В 1406 году император Чэн-цзу прибег к уловке, при помощи которой в свое время пытались утвердить власть над вьетами представители монгольской династии Юань – в Дайнгу был направлен Чан Тхием Винь, которому предстояло отобрать престол у Хо Хан Тхыонга. Войско у «восстановителя справедливости» было небольшое, поскольку и он, и Чэн-цзу рассчитывали на поддержку вьетской знати. Надежды не оправдались – интервенты были разгромлены, а Чан Тхием Виня четвертовали как бунтовщика. Успех, наложившийся на память о былых победах над китайцами, воодушевил сторонников дома Хо, но все здравомыслящие люди, и в первую очередь, Хо Куи Ли, понимали, что могучий северный сосед непременно предпримет вторую попытку покорения «варваров юэ». Подготовка вьетов к большой войне была интенсивной, поглощавшей все силы и ресурсы, но и китайцы готовились к ней основательно. В конце 1406 года двухсоттысячное минское войско вторглось на земли вьетов[183] и начало выигрывать одно сражение за другим с помощью сторонников дома Чан, или, если точнее, противников дома Хо – многие реформы Хо Куи Ли, направленные на благо государства, ударили по интересам знати, и настал момент поквитаться за былые обиды.

Сила вьетов заключалась в единстве, без которого невозможно было противостоять сильному врагу. К середине 1407 года война закончилась, а Хо Куи Ли вместе с сыном-императором и своими военачальниками попал в плен. Ответственность за поражение легла на дом Хо, узурпировавший власть вопреки воле Неба и потому не сумевший ее удержать. Но если оперировать реальными категориями, не относящимися к Высшему промыслу, нужно признать, что Хо Куи Ли, Хо Хан Тхыонг и его старший брат Хо Нгуен Чынг, командовавший военными силами вьетов, совершили непростительную ошибку – они рассчитывали только на регулярную армию, не стараясь заручиться народной поддержкой. А что такое власть без поддержки народа? Дерево без корней!

Статуя Ле Лоя перед зданием мэрии провинции Тханьхоа

Представители немногочисленного и недолговечного дома Хо сошли с исторической арены и умерли в китайском плену. Потерпев неудачу с Чан Тхием Винем, император Чэн-цзу решил вернуть Дайвьет-Дайнгу в прежнее состояние китайского округа Зяоти (Цзяочжи), управляемого императорским наместником. Скажем прямо, ни одно китайское владычество не было таким тяжелым, как минское иго. «Жестокость, жестокость и еще раз жестокость» – такой девиз минский наместник мог бы вывесить над воротами своей резиденции. Ставка делалась на принуждение и страх, Сын Неба не собирался заигрывать с «варварами», идя на какие-либо уступки. Все вьетнамское, начиная с традиций и заканчивая памятниками, методично искоренялось – в недалеком будущем вьетам предстояло стать ханьцами[184], верными подданными Сына Неба. Но недаром говорят, что дракон и феникс видят разные сны – у вьетов имелись свои планы на будущее, в котором не было места ни Сыну Неба, ни его наместникам.

Вьетнамец на чужое не зарится, но и своего никому не отдаст. Изначально введенные китайцами налоги не сильно отличались от привычных, но они постоянно росли. Дело в том, что минскому правительству требовалось много денег для ведения военных действий и реализации таких грандиозных проектов, как строительство Запретного города в Пекине, ставшем новой столицей империи, расчистка русла и реконструкция Великого Китайского канала или освоение новых земель в дельте Янцзы. Расходы императорского двора тоже были немалыми, соответственно величию династии Мин.

Несмотря на всю суровость минской власти, восстания против нее следовали одно за другим. Мятежи поднимали и представители дома Чан, и буддийские монахи, и крестьяне, и домашние рабы[185] – вьеты были едины в своей ненависти к захватчикам. Императору Чэн-цзу удалось добиться того, что не смогли сделать правители династии Хо, то есть сплотить всех вьетов, невзирая на происхождение, состоятельность и прочие качества. Пальцы сжались в кулак, изготовившись к удару.