Вместо дюжины тяу суйское правительство разделило присоединенные земли вьетов на три округа – Зяоти, Кыутян и Нятнам, – как это было в старину. Согласно проведенной переписи населения, в этих округах насчитывалось немногим более пятидесяти шести тысяч дворов, или как минимум триста тысяч человек. Три более мелких округа с четырьмя тысячами дворов были образованы на захваченных китайцами землях Тямпы.

На первых порах власть суйского престола была жесткой, но обстоятельства заметно ослабили ее. Подобно Цинь Шихуанди, суйский император Вэнь-ди считал, что основанное им государство простоит много веков, и питал склонность к грандиозным проектам, вроде восстановления Великой стены, прокладки Великого канала или возведения дворцового ансамбля в Лояне, ставшем новой столицей империи. Все эти проекты создавались усилиями миллионов человек, которым приходилось трудиться в поистине ужасных условиях. Положение несчастных тружеников усугублялось сознанием того, что, пока они работают на государство, их хозяйства приходят в упадок, а семьи голодают. Кроме того, период первых победоносных войн императора Вэнь-ди сменился периодом военных неудач – тремя провалившимися кампаниями против корейского государства Когурё и столь же безуспешной попыткой завоевания всей Тямпы, предпринятой в 605 году.

У всего, как известно, есть свой предел. Империя Суй замахнулась на гораздо большее, чем было в ее силах, и элементарно надорвалась – казна опустела, волны народного недовольства грозили превратиться в разрушительное цунами, недавно усмиренные тюрки снова начали создавать проблемы, опоры государства зашатались, и оно вступило в очередной период смут и потрясений. Подобно китайской мудрости «Когда горит дом, некогда думать о птичнике», власти вынуждены были сосредоточиться на спасении основного здания империи, откладывая второстепенные заботы. Другая мудрость гласит: «Собаки наглеют, когда тигру нет до них дела». Используя слабость центральных властей, местные правители вьетских округов действовали самовольно, злоупотребляя полномочиями и вымогая деньги у населения.

О тайшоу Зяоти Цю Хэ говорили, что «своим богатством он сравнялся с самим императором», и вряд ли тайшоу Кыутяна и Нятнама уступали ему в алчности и стяжательстве. «Небесный Владыка – на небесах, его благородный сын[63] – в столице, а здесь я и владыка, и император», – таков был девиз наместников при слабой центральной власти.

Портрет императора Ли Юань – основателя династии Тан

Император Ян-ди, второй сын и преемник императора-основателя Вэнь-ди, правивший с 604 по 618 год, был бледной тенью своего отца. О таких сыновьях в старину говорили: «Пытался поднять, но уронил, пытался улучшить, но испортил». В военных делах Ян-ди не сопутствовала удача, а его упорство в деле завершения проектов, начатых отцом, привело к смуте, которая закончилась в середине 618 года основанием новой правящей династии – Тан. Ее основатель Ли Юань, известный как император Гао-цзу[64], приходился Ян-ди двоюродным братом с материнской стороны. Наследство ему досталось не самое лучшее – казна была пуста, а раздираемое сепаратистскими тенденциями государство буквально «трещало по швам». Только лишь в 624 году стараниями Ли Юаня и его сына Ли Шиминя все китайские земли были заново собраны воедино.

Династия Суй, правившая всего тридцать семь лет (и в последние годы – только формально), не успела повлиять на состояние дел в землях вьетов. Не успели вьеты вспомнить, что представляла собой власть китайцев, как на смену одной династии пришла другая. Но власть династии Тан утвердилась надолго – до начала Х века, и на период ее правления пришелся расцвет культуры и искусства, который на Западе принято называть «золотым веком Китайского Средневековья». Но вьетам до этого «золотого века» не было никакого дела. Сильная имперская власть обернулась усилением гнета.