Семейство Чан не могло похвастаться благородным происхождением или героическими предками. Родоначальник, которого звали Чан Кинь, в начале XI века переселился в Дайвьет с северо-востока, из округа Фуцзянь. Чан Кинь осел в намдиньской деревне Туч Мак (ныне она называется Ми Лок) и занялся ловлей рыбы. Согласно общепринятой версии, дела у Чан Киня шли неплохо, а у его внука Чан Ли, родившегося в середине века, они пошли еще лучше, и семейство Чан стало самым влиятельным в своем регионе.
Люди, знакомые с нелегким трудом рыбаков и сопутствующими ему обстоятельствами, непременно удивятся, что на ловле рыбы можно так быстро разбогатеть. Море сурово и не отличается большой щедростью. Если два или три дня рыба ловится хорошо, то следующая неделя, скорее всего, будет «пустой» – невероятной удачливости в рыбной ловле не бывает. Вдобавок, на северном побережье Вьетнама рыболовством испокон веков занимались многие и конкуренция между рыбаками была ожесточенной. Другое дело – контрабанда или вообще разбой. Но, как говорится, «не увидев краденого, не узнаешь вора»[164], так что домыслы и предположения лучше оставить при себе и опираться только на факты.
А факты таковы: в начале XII века Чан Ли удалось наладить отношения с наследником престола Ли Хо Шамом, который, с одной стороны, находился в плохих отношениях со своим отцом, а с другой, нуждался в поддержке и защите. Отец и сын стоили друг друга: император Ли Као-тонг был эгоистичным сибаритом, не имевшим представления о долге, а Ли Хо Шам страдал психическим расстройством (наглядно, «во всей красе», это расстройство проявилось несколько позже, но можно предположить, что определенные признаки были заметны и раньше).
Вьетнам в 1306 году
Платой за оказанную поддержку стало возвышение семейства Чан, закрепленное женитьбой Ли Хо Шама на одной из дочерей Чан Ли. Хо Шам к тому времени уже стал императором, так что взлет, совершенный Чанами за одно столетие и три поколения, воистину потрясает – из простых рыбаков в императорскую родню! А дальше была разыграна описанная в прошлой главе комбинация с двойным отречением от престола. «В «Троецарствии» можно найти ответы на все вопросы, ведь то, что мы видим сейчас, уже было когда-то», – говорят китайцы, и они абсолютно правы – сюжеты повторяются многократно, меняются только декорации и актеры. Падение династии Поздних Ли напоминает случившееся с династией Поздней Хань, а Чан Ли, Чан Ты Кхань и Чан Тхы До разделили между собой роль военачальника Дун Чжо[165].
Воцарение Чан Каня, вошедшего в историю как император Чан Тхай-тонг, сопровождалось волнениями, с которыми Чан Тхы До удавалось справляться – где силой, а где и пожалованием титула выонга, – расставление приоритетов можно было отложить на будущее, а пока что всеми силами следовало обеспечить спокойствие, чтобы только что высаженный росток (юный император) смог бы пустить корни.
Первая страница книги императора Чан Тхай Тонга о буддийских исследованиях и анализе, написанной на языке чыньо
С юным императором тоже возникла проблема: достигнув девятнадцатилетнего возраста, он все еще оставался бездетным, что сильно беспокоило Чан Тхы До, ведь наличие здорового наследника престола является выражением Небесного благословения и обеспечивает правлению стабильность. «Проторенным путем идти легко», – говорят в народе. Велик был риск того, что какое-нибудь влиятельное семейство устранит бездетного императора и женит на овдовевшей императрице Тьеу-тхань кого-то из своих.
Храмовое имя первого чанского императора на первый взгляд может показаться странным, ведь основатель новой правящей династии вместо положенного ему титула то («праотец») получил титул тонг («предок»). Дело в том, что вскоре после восшествия на престол юный император пожаловал своему отцу Чан Тхуа, старшему сыну Чан Ли, почетный титул тхуонг хоанг[166]. Следовательно, Чан Тхуа стал считаться праотцом-основателем и после смерти получил храмовое имя Чан Тай-то. Оно и правильно, ведь несообразно делать основателем правящей династии семилетнего мальчика.
Заменить императора на другого представителя семейства означало дать толчок новым волнениям в едва-едва успокоившемся государстве, поэтому Чан Тхы До поступил проще – заставил Чан Лиу, старшего брата императора, отдать тому в жены свою беременную супругу Тхуан Тхьен. Тхуан Тхьен стала новой императрицей[167], а Чьеу Тхань понизили до статуса дочери правителя.
Расчет Чан Тхы До оказался верным – в конце 1220 года императрица Тхуан Тхьен родила мальчика, которого назвали Чан Хоангом. Правда, возникли два осложнения: Чан Лиу, рассчитывавший оказаться на месте бездетного брата, поднял мятеж, а император, которому опротивела суета мирской жизни, решил податься в монахи. Чан Тхы До решил и эти проблемы – уговорил императора остаться на престоле и подавил мятеж. Благодаря заступничеству брата-императора, Чан Лиу сохранили жизнь и дали возможность спокойно дожить свою жизнь, оказавшуюся не очень-то длинной – он умер в сорокалетнем возрасте.
В деле управления государством Чаны продемонстрировали полную состоятельность в отличие от выродившихся Поздних Ли. Собственно, все смены правящих династий происходят по одной и той же схеме: умные и деятельные захватывают власть и основывают новую династию, одолев всех конкурентов, а затем глупые и ленивые внуки и правнуки (условно), оказавшиеся на престоле по наследственному предопределению, а не в силу своих личных качеств, позволяют наследию разрушиться. Семейство Чан было большим, и его представители заняли все мало-мальски важные государственные посты, а также получили богатые земельные пожалования. Чан Тхы До, правивший от имени своего племянника, прекрасно понимал, что родственники служат его единственной опорой. Большую часть времени сановники проводили в своих имениях, а иногда съезжались в столицу для решения накопившихся вопросов. Так дом Чан держал под контролем не только центральный аппарат, но и чиновников на местах.
Чиновники же продолжали кормиться от предоставленных им наделов, но изменился порядок: теперь вместо земли с работающими на ней крестьянами они получали право содержания за счет некоторых общин. Главы общин и входивших в них групп назначались чиновниками.
К народу новые правители относились с пониманием, не стремились грабить дочиста, как это делали последние Ли, а оставляли людям средства на развитие хозяйственной деятельности. Разумеется, положение крестьян нельзя было назвать замечательным, но, все же, они перестали голодать и обрели хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Большое внимание Чаны уделяли сооружению защитных дамб и развитию ирригационной системы (последние Ли этим практически не занимались, строя только дворцы, арки и пагоды). На рубежах также поддерживалось относительное спокойствие.
Портрет Чингисхана. (Репродукция портрета 1278 года из альбома эпохи Юань)
В целом, смена правящей династии благотворно сказалась на подданных. Впору было надеяться, что после пережитых испытаний благоденствие пришло в Дайвьет надолго, но надеждам далеко не всегда суждено сбываться.
Среди историков встречаются фаталисты, склонные все объяснять предопределенностью и волей рока. Они убеждены, что причиной смены правящих династий стала подготовка к нашествию монголов. Пребывающий в глубоком упадке дом Ли не смог бы противостоять натиску грозного врага, а вот находящийся на подъеме дом Чан с этой сложной задачей справился. Старик потерял лошадь – не к счастью ли это? [168]