Софус сидел в тихо раскачивающейся на небольших волнах лодке. Ему было холодно, но он не уходил в каюту. Он ждал, что вот-вот Квес одумается и вернется к нему. Все отпущенные Верховным Жрецом сроки давно уже вышли: Софус давно должен был покинуть это место, уплыв вон с пристани. Но он никуда не собирался. Софус просто тихо сидел, почти не шевелясь, как каменная статуя, и едва чувствовал пальцы рук. Ночной воздух явно не грел, а даже наоборот.

И все-таки он чувствовал, что должен дать Квесу шанс вернуться. А потом еще один шанс. И еще.

Если юноша одумается и не сможет вернуться, то Софус никогда себе этого не простит. Никогда! Софус верил, что ученик вернется к нему.

– Я думал, что сумею защитить его от всех опасностей, – вздохнул он, – а оказалось, что я так многого не учел!

Местные враги Идеи уже не обращали на него никакого внимания. Видимо, успели привыкнуть. Да и темнота почти полностью скрывала и небольшой корабль, и его самого. Никто не смел его торопить. Даже стражник, постояв немного и замерзнув, плюнул на свою работу и ушел домой, бросив на прощание:

– Если выйдешь на берег, будешь убит!

Впрочем, Софус знал, что его вряд ли убьют, раз уж отпустили с казни, но все-таки искушать судьбу он не хотел, да и некуда ему было идти. Искать Квеса было бесполезно, так что он просто сидел и ждал. Еды на судне оставалось мало, а чистой воды и того меньше. Чем он будет питаться, Софус не знал. Все, что он мог, – это просто сидеть и ждать неведомо чего. Может, чуда? Но чудеса обычно не сыплются градом. Одно – это уже много, а тут Софус надеялся аж на второе за день.

Что-то ударилось о палубу. Софус посмотрел на источник звука и, конечно же, ничего не увидел в темноте. Ему все равно нужно было пошевелиться, чтобы хоть немного согреться, и он встал, чтобы сделать шаг к месту, где был звук, и, шагнув, нагнулся. Пошарив руками по полу, он наткнулся на нечто вроде камня. Кто же кинул его? Темнота скрывала ответы на все вопросы. Неужто какой-то местный житель настолько преисполнился ненавистью к бессильному старику, что решил бросить в него камень, но в темноте промахнулся? Странное дело… Бросил бы тогда раньше. Вряд ли его бы за это осудили. Софус вошел в каюту и зажег спиртовку, чтобы рассмотреть предмет.

Это оказался не камень, а нечто маленькое округлое и кривое. Он был сделан из ржавого железа и имел разрез пополам. Софус потянул за две половинки, и искусственный камень раскрылся. В нем была полость, а в ней – аккуратно сложенная серая бумага. Развернув ее, Софус прочитал:

Киньте ответ, откуда прилетел вопрос. Была ли она счастлива с вами?

И все.

Больше ни единого слова. Больше всего Софус сейчас жалел, что не может увидеть того, кто бросил ему этот вопрос, кто бы это ни был. Ответ на бумаге не заменит живого общения. А что написать на таком маленьком клочке, который мог бы уместиться внутри этого камушка? Софус глубоко задумался. Он не мог заставить слишком долго ждать того, кто кинул эту записку. Софус вытащил из кармана заправленную перьевую ручку и маленький блокнот. Эти предметы он всегда носил с собой. Хотя странички блокнота и были малы, но для пространства этого камушка и они оказались великоваты. Софус оторвал четвертушку листа и, снова подумав, написал:

Надеюсь, что да. Я делал все для этого. Но она всегда тосковала по дому.

Это был плохой ответ. Душу человека, с которой мы знакомы даже обрывочно, нельзя вместить в полторы строки. Но места оказывалось предательски мало. Если бы ему бросили не маленький камушек, а огромный полый валун с кучей чистой бумаги, то, может быть, на ней Софус и смог бы с трудом дать исчерпывающий ответ. Но здесь Софус мог написать лишь это. Конечно, на листке была и вторая сторона, но вводить новые мысли было глупо: все равно их негде развивать. И все же Софус приписал:

Она хранит в сердце все. И ничего не может выпустить.

Теперь места не осталось вовсе. Софус свернул листок, положил его в камень и закрыл его. Потом он потушил спиртовку, чтобы не выдать своего таинственного собеседника, вышел на палубу и бросил камень куда-то во тьму. Фонари не горели. Софус не видел ни причала, ни даже толком самого себя. Но зато он услышал стук камня о плитку и понял, что не промахнулся. Камень не упал в воду.

А затем послышались тяжелые крупные шаги. Видимо, послание все же подобрали. Вот так они и пообщались: даже не увидев друг друга, не услышав ни слова и не сумев передать всего того, что у них накопилось.

* * *

Рглия опустила теплые ладони в ковшик с водой, в которой плавали тающие кусочки льда, остудила руки и коснулась век кончиками пальцев. От этого ей стало чуть приятнее.

Как же скучно ей было! Деймору она, видимо, начала надоедать, и он все реже навещал ее. Теперь в ее жизни стало меньше жестокости, но больше скуки. Все-таки Деймор хотя бы рассказывал ей какие-то общие сведения о местной жизни, что было очень интересно девушке. Теперь Деймор был совсем скуп и на слова, и на визиты. Синяк почти зажил и болел совсем немного. Теперь он был бурого цвета, а не синего, как в начале. И все же старый вояка сообщил ей, что служители Идеи были отпущены на свободу. Девушка была вне себя от счастья и долго благодарила Идею, но потом поток радости схлынул, и она вновь погрустнела. Все-таки сейчас ей было так одиноко, как никогда раньше.

Послышался шорох. Рглия отошла от столика и прильнула к решетке. Дверь в коридоре открылась, и к решетке подошла Арста, старшая сестра Рглии.

– Привет! – Рглия помахала рукой. – Хорошо, что ты пришла. Мне кажется, я сойду с ума от бесконечной скуки. А почему ты одна? С моей маленькой сестренкой все в порядке?

– Все, – сдержанно кивнула Арста. – Просто мне надоели ее нежности. Сегодня я решила прийти одна. Так ты будешь более собранной при разговоре.

Рглия расстроилась и села на уголок кровати.

– Долго мне еще тут сидеть? – спросила она. – Я здесь всего пару дней, но уже так устала от этого места! Я плыла к семье, к домашнему теплу и уюту, а не к холоду этой камеры! Деймор и тот устал навещать меня. Позанимался денек, и ему надоело.

Арста понимающе кивнула.

– О да, – закатила она глаза, – уют ждет тебя. Родители обеспечат тебя им, уж не сомневайся. А Деймор… Ты ему и правда надоела, буду честна. Он все-таки один из лучших бойцов, и он меньше всего хочет присматривать за пленницей. Его работа – учить молодых воинов, и с ней он отлично справляется.

– Он садист, – фыркнула Рглия.

– Он харизматичный, – поправила сестру Арста. – Будь он лет на сорок моложе, я бы сразу в него влюбилась.

– Я не удивлена, – кивнула Рглия. – Да, вы были бы неплохой парочкой. Достойны друг друга! – Девушка усмехнулась.

– Да это не шутка, – прищурилась Арста. – От тебя это звучит как оскорбление.

– Только не закатывай свою песню, – взмолилась Рглия. – Ты же знаешь: я не хочу тебя обидеть. Расскажи лучше, у тебя есть пара? Он похож на Деймора по характеру?

– Еще чего! – Арста громко хмыкнула. – Буду я тебя посвящать в свои отношения. Да, они у меня есть. Посмотри на меня! Разве у меня может не быть пары?

Рглия внимательно изучила Арсту, хотя и без того знала, как выглядит ее старшая сестра. Да, ее внешность так и сочилась красотой, а на лице сиял твердый и властный взгляд – сильный, как порыв осеннего ветра.

– Вот когда тебя выпустят – приедешь домой и сама посмотришь, как там мои дела. Впрочем, теперь-то ты вряд ли найдешь мужа. С такой-то репутацией. Ты и мою подпортила, сестренка. Но у меня все получилось!

Рглия была уверена, что Арста ее обманывает и что у нее нет отношений. Такой холодный взгляд и голос было бы трудно выдержать даже по здешним меркам. Хотя Рглия и знала, что за напускным холодом кроется тепло и родственная забота, ей все равно было неуютно беседовать с сестрой, а уж чужой человек – он и вникать не станет! Если бы у Арсты были отношения, она бы сказала о них прямо, без всяких виляний. Что-что, а похвастаться она обожала.

– Ладно, – для вида согласилась Рглия. – Скажи, Арста, есть ли сегодня какие-нибудь интересные новости?

Арста тонко улыбнулась.

– Есть. Я и пришла, чтобы о них рассказать. Во-первых, Софуса и Квеса помиловали. Никто толком не знает почему. Но с Верховным Жрецом связался наш Повелитель, чтобы сообщить свою волю. И тогда Верховный остановил… Рглия, тебе что, не интересно?

Девушке было очень интересно, но ее лицо осталось недостаточно эмоциональным для такой важной новости.

– Нет, мне очень интересно, – начала она оправдываться, – но Деймор уже рассказал мне об этом. А что было потом?

– А потом было самое интересное, – лукаво сощурилась Арста. – Квес вернулся и попросил принять его во враги Идеи, чтобы остаться тут жить.

– Что?! – испуганно выдохнула Рглия и вскочила с кровати, чтобы подбежать так близко к сестре, как ее пускала решетка. – Квес? Он хочет поселиться у нас на островах? Это немыслимо! Арста, ты ничего не путаешь?

– Я никогда ничего не пугаю. Запомни это!

Рглия на миг потеряла дар речи, но потом смогла связать слова друг с другом:

– А… Зачем ему это? – спросила она.

– Этого не знает никто. Я думаю, тут дело в любви. Признайся, он ведь неровно к тебе дышит.

– Он… Я не могу сейчас об этом говорить, – покраснела Рглия.

– Ясно. Значит, так оно и есть. Завтра в полдень будет ритуал посвящения. Ты тоже имеешь право там присутствовать. Пойдешь или тоже откажешься, как в случае с казнью?

– Пойду, конечно! Что за вопрос! Только… Можно я увижусь с ним до ритуала? Пожалуйста! Я хочу его увидеть.

– Все-таки любовь? – спросила Арста.

– Ну да… Да… Конечно! – стыдливо ответила Рглия. – Только не томи меня, сходи поскорее к Деймору. Пусть он разрешит нам с ним встретиться. Времени-то осталось совсем мало!

– Я тебе не девочка на побегушках. – Арста погрозила пальцем. – Но для тебя я, так и быть, схожу к Деймору. Но, зная его характер, могу сказать, что он вряд ли разрешит тебе это.

Рглия сжала руки в кулаки.

– Ты же умеешь уговаривать людей, сестренка! – взмолилась она, едва сдерживая слезы.

– Ну ладно, – смягчилась Арста. – Надеюсь, он где-то поблизости. Я поищу его, а ты жди. Никуда не уходи, – шутливо добавила она и покинула коридор, захлопнув за собой дверь.

– Да уж, уйдешь тут! – проговорила Рглия в ответ. – Ах, Квес! Зачем же ты так! – сказала она совсем тихо и начала молиться Идее. Это было очень странно в ее положении, но она не стала пренебрегать этим.

Спустя час долгих и мучительных ожиданий дверь загрохотала снова. Вошел один Деймор. Подойдя к решетке вплотную, он сказал только одно слово:

– Нет!

Затем он развернулся и пошел прочь.

– Почему? – завопила Рглия, подбегая к прутьям решетки. – Почему нет? Почему мы не можем встретиться, Деймор?

Старый воин остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Ты находишься в строгой изоляции. Пока тебе запрещено видеть кого бы то ни было. Скажи хоть спасибо, что я пускаю к тебе сестер. А теперь спи! Уже ночь.

Деймор ушел так же внезапно, как и появился. Рглия осталась одна в полном одиночестве и в отчаянии. Увидеть Квеса до ритуала посвящения было для нее важнее всего на свете.