Пятидесятишестилетнее правление императора Ли Нян-тонга стало рекордным в истории Вьетнама. Взойдя на престол в начале 1072 года, он покинул его лишь в январе 1128 года. Не все эти пятьдесят шесть лет Ли Нян-тонг правил самостоятельно, но, тем не менее, судьба отвела ему достаточно времени для того, чтобы внести весомый вклад в развитие государства и войти в историю как один из величайших правителей из династии Поздних Ли. Кроме того, Ли Нян-тонг прославился и как поэт. Воистину, талантливый человек успешен на любом поприще.

Первоначально наставниками-регентами малолетнего императора были назначены его бабушка по отцу, вдовствующая императрица-мать Тхан Донг и тхайши Ли Дао Тхань, предположительно происходивший из дома Ли[149]. Матери императора вдовствующей императрице И Лан подобный расклад был не по душе. «Во второй год правления под девизом Тхай-нинь [1073]… – сообщают «Исторические записки Дайвьета», – вдовствующая императрица из рода Зыонг [Тхан Донг] была подвергнута заточению, а главная наложница [бывшего императора И Лан] провозглашена вдовствующей императрицей Линьнян… Линьнян от природы была завистлива и ревнива. Будучи родной матерью [Нян-тонга] и при этом не имея возможности участвовать в [делах] правления, она пожаловалась ему: “Ваша престарелая мать усердно потрудилась, чтобы состоялся нынешний день. И вот ныне богатство и знатность явились. Но другая занимает это место. Куда же приткнуться Вашей престарелой матери?” Император был молод и убеждать не умел. Поэтому [сначала] он заточил вдовствующую императрицу с ее семьюдесятью служанками во дворце Тхыонгзыонг, а [потом] вынудил их принести себя в жертву в мавзолее Тхань-тонга».[150]

Статуя королевы-матери Лан

Историк Нго Ши Лиен сказал: «[Ли] Нян-тонг был человеколюбивым и почитавшим родителей. [Верховная императрица] Линьнян превозносила Будду. Как могли дойти до убийства старшей императрицы? Покарать невинную, какая бесчеловечность! А все из-за женской завистливости и ревности. Дошло до того, что родная мать не была допущена к участию в управлении. Пусть [Верховная императрица] Линьнян и была добродетельным человеком, но как [ей] вынести подобное? Вот и нажаловалась императору. Император в то время был еще совсем ребенком, только и мог, что быть послушным воле матери, и не ведал, насколько велик его грех. А тхайши Ли Дао Тхань, уехавший за пределы [столицы] по делам управления, никак не мог сказать свое слово по этому поводу».

С точки зрения традиционной морали устранение свекрови невесткой, как и устранение бабушки внуком, было не просто предосудительным поступком, а конкретным злодеянием. Но никто не знает, как сложилась бы судьба императора Нян-тонга, останься он под опекой своей бабки. Мать же проследила за тем, чтобы ее сын не был отстранен от власти и по достижении взрослого возраста мог бы править самостоятельно.

Ли До Тхань «уехал за пределы столицы по делам управления» не в командировку, а к новому месту службы. Его пребывание в должности императорского наставника не устраивало императрицу Линьнян, которая отправила его управлять тяу Нгеан[151] в должности левого императорского советника (зяннгидайфу).[152] Немного позже Ли Дао Тханю пожаловали почетную должность тхайфо, распорядителя важных гражданских и военных дел, что свидетельствовало об отсутствии личных счетов к нему у императрицы Линьнян.

Некоторые историки склонны считать, что император Ли Нян-тонг при жизни своей матери «пребывал в ее тени» и начал править самостоятельно только со второй половины 1117 года, после того как вдовствующая императрица Линьнян погрузилась в вечный сон. Как оно было на самом деле, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, но это не столь уж и важно, ведь на столь большом расстоянии мы, главным образом, оцениваем периоды правления, а не самих правителей. Что же касается вдовствующей императрицы Линьнян, то ее правой рукой был выдающийся военачальник Ли Тхыонг Киет, считающийся во вьетнамской историографии образцовым и непревзойденным стратегом. Сын военного чиновника невысокого уровня, начавший свою карьеру с низшей командирской должности в императорской кавалерии, смог достичь высот власти, опираясь только на свои способности. Благодаря стараниям Ли Тхыонг Киета, Дайвьет приобрел обширные территории как на юге, так и на севере, и вьетнамцы чтут его по сей день как одного из божественных покровителей страны.

Продолжительное и благоприятное для государства правление Ли Нян-тонга не изобиловало выдающимися событиями, выходящими за рамки понятия «процветание государства» – чаще о неблагоприятных правлениях можно рассказать гораздо больше, поскольку они изобилуют потрясениями и чрезвычайными происшествиями. При Ли Нян-тонге чрезвычайное происшествие было всего одно – шестой сунский император Шэнь-цзун счел воцарение малолетнего правителя благоприятным обстоятельством для завоевания Дайвьета и начал готовиться к походу на юг. Но Ли Тхыонг Киет, возглавлявший военные силы вьетов, хорошо понимал, что нападение есть лучший способ защиты и что войну лучше вести на вражеской территории, а не на своей. Он говорил, что бездеятельное ожидание врага хуже, чем «пойти вперед и отвести острия вражеских копий». Осенью 1075 года восьмидесятитысячное войско вьетов под командованием Ли Тхыонг Киета нанесло превентивные удары по южным сунским форпостам. Вторжение на территорию грозного северного соседа могло показаться безумием, но Ли Тхыонг Киет прекрасно понимал цели и последствия своих действий. Образно говоря, он «вырвал зубы у сунского тигра, вынудив его сражаться лишь когтями», да и когти были основательно подрезаны. Главным военным успехом вьетов стало взятие и разрушение стратегически важной крепости Юнчжоу весной 1076 года. Крепость Юнчжоу служила сухопутным форпостом при всех походах на юг – здесь сосредотачивались войска и хранились запасы продовольствия, а также прочего необходимого.

В конце того же года сунская империя нанесла ответный удар, двинув на юг трехсоттысячную армию под командованием начальников пограничных округов Гуаннаня[153] Го Куя и Чжао Гао, но на подступах к реке Хонгха путь китайскому войску преградили мощные земляные укрепления, возведенные по приказу Ли Тхыонг Киета. Первым рубежом вьетской обороны стала река Кау[154], которую Ли Тхыонг Киет превратил в неприступную преграду. Пожалуй, нет необходимости рассказывать о том, как китайцы пытались преодолеть эту преграду, проще перейти к итогу, зафиксированному в «Краткой истории Вьета»: «Обе армии ни в чем не уступали друг другу более месяца. Тхыонг Киет, узнав, что войска Сунов измотаны, ночью перешел реку и неожиданно напал. [Тхыонг Киет] нанес им крупное поражение. В войсках Сунов погибших было пять или шесть из десяти».

Однако даже «уполовиненное» китайское войско продолжало оставаться опасным противником, и Ли Тхыонг Киету пришлось перейти от «языка меча» к переговорам, в которых он проявил не меньше искусства, чем на полях сражений. В обмен на беспрепятственное возвращение домой китайцы прекратили сражаться и весной 1077 года оставили четыре из пяти захваченных ими северных тяу Дайвьета, а в 1081 году, после освобождения всех пленных китайцев, была возвращена и последняя, пятая вьетская область. Династия Сун правила еще два столетия – до 1279 года, но больше никогда сунские правители не предпринимали походов на юг. Как говорится, «умный понимает сразу, а глупец разобьет голову о непреодолимую преграду». Вьетская оборона стала именно такой преградой – рискни и не обрадуешься. Свои достижения Ли Нян-тонг запечатлел для потомков не только в официальных документах, но и в поэтической форме:

Эти строки считаются чем-то вроде первой вьетнамской декларации независимости.

Во внутренних делах наиболее значительным новшеством Ли Нян-тонга стало введение в начале 1072 года императорских экзаменов на занятие чиновных должностей по китайскому образцу. Отчасти новшество было скомпрометировано тем, что первый из лучших кандидатов по имени Ле Ван Тхинь, получивший должность тхайши, не оправдал оказанного ему доверия, запятнав себя изменой. В «Исторических записках» сказано, что «конг из рода Мук по имени Тхан кормился ловлей рыбы. При дворе Ли Тхай-тонга был тхайши Ле Ван Тхинь, который выучился диковинной магии и умел принимать образ тигра. Император очень любил прогулки. Ле Ван Тхинь неоднократно порицал его за это, но император не слушал. Как-то раз император отправился на Западное озеро полюбоваться ловлей рыбы. Когда он безмятежно скользил на лодке по глади озера, внезапно поднялся туман. В сгустившейся мгле ему послышался звук весла [лодки], которая под прикрытием тумана быстро приближалась к нему. Вздрогнув от ужаса, император громко закричал. И тут же увидел, что в тумане затаился тигр. Конг [Мук Тхан], который в это время как раз собирался закинуть свою сеть, услыхал крики. И со словами: «Дело срочное!» он забросил сеть и накрыл тигра. И вдруг тигр оказался Ле Ван Тхинем. Император приказал заковать его в железные цепи. А конга [Мук Тхана] он похвалил за храбрость и смекалку и назначил его на должность доуи[155]. Позже повысил его до звания полководца и помощника государства».

Тем не менее экзаменационная система оказалась полезной – даже вдвойне. С одной стороны, она способствовала притоку на государственную службу образованных людей, а с другой – ослабляла позиции вьетской знати, привыкшей рассматривать важные должности в качестве наследственных. Как и в Китае, в основе экзамена лежали конфуцианские трактаты, а в Тханглонге по воле императора открылась первая в стране школа конфуцианского образования. Теперь, когда вьеты окончательно избавились от китайского владычества, отношение к конфуцианству смягчилось. Вьеты продолжали верить в Будду и своих богов, но при этом воспринимали конфуцианство как важную составляющую культуры – время и обстоятельства изменили представление о нем. Буддизм, местные верования и конфуцианство объединились в систему «Там дао»[156], ставшую основой миропонимания для вьетнамцев, придерживающихся принципов религиозной терпимости и конфессионального плюрализма.

Стела Сунг Тхиен Дьен Линь (также известна как стела пагоды Дой)

В начале 1128 года император Ли Нян-тонг скончался, совсем немного не дожив до шестьдесят второй годовщины своего появления на свет. Собственных сыновей у императора Нян-тонга не было, поэтому в 1117 году он назначил наследником престола годовалого сына своего младшего брата Сунг Хиен-хоу по имени Ли Дыонг Хоан. Для того, чтобы передача власти выглядела легитимной, император усыновил племянника. Таким образом, престол перешел к боковой линии наследования. В историю Ли Дыонг Хоан вошел как император Ли Тхан-тонг[157].

В память об успешном правлении своего предшественника, император Ли Тхан-тонг в середине 1121 года приказал воздвигнуть памятную стелу с текстом, выражавшим сыновнюю почтительность. Эта стела, известная как стела Сунг Тхиен Дьен Линь, сохранилась до наших дней и считается одним из наиболее важных памятников в истории Вьетнама.

Император Ли Тхан-тонг пробыл на престоле десять лет, из которых около шести правил самостоятельно. Он умер от болезни осенью 1138 года, на двадцать третьем году жизни. Ничего выдающегося он не совершил, однако поддерживал стабильность, а, как говорится, «сохранить в целости – все равно что приумножить». После Ли Тхан-тонга престол перешел к его двухлетнему сыну Тьен-то, рожденному императрицей Ли Тхи[158]. В историю Ли Тьен-то вошел как император Ли Ань-тонг, и с его правления начался упадок династии Поздних Ли.