Любая смута ослабляла связь центра с окраинами, а то и вовсе разрывала ее. Когда на севере установилась власть Тан, цыши Кыутяна Ли Юй, женатый на знатной вьетнамке, решил попытать счастья и объявил себя независимым правителем, но новая власть действовала решительно и била крепко – присланное для усмирения танское войско разгромило силы Ли Юя, а сам он был вынужден покончить с собой. Цыши окраинного Нятнама[65] Ли Яо последовал примеру своего соседа, но к середине 622 года был умиротворен и Нятнам.

Портрет императора Ян-ди, династия Суй. Ок. VII века

Чтобы не допустить новых проявлений сепаратизма, танское правительство разделило Зяоти, Кыутян и Нятнам на двенадцать тяу. Такое административное деление, введенное вскоре после установления власти династии Южная Лян, снижало эффективность управления и увеличивало затраты на содержание бюрократического аппарата, но зато главы относительно небольших тяу не имели возможности выступать против императорской власти – у них не было для этого ни сил, ни средств. Тяу делились на уезды, состоявшие из хыонгов и са. Разница между этими поселениями заключалась в количестве дворов (хозяйств). Малые хыонги включали от семидесяти до ста пятидесяти дворов, а число дворов в больших хыонгах могло превышать полтысячи. В малых са насчитывалось до тридцати дворов, а в больших – до шестидесяти. Если в находившихся на равнинах тяу правили назначенные государством чиновники, то в горных округах власть находилась в руках племенных вождей, отношения с которыми строились по принципу «цзи ми» («ки ми») – «пожалования в обмен на лояльность».

Другим важным танским новшеством стало учреждение в 622 году наместничества Зяотяу, которое в 679 году было переименовано в Аннам (во вьетнамском варианте – Аньнань)[66]. Прежде земли, на которых жили вьеты, считались внутренними китайскими землями, но после восстания Ли Би надежды на ассимиляцию местного населения окончательно развеялись, и земли вьетов перешли в категорию «внешних земель», управляемых через наместничества-ань. Всего таких наместничеств было четыре – Аннам, Аньдун, Аньси и Аньбэй[67]. Изначально наместник Аннама состоял в подчинении центрального правительства, но в 757 году перешел в подчинение цзедуши[68] Линнаня. С одной стороны, центральное правительство избавилось от лишней «обузы», а с другой, цзедуши Линнаня получил слишком большую власть, поэтому через столетие была учреждена (восстановлена) должность цзедуши Аннама.

Учреждение наместничества стало своеобразной политической уступкой вьетам, которых отныне не пытались превращать в китайцев, но эксплуатировали столь же безжалостно, как и прежде. Административный и, в первую очередь, налоговый гнет особенно усилился при втором танском императоре Ли Шимине, получившем храмовое имя Тай-цзун. О Ли Шимине говорят: «Гао-цзу основал династию Тан, а Тай-цзун основал империю Тан» – и так оно и есть, поскольку именно в его правление танское государство превратилось в полноценную империю. Ли Шиминь реорганизовал государственный аппарат, укрепил армию, упорядочил законодательство, покорил Восточно-тюркский каганат, обеспечив тем самым спокойствие на северных границах государства, далеко отодвинул западные границы и нанес сильный удар по северокорейскому государству Когурё (пусть Ли Шиминю не удалось покорить Когурё, но это произошло в 688 году при его сыне и преемнике Ли Чжи, известном как император Гао-цзун). Все эти великие дела требовали великих расходов, а, кроме того, танский двор славился своей невероятной роскошью. Главным источником пополнения казны были подати. Жителям окраинных областей приходилось тяжелее всего, поскольку местные начальники, ввиду слабого контроля со стороны центральной власти, старались взимать с народа больше положенного.

Прямому принуждению танское правительство предпочитало политику «морковки и дубинки»[69]. С одной стороны, на землях вьетов строились новые крепости, в которых размещались дополнительные гарнизоны, а с другой, правительство заигрывало с хао чыонгами (вьетской знатью) согласно тому же принципу «цзи ми». Хао чыонги управляли тяу, командовали войсками и даже становились помощниками цзедуши. Танское правительство надеялось, что подобное отношение обеспечит лояльность вьетской знати, но не все определялось одной лишь выгодой – патриотические чувства тоже имели значение. К тому же быть самостоятельным правителем гораздо престижнее и выгоднее, нежели заместителем у наместника-цзедуши. Что же касается простого народа, страдавшего под двойным гнетом, то он был подобен куче сухого хвороста, готового вспыхнуть от любой искры.