Деймор гордился своим поступком. Это ведь надо уметь – ответить на вопрос так невозмутимо. Все-таки он был не просто хорошим бойцом и учителем боевых искусств, но и знатоком психики людей. По крайней мере, он сам считал себя таковым. Он знал, как надавить на человека, как напугать его и прижать словами к стенке, чтобы этот человек надломился и утратил свое спокойствие. Чтобы пленный перестал сопротивляться, утратил всякую надежду и начал делать и говорить только то, что ему приказывают, без любого непослушания. И сейчас Деймор чувствовал, как окончательно сломил Рглию. Теперь у нее уже не осталось сил и желания отстаивать свою волю. Теперь она будет лишь тряпкой и куклой, с которой можно играть как угодно.

В этом, собственно, и была вся суть адаптации. Не в рассказах о новостях, не в привыкании к новому месту, а в поломке своего «я». Одиночество, скука, отсутствие комфорта и жестокость должны были изменить личность человека безвозвратно: убить самовосприятие, не убивая при этом самого человека.

Пока что Рглия не пробыла в плену и недели, а заключение было рассчитано как минимум на месяц, но девушка, похоже, уже сломалась. Что ж, месяц спустя она выйдет отсюда совсем иной. Покорной и шелковой. Верховный Жрец точно оценит такую работу Деймора по достоинству.

Идя по тюремному коридору, Деймор услышал какие-то шаги. Обернувшись, он увидел молодого стражника, который бежал к нему на всех парах. Наверно, ему приказали передать что-то важное.

– Ночью жизнь только начинается, – улыбнулся Деймор, – но ты что-то уж слишком активен, парень!

Стражник добежал до Деймора и упал на колени от усталости, обхватив руками живот. Юноша жадно хватал ртом воздух, не в силах ничего сказать.

– Сей… час… скажу! – выдавил он.

Деймор посмотрел на него взглядом, полным презрения.

– Не подобает приходить ко мне в таком виде, – заметил старик. – Если твоя весть окажется недостаточно важной, ты получишь от меня сто ударов плетью.

Юноша испугался. Такого поворота событий он явно не ожидал, а потому начал говорить, хотя еще не отдышался. Он делал паузу почти после каждого слова.

– Вас вызывает Верховный, – процедил он. – Просил прийти к нему как можно скорее. Не тяните с этим, прошу вас!

Договорив, юноша разлегся на полу, словно это была мягкая постель, раскинул руки и блаженно закатил глаза.

– Ты бежал сюда от самых его покоев? – поинтересовался Деймор.

– Да, от кабинета, – с трудом ответил юноша и принялся глубоко дышать.

Деймор нахмурился.

– Что ж, визит к Верховному – дело важное. Считай, что ты легко отделался. Но десять ударов я тебе потом все же дам. Для профилактики.

Старик перешагнул через лежащего юношу и направился к Верховному Жрецу. Он шел неторопливо, чтобы показать свою статусность, и потому добрался до кабинета лишь через час с лишним. Верховный Жрец сидел за столом. Медная маска лежала рядом. Играла потрескивающая музыка.

– Я могу войти? – спросил Деймор.

– Да, входи. И где же ты пропадал, голубчик? – ехидно спросил Верховный Жрец.

– Я пошел к вам сразу, как услышал весть. Если юноша прислал ее медленно, то я его накажу, – невозмутимо ответил он.

– Допустим, – грозно проговорил Верховный Жрец. – А теперь ближе к делу. Садись.

Деймор подошел к столу и сел на противоположный конец от начальника.

– Наша прошлая встреча была неприятной, – заметил Верховный Жрец. – Ты сильно меня разозлил, и я надеюсь, что этого больше не повторится. Ведь я не люблю, когда меня раздражают. А с тобой мне бы еще хотелось поработать. Давай, рассказывай мне про Рглию. Как она поживает? Ты же знаешь: ее жизнь очень важна. Ей интересуется сам Повелитель!

Деймор закинул ногу на ногу.

– Можете не переживать. Я все делаю так, как и нужно, – уверенно ответил Деймор. – Птичка сидит в клетке и не может оттуда выйти. Проходит адаптацию, так сказать. Видится только с двумя сестрами, как вы и велели. – Деймор замолчал, ожидая дальнейших вопросов.

– А дальше? – недовольно спросил Верховный Жрец. – Я не хочу все у тебя выпытывать и задавать сотни дополнительных вопросов. Говори за раз все, что знаешь.

– Ну… – Деймор смутился. Он вновь почувствовал себя провинившимся мальчишкой, хотя знал, что достоин гораздо, гораздо лучшего обращения с собой. – Сестры рассказали ей все, что знали, о Квесе. Рглия попросила меня разрешить ей увидеться с ним до ритуала посвящения. Конечно же, я отказал ей. Она должна сидеть в полной изоляции! Сейчас она сидит и горько тоскует. Это шедеврально!

Вместо удовлетворения на лице Верховного Жреца проступил гнев.

– А все-таки ты идиот, – процедил он сквозь зубы. – Причем полный и навсегда! Была бы в твоей голове хоть одна извилина, ты бы удовлетворил ее просьбу.

Деймор вжался в спинку стула.

– Простите, но почему? – робко спросил он, убрав ногу с ноги и сев прямо.

– Да потому что у них с Квесом, очевидно, любовь. Любовь друг к другу, которая сильнее любви к Идее. Это же очевидно! Они оба мечтают увидеться хоть на мгновение. И если они встретятся, то только сильнее убедятся, что сделали все правильно. Квес окончательно поймет, что мы его не обманываем и что Рглия будет рядом с ним. А Рглия поймет, что будет жить рядом с Квесом, и тоже не сделает никаких глупостей. Их встреча – то, что нам нужно! И если девушка сама об этом попросила, значит, надо пойти ей навстречу. Это же логично! В Квесе взыграли юношеские чувства. Любовь до головокружения и потери разума, максимализм, эгоизм – все эти эмоции, которые делают человека человеком! И ты хочешь упустить возможность вскружить этим двум людям голову еще сильнее? А я хочу насадить их на наш крючок так, чтобы они уже никогда с него не слезли! Хочу вдавить их в этот воображаемый крючок по самые уши! Они должны встретиться, и точка! Как же ты сам этого не понял?

Деймор сидел, раскрыв рот. Все, что говорил Верховный Жрец, было ему понятно, но сам он до этого и правда почему-то не додумался. Теперь он чувствовал себя совершенным дураком.

– Разрешите идти выполнять? – боязливо спросил он.

– Нет. Ты опять натворишь глупостей. Ты сильно надоел мне, Деймор. Уйди с глаз долой. Не попадайся мне больше. А присматривать за Рглией я назначу другого человека, чуть поумнее. А теперь – вон отсюда!

– Как прикажете, – с ужасом пробормотал Деймор и пулей выскочил из комнаты.

Он решил побежать на причал, чтобы окунуться в воду и немного унять страх и напряжение. Сначала в воду, а потом в бар, чтобы успокоить нервы. Это было для него лучшим лекарством.

Верховный Жрец остался наедине с собой. Он помассировал голову шершавыми пальцами и нагнулся к ящику под столом. Из тайного ящика он достал почти пустую склянку с мутным бордовым содержимым на донышке. Хитро облизнувшись и посмотрев на склянку, Верховный Жрец покачал головой и проговорил:

– Мне не нужны такие непонимающие люди, Деймор. Не нужны. На всех этих сторонников Идеи такие фокусы не действуют, но на тебя – очень даже. Как, наверно, и на меня подействовало бы. Но я-то, в отличие от тебя, не оставляю свою кровь на чужих столах!

Деймор снял с себя одежду и погрузился в мутную воду. Сейчас она была совсем черная из-за наступления ночи. Можно было даже пофантазировать и представить, что вода чистая и что в нее не сбрасывают мусор и не спускают отходы из канализации.

– Ах, – устало сказал он, – эта водичка помогает жить. И не только она!

На Деймора обычно никто не орал. Как правило, источником ора было его собственное горло, а направлен он был на подчиненных. Теперь же, когда кричали на него самого, он был подавлен и напряжен. Холодная вода приятно охладила тело. Деймор ощутил внутреннее тепло, которое контрастировало с холодом воды. Здесь он был один. Вода скрывала его, как и тьма. Отдохнуть в уединении, а потом, восстановив самоконтроль, пойти в шумную компанию – это был для Деймора отличный досуг. Он успокаивал себя еще и тем, что Верховный Жрец вряд ли захочет увидеть его снова, а значит, его жизнь вернется в привычное русло: он снова будет тренировать молодых бойцов и почивать на заслуженных лаврах. А уж какие тараканы бегают у начальника в голове, его не будет касаться. У него и собственных тараканов было полно.

Тепло в теле усиливалось. Обычно ему было приятно внутреннее тепло, которое было реакцией тела на охлаждение. Однако на этот раз тепло становилось слишком сильным.

– Что за дрянь? – недовольно шепнул он. – Старею я, что ли?

Ему становилось неприятно плавать, и он положил руки на плитку рядом с водой, чтобы отдышаться. Сердце стало колотиться как бешеное, а выдыхаемый из легких воздух был словно обжигающим.

– Нож мне в зубы! – процедил Деймор. – Что творится!

Он осознал: нужно выбраться на берег, иначе тело перестанет его слушаться. С трудом напрягая руки, он попытался вытащить себя из воды. Как только мышцы начали сгибаться, по ним прокатилась судорожная дрожь. Деймор сильно моргнул и едва смог раздвинуть веки вновь. С ужасом он понял, что, даже находясь непосредственно у берега, едва ли сможет подняться на брусчатку. Ладони мелко забарабанили по камням, а рот стал жадно глотать воздух. Сердце надрывалось из последних сил. Деймор ощутил на языке солоноватый вкус крови.

«Кровь зовет кровь, – пронеслась у него в голове школьная истина, которая была тут известна каждому. – Но неужели кровь зовет и меня! Противный Жрец! Чтоб его Враги пожрали! Такой вечер мне испортил!»

Руки ослабли, а изо рта в воду полилась тонкая струйка крови. Как две большие рыбы, руки соскользнули с брусчатки и булькнули в воду. Ноги повисли, как два железных якоря. Деймор понял, что его тело совсем ему не принадлежит и уходит под воду.

– Помогите! – попытался крикнуть он, но получилось это очень плохо. Горло тоже онемело и утопало в крови. Слов было не разобрать. Этот звук больше напоминал крик хтонической твари, чем вопль человеческого существа. Услышав такой крик среди ночи, любой трезвый человек побежал бы прочь от него, а уж никак не пошел бы на его источник. На второй же крик сил у Деймора не было вовсе.

Его голова скрылась под водой, и грязная морская вода стала проникать ему в нос и раскрытый рот. Деймор пытался вдохнуть воздух, но вокруг была только вода. Собрав весь остаток сил, он попытался подняться на поверхность, хотя и понимал, что это ничего не даст. В воде ли, на суше ли, а он умрет. И все-таки жажда жизни оказалась сильнее. Он смог сделать несколько гребков и поднял голову над водой, сделав жадный вдох.

Этот вдох был самым приятным из всех, которые он когда-либо делал. Только вот удержаться на поверхности он уже не смог. Покрытое грязной водой и потом лицо вновь погрузилось в пучину, и на этот раз уже навсегда.

Учитель пошел следом за своим учеником.