Власть Чжао То и его преемников была для вьетов чуждой, но более-менее приемлемой властью, с которой можно было примириться, а вот с жестоким ханьским диктатом вьеты примириться не могли. Старинные обычаи вьетов заменялись китайскими, лучшие земли захватывались китайцами, на все прибыльные виды торговли устанавливалась государственная монополия, налоговое бремя стало воистину непосильным, и, что хуже всего, в этом мраке не было просвета. Надеяться на доброту ханьских императоров не приходилось, скорее уж солнце начнет вставать на западе и заходить на востоке.

Свою лепту в ужесточение режима правления внесли первые ханьские чиновники, назначенные в земли вьетов сразу же после покорения, – следуя принципу «большая рыба хорошо ловится в мутной воде», они попытались пойти по пути Чжао То, но потерпели неудачу.

В твердо стоявшей на ногах империи любое проявление сепаратизма жестоко подавлялось, и при назначении наместников в «неспокойные» места предпочтение отдавалось наиболее жестоким и непримиримым чиновникам, таким как тайшоу Су Дин (То Динь), назначенный в Зяоти в 34 году императором Гуанъу-ди, правителем решительным и суровым. В «Записях о династии Хань, составленных во дворце Дунгуань»[33] о Су Дине сказано, что «при виде денег глаза его выкатывались на лоб».

«Наместник-тайшоу области Зяотьи Су Дин жестоко и алчно вершил свое правление, – пишет Сыма Цянь. – Правительница Чынг собрала армию и напала на него».

Чынг Чак и Чынг Ни были дочерями лак тыонга из уезда Мелинь. Хроники сообщают, что фамилия рода сестер изначально была Лак. Старшая из сестер Чынг Чак вышла замуж за сына лак тыонга другого уезда Тхи Шатя. Тхи Шать готовил восстание, но был разоблачен и казнен по приказу Су Диня. Чынг Чак решила продолжить дело своего мужа, и в этом ей помогали сестра и мать Ма Тхиен, происходившая из рода хунг-выонгов.

«В шестнадцатый год [эры] Цзянь-у ханьского [императора] Гуанъу-ди [40 год] в уезде Мелинь [жила] женщина [по имени] Чынг Чак, которая была дочерью лактыонга и вышла замуж за уроженца уезда Тхи Шатя, – говорится в «Собрании исторических записок Дайвьета». – Женщина [эта] по характеру была мужественной и отважной. За то, что поступила противоправно, наместник-тайшоу Су Дин опутал ее законами. [Чынг] Чак разгневалась и тогда вместе с младшей сестрой [Чынг] Ньи подняла войска в Фонпяу, атаковала и громила округа-цзюнь и уезды. Кыутян и Нятнам оба откликнулись на их [призыв]. Умиротворив шестьдесят пять городов к югу от пределов ханьских [земель], сама провозгласила себя правительницей, сделала столицей Мелинь».

Восстание в Зяоти побудило к выступлению жителей округов Кыутян, Нятнам и Хэфу. Разгораясь, очаги восстания сливались друг с другом, и скоро заполыхали все земли вьетов. Шестьдесят пять городов, оказавшихся под властью Чынг Чак, известны как «Линнань», что в переводе с китайского означает «[Земли, лежащие] к югу от горных хребтов», а во вьетнамском варианте – как «Линьнам». Помимо вьетов, в освободительной борьбе приняли участие представители других угнетенных народностей – таи, нунги и туны[34].

Восстановив независимость своей родины в начале весны 40 года, Чынг Чак была провозглашена государыней Чынг (Чынг-выонг)[35] и сделала местом своего пребывания хорошо укрепленную крепость Мелинь. Своим подданным она даровала двухлетнее освобождение от налогов. Сами по себе ханьские налоги того периода не были разорительными. Так, например, в качестве земельного налога взималась тридцатая часть условного урожая, но чиновники на местах самовольно увеличивали налоговые ставки и вводили дополнительные налоги. В результате крестьянам приходилось отдавать до половины урожая, а то и больше. Можно уверенно предположить, что столь алчный наместник, как Су Дин, стремился «выжимать крестьян досуха». К слову будь сказано, что Су Дин успел спастись бегством и укрыться в Наньхае. Сделал он это в лучших традициях приключенческих романов – остриг волосы[36] и переоделся в простые одежды.

Залогом победы любого восстания служат два фактора – тщательная разработка плана и массовость. Действия Чынг Чак не позволили подавить восстание в самом начале, а вскоре оно приняло всенародный характер, и у властей прилегавших китайских округов не было сил, достаточных для его подавления. При иных обстоятельствах можно было бы надеяться на сохранение завоеванной независимости, ведь совсем недавно по империи Хань прокатилась волна восстаний, а в 11 году произошло великое наводнение, вызванное изменением русла реки Хуанхэ. Однако императору Гуанъу-ди, взошедшему на престол летом 25 года, удалось укрепить шатающиеся основы государства и восстановить в нем спокойствие. В момент восстания сестер Чынг империя Хань находилась на подъеме и у Гуанъу-ди была возможность бороться с сепаратизмом на окраинах.

Весной 42 года Гуанъу-ди отправил на юг двадцатитысячное войско под командованием одного из опытнейших своих военачальников по имени Ма Юань. Ма получил от императора почетный титул Фубо Цзяньцзюнь («Генерал, успокаивающий волны»), который был следствием его былых успехов на ниве подавления восстаний и служил залогом будущих побед. Ма повел войско на юг через труднопроходимую местность налегке, а все необходимые припасы отправил вдоль побережья на джонках. Местом встречи был избран город Хэпу[37], куда войско Ма прибыло в начале 43 года.

Первый удар по врагу вьеты нанесли близ Хэпу, произведя своеобразную «разведку боем». Разведка показала, что воины Ма хорошо обучены и полны решимости. Чынг-выонг решила дать генеральное сражение у города Лангбак[38]. Предание гласит, что китайцы вышли сражаться обнаженными и тем самым смутили женщин, составлявших довольно значительную часть вьетского войска. А еще рассказывают, что вьетами, находившимися на центральном фланге, командовала знатная дама по имени Фунг Тхи Чинь, бывшая на позднем сроке беременности. Она родила прямо на поле боя и сразу же после этого продолжила сражаться, держа в правой руке меч, а в левой – новорожденного ребенка. Когда же стало ясно, что сражение проиграно, Фунг Тхи Чинь предпочла убить своего ребенка и совершить самоубийство.

На самом деле, вряд ли китайцы могли сражаться нагишом, и вряд ли какая женщина сможет сразу же после родов размахивать мечом, но предания хороши тем, что служат приправой для сухого изложения исторических фактов. Факты же таковы – вьеты потерпели поражение и стали отступать, а китайцы преследовали их по пятам. Понимая, что пленение обернется для них пытками и позорной казнью, сестры Чынг утопились в реке Дэй[39]. К концу 43 года земли вьетов полностью вернулись под власть империи Хань.

В хрониках не упоминается дата гибели сестер Чынг, но предание гласит, что это произошло в шестой день второго месяца лунного календаря. Ежегодно в этот день вьетнамцы отдают дань признательности памяти сестер Чынг, ставших национальными героинями страны. Главные торжества проходят в храме сестер Чынг в Мелине, а также в ханойском районе Хайбачынг, получившем свое название от расположенного в нем храма[40]. Этот храм был построен во второй половине XII века императором Ли Ань-тонгом после того, как сестры Чынг явились ему в виде волшебного дождя. Примечательно, что на храмовом алтаре изображена сцена гибели сестер Чынг в бою, а не их утопление в реке.

Процессия со слонами в день сестер Чынг в Сайгоне. 1957 год

Практический итог восстания сестер Чынг оказался скромным: независимость, добытая в ожесточенных боях, продержалась немногим более трех лет. Однако моральное значение восстания неизмеримо важнее. С прагматической точки зрения восстание сестер Чынг нельзя назвать удачным, поскольку завоеванная в боях независимость просуществовала около трех лет. Но моральные приобретения оказались гораздо значимее практических. Восстание укрепило вьетов в стремлении к независимости и продемонстрировало силу народного единства, а сестры Чынг стали примером для всех вьетнамцев.