О состоянии дел в конкретной области можно судить по тому, насколько охотно чиновники отправлялись сюда на службу. Аннам в этом смысле был «золотой областью», где должности приобретались за взятки, а потраченные средства быстро окупались.

Согласно «Новой истории династии Тан», оконченной в 1060 году, в Аннаме насчитывалось около пятидесяти семи тысяч дворовых хозяйств, большей частью – крестьянских. Климатические условия позволяли выращивать здесь рис, просо, батат и другие культуры, собирая по два урожая в год. Помимо продовольственных культур выращивали хлопок, джут, китайскую крапиву (рами)[70] и тутовник для разведения шелкопряда. В сфере животноводства доминировало разведение свиней и птицы, но вьеты также разводили завезенных из Китая лошадей, павлинов, ценных своими красивыми перьями, и собак, которых так любил есть Конфуций[71]. Наиболее прибыльные промыслы, такие, например, как добыча соли и драгоценных металлов, правительство прибирало к рукам, устанавливая на них государственную монополию. О прибыльности того же соляного промысла можно судить хотя бы по тому, что один доу соли (немногим более десяти килограммов) стоил столько же, что и взрослый буйвол.

Имперские налоги были таковы: «Всем тягловым крестьянам (дин), наделенным землей, подлежало вносить ежегодно: проса – два ху[72] и необрушенного риса – три ху. Это называлось зерновым налогом – цзу.

Каждому тягловому (дин), в зависимости от местного производства, подлежало вносить ежегодно: простой шелковой ткани – два куска (пи) и тафты два чжана. Если вместо этого вносили холст, то количество его увеличивалось на пятую часть. Кроме того, вносили шелковой ваты по три ляна[73] и конопли три цзинь[74]. Там, где шелк не производился, вносили четырнадцать лян серебра [вместо шелковых тканей]. Все это называлось податью – дяо.

Ежегодно отрабатывали по двадцать дней, а в високосный год дополнительно два дня. Кто не нес отработок, должен был платить [казне] три чи шелковой ткани за каждый день. Это называлось отработками [или трудовой повинностью] – юн. Если в связи с необходимостью кто-либо выполнял работу в течение двадцати пяти дней, его освобождали от налога тканями – дяо. А тех, кто работал сверх нормы в течение тридцати дней, освобождали от зернового налога – цзу и от подати тканями – дяо. Основная [государственная] трудовая повинность не должна была превышать пятидесяти дней в год»[75].

Издание «Книги Тан» эпохи Южной Сун, отредактированное и снабженное комментариями Чэнь Цзяня. Ок. 1234 год

Промыслы обкладывались особыми налогами, размер которых определялся их доходностью, например, семьи, занимавшиеся добычей жемчуга, ежегодно выплачивали казне около двухсот пятидесяти килограммов риса. Жемчуг, шелковые ткани и павлиньи перья были не единственными ценными дарами Аннама, отсюда экспортировались и слоновая кость, и рога носорога, и черепаховые панцири, и кораллы. Здесь добывались такие металлы, как железо, медь, олово, свинец, золото и серебро, а также имелись соляные и угольные копи. Процветали различные ремесла – от ювелирного дела и инкрустации перламутром до изготовления редких сортов бумаги. Особенностью вьетнамских мастеров испокон веков было стремление к достижению абсолютного совершенства в своем деле, этакий профессиональный перфекционизм.

Аннам лежал на пути, связывавшем Китай с Бирмой, Индией, Ираном и другими странами. Здесь было много удобных безопасных бухт для стоянки судов, плывших в Китай и из Китая. У торговцев имелась возможность сочетать приятное с полезным – помимо пополнения запасов провизии и пресной воды, они могли закупать местные товары для последующей перепродажи. Даже с учетом высоких пошлин, установленных танским правительством, и дополнительных поборов, торговля была крайне прибыльным занятием и потому процветала. Разветвленные торговые связи с другими землями представляли ценность не только в экономическом, но и в культурном смысле – заимствование опыта и достижений других народов способствовало развитию вьетского общества. Но надо подчеркнуть, что, перенимая чужое, вьеты не забывали о своем – о своих традициях, своих обычаях и прочих атрибутах национальной идентичности. Крепко держаться всего своего, начиная с земли и заканчивая песнями, – основа вьетнамского национального характера, который, несмотря на все усилия, не удалось сломить китайским захватчикам. Формально земли вьетов пока еще продолжали оставаться под китайским владычеством, но на деле вьеты уже одержали над ним победу, не позволив «растворить» себя в ханьском этносе. Даже слова, заимствованные из китайского языка, вьетнамцы переделывали на свой лад, адаптируя к произношению, принятому в родном языке. Китаизация в более-менее значимой степени коснулась только верхушки вьетнамского общества, а основная масса народа продолжала следовать пути своих предков.

Принесенные китайцами конфуцианство, буддизм и даосизм не вытеснили традиционных верований вьетов, а гармонично вписались в их национальный менталитет, одной из главных черт которого является веротерпимость – чти Будду, следуй Пути-Дао, помни заветы Конфуция, но и о духах-хранителях родной земли не забывай. Известно, что в начале танской эпохи в Аннаме, который тогда еще назывался Заотяу, было около девяноста буддийских храмов и более двадцати даосских монастырей-гуань.