Среди военачальников семейства Кхук был некий Зыонг Динь Нге из тяу Ай, находившегося в южных областях Нятняма. Ему выпало продолжить начатую Кхуками борьбу за независимость вьетов. В 930 году, когда основные ханьские силы ушли из Аннама на север, Зыонг Динь Нге собрал около трех тысяч патриотов и напал на Тонгбинь. Его решительные действия вынудили цыши Ли Цзиня к позорному бегству на север. На сей раз большинство вьетской знати включилось в освободительное движение, и потому Зыонг Динь Нге сумел отразить в следующем году нашествие южноханьского войска, возглавляемого прославленным военачальником Чэнь Пао, нашедшим в Аннаме свою смерть. Так Вьетнам заново обрел независимость, правда Зыонг Динь Нге не стал претендовать на титул самостоятельного правителя, а провозгласил себя цзедуши.
Едва китайская угроза миновала, как вьеты устроили междоусобную свару. К сожалению, для местных князьков собственное благополучие стояло выше блага национального государства. В 937 году военачальник Кьеу Конг Тиен убил Зыонг Динь Нге и занял его место. Желая упрочить свои шаткие позиции, Кьеу Конг Тиен попытался заручиться поддержкой южноханьского правительства. Против узурпатора осенью следующего года выступил зять Зыонг Динь Нге, которого звали Нго Куен. Придя к власти, Зыонг Динь Нге поручил Нго Куену правление в своем родном тяу Ай, что было знаком особого доверия. К тому времени репутация Кьеу Конг Тиена в глазах вьетов окончательно упала, поскольку он показал себя малоспособным правителем, готовым пресмыкаться перед китайцами. Китайцы же не оценили его подобострастного рвения – Лю Янь (кстати говоря, в историю он вошел как южнотанский император Гао-цзу) в конце 938 года назначил правителем «варваров юэ» своего сына Хуан Цао. Таким образом, Кьеу Конг Тиен оказался между двух огней – соотечественники хотели его свергнуть, а китайцы готовились сместить. Но страдания Кьеу Конг Тиена были недолгими – еще до прихода южноханьского войска Нго Куен захватил крепость Дайла, в которой укрылся Кьеу, и казнил его.
Затем Нго Куен обратился к вьетам с такими словами: «Хуан Цао неопытен, и солдаты его устали, поскольку идут издалека. Мы разгромим их без труда, но у Хуан Цао есть большой флот, против которого нам нечего выставить. Нужно подготовиться – вбить под водой в устье реки [Батьданг][95] большие заостренные сверху колья, концы которых будут окованы железом. Китайские суда во время прилива зайдут за колья, но не смогут уйти назад и станут для нас легкой добычей».
Территория династии Нго в 939 году
К слову, Нго Куен был уроженцем деревни Дыонглам, из которой происходило семейство Фунгов. «Здесь особенный воздух, – говорят жители Дыонглама. – Воздух свободы». Ныне эта деревня представляет собой музей под открытым небом – сохранившийся почти что в неприкосновенности (если не считать велосипедов и мобильных телефонов) образец старинной вьетнамской деревни. Нго Ман, отец Нго Куена, был правителем тяу, иначе говоря, – семейство Нго было здесь наиболее знатным и влиятельным.
На картинах Нго Куена нередко изображают молодым богатырем, но на самом деле он поднял восстание в сорокалетнем возрасте, по меркам того времени, это пик зрелости. Героев преданий традиционно награждают богатырским телосложением, но и к этому следует относиться критически. С уверенностью можно судить о трех выдающихся качествах Нго Куена – пламенном патриотизме, большом уме и воле, крепкой, как камень.
Флот Хуан Цао, готовившийся войти из Халонга[96] в устье Батьданга, ожидал прилива. В нужный момент, когда вбитые в дно реки колья были скрыты под водой, Нго Куен вывел навстречу китайцам свою флотилию, уступавшую противнику как по количеству, так и по размерам судов. «Обнаружив» преимущество китайской флотилии, Нго Куен изобразил паническое отступление. «Палка, лежащая в траве, может оказаться змеей», – гласит старинная мудрость, но ожидание легкой победы «с наскока» затмило разум Хуан Цао – он пустился в погоню и был неожиданно атакован с воды и суши. Когда же Хуан Цао решил отступить в море, чтобы спасти остатки своей флотилии, то наткнулся на колья – в прямом смысле слова. Китайцы потеряли бо́льшую часть кораблей, вместе с командующим, который погиб при отступлении. Но хуже всего была утрата боевого духа и уверенности в собственной победе над «варварами юэ».
Узнав о разгроме флота и гибели сына, Лю Янь, уже выступивший с подкреплением, вернулся в Гуанчжоу. Возможно, он вынашивал мысль о реванше, но этим намерениям не суждено было сбыться – в 942 году основатель Южной Хань скончался. О том, какого правителя лишились вьеты в лице Лю Яня, можно судить хотя бы по фрагменту летописи Сыма Гуана[97] «Всеобщее зерцало, управлению помогающее»: «Гаоцзу [Лю Янь] был проницательным и искусным политиком, но при этом отличался самонадеянностью и часто называл императоров Центральной равнины «тайшоу, подчиненные Ло»[98]. В Линнани добывали редкие драгоценные камни, поэтому он жил в роскоши и, поскольку любил красивые вещи, украшал свои дворцы золотом, нефритом и жемчугом. В наказаниях он проявлял жестокость, используя такие способы, как отрезание носов и языков, четвертование, вскрытие животов беременных женщин, привязывание людей к раскаленным железным столбам и варка живьем в кипятке. Бывало, что он приказывал запустить в воду ядовитых змей и бросал туда преступников, называя эту казнь «водной тюрьмой». Когда цзайсян Ян Дунцянь попытался вразумить его, он не стал слушать вразумлений. В последние годы жизни он с особым подозрением относился к образованным людям, считая, что чиновники больше заботятся о благополучии своих потомков, нежели о благе государства, и поэтому начал доверять евнухам…»
Когда правитель начинает полагаться на евнухов, то добра государству от этого не выйдет, и тому в истории есть множество примеров, а обратного – ни одного. После смерти Лю Яня начался упадок основанного им государства, которое в 971 году было поглощено империей Сун.
Сражение при Батьданге стало одним из самых славных событий вьетнамской истории и своего рода «поворотным моментом», свидетельствующим о возросшем военном искусстве вьетов, прежде уповавших не на победы в генеральных сражениях, а на «комариные укусы» партизанских отрядов. К партизанской борьбе вьетнамцы будут прибегать еще не раз и достигнут в ней высокого мастерства (недаром же американские солдаты прозвали вьетконговцев «дьяволами-невидимками»), но также станут выигрывать и большие сражения, сочетая оригинальность стратегических замыслов с тактическим мастерством.
Классической оценкой личности Нго Куена считаются слова средневекового вьетнамского историка Ле Ван Хыу, первого из тех, чьи имена нам известны: «Правитель былых времен Нго собрал не обученных пока еще воинов Вьетской земли и смог сокрушить огромное войско Лян Хуан Цао, положив начало самостоятельному правлению наших правителей и покончив с вторжениями с Севера. Как приступ гнева побуждает к защите, а затем приносит успокоение, так и хорошая хитрость приводит к победе. Нго Куен провозгласил себя всего лишь выонгом, не пожелав всходить на императорский престол и устанавливать девиза своего правления, но тем не менее законность самостоятельного существования страны вьетов была доказана».
Желая подчеркнуть свою независимость и не видя смысла в дальнейшем «соблюдении установленных традиций», Нго Куен упразднил должность цзедуши и провозгласил себя выонгом независимого государства вьетов. Демонстрируя верность древним традициям, Нго Куен перенес столицу в Колоа. Прежнюю систему управления Нго Куен подверг реорганизации, но за основу при этом взял китайский образец, поскольку других просто не было. Но одновременно выонг сделал многое для укрепления национальных обычаев и традиций. Образно говоря, китайским духом на землях вьетов больше не пахло.