С одной стороны, императору Ле Тхань-тонгу крупно повезло. Во-первых, он получил престол, на который в обычных условиях вряд ли мог рассчитывать. Во-вторых, он начал править в молодом, но уже не юном возрасте, в пору жизненного расцвета. В-третьих, ему досталось добротное наследство, «отлаженное» процветающее государство, имевшее всего лишь одну большую проблему – беспокойных тямов на южных рубежах.

С другой стороны, убийство двух братьев-императоров наглядно демонстрировало уязвимость личности правителя, которого не могла или не желала защитить его собственная гвардия. Кроме того, обстоятельства воцарения Ле Тхань-тонга, получившего престол лишь потому, что от него отказался его старший брат, указывали на непопулярность императора в кругах высшей знати, служившей главной опорой престола. Один неверный шаг мог стоить Ле Тхань-тонгу жизни.

«Только глупый тигр рычит, когда охотники близко», – говорят в народе. Ле Тхань-тонг проявлял расположение к убийцам Ле Нги Зана, повышал их в должности и осыпал наградами. Лишь в 1462 году император позволил себе покарать Ле Ланга, наиболее вероломного участника заговора против Ле Нги Зана (Нги Зан полностью доверял Лангу, как близкому родственнику, но, как оказалось, напрасно). Вместо того, чтобы заменять южан северянами, Тхань-тонг действовал более тонко, расставляя верных ему людей «в естественном порядке» на замену умершим или ушедшим в отставку южанам. Кроме того, Тхань-тонг постепенно повышал роль гражданских чиновников и сокращал полномочия военачальников. К середине его тридцатисемилетнего правления, самого продолжительного в доме Ле, военные начальники были практически полностью отстранены от управления и занялись своим непосредственным делом – защитой государства. Император не просто передвигал фигуры на доске[193], но и продолжал реформы, начатые Ле Тхай-то и Ле Нги Заном. Идеалом Тхань-тонга была полная абсолютизация императорской власти, ввиду чего он упразднил должность тхайши – деятельному императору не требовался посредник между ним и государственным аппаратом.

Сужение полномочий военных благотворно сказалось не только на управлении государством, но и на боеспособности армии, что позволило покончить с Тямпой, вечно создававшей проблемы на южных рубежах Дайвьета. В правление Ле Тхань-тонга тямы наладили прямые отношения с империей Мин, что было чревато возможностью создания весьма опасного для Дайвьета военно-политического союза. В 1471 году император Тхань-тонг лично возглавил поход на Тямпу, которая на сей раз была разгромлена и ликвидирована как государство. Значительная часть тямских земель вошла в состав Дайвьета, образовав провинцию Куангнам, а на оставшейся территории были созданы три мелких тямских государства, признавшие себя дайвьетскими вассалами. Аппетит приходит во время еды – после похода на Тямпу Ле Тхань-тонг повел войска на северо-запад. Лаосцы и таи не могли противостоять натиску мощной армии вьетов, а вьеты, в свою очередь, не могли удержать захваченные земли, так что этот поход принес только экономические выгоды – вьеты дошли до земель мьянма[194] и вернулись с богатой добычей. Историки до сих пор спорят о том, каковы были намерения Ле Тхань-тонга – собирался ли он расширить свое государство за счет северо-западных территорий или же просто хотел пополнить казну, возместив затраты, понесенные на организацию тямской кампании. Но, так или иначе, звезда Дайвьета засияла ярче прежнего, и Ле Тхань-тонг показал себя настоящим императором, а не одним из ванов, каким его считал минский двор. Усиление Дайвьета не могло не вызвать беспокойства в Пекине, но ситуация не располагала к войне с вьетами, и потому минское правительство ограничилось созданием напряжения на границе с Дайвьетом руками местных племенных вождей и чиновников. Ле Тхань-тонгу тоже не хотелось воевать с могущественным соседом, поэтому он прибег к такой же тактике, но в целом отношения между вассалом и сюзереном заметно не обострялись.

Статуя Ле Тхан Тонга в Храме литературы в Ханое

При Ле Тхань-тонге были созданы новый законодательный кодекс и подробная историография вьетов – «Полное собрание исторических записок Дайвьета». В 1494 году при императорском дворе было создано первое в истории Вьетнама литературное общество под названием «Собрание двадцати восьми звезд словесности». Одной из «звезд» был сам император, писавший весьма недурные стихи.

На закате жизни положено радоваться своим достижениям, но образцовому во всех смыслах императору Ле Тхань-тонгу судьба не доставила такого удовольствия. Чиновники, тщательно просеиваемые через экзаменационное сито, были далеки от конфуцианского идеала достойного слуги императора, финансы государства, подорванные военными расходами и амбициозными стройками, «хромали на обе ноги», урожайные годы сменялись неурожайными. Короче говоря, дела шли совсем не так, как хотелось императору. Ле Тхань-тонг видел «корни вещей», но не очень-то хорошо представлял, что нужно делать, – объективные обстоятельства оказались сильнее воли правителя (иначе и не бывает, ведь человек – это всего лишь человек, даже если на престоле). Короче говоря, декорации еще оставались парадными, но кризис уже стучался в двери. Вдобавок ко всему судьба не послала Ле Тхань-тонгу достойного преемника – его старший сын Ле Чань, известный как император Ле Хиен-тонг, оказался бледной тенью своего великого отца. Отдадим Ле Тхань-тонгу должное – он старательно готовил Чаня к правлению государством, но недаром говорится, что сколько камни ни вари, они все равно останутся несъедобными. Сила монархии в том, что правитель рассматривает государство как вотчину, которую нужно передать потомкам в пристойном состоянии, а слабость заключается в заранее определенном порядке наследования, согласно которому достойные на престоле оказываются не всегда.

Император Ле Тхань-тонг скончался в начале весны 1497 года в пятидесятичетырехлетнем возрасте. Тридцативосьмилетний Ле Хиен-тонг просидел на престоле до конца весны 1504 года, находясь все это время под влиянием своей матери императрицы Нгуен Тхи Хуен, происходившей из влиятельного военного рода Нгуенов из уезда Тонгшон в провинции Тханьхоа. Основатель дома Нгуен Конг Зуан был одним из близких сподвижников Ле Лоя. Императрица Нгуен Тхи Хуен приходилась Нгуен Конг Зуану внучкой.

Во вьетнамской историографии первых правителей из дома Ле, занимавших престол с 1428 по 1527 год, принято называть «поздними Ле», а тех, кто пребывал на престоле с 1533 по 1789 год, зовут «возрожденными Ле». Напрашивается вопрос: «почему первые Ле называются «поздними», а не «ранними»? Дело в точке отсчета. Название «поздние» обусловлено тем, что именно эти правители пришли к власти после завершения минского владычества. Следовательно, определение «поздние» связано с хронологией восстановления независимости после оккупации.