– А я не думал, что все закончится настолько паршиво! – сказал Квес с явной обидой на жизнь.

– Молчать! – крикнул ему стражник и ударил ладонью по затылку.

– А что ты мне сделаешь? Теперь-то! – ухмыльнулся Квес. И правда, ему было бы трудно сделать еще хуже.

Его и Софуса подвели к чану с разбавленной кислотой. Она была абсолютно прозрачная и с виду ничем не отличалась от простой воды.

– Ныряйте в одежде, – приказал стражник.

Софус был спокоен. Казалось, он уже потерял интерес к этому миру, потому что уже сделал в жизни все, что только было ему по силам. Сейчас его дух уже летал где-то в вышних сферах. Один только взгляд на него мог вселить спокойствие. Квес же, наоборот, никак не мог смириться со своей участью.

Софус еле слышно вздохнул.

– Не бойся, – сказал он ученику. – Я буду с тобой до конца!

Сказав это, он перешагнул через бортик и медленно погрузился в жидкость по плечи, удобно сложив ноги на дне. Квес поморщился. Ему было далеко до спокойной решимости учителя. Он схватился за бортик чана до боли в пальцах и, покраснев от переполняющих его эмоций, резко развернулся к Верховному Жрецу и крикнул:

– Покажите мне Лию! Хотя бы сейчас, напоследок! Я уже ничего не смогу против вас сделать, и вам нечего бояться! Просто дайте мне на нее посмотреть! Ради всего святого!

В нишах послышался смех. Квес понял, что сказал явно не те слова, которые подходили бы к этой обстановке. Верховный Жрец тоже повеселел, хотя и совсем немного. Казалось, его рот вечно сжат от какой-то боли.

– Хватит! – крикнул он публике. – Не на комедию пришли. А тебе, юноша, я скажу: никто тут ничего не будет тебе показывать. А ради всего святого – уж тем более. Жаль, что твой учитель не смог воспитать достойного ученика и ученик ведет себя, как жалкий шут.

Квес побагровел от злости и стукнул рукой по чану. Кости ладони сразу заболели.

– Мой учитель… – Квес начал было читать защитную речь в честь Софуса, но на этот раз его остановил сам же Софус.

– Действительно, хватит, – спокойно сказал он, сидя в разбавленной кислоте. – Ты уже ничего не исправишь и не спасешь ее. Самое время подумать о своем собственном спасении.

Квес уже запутался, какие именно эмоции он испытывает, и понуро плюхнулся в кислоту. Он ничего не почувствовал. Ни боли, ни жжения. Это была словно обычная вода. Тут же стражники накрыли их железной решеткой с отверстиями для головы. Теперь Квес не мог бы даже коснуться рукой лица, потому что решетка разделила эти части тела без возможности контакта.

– Молись, – посоветовал Софус и закрыл глаза, мысленно уходя в лучший мир.

Квес не был настроен столь же позитивно. Он стал вертеть головой из стороны в сторону, чтобы обозреть зал. У него теплилась надежда, что в одной из ниш он найдет Лию и напоследок встретится с ней взглядом. Помахать ей рукой он, увы, уже не сможет, но хотя бы пошлет ей воздушный поцелуй – самый первый поцелуй в своей жизни и одновременно самый последний.

Стражники не реагировали на его верчение головой. Они просто стояли рядом. Теперь Квес все равно не мог выбраться, потому что решетка закрывалась на два тяжелых замка, а Софус вовсе не проявлял признаков сопротивления. Одежда быстро промокла. Квес был готов заплакать от отчаяния, но не хотел показывать слабину перед врагами.

Верховный Жрец снова раскрыл рот:

– Я более подробно расскажу нашей публике и пленникам, что их ждет. Кислота разбавлена очень сильно, так что сначала вы комфортно проведете время в теплой ванне. Потом ваше тело все же почувствует неладное. Кожа покраснеет и начнет чесаться и щипать. Пары кислоты будут подниматься над водой и проникать вам в нос и в глаза. Вам будет хотеться протереть ваши глаза, но из-за решетки вы не сможете этого сделать. Из глаз потекут слезы, которые уже не прекратятся. Кожа начнет покрываться язвами, а одежда, которую вам не разрешили снять, начнет прилипать к больной коже, доставляя дополнительную боль. Сначала ее еще можно будет терпеть, но часа через два она станет невыносимой, но это только начало вашего пути в страну боли. Ведь вы должны будете сидеть здесь, наполовину изъеденные кислотой, еще часа четыре, прежде чем умрете. Конечно, последние часа полтора вы проведете уже слепыми, потому что ваши глаза сгорят раньше тела. Точнее, не все глаза, а только роговица. Может, они даже вытекут. Посмотрим. Но зачем они вам? Ваша кожа тоже способна чувствовать, и тех сигналов, которые она вам будет посылать, окажется более чем достаточно, чтобы понимать, в какой плачевной ситуации вы находитесь. Возможно, от болевого шока вы начнете терять сознание, не испив до конца чаши боли. На этот случай у нас есть стражники, которые будут пристально следить за вами и приводить в чувство. У них есть нашатырь и холодная вода, которой они будут смачивать ваши лица, но только не глаза. Еще им разрешено бить вас по лицу, если предыдущие средства не помогут. Если не поможет и это, стражники включат свою фантазию.

Верховный Жрец сглотнул и помолчал, а затем попытался коснуться пальцами своих висков, чтобы помассировать их. Это ему не удалось, потому что виски были спрятаны под толстым медным слоем маски. Он прикусил нижнюю губу почти до крови и опустил руки вдоль тела.

Наверху зала послышалось движение. Кто-то пришел. Верховный Жрец устало посмотрел наверх и сделал замечание:

– Так, вы почему опаздываете? Ученики должны были прийти сюда еще до начала! Не для этого ли им сегодня отменили уроки? – проворчал он и уставился куда-то под ноги. Было очевидно, что сейчас он мучается больше всех и что ему нет дела ни до учеников, ни до пленников.

Квес перестал озираться. Он убедился, что Лии здесь нет. «Конечно, – подумал он. – Лия бы никогда не пошла смотреть на то, как я мучаюсь. Никогда! И как только я мог подумать, что она придет?! Нет, она не такая!» Боли пока еще не было, но легкое раздражение в глазах уже чувствовалось. Квес начал чаще моргать и действительно захотел протереть глаза. Он даже потянулся к ним, но его ладонь только ударилась о звонкую решетку, что вызвало смешок у одного из стражников. Квес закрыл глаза и начал молиться. Молиться за себя у него не было ни сил, ни желания. Его мольбы касались только Лии, чтобы у нее все было в порядке.

Верховный Жрец громко кашлянул и тряхнул головой, поправляя руками медную маску.

– Это… – испуганно сказал он, непонятно с кем разговаривая. – Этого не может быть! Нет, вы же понимаете, насколько это важно? Несколько веков уже не было… Да, я понимаю, но и вы меня поймите! Я… Да, как лучше! Нет, я не против, но… Хватит, прошу вас! Не кричите мне в виски! Ладно, я понял! Да, так и сделаю. Как прикажете, Повелитель!

Верховный Жрец издал мучительный вздох.

Все зрители смотрели на него, затаив дыхание. Стражники тоже отвлеклись от разглядывания пленников. Только Софус и Квес ни на кого уже не обращали внимания, уйдя в созерцание Идеи.

Верховный Жрец нехотя встал с трона.

– Я только что разговаривал с Врагом Идеи, нашим Повелителем, – обратился он к публике. Услышав слово «Идея», Софус открыл глаза и посмотрел на говорившего. Квес остался сидеть с закрытыми глазами, но тоже вслушался. – Наш Повелитель сказал, что ему настолько противен этот человек – тот, который старик, – что он не хочет принимать его себе в жертву. Повелитель достоен большего, а старик, напротив, недостоин его. Так что пусть он уплывает отсюда живым. Это окончательное решение Повелителя!

Зрители были шокированы. Зал наполнился недоуменными голосами. Стражники стояли, как вкопанные, в полном недоумении.

– Быстрее! – крикнул им Верховный Жрец. – Вытащите его, пока он здоров. Повелитель не хочет его смерти. Он не хочет замараться его жалкой жизнью!

Стражники тотчас же бросились исполнять приказ. В четыре руки они быстро отперли оба замка и вытащили Софуса из чана с кислотой. Со старика капала жидкость. Вся его одежда была насквозь мокрая, а значок с символом Идеи слегка потускнел. Квес смотрел на происходящее с раскрытыми от удивления глазами.

– Ученик у него еще ничего, – задумчиво проговорил Верховный Жрец. – Пусть умирает.

Стражники начали нерешительно запирать Квеса. Тот не сопротивлялся, потому что уже понял, что это бесполезно. Лию он все равно больше не увидит.

– Нет! – твердо сказал Софус. – Я никуда не пойду без своего ученика. Либо вы отпускаете нас обоих, либо обоих и убиваете. Один я никуда не поплыву! – Эти слова были произнесены без тени страха или сомнения. Верховный Жрец недоверчиво поджал рот.

– Уведите его с глаз долой, – приказал он стражникам, махнув рукой на Софуса. – Я не буду повторять приказ дважды. – Его голос был неуверенным. Видимо, ему не был до конца понятен даже собственный приказ.

Стражники схватили Софуса под руки и через силу поволокли к выходу из зала. Квесу грозила участь принять смерть одному. Он недоуменно смотрел на Софуса и радовался, что хотя бы его учитель останется жив и здоров.

– Вы не заставите меня остаться в живых. Учитель должен, если нужно, и своей жизнью ответить за ученика! – грозным и почти нравоучительным тоном продолжал Софус. – Я и пальцем не пошевелю, чтобы отплыть отсюда одному. Нет, я буду здесь, даже если вы попытаетесь отправить меня домой силой. И моя жизнь все равно окончится скоро, если ученика не будет рядом со мной!

– Достаточно! – гаркнул Верховный Жрец и сжал руки в кулаки. – Пусть будет так, как он хочет. Ученик еще более жалок, чем учитель. Пусть они гребут отсюда вместе. Вместе приплыли, вместе и уплывут. Отпустите юношу!

Стражники привыкли исполнять приказы быстро, но сейчас даже они помедлили. У них в голове не укладывалось, что слова помилованного пленника могут произвести хоть какой-то эффект на Верховного Жреца. Но они его произвели, и притом сразу. Как такое вообще может быть?

– Я никому ничего не намерен повторять! – крикнул Верховный Жрец. – Исполняйте приказ, и побыстрее! Пусть уже через час и одного служителя не будет ни на нашей земле, ни на нашей воде! Это ясно?!

Стражники отпустили Софуса и пошли отпирать Квеса. Быстро сняв решетку, они помогли юноше выбраться на пол. Он тоже был весь мокрый и с покрасневшими глазами. Квес трясся от эмоционального потрясения. Его только что буквально выдернули из пасти самой смерти. Должно быть, необычное ощущение.

Под изумленные крики толпы их вывели прочь из зала, а потом быстро повели вдоль улочек на их маленький корабль. Судно все так же стояло в порту. Их буквально втолкнули на борт кораблика, и один из стражников крикнул:

– У вас есть десять минут, чтобы отчалить. Иначе будут плохие последствия. Мы проследим за этим!

Стражники встали максимально близко к их утлому суденышку и начали пристально наблюдать за незваными гостями.

Софус тяжело встал с палубы, на которую его уронили. Квес помог ему в этом деле: сам он смог устоять на ногах.

– Надо сначала нырнуть, – сказал Софус. – Время отплыть у нас еще есть, а вот оставлять на теле кислоту – неправильно.

Он снял с себя верхнюю одежду и погрузился в грязноватую воду. Квес последовал его примеру. Хотя вода и не отличалась чистотой, учитель полностью погрузился в нее и даже протер глаза. Квес сделал так же.

– Почему они нас отпустили? – шепотом спросил он у учителя, все еще плавая в воде около судна.

– Не знаю, – честно ответил Софус. – Но я горячо надеюсь, что это сама Идея заступилась за нас. Для нее нет ничего невозможного.

– Но ведь нас отпустил Повелитель врагов, а не Идея.

– Если Идее будет нужно, то она и Повелителя заставит это сделать! Она же гораздо сильнее его.

– Странно все это, – задумчиво произнес Квес. – Чтобы Идея говорила через Жреца… Но мы хотя бы живы. Это уже хорошо. Но, Софус, скажите: неужели мы так и уплывем отсюда? Даже мельком не увидев Лию?

– Увы, – вздохнул Софус, еще раз неглубоко нырнув под пленку воды. – Я сделал все, что мог, и мои усилия оказались тщетны. Они даже не признались, что Лия находится у них.

– А когда вы общались? – не понял Квес. – Мы же просто сидели в камерах, а потом нас повели на казнь, и все!

– Это ты просто сидел в камере, а меня допрашивали. И я общался с ними. Пытался уговорить. Но они хуже, чем непробиваемые стены! Остается только давить на администрацию. Честно говоря, едва ли они нам помогут, но больше ничего не остается.

– Но я хочу увидеть Лию! – капризно сказал Квес. Он говорил, как маленький ребенок, у которого неожиданно отобрали что-то самое любимое. Квес подтянулся и выбрался из воды на палубу. Он протянул руку Софусу и помог ему тоже вылезти из воды.

– И я тоже этого хочу, – грустно заметил Софус, вытряхивая грязную воду из ушей. – Но некоторым желаниям суждено остаться неисполненными. Квес, поверь мне, мы с тобой все делаем правильно! Пусть это будет тебе утешением.

Квес помрачнел.

– Нет, мы делаем многое, но не все, чего от нас требуют обстоятельства! – громко сказал он. – Вы просто опустили руки, Софус.

– Вовсе нет. Я сделал все, что мог сделать. А то, что я сделать не могу… Об этом мне остается лишь молить Идею, чем я и буду заниматься всю оставшуюся жизнь.

У одного из стражников кончилось терпение.

– Хватит трепаться! – сказал он. – А то часики тикают. Тик-так, тик-так! Проваливайте вон из нашего Союза!

Софус открыл дверь в каюту.

– Давай, Квес, будем заводить двигатель. Больше нам здесь нечего делать. Надо вернуть судно Агапу, пока вождь племени его не хватился.

Квес стоял не двигаясь. Он проигнорировал все слова Софуса. В его голове вертелась только одна мысль: сейчас они уплывут, и он больше никогда не увидит Лию. Да, они попытались ее вернуть, но не добились ни тени успеха. И все же… Это не могло кончиться настолько просто и позорно! Квес чувствовал себя абсолютно подавленным.

– Нет, – сказал он железным голосом. – Я никуда не поплыву!

– Квес, не делай глупостей! – предостерег Софус.

Стражник плюнул в сторону юноши.

– Если не поплывешь, то точно сдохнешь, – едко заметил он. – Так что запускай двигатель и греби куда подальше!

Перед глазами у Квеса появились старинные весы с двумя огромными чашами. На одной чаше этих весов находилась Идея: великая, вечная и простирающаяся во все пределы мира Идея. Та Идея, которая славилась своей любовью, заботой, добротой и тем, что она – источник величайшей радости, какая только может существовать; источник, который никогда не опустеет, сколько из него ни черпай.

А на другой чаше была Лия. Просто Лия, без всяких титулов и необычных свойств. Обычный человек, который, как и все, недавно пришел в этот мир и скоро покинет его.

И маленькая Лия, едва заметная на дне огромной чаши, перевесила соседнюю чашу, до краев и с большой горкой наполненную различными благами. Квес сделал свой окончательный выбор.

– Я клянусь стать врагом Идеи, если вы разрешите мне жить с Лией. Я на ней женюсь, – сказал он, глядя насмешливому стражнику прямо в глаза.

– Что? – с раскрытыми от удивления глазами спросил Софус. – Мой мальчик, одумайся! Ты прельстился тем, чем не должен был! Ты же с детства мечтал бросить все, лишь бы служить Идее, разве не так?

– Все так, – подтвердил Квес. – Но сейчас я даю клятву еще раз: если я смогу жить с Лией, то я обещаю стать врагом Идеи. И это мое окончательное решение.

Он вышел из судна и подошел к стражникам. Они недоуменно переглянулись.

– К Верховному? – спросил один из них у другого.

– Больше и не к кому, – согласился второй. – Иди за мной, парень!

Он махнул Квесу рукой и направился прочь от берега. Квес пошел следом. Второй стражник остался у маленького корабля, где стоял Софус.

– Пока никуда не уплывай, – предупредил он. – Если Верховный Жрец откажется его принимать, то вы поплывете вместе.

– Я… – начал было Софус, но не нашел, что ответить. – Я буду в каюте, – наконец выдавил он из себя и скрылся, неслышно прикрыв за собой дверь.