Пятница, 11 марта 2022

Во французском замке Куранс проходят съемки второго сезона «Люпена».

Омар и Тато разместились в подсобных помещениях замка. На семидесяти пяти гектарах раскинулся великолепный пейзаж, в полях пасутся лошади, роса увлажняет землю каждое утро. Все это богатство находится в пятидесяти километрах от Парижа:

– Я решил здесь остаться, раз моя семья сейчас не во Франции.

– Так ты чувствуешь себя одиноким?

– Сейчас одиночество меня не слишком беспокоит. У меня голова забита работой, и я не слишком слежу за событиями в мире. Когда я в последний раз смотрел новости, меня затошнило. Я считаю, что быть счастливым – значит быть погруженным в свою эпоху, чувствовать себя в ней вольготно. А я немного сбился с дороги. Чувствую себя немного не в форме, непривычно. Будто меня отнесло в сторону… Может, это признак того, что я старею?

– Или тебя беспокоит действительность. Начинается война, Владимир Путин запустил свою «специальную операцию» для «демилитаризации и денацификации Украины», беженцы массово прибывают в Европу…

– Я чувствую себя потерянным и шокированным. Я говорю себе, что последствия этого конфликта могут быть сумасшедшими. Не заморозят ли эти события всю экономику? А условия приема украинских беженцев заставляют меня задуматься о судьбе мигрантов из Африки. Сейчас ведь проводят различия между теми и этими. Одних встречают с распростертыми объятиями, а у других перед носом захлопывают дверь. То, как разделилось человечество – жалкое зрелище. В итоге самая большая проблема – это не угроза ракетного удара, а ненависть, которая сочится отовсюду, из всех лагерей. Люди согласны ненавидеть друг друга.

– Сейчас велик соблазн уйти в себя, чтобы защититься. Ты и сам не сможешь этого избежать, несмотря на весь комфорт, окружающий тебя.

– Через две недели я увижу Элен и детей. Я тороплюсь, поэтому давай немного прервемся в нашей работе. Речь не в том, чтобы все свернуть, наоборот… Всего лишь поменять ориентиры.

– Могу я поехать в США с тобой?

Он смеется.

– Ну нет! Слишком рано. А потом, я хочу видеть лишь мою жену и детей.

– Я бы хотела посмотреть, как ты там живешь, Омар…

– Если хочешь, поговори с Элен.

Ладно. Согласна, я так и сделаю.

Пятница, 18 марта 2022

Элен ждет меня в аэропорту.

У них типичный дом состоятельной американской семьи. Белый, просторный, полный света. Перед домом припаркованы автомобили. Входная дверь почти одинакова в высоту и в ширину.

Внутри дом подчиняется тройному ритму: прежде всего тому, который задают дети, их учеба в школах и налаженный распорядок дня; затем Франции – телефонным звонкам, техническому и практическому сопровождению жизни Омара; и, наконец, ритму жизни супругов. Между утренними часами Элен и ночами Омара существует некий зазор, куда они оба устремляются, оставаясь за спинами других.

Время могло бы победить пространство, разбросать их в разные стороны, разделить их.

Но Элен и Омара связывает некая нить, постоянная связь, нечто волшебное, что сплетает их воедино и привязывает друг к другу, и поэтому они не могут один без другого. Мне кажется, что иногда это может их нервировать. Такая связь похожа на постоянное и мощное притяжение, столь сильное, что километры, обычно принимаемые всеми смертными за длинные, прямые, несгибаемые линии, для них сливаются в одно адское вращение. Элен и Омар будто находятся в их центре, там, где геометрия и география пространства не ожидала столкнуться с их присутствием. У них один циклон на двоих, под воздействием супругов способный сжать все расстояния и стереть разницу во времени.

Кажется, ничто не может им противостоять.

Или наоборот: в то время, как все им противостоит, они сопротивляются.

И это работает во всех смыслах.

Элен делает одно дело за другим. Она отвезла малышку Амани в школу, сделала покупки в магазине, а теперь зовет старших детей, чтобы те ей помогли. Дети разворачивают пакеты, убирают продукты в шкафы, а Элен в это время отвечает на звонки, голосовые и текстовые сообщения. Дела должны делаться. Она говорит детям, что если они голодны, то пусть сами приготовят себе перекус: у нее сейчас нет времени. Потом надо все убрать, значит «вы сами со всем справитесь, ладно?»

– Если я сейчас буду задавать тебе вопросы, это будет слишком?

– Вовсе нет. Я слушаю тебя, одновременно занимаясь всем остальным.

– Когда ты была маленькой, чему хотела посвятить себя, кем быть?

– Социальным работником, или психологом, или учительницей. Мне хотелось помогать другим. Кстати, когда я закончила среднюю школу, начала учиться в Ренне, в Региональном институте социальных работников.

– Ты до сих пор хочешь помогать другим?

– Думаю, это идет из моего детства. Я выросла в Нижней Нормандии; мои родители интересовались международными проблемами и судьбами других людей. Моя мать была волонтером в одной ассоциации. Она занималась расселением мигрантов из Камбоджи и до сих пор поддерживает с ними контакты. А мой отец был председателем футбольного клуба и молодежной организации.

– Ты же еще жила в Бретани?

– Я действительно уехала в Ренн на несколько лет. Там я получила образование, одновременно подрабатывая уборщицей и няней. Но я быстро с этим покончила и в 1996 году приехала в Париж, где сдала экзамен на бакалавра. Мне хотелось независимости, хотелось работать и зарабатывать. Кроме того, я насмотрелась на свою мать и ее сестру; они обе работали в социальной сфере, и это был каторжный труд. Я сказала себе: «Нет уж, спасибо, я так не хочу, ведь я никогда не смогу быть свободной».

– Значит, приехав в Париж, ты и повстречала Омара?

– Не сразу. Я перепробовала много мелких занятий, даже опросами для потребителей занималась. Мне всегда нравилась музыка. Это досталось мне от родителей: они слушали разные жанры и стили. Мне понравилось писать статьи о музыке для иллюстрированных журналов и специализированных сайтов, брать интервью у певцов. Еще у меня была подруга, которая занималась рэпом. Эта девушка раньше жила в Ивлине. Какое-то время мы соседствовали, пока она не уладила семейные проблемы. Она говорила, что хочет сделать клип со своей группой, и пригласила участвовать в нем своих школьных приятелей. Она рассказывала о нескольких парнях, одним из которых был Омар Си из Траппа. Мы нашли его номер в телефонном справочнике. В телефонной кабинке мы набрали 01–30–50–25–84… Спустя двадцать пять лет я все еще помню этот номер! Они решили встретиться, а я и думать об этом забыла.

И вот в один из дней 1999 года он должен был приехать. Моя подруга об этом начисто забыла. Я была в квартире, когда раздался звонок стационарного телефона. Это был он, Омар Си, парень из Траппа. Он сказал: «Я приехал, нахожусь в районе станции метро Ломьер. Я заблудился. Ты можешь подсказать, как до тебя добраться?» Я ответила ему: «Подожди, я сейчас приеду». Он был на машине, Opel Corsa синего цвета. Я села к нему.

– И ты увидела Омара в первый раз. Это была любовь с первого взгляда?

– Между нами возникла сильная связь, и он мне сразу понравился. Но тогда он показался слишком молодым. И худым. Он выглядел очень милым… Но я все-таки очень волновалась, потому что находилась одна в машине с незнакомым парнем и изначально не договаривалась о встрече с ним. Мы поднялись в мою квартиру и стали сидеть друг против друга, как два дурака дожидаясь нашу общую знакомую. Она все никак не приходила. Он был робким, ничего не говорил. Тогда я предложила: «Ну давай посмотрим клипы, пока она не придет». И тут я поняла, что он не так хорошо разбирается в музыке, как я, и решила, что парень-то деревенский. Но в то же время он был таким очаровательным, так мило смущался. Я задавала ему вопросы о том, чем он занимается… Он был не слишком разговорчивым, не сказал, что ему не удалось сдать экзамен на бакалавра, но поделился, что хочет создать свое предприятие по ремонту кондиционеров в Сенегале. Так он станет богатым предпринимателем.

– У вас была разная молодость; будто две прямых линии, у которых изначально было не так много точек пересечения.

– Я была независимой. У меня была работа, квартира, а он все еще делил комнату со своими братьями и спал на двухъярусной кровати. Это и правда были разные жизни. Когда моя подруга наконец пришла, Омар сказал, что должен идти, потому что его мать будет волноваться.

– И вы увиделись потом…

– В течение следующих нескольких недель мы ходили поесть, но никогда не оставались наедине; с нами всегда были друзья. В то время Омар флиртовал с моей соседкой, а я ждала, когда они расстанутся. И вот мы «пошли гулять вместе» … Так раньше говорили. Я предложила ему вдвоем поехать в Динар, где находилась квартира моего отца. Это было наше первое приключение. Квартира до сих пор принадлежит папе, он ею очень дорожит. И мы тоже. А когда мы вернулись из Динара, то попали в аварию на той самой Opel Corsa. Вот так… На нашей свадьбе Омар заказал копию этой машины, того же цвета, той же модели, а сверху была нарисована станция метро Ломьер и наши имена.

– В конце концов, вот так все просто у вас и сложилось?

– Не так просто, но к тому все шло. В августе 1999 года я порвала с Омаром. Он заявил, что хочет работать на телевидении. Я пошла работать в стационар для психически больных и людей с синдромом Дауна. Он приехал туда за мной на арендованной машине, зеленом Ford Ka, с букетом роз. Он был влюблен и хотел помириться. Я тоже любила его. Я считала его очень внимательным, он много меня смешил, был трогательным, и с ним мне было легко. Очевидно, мы приняли друг друга, но все-таки это была встреча двух разных миров.

Понедельник, 4 апреля 2022

Калифорния, Невада, Колорадо.

Обширные пространства, много воздуха, бесконечная энергия молодой страны, побуждение к самораскрытию.

Воссоединение, дети, собаки.

Их ритм подчиняет себе ритм жизни Омара.

От одиночества в Париже к жизни внутри семьи в США; разница весьма ощутима.

Омар Си приобрел гибкость в своей профессии: актеру нужны развитые мышцы.

Ему нравится коллекционировать мотоциклы, чтобы иногда прокатиться на природе. Например, доехать до Санта-Барбары.

Вдыхать этот воздух.

Наша переписка по WhatsApp:

«– Как дела? Нормально добрался к дядюшке Сэму?

– Все в порядке. Есть небольшие проблемы с перепадом высот, но я быстро адаптируюсь… Я же актер. Больше ничего важного».

Думаю, он не хочет разговаривать.

Я пытаюсь поставить себя на твое место, Омар, и спрашиваю себя: что ты чувствуешь, когда находишься между двумя мирами, когда летишь из одного дома в другой, когда проносишься над Гренландией? Находясь в самолете, задаешься ли ты вопросом о том, какой мир покидаешь? В каком мире живешь? Какой мир выбираешь? А твой мир – это мир твоих родных?

Конечно, твой дом в США, потому что там живут твои жена и дети. Но глубоко в душе, Омар, неужели ты тоже стал американцем?

Вот твои дети точно американцы.

Так странно, когда история повторяется, когда ты думаешь, что уехал так далеко, как только возможно.

Взлет, который дал тебе успех, не поменял основную траекторию: линии жизни остались прежними, и они все так же переходят из поколения в поколение. Ты иммигрировал в США, туда, где сейчас растут твои дети. Так же, как когда-то твой отец уехал во Францию, где ты сам родился и вырос.

Ты зарабатываешь на жизнь, чтобы прокормить их. Ты находишься далеко от детей, отсутствуешь в их повседневной жизни, хотя ты именно тот, кто обеспечивает им эту жизнь.

Чувствуешь ли ты это расхождение? Можешь ли найти свое место рядом с ними, когда возвращаешься в США? Ты конечно же присутствуешь в их сердцах, а что насчет места в их четко организованной жизни, частью которой ты не являешься? Сложно ли это для тебя? Возможно ли встроиться в рутину повседневности, став тем самым знаменитым Омаром Си, иконой Франции, и так стремительно развиваясь в профессиональной плоскости?

Твое существование не похоже ни на какое другое – ты отличаешься от всех, даже от родных. Таково безжалостное одиночество, вырывающее тебя из обыденности, часто лишающее тебя общения с семьей, но и, как ни странно, дарящее тебе энергию на создание мечты – движущей силы лучшей части человечества.

Ты путешествуешь первым классом в отличной кровати, в то время как прочие туристы сидят в своих креслах, согнувшись в три погибели. Разве комфорт не является для тебя напрасным утешением? Не устал ли ты от того, кто ты есть, Омар Си? Актер, представляющий целую страну, с обязанностями и ярким имиджем, который деформируется под перекрестным огнем чужих взглядов. У тебя куча дел, обязательных для знаменитости: нужно подавать пример, участвовать в акциях, быть первопроходцем, придумывать новый лучший мир. Ты знаешь свои корни, знаешь, откуда пришел; ты один из многих сыновей иммигрантов, слепленный из опыта, переданного тебе твоими старшими родственниками, твоим кварталом.

И, в конце концов, сегодня у тебя нет своей земли? Или же тебе надо осесть на одном месте?

Ответ Омара: «Здесь очень много вопросов, которые я себе не задаю. Иначе я не смог бы двигаться вперед. Сейчас у меня нет на них ответов. Здесь, в США, когда я полностью поглощен детьми и Элен, я освобождаю голову от всего остального».

Окей. Эльза, не ломись в дверь, закрытую на ключ.

Пятница, 8 апреля 2022

Омар опубликовал в социальных сетях объявление о своем участии в фильме «Лига теней» американского производства. Режиссер – Джо Карнахан. Омар играет здесь одну из главных ролей. Пригласила его актриса Керри Вашингтон, исполнившая роль Оливии Поуп в сериале «Скандал».

Мы с Омаром говорим о ней:

– Она написала мне в Instagram[3], чтобы поговорить. Керри работает над этим проектом в качестве продюсера. Она увидела сериал «Люпен» и подумала, что я буду хорошим партнером. Фильм станет новой версией «Мистера и Миссис Смит». Я прочитал сценарий, он мне сразу понравился, и я согласился. Мне нравится, что я не буду ни о чем заботиться – только хорошо играть. Я буду как пацан на школьной перемене, использующий в детской игре взрослые игрушки… О тебе заботятся, как о малыше, тебя спрашивают, пописал ли ты, хорошо ли поел и т. д. Тебе уделяют внимание. Это приятно, когда длится недолго.

– Когда ты соглашаешься на такие проекты, ты просишь совета у тех, кто тебя окружает?

– Да, у Тато.

Он довольно смеется. Я тоже, но продолжаю свою мысль:

– У тебя наверняка появляются сомнения. Кто же те люди, которым ты их высказываешь?

– Конечно же, это всегда Элен. Мы муж и жена, мать и отец. Мы едины. Мы команда. Я обсуждаю с ней все, что хочу сделать, мы проговариваем, как это встроится в нашу жизнь. Все, что строится вокруг меня, мы делаем вместе с Элен. Конечно, что касается консультантов, я пользуюсь их услугами, но это во вторую очередь, да и решение в конце концов принимаю я сам, потому что предложение должно быть мне интересно. Моя профессия требует такого личного вовлечения, что я должен быть тверд в своих намерениях. Иногда съемки могут быть трудными, беспокойными, нервозными, и если я хорошо держусь, то только потому, что сам все выбрал. Никто ничего не решает за меня.

Он замолчал.

– А если?.. Сейчас Рамадан… Не слишком тяжело?

– Для меня это хорошее время. Я задаю себе вопросы, размышляю, пытаюсь осознать, как моя жизнь связана с другими, со временем.

– И?..

– И я также работаю.

– Над чем?

– Я жду, когда на Каннском фестивале появится фильм «Отец и сын», где я сыграл главную роль и одновременно выступил в качестве продюсера.

Ладно.

Я немного напрягаюсь.

Омар делает над собой усилие. Он вежлив.

Мои вопросы его задевают. Я говорю ему об этом.

Вопросы доносятся до него будто издалека. Паузы, возникающие в нашем общении, не соответствуют времени обдумывания ответа, когда отвечающий подыскивает слова, нет-нет: в его молчании так много силы, которую он собирает, чтобы ответить мне и ничего не упустить.

Он правда совершенно не желает разговаривать со мной?

– Может быть, да, – соглашается он.

По его дыханию я слышу, как он отдаляется. Все это его утомляет.

Он говорит, что поскольку всегда общался с журналистами, я не должна принимать это на свой счет. Он научился делать вид, что разговаривает с ними. Слышать их, не слушая. Так он защищается. Он говорит, что, как известно, журналисты не всегда бывают доброжелательными.

Омар опять замолкает.

– А сейчас это камень и в мой огород?

– Да нет. Я бы с тобой не связывался, если бы у меня были сомнения.

Я облегченно вздыхаю.

– Значит, эта дистанция, эта пропасть, которая появилась между нами, происходит не из недоверия? Я не должна принимать ее на личный счет, так?

– Это мой способ существовать. Я именно такой. А потом, ты сама так говорила в прошлый раз… Равные условия возникают, когда каждый находится на своем месте, верно? Ну вот, это и есть.

Он живет в непробиваемом пузыре. И имеет на это право.

Он играет комедию везде.

Искренне и щедро.

Никогда не смеется над другими людьми.

Он отдает все, что может, и никогда не теряет.

Он сам решает, сближаться ли ему с другими людьми как он хочет и когда он хочет. Это его сила. Дороги в обратную сторону не существует.

Омар Си – это тупик, из которого может выбраться лишь он сам.

Это похоже на долгие часы, которые в детстве он проводил в одиночестве в коридоре. Он призывал и отсылал прочь персонажей, которых сам выбирал. Больше для него никого не существовало.

Понедельник, 16 мая 2022

Омар возвращается во Францию.

«Очень тяжело уезжать из дома так быстро, будто я вернусь через пятнадцать минут. А ведь это совсем не так. Я прилетаю во Францию и оказываюсь в другом измерении. Конечно, есть много положительных моментов: я работаю с платформой НВО в качестве продюсера, меня все поздравляют с успехом фильма «Шутки в сторону» на платформе Netflix, я готовлюсь к поездке в Канны с показом моего фильма «Отец и сын». Сериал «Люпен» продолжается, фильм с Керри Вашингтон будет сниматься в Колумбии в конце лета. Так много всего! Я доволен. Мои мечты становятся явью, мне не на что жаловаться. Успех, награды, представления, фильмы – все движется, и самое главное – сразу переключаться с одного на другое, чтобы не пойти ко дну. Достижение цели составляет лишь половину работы. Остаться на плаву после этого, продолжить двигаться вперед – вот что важно в конечном счете».

Омар хочет действовать, и у него это получается.

Но сейчас надо справиться с головокружением, которое сопутствует движению.

Среда, 18 мая 2022

Семья Си отправляется в Канны. Омар одет в летнюю шелковую рубашку с серо-синим рисунком на белом фоне и носит солнечные очки. На Элен – костюм из юбки и блузки в синюю и оранжевую клетку; она носит сумочку в цвет рубашки мужа. Их ждет комфортабельное путешествие на частном джете, где для пассажиров уже готовы кресла, обитые белой кожей, и прохладительные напитки.

С ними летит Алассан Дионг, их племянник, который впервые пройдет по набережной Круазетт в качестве актера.

Здесь же и Абду, два метра мощи и мускулов – личный телохранитель Омара Си. Сорокалетний мужчина, бывший высококлассный спортсмен, Абду отмеряет своим пронзительным взором непроходимую дистанцию вокруг Омара. Он молчит, но никто не решается подойти к Омару. Глаза Абду словно пронизывают все, что движется, сканируют прохожих.

Семья Си остановилась в отеле Barrière Le Majestic на бульваре Круазетт.

Они готовятся к торжественному вечеру. На Элен черное платье, длинное и шикарное; волосы уложены в прическу; легкий макияж. Омар одет в обычный смокинг.

Оба элегантные и сдержанные.

Для него сегодня расстелена красная ковровая дорожка. Это его праздник: он знает, что пройтись по ней – честь для него, маленькая победа, которую завоевал не только он.

Актеры, режиссеры, продюсеры, звезды и идолы обычно позируют на красной дорожке, с улыбками принимая тщательно отточенные позы; под бесконечные вспышки фотокамер, они слышат, как множество голосов выкрикивают их имена. Их зовут, ими восхищаются, их прославляют. Утомительное действо. Звезды застывают на некоторое время, захваченные и ошеломленные своим собственным успехом, словно они смотрят в себя. Затем они проявляются вовне, оставляя место всем этим фотоаппаратам, которые берут их в плен или делают бессмертными. Мы немного отрываем звезд от них самих.

Омар ведет себя по-другому на красной дорожке. Он двигается слегка неловко, как слон в посудной лавке, восторгаясь тем, что идет по ковру, по которому до него ходили люди, ставшие легендами кинематографа. В то же время он ловок как рыба в воде: здесь он чувствует себя как дома, как и везде, где оказывается. Омар занимает свое место – все пространство, не оставляя пустоты.

Это его момент. Он полностью поглощен им.

Он не застывает столбом – он двигается; он не просто улыбается фотографам – он смеется; он не идет – он танцует. В одно мгновение он вовлекает в это радостное движение свою жену Элен. Держа ее за руку, он разделяет с ней поэзию момента. Он дарит эту же радость фотографам, которые его окликают: его глаза сверкают, а улыбка не сходит с его лица.

Он поднимается по ступенькам, зажав в руке мобильник, периодически делая селфи то с Элен, то с Алассаном, и походит на туриста, увидавшего одно из чудес света. Он делает фотки, чтобы сохранить память о дне, который он пережил, надеясь, что испытываемые им эмоции останутся с ним навсегда. Никто до него не вел себя так на красной ковровой дорожке. Сейчас Омар похож на ребенка.

И если это все не шоу… Тогда что за энергия выплескивается из него?

Его бесконечная, безграничная благодарность.

Смотрите: он говорит людям спасибо. Благодарит за то, что он находится здесь. Благодарит за их отношение. Благодарит за их любовь. Благодарит за внимание к тому, что он делает.

Фильм «Отец и сын» режиссера Матье Вадепье дорог Омару более других. Он не только исполнил в нем главную роль, но и спродюсировал фильм от начала до конца совместно с Бруно Наоном. Возглавляющий компанию «Корокоро», которой он управляет вместе с Маривонн Ле Мёр (они познакомились в телекомпании Canal+), Омар Си с гордостью представляет на суд Каннского фестиваля свой фильм «Отец и сын». Его созданию предшествовали десять долгих, но необходимых лет, и фильм исследует невысказанные подтексты, неоконченные путешествия, забытые жизни, связи, возникшие под влиянием силы прошлого, которые все еще влияют на наше завтра.

Это история отца и сына, насильно призванных в армию в 1917 году, вырванных из своей страны, Сенегала, чтобы пополнить французскую армию в войне и выступить под флагом той страны, язык которой они даже не знают. Омар Си исполняет роль Бакари, Алассан Дионг – Тьерно, его сына…

Язык фильма – это язык его героев, их единственное связующее звено. Отец и сын говорят на языке народности фульбе, и их речь сопровождается субтитрами на французском. Они делятся своими страданиями, сомнениями, воспоминаниями, вовлекают зрителей в свой мир. Омар Си предупредил всех своих партнеров, что он отказывается играть чернокожего солдата, говорящего по-французски с африканским акцентом. Обязательным условием было использование языка фуль, потому что единственное, что остается вдали от родной земли – слово.

Акцент сделан на личностных особенностях персонажей – такова ключевая особенность фильма, превращающая незнакомцев в близких нам людей. Мы все немного Бакари и Тьерно – люди, очутившиеся вдали от дома, выживающие, как умеют, сохранившие себя несмотря на потери. Родственные связи в новых условиях подвергаются испытаниям: у отца жизнь прошла обжигающим воспоминанием, а сын болезненно освобождается от своего прошлого существования, чтобы встретить новое будущее.

Успех фильма «Отец и сын» состоит именно в этом – в аутентичном рассказе о жизни двух мужчин, Бакари и Тьерно, героев Первой мировой войны. Имена отца и сына стерты в оглушающей тишине Истории, которую они писали собственной кровью. Фильм реабилитирует их существование, их простую историю прибывших издалека людей, попавших под каток великих событий.

Неизвестный солдат мог иметь много имен. Бакари – один из многих.

Чернота опускается на киноэкран, идут титры, а зал взрывается аплодисментами. Включается свет, и крики браво слышны отовсюду. Радость смешивается со слезами и грустными вздохами, люди обнимают друг друга, будто «Отец и сын» помогли разом решить нечто важное, будто кадры этого фильма ответили на вопросы, долгое время остававшиеся забытыми. И вот публика объединилась в едином порыве.

Омар чувствует себя на своем месте. Ребенок иммигрантов, сын сенегальца, потомок мавританцев, молодой француз из Траппа, отец семейства, ставший немного американцем, темнокожий актер, объединяющий многих людей, продюсер, заявивший о себе через историю, близкую ему самому – все эти личности объединились в одном человеке.

Омар Си целиком и полностью свой в Каннах.

Воскресенье, 22 мая 2022

Элен вернулась в США.

«Со времени ее отъезда ты первая, с кем я разговариваю», – говорит мне актер.

Омар, в черных брюках и футболке с портретом Майи Анжелу – писательницы, поэтессы и афроамериканской активистки, – предложил «спокойно поесть» на кухне его парижской квартиры на улице Виктора Гюго. Я сижу за круглым белым столом; за мной внимательно наблюдает Тато, облизывающийся после каждого стука тарелок. Омар накрывает на стол, распаковывая готовую еду. Он вынимает из пластикового пакета несколько коробок, уточняет названия блюд, спрашивает, подходит ли мне что-нибудь – иначе придется заказать что-то другое. Рыба по-сенегальски, традиционный рис на гарнир и карамелизированные гренки, поджаренные на сковородке: «Такие всегда готовят главе семейства».

Прекрасно, мне все нравится.

Он разговаривает с Тато: «Эй, ты, хватит следить за мной! Ты уже поел. Иди на место». Потом строго смотрит на него и грозно говорит: «Я тебя выгуляю потом». Пес принимает правила игры, опускает голову и, грустный, идет на свою подстилку, откуда внимательно наблюдает за хозяином, который не разрешает ему заходить на кухню. По мнению экспертов из Интернета, «собаки породы стаффорд не агрессивны и не робки. Они должны терпеть своих сородичей, если те их уважают – иначе реакция будет ужасной. Если им бросают вызов, их поведение можно охарактеризовать девизом: “Никто безнаказанно не бросает мне вызов”».

«Именно поэтому это моя собака», – говорит Омар.

Его питомец, его близкое существо, сделанное будто на заказ.

Очень послушный.

Очень уважительный к человеку.

Очень привязанный к своему хозяину.

Омар им гордится.

Он регулярно отправляет фотографии заводчику. На будущей неделе он хочет с ним поужинать: «Я хочу задать ему несколько вопросов о его весе, размере, родословной. Я бы хотел, чтобы он увидел, как хорошо Тато воспитан».

Согласна.

Омар Си любит дрессировать своего пса. Впрочем, как и укрощать машины. Легковушки, внедорожники, лимузины, электрические и старинные автомобили – он пробовал водить все. Что касается мотоциклов, их он почти коллекционирует.

– А лодки?

– Я собираюсь попросить моего друга, у которого есть лодка, одолжить мне ее на день.

– Так у тебя есть разрешение?

– Конечно! Я вожу все на земле и на море. Мне хочется покорить небо. Я сдал экзамен на управление судном в Тулоне. Этот город мне очень нравится: у меня там полно друзей, приятелей из жандармов, матросов – хорошие парни, в которых есть что-то такое, что меня восхищает… Это глубокое братство, которое ты не найдешь нигде, кроме этого рода войск. Кстати, у меня есть майка с эмблемой французских ВМС. Мне нравится ее носить.

– Ты познакомился с этими людьми по случаю съемок фильма «Зов волка» режиссера Антуана Бодри, не так ли?

– Да, чтобы погрузиться в атмосферу жизни подводников, мы снимали все на борту подлодки. Я получил незабываемые впечатления. Моя профессия дает мне много возможностей. Я должен играть, воображать, будто я являюсь часть другого мира, появляюсь в недоступных местах, покоряю неведомые измерения, и здесь я нахожу свое собственное место на какое-то время. Это волшебство, и все, что я вижу в этих обстоятельствах, становится реальностью.

Ты не против, если мы выгуляем собаку? Так ты, может, познакомишься с моими приятелями из нашего квартала… Что скажешь? Вот, возьми пока эту книгу: я бы хотел, чтобы ты мне сказала свое мнение.

Он протягивает мне «Так говорила моя мать» Рашида Бензина.

Мы выходим из дома на улицу Виктора Гюго и идем к улице Фош. Омар идет быстро: это уловка, чтобы избежать людей, узнающих его. Легким движением он приветствует их, но не останавливается, чтобы не нарваться на обожание или оскорбления. Тато останавливается у каждого тротуара. Пес знает дорогу: он нервно топчется, но не двигается без одобрения своего спешащего хозяина. Тато смотрит на Омара, повернув голову на 180 градусов, в то время как лапы несут его вперед.

На газонах, простирающихся почти до площади Звезды, собаки резвятся рядом со своими хозяевами. Тато тоже начинает скакать, а Омар громким голосом здоровается с другими владельцами, смотря им прямо в глаза. Пятидесятилетняя хозяйка маленькой лохматой собачки, по произношению – жительница богатого шестнадцатого округа, растягивая гласные говорит Омару, что ей понравилось его выступление на Каннском фестивале. И что только он мог так представить фильм «Отец и сын». С улыбкой и нежностью.

Ей особенно запомнилась фраза Омара, сказанная им журналистам: «У нас нет общей памяти, но у нас есть общая история». Ах, ей очень понравилось!

Омар – профи в своем деле: он придумывает множество фразочек, поворачивает их и так и сяк, и это позволяет ему привести всех к единому состоянию, опираясь на наши просчеты, обнаруживая тени там, где они прячутся. Он умеет сплотить людей вокруг раздражающих ставок всего лишь одним небольшим волшебным действием.

Дама повторяет эту фразу, будто строчку их стихотворения: «У нас нет общей памяти, но у нас есть общая история».

Понедельник, 23 мая 2022

В книге «Так говорила моя мать» можно прочесть следующее: «Перебежчики из одного социального класса в другой всегда пытаются усидеть на двух стульях. Боль им доставляет не физическое состояние, а безмолвное нестираемое чувство того, что они предают собственную семью, тех, кто им наиболее дорог. И незаметно, и подсознательно они научились презрению».

– Это интересно…

– Вот причина, по которой, Эльза, если я налью тебе бокал вина, ты не сможешь написать об этом в нашей книге. Потому что я уважаю своих родителей. Потому что они заслуживают никогда не волноваться о том, кем я стал, ведь прежде всего я их сын и должен им оставаться. Это бывает сложно: за одно поколение был сделан такой скачок в пространстве. Мой отец приехал из Сенегала, ничего не имея, около пятидесяти лет тому назад. А я, его сын, стал знаменитым актером, живущим на несколько континентов сразу, и занимаюсь делом, которое никогда не было доступным для него. Нас разделяют целые миры. Поэтому мелочи, напоминающие мне о моих родителях, дороги мне… Не надо их трогать, пожалуйста.

– Все так тяжело?

– Да, в некоторых случаях очень. В общественных местах. Там, где существует резонанс.

Воскресенье, 29 мая 2022

«Если хочешь посмотреть на съемку, ты можешь прийти туда, где сейчас работают над «Люпеном»… Но я не смогу уделять тебе время. Я буду работать. Согласна?»

Согласна. Я ведь тоже работаю.

Омар Си говорит о своей профессии так: «дело», «работа», «я с ночи», «у меня сегодня выходной», «напряг на работе». Будто он занимается чем-то обычным, важной вещью, которая является знаком принадлежности к общей массе людей, к большинству тех, кто заставляет двигаться махину общества. Это ценная вещь, о которой не шутят, потому что она является основой социального равновесия – стремлением мужчины быть трудящимся, тем, кто зарабатывает свой хлеб, участвуя в жизни других людей.

– Это так?

– То есть? Я чувствую себя отлично в обычной жизни.

– Но в твой жизни нет ничего обычного, Омар.

– Это правда. Я хочу сказать, что доволен жизнью. Я люблю простые вещи… Мне действительно дали сумасшедше много. Мне все время хочется говорить спасибо, просто так, потому что… мне дано очень многое. И я хочу верить, что все-таки я остаюсь таким, как все, что я такой же человек, как они, который каждое утро поднимается, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Обычный по-своему.

Итак, Омар мечтает быть обычным человеком.

Упс! Не получилось.

Вторник, 31 мая 2022

Вечером встреча на улице Могадор. Дорога не перекрыта, но проезжающих фильтруют, прежде чем пропустить. Люди проходят, неся на ногах усталость дня. Выходя из офиса, они группами устремляются ко входу в метро, мечтая о скором отдыхе. Некоторые поспешно устремляются в магазины, чтобы побыстрее что-то купить на ужин. Опустив головы, все двигаются к своей цели.

Омар стоит на тротуаре один, высокий и прямой, окруженный своими знакомыми, будто невидимым кругом. Он пытается игнорировать тот пространственный пузырь, который утолщается вокруг него, по мере того как увеличивается количество любопытных взглядов. Лишь Тато, занятый охотой на парижского голубя, передвигается свободно.

Когда взгляды людей ненароком натыкаются на Омара, ступор охватывает их, выдергивает из мыслей, прерывает механическое движение шагов. Это похоже на вирус, под действием которого толпа вдруг прерывает свое рутинное продвижение. Люди удивляются; они останавливаются, смущенные и довольные; они медлят, не веря, они вскрикивают, призывают в свидетели другого прохожего, и все суетятся. Но никто не делает попытки приблизиться к звезде.

Омар Си производит впечатление, и он это знает. Он смеется: «Я способен встать на их место».

Он выносит вес своей публичности, как если бы он носил униформу, утяжеляющую эго. В то же время он должен абстрагироваться, уступить место тому, кто живет в нем – Ассану Диопу, персонажу фильма «Люпен».

Он опять делает большой разрыв.

Он очень напряжен.

Но он улыбается.

В перерыве охранники формируют пространство вокруг Омара, который быстро уходит. Его путь лежит к гостинице InterContinental, где находится его гримерка. По дороге его окликают, приветствуют. Охрана позволяет Омару ответить: «Добрый вечер, мадам»; «Спасибо, брат»; «Извини, парень, у меня нет времени». Он улыбается прохожим, машет им рукой, будто бросая конфетти, а они разглядывают его, словно их мечта оказалась лежащей на асфальте рядом с ними.

Гримерка с узкими коваными балкончиками находится высоко под крышей. С нее открывается вид на золоченых ангелов, украшающих крышу парижской Оперы. Две комнатки переоборудованы в соответствии с обстоятельствами: здесь находится одежда Ассана Диопа, костюмы Омара Си, гримерный столик, чтобы перед зеркалом превращаться из одного в другого, кресла для команды, немного фруктов и напитки, чтобы перекусить между съемками. Сейчас пора переодеться. Затем мы идем в столовую.

Она организована под навесом рядом с концертным залом Olympia.

Там ест вся съемочная группа: технический состав, актеры, режиссеры. Еда одинакова для всех от самого незначительного работника до самого важного. Омар голоден; он берет все в двойном размере: котлеты, йогурты, хлеб.

Людивин Санье, играющая жену Ассана Диопа в «Люпене», приближается к Омару, сидящему за столом. Она спрашивает, почему я записываю в тетрадь все, что он говорит и делает.

Я объясняю: мы пишем книгу, мы разговариваем, и я пытаюсь следовать за ним, когда он этого хочет и я могу присутствовать, то есть редко.

Актриса замечает: «Я уже давно должна была поговорить с ним основательно. А сейчас, даже получив награду Сезар и кучу бабла, он все еще сомневается в себе. Прежде он постоянно трясся. Он считал, что ему повезло, но это не так! У Омара с миром всегда были особые отношения, которые он смог превратить в искусство. Я познакомилась с ним двадцать лет назад, и у него не было необходимости что-то делать, чтобы быть харизматичным. Он был блистательным от природы, просто потому что он – это он».

В этом его отличие от остальных – в простом присутствии в моменте, который он проживает. Большинство людей заранее думают о том, что бы они сделали, о том, что им еще надо сделать. И так они забывают о настоящем, проживая его, не чувствуя. Омар, например, ест свою котлету, будто ощущает весь вкус мгновения.

Он подтверждает: «Это так, я живу в настоящем, сейчас, в ближайшем времени… Кажется, что оно длится недолго, потому что мы судим о самой длительности, но в действительности нужно ощущать глубину момента».

Через минуту Омар готов продолжать работу.

Шляпа на голове, солнечные очки на носу.

Он сидит на барном стуле в торговом центре Galeries Lafayette.

Он уже Ассан Диоп.

Суббота, 2 июля 2022

Омар прилетел в Турцию. Сейчас он снимается у Брандта Андерсена в фильме «Дело чужаков». Это история о женщине-медике из Сирии, которая вместе с дочерью пытается убежать из страны, охваченной войной. Омар играет отрицательного героя – перевозчика мигрантов.

– Мне полезно побыть немного злодеем.

– Это передышка в съемках «Люпена». Твой персонаж совершенно противоположен Ассану.

– Именно так. Я хочу остаться волком.

– То есть?

– Ну, собака – это волк, у которого было слишком много комфорта. Он становится зависимым, он видит все только через восприятие своего хозяина. А я хочу остаться волком… Я хочу сказать, что нужно быть внимательным: в мягком кресле ты можешь быстро превратиться в милого песика. А «Люпен» – немного ловушка для волка. Выбравшись из нее на несколько месяцев, я потом вернусь с новыми силами и уже не буду пытаться заснуть в кресле.

– Волки остаются дикими животными. Они могут образовать связь с человеком, но никогда не доверяют ему на сто процентов.

– Значит, я волк среди людей.

– Ты не веришь в человечество?

– Я из тех, кто опасается всех остальных – вернее, тех, чье доверие не было завоевано.

– Почему?

– Я думаю, что это отношение во многом зависит от того, что я испытал в прошлом, как сложилась или не сложилась моя жизнь, каким было мое окружение в детстве и юности. Когда ситуация, которую тебе обещали, как верную, вдруг рушится, ты говоришь себе, что все может пойти прахом. Я очень рано понял, что гарантия ничего не дает, что все на самом деле очень зыбко. Такие вещи ты запоминаешь еще в детстве и с этим багажом двигаешься дальше; именно это формирует твою оценку будущих ситуаций.

– И какие это вещи?

– У меня есть пример… Я был в бассейне со старшим братом; мне шесть или семь лет, и я не умею плавать. Он протягивает руки, стоя в глубокой части бассейна, чтобы я к нему подошел. Я его спрашиваю: «Ты меня не отпустишь, да? Та меня поймаешь?» Он мне отвечает: «Доверься мне, я тут». Я захожу глубоко в воду, а он меня отпускает. С тех пор, когда он говорит: «Доверься мне», – я сразу настораживаюсь и готовлюсь, что он меня предаст. Мой брат, не сдержав слово, данное мне, разбил главный важный для меня принцип. После такого доверие умерло. Я не доверяю тем, кто слишком сильно хочет продемонстрировать свою верность – для меня они из числа тех, кто заслуживает ее меньше всех. Мы демонстрируем и обсуждаем то, чего не имеем, то, чего нам не хватает.

– Это правило для всех? Новая формула, которую нужно запомнить?

– Именно так, моя дорогая! Я сам через это прошел… Машины, часы, желание ими обладать… Я все это прочувствовал и знаю, о чем говорю. Это было в то время, когда у меня еще не было таких денег, как сейчас. Как только они у тебя появляются, уже не так важно их демонстрировать, объявлять о них, доказывать, что ты действительно ими обладаешь. Так бывает, когда люди тебе говорят: «Послушай, я тебе правду говорю, брат…» А, ладно, но только что ты о чем говорил, «братец»?

Итак, слоган дня, который надо запомнить: «Мы демонстрируем и обсуждаем то, чего не имеем, то, чего нам не хватает».

Среда, 13 июля 2022

Никакого ветерка. От земли идет жар. Здесь, в Сен-Реми, природа Прованса держит нас в окружении деревьев, в своих объятьях. В воздухе слышен нескончаемый звук цикад, которые из последних сил щелкают своими крылышками. Их непрекращающаяся песня повинуется собственному ритму – это борьба насекомых за право производить потомство, быть уверенными в завтрашнем дне. Люди же на отдыхе предаются сладкому безделью.

Семья Си остановилась здесь на несколько дней.

Элен и Омар принимают давних друзей.

Очень интересно наблюдать за Элен, одетой в платье с цветочным принтом. Она кружит, вальсирует, поднимается и спускается, загорается и успокаивается, удваивает темп, будто жизнь – это танец. Она создает порывы воздуха для тех, кому его не хватает, разгоняет тучи на небе. Она сама себе – маленький антициклон, природное потепление. Ее голос слышен в каждом уголке дома: ее ищут в одной комнате, а она уже в другой. Она одновременно смеется и отвечает на электронные письма. Везде, где она появляется, начинает звучать музыка. Когда она принимает гостей, то в спальнях оставляет записки или стихи в конвертах, камни и цветы, чтобы выразить признательность тем, кто приехал. Она обнимает и целует детей, когда те приезжают.

Сейчас в доме семеро детей: пятеро своих и еще двое племянников Омара и Элен – Алассан и Байу, родившиеся в 1997 и 2000 годах, ставшие будто родными братьями для младшего поколения их семьи. Алассан, старший, работает комедийным актером и сейчас набирает популярность. Байу, его младший брат, немногословен, но в его глазах читается глубокая признательность дяде и тете. Потом приходит старшая дочь. Это Селли, сразу видно. Она появилась на свет 20 января 2001 года, и день ее рождения совпадает с днем рождения ее отца, пусть и на несколько десятков лет позднее. Наверно, из всех детей она больше всех «француженка», потому что долго жила в Ивелине, где ходила в обычную школу, прежде чем успех фильма «1+1» перевернул ее жизнь, а ее саму перебросил в другое измерение. Яркая, живая, быстрая, она – главная из всех детей; она следит и сканирует всех чужаков, приближающихся к ее логову, защищает братьев и сестер и способна хорошенько потрясти их при необходимости. Следующей идет Саба, наполовину француженка, наполовину американка, глубокая, чувствительная, с той же улыбкой, что и у отца, с голосом певицы или выразительного чтеца поэзии. Тидиан, первый из сыновей, тоже родившийся во Франции, уже стал выше отца; он строен, обладает атлетической фигурой, упрям, радушен, вежлив, но даром времени не теряет, потому что остается сконцентрирован на своих целях и придерживается определенных рамок: хорошо успевать в школе, достичь самых высоких успехов в баскетболе. За ним идет Алиджа, родившийся в Версале в 2009 году и по росту опережающий любого другого ребенка в двенадцатилетнем возрасте. Он полон нежности, улыбается как младенец и почти извиняется за ту ауру, которая распространяется вокруг него. Последняя из детей – Амани. Ей четыре года. Ее словно окружает невидимая стена из остальных братьев и сестер, и в этом пузыре девочка чувствует себя в безопасности, наблюдая за всем и слыша все. Как и ее отец, в детстве в Траппе игравший один в коридоре, Амани никогда не чувствует себя одинокой, оставаясь одна, ведь она очень занята придумыванием новых миров, орудуя совком.

Омар в белой майке бродит среди своих «людей», позволяет увлечь себя веселой обстановкой. Он надевает атмосферу, как костюм, или выходит из нее, как из комнаты. В эту минуту он может стать главным аниматором, начать спор тут, внести сумятицу там, на правах хозяина дома сунуть нос на кухню или мгновенно исчезнуть, не успеешь и глазом моргнуть. Он везде; он гладит детей, наблюдает за самыми маленькими, подначивает старших, занимается спортом (это нужно для будущего фильма, где он снимается с Керри Вашингтон), звонит кому-то. Выдает свои шутки тем, кто на него смотрит, когда ему этого хочется. Он примеряет несколько ролей, одна из которых – театральный актер в минуту перед выходом на сцену, за громким голосом скрывающий свой стресс… «Что, черт возьми, тут мутят?» – а это истинный гневный француз, рявкающий на людей всего лишь ради смеха и без повода… «Все дебилы, ну точно, дураки все».

Он забавный.

– Забавный… Это не мне надо говорить. Но я знаю, что могу смешить людей. В любом случае, я часто пытаюсь.

– И когда они смеются, ты тоже смеешься.

– Мне это напоминает французскую рок-группу Рита Мицуко. Юмор похож на любовь, он так же мощен, заразен, так же объединяет. И юмором можно отлично делиться.

– Но это еще и риск… Нужно иметь эгоизм, чтобы держать удар, уметь выстоять в случае неудачи.

– У меня он есть.

– И много? Часто ведь у актеров, ты мне сам говорил…

– Достаточно, чтобы защищаться. Но меньше, чем ты думаешь. Для меня эгоизм – это наступление. Это мое «я», и оно выходит на передний план, только если я чувствую себя в опасности. Я разделяю «я» и «мы». Это позволяет мне включить мозг в актерскую игру. Нужно отделиться от себя, иначе «я» станет тираном, озабоченным тем имиджем, который он проецирует, тем спектаклем, который он играет. Он всматривается в себя, выполняя работу, он спрашивает себя, достаточно ли он красив, нравится ли он, поэтому важно отделиться от него, если не хочешь очутиться в дерьме. Ну, я так думаю.

– Значит, вас там, внутри тебя, много? Там же не только «я»… Ты никогда не бываешь один.

– «Я» не способно чем-то делиться, поэтому есть «мы». Я сочетаю в себе оба, и на самом деле неплохо выходит… Как только ты понимаешь, что твой эгоизм – это твой щит, твоя защита, он становится боевым псом. Если ты хорошенько подумаешь, «я» раздувается и занимает все пространство, когда ты в опасности, чтобы противостоять страху смерти, который есть у всех нас. И как только ты это понял, нужно уметь поставить его на место, суметь ему сказать «заткнись» или «умолкни»… Бывает, что боевой пес вырывается и не слушается тебя. Думаю, я хорошо понимаю разницу между «я» и «мы». Эгоизм – это человеческая концепция, отличное творение нашего разума, которое надо использовать как инструмент. Именно поэтому я являюсь лучшим адвокатом своих персонажей. Я запрещаю своему «я» вступать в игру: здесь нет ему места, потому что «я» ничего не отпускает, в то время как «мы» свободны, а свобода является условием игры. Это и есть ключ к пониманию меня, моя установка, с которой я управляю своим внутренним кораблем. Я вижу других людей, которые умеют играть и одновременно всматриваться в себя. Я их узнаю… У них настоящий талант!

Для меня быть актером – это подвести людей к вере в меня как можно глубже, чтобы они поверили в моего персонажа. Я должен их убедить, что сейчас являюсь другим человеком.

– Что совсем не легко, потому что с течением времени Омар Си становится все больше Омаром Си, то есть имиджем, известной личностью, которая занимает много места.

– Да, и именно поэтому мне еще более важно четко отделить «я» от «мы», чтобы снова найти себя. Во мне две команды, «я» никогда не бывает один. «Я» управляет Омаром Си, а «мы» хочет быть в покое. Один работает для другого и наоборот.

– Немного напоминает внутренний мир шизофреника, да?

– Да, но я счастлив в этом мире. «Я» иногда сомневается, а «мы» всегда идет вперед. Я слежу, чтобы они никогда не вступали в конфликт, поддерживаю некий договор, постоянный консенсус между ними. Нужно постоянно устанавливать правила, поправки, оставаться внимательным к тем, кто меня окружает, чтобы адаптировать мое поведение, сделать так, чтобы «я» не возникал сверх меры, а «мы» не был слишком робким.

– Но ты также говоришь, что твое «я» может увеличиться в размерах, как злой гений…

– Да, в человеческих отношениях, в чувствах «я» может все испортить. История показывает, что когда «я» занимает все место, это может привести к смерти, к войне, быстро превратиться в неограниченную жажду власти. «Я» может быть столь же негативным, сколь и сильным… Это необыкновенная мощь. Посмотри, куда оно меня ведет. Нужно контролировать свое «я».

– Э-э-э… А что конкретно это дает?

– Сходи в булочную. Постой в очереди. Проживи этот опыт: поставь себя в позицию «я», а через какое-то время поменяй ее на «мы», и ты увидишь, что ожидание в очереди не будет одинаковым.

Саба, вторая дочь Омара, идет мимо. Она произносит свою собственную формулировку для тех, кто хочет ее услышать: «В команде нет “я”».

У Омара есть «я» и есть «мы». У него есть и «ты» – его Элен, которая танцует для супруга, находясь среди других людей. Она – сердце его команды.

Пятница, 15 июля 2022

Газета New York Times предложила Омару Си поучаствовать в выпуске своего последнего номера в этом году и опубликовать на его страницах размышление о том, какую роль культура и развлекательная индустрия могут играть в формировании общественного мнения, написать о политической ангажированности актерской профессии.

– Ты собираешься это сделать?

– Да, мне нравится их предложение. Редко бывает так, что мне предоставляют возможность высказаться без какого-то определенного повода. Мне интересно поразмыслить над идеей политической ангажированности того, что я делаю. Я хочу объяснить, что мной никогда не движет политический аспект роли – лишь то чувство, которое я вижу и понимаю в поведении персонажа, предложенного мне в сценарии. Я никогда не отказываюсь заранее; я не из тех, кто верит, что есть абсолютные истины и полагается на них. Меня, как и многих, убеждают определенные вещи, и когда я с ними сталкиваюсь, я способен их выразить. Я искренен в тех убеждениях, которые разделяю. Если я соглашаюсь играть какую-то роль в каком-то фильме, то лишь потому, что она у меня вызывает отклик. Я все меньше и меньше отвечаю на предложения и на дискуссии, я все больше и больше двигаюсь к историям, к сюжетам, которые меня трогают, возбуждают. Это происходит само собой, неосознанно. Сериал «Люпен», фильм «Отец и сын»…Это то, чем мне хотелось заниматься: рассказать о незаметных людях, о тех, кто забыт. С ними надо считаться.

– Ты говоришь о месте темнокожих в нашем мире?

– Нет, я констатирую некий факт, сложившийся в нашем социуме. Когда говорят о невидимости, то имеют в виду тех, кто работает и кого оставляют в тени, игнорируют, не замечают; с ними не считаются не потому, что они темнокожие. Я ведь тоже темнокожий, и меня видно. Это связано скорее с тем, что они занимают определенное положение в обществе. С моей точки зрения, эта проблема больше социальная, чем расистская.

– Сейчас у нас настоящая политическая беседа.

– Честно говоря, я неловко чувствую себя в таких вопросах. Мои слова застывают в пространстве, и это не то, чего мне бы хотелось. Я бы предпочел иметь возможность поменять мнение. Все, в чем я уверен касательно мирового блага – это то, что никогда никого нельзя забывать; нужно признавать людей такими, какие они есть. Именно эта цель движет мной, когда я играю: сделать человека живым посредством фильма. Как в фильме «Шоколад», снятом по мотивам книги историка Жерара Нуарьеля «Шоколад, черный клоун: забытая история первого чернокожего артиста на французской сцене», как в фильме «Отец и сын», где рассказывается о жизни нескольких африканцев, храбро служивших Франции. Но я могу сказать то же самое и про «Самбу», и про «1+1»… Я возвращаю этим мигрантам их жизнь, их историю, их личности. Я защищаю этих персонажей, когда играю их роль. Мне нравится думать, что, появившись на экране, они станут значительными и найдут свое место в воображении людей.

– И примут участие в построении коллективной памяти?

– Я не знаю. Они мне уже не принадлежат. Я совершенно не влияю на то, какую реакцию вызывает какой-либо фильм. Все, что я предлагаю – это точка зрения, освещение. У каждого своя задача, и я выполняю эту. Зрители вольны увидеть все, что им хочется, все, что могут увидеть. Например, в «Люпене» кто-то находит политический размах. Меня восхищает, когда люди говорят мне, что этот сериал сдвинул многие вещи с мертвой точки, помог им пройти вперед, в то время как мне казалось, что с моим персонажем Ассаном Диопом я в самом начале делал что-то смешное и легкое.

– Значит, иногда случаются недопонимания?

– Вовсе нет: у каждого свое место. Я хочу сказать, что не надо искать в моем намерении больше, чем то, что в нем есть. В фильме «Отец и сын» я хотел рассказать историю двух людей, отца и сына, силой выдернутых из жизни в Африке, чтобы сражаться во Франции в траншеях Первой мировой войны. Я хотел, чтобы эта история нашла свое место в фильме. Если из-за истории, рассказанной в нем, большой или маленькой, он потряс зрителей, то это именно то, чего я добивался. Мне нравится возможность разделить с людьми эту историю.

– Но это влечет за собой определенные обязательства…

– Обязательство быть искренним в своем выборе. Единственное. Я не занимаюсь политикой, потому что политика проходит в спорах, и она совершенно далека от честности. Поэтому я люблю быть актером. Я понял это после успеха фильма «1+1»… Люди подходили поблагодарить меня, происходило что-то очень сильное, более очевидное, чем эффект простой шутки, настолько эмоциональное… Это было важнее любого спора. Сила истории – это прекрасно. Участвовать в историях, оживлять их – значит создавать другой мир, наш мир… Я участвую в них по мере возможности, но понимаю, что моя работа может непроизвольно затрагивать политику. Я привношу в нее только то, кем являюсь – я человек со своей историей и своим окружением.

– Молодой темнокожий мужчина, выросший в парижском пригороде в конце ХХ-го века. В этом есть некий смысл.

– Да, таких, как я, мало, и я на виду. Это отразилось в «Люпене». Моя личная история придала особый отпечаток персонажу, но именно публика отдала все силы на прочтение этого сериала. В конце концов, именно так удается указать на то, что спит в собственной тени.

Омар Си творит на периферии общества. У него поэтические обязанности.

Пятница, 22 июля 2022

Омар прислал мне песню на WhatsApp.

Она называется «Обыкновенная», а поет ее Селин Дион.

Это история артистки, Селин Дион, которая мечтает об обычной жизни. Она замечает течение времени, а ее известность никуда не уходит и крепко удерживает ее вне мира. Быть популярным – значит испытывать своего рода постоянное давление, принудительное перемещение, от которого нужно ежедневно восстанавливаться, если хочешь сохранить хорошие отношения со своими близкими. Быть популярным – значит постоянно восстанавливать связь между двумя разными личностями, Омаром Си, который везде известен и всем принадлежит, и Омаром, который живет для себя, которым располагают лишь его близкие.

Его старшая дочь Саба говорит так: «Наш отец всегда рядом, он занимает огромное место в наших сердцах, и все равно нам его постоянно не хватает».

Понедельник, 1 августа 2022

Вот уже три дня Омар находится в Боготе, Колумбия. Он собирается сниматься в фильме «Лига теней» с Керри Вашингтон, которая уже написала об этом в социальных сетях. Она опубликовала видео с ними: оба одеты в спортивные костюмы и боксерские перчатки. В этом посте Керри представила главного героя фильма Джо Карнахана, рассказывающего историю супругов, преследуемых наемным убийцей.

Пятница, 12 августа 2022

Я пишу на WhatsApp, чтобы узнать новости:

«Как дела, Омар? Не слишком много всего свалилось на тебя с этими съемками?»

Ответ:

«Тут все крутится, как я люблю. Мы полностью погружены в процесс, и это снимает с меня все давление, потому что у меня одна мысль в голове: работа… Мне нравится это продуктивное продвижение вперед».

Суббота, 13 августа 2022

Настало время воспользоваться советом Омара и совершить «эксперимент в булочной».

Обстановка самая подходящая: адская очередь в магазине на выходных.

Попробуем побыть в шкуре Омара Си.

Инструкция: выйти из своего нетерпеливого «я» и почувствовать «мы».

(Чувствовать, как сострадание разгорается само по себе…)

Результат: люди из очереди сразу же превращаются в добрых знакомых, в приятелей.

Как будто каждый трансформируется в игрушку из конструкторского набора Playmobil – частичку среди других таких же деталей, нужную, чтобы построить новый мир.

Омар здорово веселится, когда покупает свой хлеб.

Среда, 31 августа 2022

Он едет в машине, пробираясь сквозь многочисленные пробки огромной Боготы у подножия Анд. С ним в машине находятся водитель, охранник и помощник.

Омар рассказывает о съемках:

– Мы с Керри Вашингтон очень довольны тем, что делаем вместе, и стараемся немного выходить за рамки сценария. Она спокойная женщина как в жизни, так и в профессиональном общении и не слишком подчеркивает свою звездность или мнимую обыкновенность. Она правильно ведет себя с людьми, и это приятно.

– А ты тоже нашел здесь свое место?

– Я всегда на своем месте! Где бы я ни был, я тут же занимаю его. Это получается мгновенно, как только начинаю общаться с людьми. Я всегда адаптируюсь. Между тем, откуда я пришел, и тем, где я сейчас, находится пространство со всем, из чего я сделан, что определяет меня. Оно очень близко и постоянно наполнено движением.

– Ты всегда прекрасно чувствуешь себя в профессии, потому что даже съемки для тебя – это история в истории.

– Вот именно. Истории, которые рассказывают и вместе с тем меняют жизни людей. Моя профессия предполагает наличие веры. Она переносит меня из одного места в другое, как и фильмы позволяют мне путешествовать между вселенными. Они меня сформировали. По-моему, быть актером – это постоянный выбор из разных миров, проживание нескольких жизней. Поэтому я прекрасно чувствую себя в профессии.

– Никогда не возникает чувство потерянности?

– Нет, я почти всегда знаю, кто я или, скорее, откуда. Мне кажется, все мы являемся результатом того, что нам дали, и того, в чем нам отказали.

– Дети своих родителей…

– Вот именно, я говорю о родственных связях. Это сила мощна, потому что она всемирна. Человечество во многом опирается на свое наследие, хотя, конечно, является чем-то большим: мы то, чем мы станем, то, что решим оставить для потомков или сохранить для себя. Я двигаюсь вперед с мыслью об этом наследстве. Каждый день я задаюсь вопросом: что я передам своим детям? Это важно. Родственная связь может стать той ниточкой, которая удержит тебя в последний миг, пронизанный риском окончательно развалиться.

– Так было в твоем случае?

– Да, в девятнадцать лет мой отец совершенно случайно встал у меня на пути. Он всегда мало рассказывал о своей жизни, а тут вдруг взял меня с собой в поездку. Мы путешествовали на машине. Помню, это было летом 1997-го года… Думаю, именно с этого момента, с этого путешествия я по-настоящему узнал отца, узнал, какой он на самом деле.

Мы вдвоем отправились из Мавритании в Сенегал. Несколько дней мы ехали по обжигающим дорогам на довольно старой машине, которая постоянно ломалась. Меня это нервировало, я ругался и чувствовал себя отвратительно. А он смеялся. Он остановил мое время. Путешествие с ним стало поворотным в моей жизни.

– То есть?

– Мой отец был веселым, но довольно молчаливым, отстраненным мужчиной. Он достаточно долго за мной наблюдал, чтобы удостовериться, что в то время я вышел из-под контроля. Я очень хорошо учился в школе, а потом в один миг это прекратилось. Он должен был задаваться вопросами, пытаться меня понять, а может, это было просто чудом. Факт в том, что он вмешался в нужный момент. Я действительно мог пойти по плохой дорожке. Мне легко удавалось открывать и заводить любые марки машин. В тот момент он и вмешался.

– И что это был за момент?

– Он поговорил со мной, рассказал историю, о которой я мало знал. Что-то такое слышал, но обрывками. Отец рассказал мне всю правду, как он ее понимал. И это все поменяло. Такой была веревочка, которая направила меня в правильную сторону, когда я запутался. У моего отца была тяжелая жизнь. Его собственный отец умер рано, растили его братья и сестры. Его мать была и не была с ним, у нее были проблемы с головой… Много ли от нее осталось в наследство?

– Почему ты так говоришь?

– Я не хочу вдаваться в детали моей семейной истории. Я считаю, что это касается только меня, тех, кто был до меня и моих потомков. Но я могу поделиться ощущением того, что жизнь похожа на витки, и некоторые события в ней повторяются более-менее точно. Бывает, что действия, разделенные во времени, тоже происходят дважды. Мой отец стал заботиться о сыне своего старшего брата, который сам его воспитал, потому что мой отец был благодарен брату. Он хотел отдать то, чем его самого одарили: внимание, любовь к тому, кому этого не хватало. Думаю, со мной история повторилась. У меня два племянника, которых я видел с рождения и о которых мы с Элен заботимся с тех пор, как их мать умерла. В наших сердцах они стали нам сыновьями. Я думаю, что наша семейная история таким образом продолжается.

Четверг, 8 сентября 2022

Оставаться на орбите – значит занимать важную позицию.

В действительности же это случай Омара Си.

Этим объясняется дистанция. Все может казаться ему далеким, мелким. Если смотреть на людей с расстояния, с высоты, их движения походят на копошение муравейника.

Омар часто говорит: «Я хорошо себя чувствую, когда остаюсь один. Одиночество мне не в тягость».

Элен подтверждает: «Омар самодостаточен».

Он похож на космонавта, живущего в невесомости, в измерении, где реальность и воображение сталкиваются, сливаются без ущерба друг другу. Омар проскользнул в неизвестную пространственную брешь, куда никто не пробирался, в невидимую складку, под ковер переплетающихся повседневных событий. Туда, где даже его близкие не останавливаются. Это пространство является его знаменитым настоящим. В нем играется, изобретается, ведется повествование обо всем.

Омар Си живет в чистом настоящем без груза прошлого, без вызовов будущего. Он занимает мгновение, напоминающее некое покачивание, похожее на то, что чувствует младенец в амниотической жидкости. Здесь нет никакой границы между действительностью и сном. Это пузырь, отделяющий его от мира и, возможно, позволяющий лучше разглядеть его издалека.

Это похоже на японский мультсериал «Клементина» 80-х годов, который показывали на канале France 5, когда Омару было 10 лет – про приключения девочки, приговоренной провести жизнь в инвалидном кресле, которой фея подарила возможность передвигаться в пузыре. Волшебным образом она смогла путешествовать по миру, знакомиться с людьми и продолжать свой путь. Люди, видимые с высоты, кажутся маленькими частями игры Playmobil.

Омар подтверждает по WhatsApp: «Я прекрасно помню эту девочку и песню, включавшуюся после каждой серии: «Клементина, когда ты закрываешь глаза, ты угадываешь чудо…» Эта девчонка, должно быть, стала моим вдохновением. Совершенно точно».

Среда, 21 сентября 2022

– Омар, ты все еще в Колумбии?

– Да, рядом с Карфагеном. Но сегодня выходной.

– Значит, вы все вместе отдыхаете?

– Нет, я часто отрываюсь от коллектива. Я ведь связан с внешним миром, и мне надо улаживать дела, продвигать другие проекты, разговаривать с Маривонн во Франции. Я не могу по-настоящему сконцентрироваться на чем-то другом, потому что я погружен в роль. Скажу тебе как есть: я даже забыл, какого персонажа буду играть потом…

– Нужно сказать, что ты уже довольно давно работаешь в проекте «Лига теней»?

– Да, я тороплюсь вернуться домой.

– Это куда?

– Да к себе, туда, где находится моя жена и мои дети, в США. Я очень хочу их увидеть и приготовить им что-нибудь: блинчики, омлет, не важно – просто быть для них папой.

– Ты можешь сделать паузу…

– Ну, пара недель – достаточно лишь для того, чтобы привыкнуть к перепаду атмосферного давления. А потом, оп, я уеду… Сенегал, Франция, Италия.

Четверг, 6 октября 2022

Омар Си выкладывает в Instagram черно-белую фотографию: он с Элен, фото в профиль. Омар смотрит вдаль, обнимая жену сильными руками. Элен закрыла глаза, ее подбородок касается основания шеи Омара. Она пользуется своим присутствием, будто восстанавливая силы. Он смотрит вдаль, потому что держит ее в объятиях. По этой фотографии можно сказать, что Омар мог бы идти, прижимая к себе Элен, вставшую на его ноги. Он выдержит это только ради жены. А Элен только ему одному смогла бы позволить нести ее, забыла бы о себе только ради него.

Он пишет:

«С днем рождения, любовь всей моей жизни.

Мой партнер.

Мой лучший друг.

Человек с самым большим и самым прекрасным сердцем из всех, кого я знаю.

Долгой тебе жизни. Желаю тебе столько же добра, сколько ты несешь другим…

Я тебя люблю».