. Садится в свой багги. Едет прокатиться.

Понедельник, 2 января 2023

Омар последний раз завтракает в Сенегале, прежде чем улететь в Париж.

Средства массовой информации оголодали и считают себя мастерами жонглирования словами. Они подхватывают «полемику» словно веревку, прямо в воздухе. Информационные каналы без устали раскачиваются на ней весь день; ведущие в прямом эфире подскакивают, как на трамплине. На экранах мелькают надписи заставок, выписанные заглавными буквами, жирным шрифтом, раскрашенные в синий, белый и красный цвета, словно это вся Франция, ее нация, ее флаг обвиняют актера, пойманного с поличным на предательстве:

«ОМАР СИ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ ЧЕЛОВЕК ИЗ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА»

«ОМАР СИ, АКТЕР ПОПУЛЯРНЫЙ И… ПОЛЕМИЧНЫЙ»

«ПРЕДВЗЯТОСТЬ: ОМАР СИ, НАША ПЛОХАЯ СОВЕСТЬ»

«ОМАР СИ: ЗАКОННОЕ НЕГОДОВАНИЕ?»

«ВОЙНЫ В АФРИКЕ: ОМАР СИ НАЧИНАЕТ ОБСУЖДЕНИЕ»

Комментаторы радостно подбрасывают темы для обсуждения: «оторвался от народа», «уклонился от уплаты налогов». Нападки растут как снежный ком.

– Да, они сделали достоянием общественности дела Адамы Траоре и Джорджа Флойда, потому что я поддерживаю их семьи, они даже обсуждают тему Мавритании… И все это спустя пару дней после выхода на экраны во Франции фильма «Отец и сын»? Они не хотят, чтобы о нем заговорили, поэтому прилагают столько усилий. Связь между интервью в Le Parisien и фильмом все-таки очевидна. Она проще, чем то, что они собираются сделать с Украиной или Джорджем Флойдом, не так ли?

– Волнительно, что мы оказались в такой ситуации, правда?

– Я считаю это странным. Я слышал, как люди начинают утверждать, будто я должен сказать спасибо, но… Если я должен сказать спасибо Франции, то и все остальные должны так сделать. Или же это способ сказать мне, что я не француз, что я ничего не значу? Нет, ребята… Слишком поздно!

Омар улыбается.

– Может, это из-за денег? Из-за того, что ты много зарабатываешь?

– И что? Я должен сказать спасибо? То, что моя семья получила в качестве пособия, я вернул уже двадцать раз, уплачивая налоги, но клише про грязного чернокожего шкурника, который плюет в суп, существует до сих пор.

– Это тяжело?

– Я отдаю себе отчет в том, что имею дело с мелкими людишками. Самое сложное для меня не в принятии этого грустного факта, вовсе нет… Не следует их презирать, поддаваться искушению смотреть на них сверху вниз, говоря: «Ну и жалкие вы, бедолаги». Вот единственная для меня опасность.

– Возвращение сегодня вечером во Францию будет похоже на прыжок в бассейн с ледяной водой. Она обжигает.

– Да. Именно поэтому я не хочу, чтобы меня дергали до того, как это случится. Я предпочитаю полностью наслаждаться моментом, кататься на багги. Я хочу, чтобы настоящее окружало меня – только так его можно сохранить. И вот, моя единственная мотивация для перелета – это возможность забрать Тато с передержки.

– Ты не собираешься возвращаться?

– Напротив. Бедные, они не знают, насколько я сам француз. Я хорошо помню басню «Ворона и Лисица», и я не уроню свой сыр. Они могут искать все что угодно по поводу Украины или другой ситуации, но они никогда меня не достанут.

Чемоданы сложены. Дети бегут обняться с Омаром, который крепко прижимает их к себе.

Вторник, 3 января 2023

Йен Бартез пригласил Омара Си в передачу «Ежедневно». Журналист спрашивает, как он пережил те волны ненависти, которые последовали по всем информационным каналам и социальным сетям. Омар молчит, ему не хватает слов. Он отвечает жестами: наклоняет голову к левому плечу, даже немного отводит ее назад, рассматривает Йена решительно и внимательно; затем поднимает свою правую руку, опускает ее на левое плечо и словно стряхивает невидимую пыль со своего черного пиджака.

Он добавляет:

«Я сказал то, что сказал, и пусть каждый поймет это, как хочет [… ]. В конце концов, это не совсем то, что я сказал, я ясно вижу, что проблема заключается в том, каков я есть и кем становлюсь. Я говорю об этом фильме «Отец и сын», рассказывающем о Франции, о войне [… ]. Совершенно ясно, что атакуют не то, что я говорил, Йен… Атакуют меня самого. И это не проблема…»

Омар пристально смотрит в камеру, словно хочет пересечь этот маленький экран и обратиться напрямую к тем, кто его разыскивает. Он говорит им:

«Слишком поздно, парни».

Он уже давно раскусил их.

И он добавляет, поворачиваясь к Йену Бартезу:

«Я отказываюсь оправдываться, потому что я никому ничего не должен. Я француз».

Омар вновь поворачивается к камере. Он посылает им воздушный поцелуй.

Всем тем, кто его никогда не поймает.

Среда, 4 января 2023

Для выхода фильма на экраны Франции кинокомпания Gaumont организует «вечеринку в цифрах»: съемочная группа, продюсеры, дистрибьютор и актеры ждут результатов продажи билетов в первый день показа «Отец и сын» в кинозалах Парижа и провинций. На столах разложены печенье и напитки, призванные поддержать нетерпение гостей.

Омар приветствует их всех; его улыбка идет от самого сердца. Он предвосхищает ожидания во всех взглядах, ищущих его, пытается поговорить с каждым один на один. За ним движется Маривонн, скромно принимающая выражения радости в форме конфетти, разбрасываемых, когда звезда проходит мимо. Чиллоу наблюдает за своим другом, подтверждая свое ощущение: «Справедливость для него больше не вопрос. Пусть теперь окружающие его люди задаются вопросом о своем ему соответствии». Ариана Тоскан дю Плантье, директор по связям с общественностью и сохранению наследия в компании Gaumont, тепло обнимающая Омара Си, внимательно на него смотрит. Актер ощупывает свою талию, признает, что он набрал немного веса. Но это же не страшно, правда? Ариана с нежностью подтверждает, что он сейчас в отличной форме: «Чтобы при свете софитов хорошо выглядеть, в этом возрасте не надо худеть, иначе щеки буду впалыми».

Ариана Тоскан дю Плантье вспоминает первые минуты фильма «Отец и сын», восхитившие ее: «Я вижу, как Алассан прекрасен в кадре, и спрашиваю: “На каком языке он говорит?” Мне отвечают: “На фульбе”. Я возражаю: “Да вы с ума сошли? У вас купят всего пару билетов!” А потом я поняла и извинилась: язык фульбе – сильная сторона этого фильма; он показывает напряженную связь между отцом и сыном, погружает нас в глубины личности Омара. Я будто бы нашла в фильме «Отец и сын» то, что потеряла после просмотра «1+1»… Очень сложно делать что-либо после такого успеха; можно годами выходить из подобной ситуации, но у Омара есть сильнейший инстинкт выживания. Можно почувствовать, как он уходит, если какая-то песчинка проскальзывает в то, что мы с ним делаем. В конце концов, когда Омар с нами не согласен, когда он нервничает, это всегда обосновано. По поводу фильма «Отец и сын» он оказался прав: все выровнялось, он чувствует себя уверенно».

Появляются первые цифры: за первый день продано 55 480 билетов. В два раза больше прогнозов.

Омар Си аплодирует. Он действительно доволен: «После выступлений расистов у меня появился бонус». Он смешит всех: «Спасибо всем расистам! Мы их любим, шлем им много поцелуев».

– Ты же не считаешь, что обязан им своим успехом?

– Конечно нет! Я радуюсь, что показал им их ошибку, вот и все.

Чиллоу смотрит на Омара с таким восхищением, будто упивается его радостью: «Уже в лицее он казался пришельцем из другого мира… Омар всегда сидел в первом ряду, был прилежным. Так было правильно. Он знал, что нельзя терять свое время». Чиллоу сегодня ничему не удивляется: «У Омара есть огромная способность к адаптации: он словно хамелеон, которого никакие обстоятельства не застают врасплох».

На Париж опустилась ночь. Мокрые мостовые столицы блестят под желтым светом фонарей. Улицы пусты, и эхо наших голосов разрезает тишину. Омару хочется пройтись пешком по сонному городу, чтобы позволить своей радости течь свободно, пока этого никто не видит. Он идет так, как внушает ему победа: его шаги на этой тайной и упоительной прогулке легки и быстры. Тато то идет рысцой, то несется галопом за гигантскими шагами своего хозяина, счастливый оттого, что его не призывают к порядку на тротуарах улицы Фош. Чиллоу тоже принимает участие в нашем ночном приключении, будто желая удостовериться, что его друг сохраняет равновесие, будучи на волоске от своего успеха.

– Успех делает уязвимым?

– Меня выводит из равновесия взгляд других людей на изменения, происходящие со мной. После фильма «1+1» мой отъезд в США стоил мне множества критических высказываний: «Он уехал», «Мы его потеряли», – словно я стал неуправляемым. Я чувствовал сомнения моих родственников, друзей, семьи, даже Фреда… То, что я считал выбранным мной путем, отъезд с семьей, для них стало потрясением. Возвращаясь, я видел в их глазах совсем не то, к чему привык.

– У тебя было впечатление, что тебя не узнают?

– Да, будто я внезапно изменился. У неизвестных мне людей совершенно менялось мнение обо мне. Я вышел из нашего с Фредом дуэта, а люди не знали даже, что я женат. А потом, с выходом фильма «1+1», все вдруг стало другим – важным, серьезным, весомым. Я открывал рот и мои слова подвергались анализу: «Итак, посмотрим, что же говорит это чернокожий?» Мои мелкие шуточки, которых раньше хватало, чтобы отмести вопрос журналиста, больше не работали. Отношения со СМИ внезапно стали натянутыми, и мне приходилось давать развернутые ответы. Все это незначительные детали, но в действительности они производили эффект внутреннего землетрясения. То состояние делало меня неустойчивым.

– Ты продолжаешь опасаться тех взглядов, которые тебя ограничивают?

– Я занялся другими вещами. Я честен и искренен в своей позиции, но мне кажется, что правда многогранна. Я замечаю разные вещи по мере того, как двигаюсь вперед. Эти слои накладываются один на другой, и я становлюсь все более разносторонним. Все, что различают люди, принадлежит не мне – это их касается, это их правда. Я не должен приспосабливаться к точке зрения других людей. Я нахожусь в движении, и моя правда заключена в действиях. Их взгляд меняется соответственно. Вот такая логика. Смысл появляется потом. Я делаю свой выбор, потому что я причастен, потому что я чувствую, что они хотят сказать что-то важное для меня, но не я решаю, что это значит для публики. Я актер, который действует инстинктивно, а не интеллектуал.

Вот так. Пора перестать быть слишком придирчивым, вернуться к тому моменту, который скоро закончится, если не уделять ему полного внимания: речь про то самое чувство настоящего Омара Си.

Омар спрашивает: «Ребята, вам жарко? Пойдемте посмотрим на вечный огонь под Триумфальной аркой?.. Именно этот символ мне и нужен». «Ребята» – это Чиллоу, Тато и маленький блокнот у меня в руках. Чтобы пересечь площадь Звезды, Омар подает сигнал: «Сейчас!» Мы бежим за ним. Перед струей пламени, которое никогда не гаснет, стоят полицейские, запрещающие приближаться к могиле неизвестного солдата. Омар вежливо улыбается и просит: «Всего одно маленькое фото, господа, ну же… И мы уйдем, как пришли!» Бегом. Как мелкие воришки, укравшие несколько секунд магии.

– Ты собираешься рассказать об этом в книге?

– Да.

– Посмотрим, будет ли это правильно.

– То есть? Я ее напишу в любом случае.

– Моя личная жизнь не касается людей, Эльза.

– Но если для них это имеет смысл…?

– Надо смотреть. Если в этом будет смысл для других, может, это не такое уж и личное. Сейчас я не хочу тебя ограничивать. Не беспокойся: я займусь цензурой по окончании книги.

– Хорошо, вернемся к ней позже.

Он заговорщически подмигивает мне. Смеется.

– Мы можем продолжить разговор?

– О чем?

– Почему ты не рассказываешь об особенной связи между тобой и Алассаном? У тебя были тысячи возможностей сделать это во время рекламы фильма. Алассан для тебя не просто племянник …

– Алассан – сын моей сестры. Я увидел его, как только он родился. Он много времени проводил с нами, вырос с моими детьми, стал их братом. Для меня он еще один сын, а я – его отец. Но я ничего не хочу ему навязывать; пусть сам строит свою жизнь. Он стал актером, и именно он должен сказать, чего ему хочется. Я не позволяю себе рассказывать о нем, если он сам этого не делает. К тому же у него есть отец, и я не хочу, чтобы между ними возникли трудности.

– Эта привязанность в настоящей жизни добавляет силы в отношения между Бакари и его сыном в фильме «Отец и сын». Очень интересно исследовать закулисье их связи.

– Я не так в этом уверен. Если фокусник расскажет нам, как на самом деле ему удается поместить слона в комнату, это будет уже не так забавно, не так волшебно. Я думаю, что для вещей, людей, историй нужно сохранять часть их магии. Глубина отношений не рассказывается, а проживается.

Четверг, 5 января 2023

Обратить ненависть в силу, полемику – в стыд, разделение – в слабость. Собраться, когда тебя пытаются разорвать на мелкие кусочки. Омар Си благодарит многочисленных незнакомцев, которые дают ему эту силу. В сети Twitter он обращается к тем, кто пошел смотреть фильм «Отец и сын»: «Вы – моя сила и моя Франция».

Короткий телефонный разговор. Не долгий.

– Ты выиграл эту партию. Ты доволен?

– Я чувствую угрозу. Я знаю правила игры, я уже в ней участвую, но больше не боюсь. Сейчас я хорошо стою на канате; я нашел свою стабильность, и никто не может меня пошатнуть… Те, кто меня окружает – это палка-балансир, которая помогает удерживать равновесие. Раньше это были нехорошие люди, от нужд и распорядка которых я зависел, и я терял баланс, танцуя под чужую музыку. Сейчас я сам распоряжаюсь своим временем.

– Гнуть свою линию, быть самим собой. Опасения других людей тебя больше не волнуют… Это так?

– Моя мысль состоит в том, чтобы сейчас быть тем, кто я есть, а завтра быть другим. Менять свой имидж с течением времени. Я правда не понимаю, что заставляло меня ломать голову раньше… Я знаю, что внутреннее ухо отвечает за равновесие – это механизм внутри организма. Ты знаешь еще с детства, что внешняя среда к тебе враждебна, особенно если ты темнокожий, воспитанный в 80-х годах прошлого века. Можно вспомнить Жан-Жака Гольдмана, который все для меня написал, все мне объяснил, хотя я не отдавал себе в этом отчета: «Нужно изменить всех неудачников с помощью интеллекта». Нужно создать свой внутренний мир… Когда я был молод, для меня это было довольно просто. Трудности начинаются, когда хочется изменить мир, ведь опорные вехи исчезают, и нужно все начинать сначала. В период между 20-ю и 30-ю годами из-за новой ситуации, отношений с публикой, нового имиджа мне пришлось все переделать. Я узнал, что не могу все разделять с людьми. Что тогда останется моей жене и детям? Вот в этом и заключается разница между Омаром и Омаром Си.

– Значит, ты отгораживаешься?

– Да, но ограждения двигаются. Нет ничего прикрепленного напрочь, если я постоянно развиваюсь. Это как общее пространство в офисе, опенспейс. Все дело в том, чтобы уметь признать, если оно занято, или убедиться, что оно принадлежит нам. В этих действиях мне помогает вера.

– Нужно иметь способность изумляться, чтобы верить, что чудеса в жизни являются не простыми творениями случая, а следствием действия высшей силы.

– Да, это мой случай. Например, луна… Это так странно: целый месяц она вращается вокруг нас со своими этими циклами, фазами, полнолунием… Мне кажется это сумасшествием. Мне скажут, что это стечение обстоятельств, но нет, я не могу с этим согласиться… Я знаю, что это Он! У меня есть его номер, я с ним разговариваю. В моей жизни есть место и вере, и убеждениям, и этим же я занимаюсь в моей профессии. Я не мог бы действовать по-другому.

– А, так ты работаешь на Бога…

– О нет, я так не думаю! Я же не ангел… Ангелов не видно. Мне лишь удалось сохранить в себе ребенка с верой в сердце. В любом случае, это моя отправная точка. Именно ей было суждено вспыхнуть в период с 20 до 30 лет. Но мы поговорим об этом позже…

– Да, я записываю.

Посмотрим, не надует ли он меня, действительно ли мы однажды поговорим об этом.

Среда, 11 января 2023

Обычно именно Элен отслеживает публикации, касающиеся Омара. Ее намерение не относится к рекламе: это превентивная мера. Элен руководит всеми делами изнутри. Она постоянно следит своим экспертным взором за всеми образами своего мужа. Она анализирует, предвосхищает, оценивает последствия, эффект, его длительность. Каждый выход сопряжен с эмоциональными затратами; речь идет о первой линии невидимого фронта. Элен Си опытный боец: она полностью посвящает себя защите своих близких, мужа, детей, семьи. Первая граница безопасности – она сама; это своего рода ближайший полицейский участок, чей штат состоит из нее одной, который прислушивается к настроениям и распугивает бродяг.

В это время Омар Си продолжает свое движение в выбранном направлении, чего бы это ни стоило. Он остается собой, несмотря на бури и грозы.

Итак, сегодня Элен прислала мне ссылку на интервью Омара Си, опубликованное на Youtube-канале Oui Hustle некоего креатора LeChairman…

Я смотрю на общий хронометраж разговора: больше часа, надо же. Да уж, Омар там выложился.

Он рассказывает.

В другом месте.

Не в моих тетрадях. Просто супер.

Он рассказывает, как стал Омаром Си: идею ему подал Жамель, когда Омару было девятнадцать или двадцать лет. В то время он хотел работать инженером по обслуживанию систем кондиционирования. Жамель привел его на Radio Nova, чтобы попытать счастье и попробовать стать комиком. Именно там Омар понял: смешить людей – это искусство. Также актер уточняет, что его родители были не в восторге от того, что их сын решил стать артистом, даже запаниковали. Но Омар продолжил свой путь, не сомневаясь в выборе.

Окей, все это он говорил и мне. Хорошо.

Журналист определяет актера как «большого темнокожего парня, который смешит сидящую за столом белую буржуазию».

Слова немного пренебрежительны… Я уверена, что это его нервирует.

Но нет, Омар отвечает холодно – ставит парня на место, глядя ему прямо в глаза: «Ладно, посмотри-ка на того темнокожего, который смешил людей за столом, и на меня сегодня. Да, вот так. К счастью, я никого не слушал и сам прокладывал свой путь. Я советую всем делать так же».

Он преподает журналисту урок, наставляя его покровительственным тоном: «На самом деле, нужно слушать огонь, который горит у тебя внутри и который никто не смеет погасить. Ни у кого нет для этого ни права, ни достаточного запаса воды. Если ты позволяешь это сделать, именно ты гасишь свой огонь. Позволь им смеяться, позволь им думать все, что они хотят… А потом посмотрим. Именно в конце бала оплачивают труд музыкантов, приятель».

Я отметила, что Омар никогда не ставит себя выше других. У него есть свой собственный метод: он выбирает учтивость и начинает с ласковых слов, при необходимости направляя по адресу свои маленькие колкости.

Интервью было длинным.

Я слышу, как Омар называет имена нескольких человек, к которым он питает определенную благодарность: директор Radio Nova, Жан-Франсуа Бизо, чье внимание было для Омара подарком; Ален де Грефф, возглавлявший телеканал Canal+ и научивший Омара тому, что терпение – это оружие успеха.

Я отметила для себя, что актер вообще привел очень мало имен. Николя Анелька и Жамель Деббуз являются, бесспорно, самыми известными из них, поскольку оба они сделали из своей мечты реальность на глазах у Омара. Он видел, как они поверили в себя и стали знаменитыми.

Омар хорошо знал Николя Анелька, которому едва исполнилось 17 лет, когда его приняли в команду клуба Paris Saint-Germain, и который доказал, что футбол может стать профессией.

Он хорошо знал, насколько Жамель, шедший прямо к цели, был одержим тем, чтобы стать комиком. Его известность, его восхождение к славе стали своего рода сигналом для Омара. Жамель создал свою театральную программу, оставив пустой нишу на телевидении.

И кто ею воспользовался?

Омар Си.

В то время во Франции деньги еще считали во франках; это как раз случилось до 2000 года. Омар говорит, что за программу «Кино с Жамелем», выходившей четыре раза в месяц, он получал «6 000 франков, отпуская шуточки… Не так уж и плохо, правда?»

Я записываю это, потому что в разговорах со мной Омар никогда не упоминал никакие суммы. Мы говорили просто о «деньгах», но никогда о цифрах.

В интервью Омар выразил Жамелю свою благодарность, питаемую «как вчера, так и сегодня».

Я отметила, что он все время выражает свою признательность. Я понимаю, что для него это личная потребность. Думаю, это помогает ему переносить груз успеха.

Омар обязан Жамелю своим дебютом в качестве «комика». В любом случае это правда.

А вот режиссерам Эрику Толедано и Оливье Накашу актер выражает благодарность за свои первые шаги в кино. Именно они смогли объяснить ему, что он родился актером, даже если Омар не хотел их слышать. Они подарили ему настоящую роль сначала в фильме «Летний лагерь», а потом и в «Так близко». Наконец, затем настала эпоха знаменитого «1+1», ставшего настоящим «делом», как говорит Омар – доказательством того, что в душе он является комедийным актером.

«На заре карьеры я получил награду Сезар за лучшую роль… У Золушки была одна фея-крестная, а у меня были два режиссера».

У него есть особенная манера говорить о волшебстве этих встреч.

Вот все, что он рассказал за эти два часа.

Интересно.

Я говорю себе: есть о чем задать вопросы, дорогуша.

Ты профессионал, ты создаешь расслабленную атмосферу для разговора, строишь отношения, будто настоящий спортивный тренер, убеждаясь в готовности атлета к покорению новых вершин.

Четверг, 12 января 2023

На самом деле, Омара нет на месте. Он пропал с моих радаров. Он все еще Варрава, который снимается где-то в Италии.

Я послала ему голосовое сообщение на WhatsApp, в котором рассказала о том, что его интервью стало для меня неожиданным.

Он сразу же мне перезванивает, смеясь над моим спичем:

– Ты напрасно сомневаешься. Это забавно, но, в зависимости от человека, который берет у меня интервью, я веду себя по-разному. Ты же знаешь.

– Да-а-а… Ладно.

– Я же Люпен, Эльза.

Он серьезен?

Да. Да, думаю, так и есть.

Это его собственная манера показать, что он человек с множеством личностей, который приспосабливается к обстоятельствам и обстановке, понимает ожидания людей, с которыми ведет дела, подпитывает их и, конечно, делает, что хочет.

Элен уточняет: «Нужно, чтобы ты наверняка это поняла: Омар адаптируется. В его жизни эта способность – одновременно и зло, потому что она стоит ему многой энергии, и самая большая его сила. Омар никогда не раздает одно и то же и тем, и другим. Все зависит от того, чего они хотят».

Окей.

Значит, мне понадобится пара часов, чтобы взять его штурмом. Постараюсь на это время стать целым миром, сидящим напротив его.

– Итак, Омар… Я могу приехать в Италию, чтобы поработать с тобой? Одним днем: я прилечу и улечу. Оп-оп, быстренько так. Что скажешь?..

– Ну-у-у… Я собираюсь в Неаполь на футбольный матч, а потом я поеду загород, на природу, понимаешь. Буду гулять по полям с собакой. Я хочу полностью отключиться и вычистить остатки фильма «Отец и сын» из себя. Там я буду словно в шлюзовой камере… Сейчас я сдвигаю перегородки открытого пространства и вот, гуляя, подумал об одной вещи: наверное, в действительности мне хочется немного забыться после того, как меня часто показывали, обо мне много говорили, да и я немало говорил о себе. Я хотел бы немного забыться, и для этого мне и нужна природа, дикая местность… Она гораздо больше, гораздо значительнее меня, и мой персонаж Варрава тоже в настоящий момент является более важным, чем я сам. Вот поэтому я и хочу скрыться на природе… Таково послание, которое я хотел донести до тебя».

Послание, от которого мне хочется спа-а-а-ать.

Омар, ты настоящий удав Каа из «Книги джунглей». А я чувствую себя Маугли: я слушаю тебя завороженно.

Тебе и твоей куче вопросов нужно подождать другого раза, Эльза.

Пятница, 20 января 2023

Сегодня Омару исполнилось 45 лет.

Он всегда говорит, что его не пугает старение. Наоборот, с возрастом приходят мудрость, уверенность, сила, а накопленный опыт становится еще одним мускулом.

Омар Си нереально крут.

Надеюсь, у него все хорошо.

Впрочем, никаких новостей не поступало.

Понедельник, 30 января 2023

Эльза, что с книгой? Ты должна продвигаться вперед. Чем занимаешься?

Я жду.

Чего?

Да Омара.

Он то здесь, полностью доступный, то вдруг мгновенно исчезает, испаряется по щелчку пальцев. Чао, бай-бай. География влияет на геометрию его связей.

Так живет хамелеон.

Омар, как он говорит, хочет, чтобы о нем ненадолго позабыли.

Ему очень хочется, чтобы его забыла я.

Хорошо.

Это заставляет меня нервничать.

Никто не остается с Омаром Си в его собственном пространстве, его личном пузыре. Иногда людям так кажется, что они попали туда, пусть ненадолго, но это всего лишь иллюзия, поддерживаемая человеческим теплом и приятным отношением Омара – удава Каа. В действительности мы оказываемся в другом пузыре, где он принимает гостей, в своего рода прихожей, и доходим лишь до коридора, ведущего в его мир. Эти истории с пузырями напомнили мне мультфильм о приключениях семьи Барбапапа. Омар тоже напоминает этого персонажа, ведь он способен принимать форму того, кто ему нужен, всегда быть тем, кого не хватает. Его можно назвать Барбатрюк. То он есть, то его нет. Точно.

Дружба Омара Си искренняя, полная, ценная.

Связь с ним основывается на доверии, таком хрупком, никогда не становящимся полном, никогда не достигаемом.

Омар всегда находит способ скрыться со сцены за занавес. В моменты, когда нам кажется, что мы присутствуем в его жизни, мы на самом деле лишь стоим на сцене, о существовании которой догадываемся только тогда, когда актер ее покидает. Мы остаемся в одиночестве, в пустоте, оставшейся после него.

Омар возводит кулисы для всех своих жизней: где бы он ни находился, он способен бесконечно скрываться от всего мира. Люди считают, что полностью располагают им, как вдруг понимают, что ошибались – он лишь тот, кем хочет казаться в ответ на их ожидания.

Можно представить себе его провалы и ошибки, но почувствовать их можно лишь отдаленно. Омар готов их признать, но не объяснить. Он мягко закрывает дверь, ведущую на его темную сторону. Нас допускают лишь туда, где Омар Си властвует над собой.

Может, в этом и заключается искусство создания имиджа.

Возможно ли, что известность, если актер хочет освободиться от ее хватки, делает необходимыми эти внутренние изменения? Ведь известность угрожает любой личности, сконцентрированной на выполнении поставленной задачи.

Таков мой вопрос. Я не думаю, что сама по себе известность является достаточным ответом.

Что же скрывает твоя теневая сторона, Омар Си?

Я наблюдаю за ним и в частной жизни, и в жизни публичной, и во время съемок.

Он везде экстраординарный.

Везде разный, превосходящий все окружающее, удивительный.

Он сам предлагает определение, подходящее ему лучше всего: «Для меня “экстраординарный” значит “обычный в наивысшей точке”».

Укрывшись от всех взглядов, находясь рядом со своими близкими, Омар Си отдыхает от себя. Я смогла убедиться в этом сама. Он с удовольствием валяется на диване, расслабляется, играя свою собственную роль самого-нормального-парня с его собственными маленькими ограничениями, дурачеством, а иногда и с вызывающими жалость реакциями. Он признает все вышеперечисленное, но включает туда облегчение, которое в этом находит. Всегда хорошо быть как все.

Его родные имеют право на него в таком образе.

Итак, все остальное, все, что есть в Омаре необычного, великого, восхитительного – он оставляет для других? Для тех, кому он должен не потому, что он таков, а из-за того, кем смог стать? Все эти люди, которых актер не знает, но в чьих головах крутится весьма конкретная мысль о нем, которые сделали из него «кого-то» многогранного, всего лишь посмотрев на него, всего лишь узнав о нем. Они, безымянные, оказавшиеся совсем рядом с пространством его успеха, стоят рядом с закрытой дверью в его личную жизнь. Близкие ему люди, его семья и друзья, находящиеся за ней, предстают такими далекими, будто принадлежат другому миру. Может, миру реальности? Но какой мир более реален, чем тот?

Популярность, известность меняют мир вокруг себя.

Они искажают чувства, зрение и слух. Человек становится близоруким: смотрит на близких будто издалека, а незнакомцев видит совсем рядом. Перешептывания толпы превращаются в гвалт, а крики родных кажутся колыбельными.

Успех приводит к своего рода разрыву с реальностью. Он настолько деформирует пространство, что определение настоящих расстояний становится невозможным.

Омар одновременно далеко и близко. Я внимательно рассматриваю того, кто не находится у меня перед глазами.