Лия находилась у себя в хижине. Позавтракав и приведя себя в порядок под наблюдением Агапа, она решила не покидать хижину до тех пор, пока Софус и Квес не вернутся с охоты. Покидать этот домик было слишком рискованно, хотя все новенькие торговцы были как раз на охоте, а здесь остались только проверенные опытом люди. Это немного успокаивало, но не сильно. Враги Идеи могли придумать очень хитрый план, в котором никто не заметит и тени подвоха вплоть до самого последнего момента.

Девушка удобно устроилась на кровати и прикрыла глаза, чтобы заснуть и побыстрее скоротать тревожное время ожидания. Однако спокойно лежать у нее не получилось. Совсем скоро она услышала какие-то шумы с улицы. Люди неистово кричали. Судя по голосам, что-то случилось. Слышался шум падения каких-то небольших предметов, топот ног и ругань. Одни люди старались перекричать других. Все суетились и что-то делали. Лия распахнула глаза и, не успев сообразить, что подходить к окну небезопасно, именно это и сделала. Источник тревог сразу бросился в глаза: где-то за рядами жилых построек горело какое-то здание. Лия видела языки пламени и высокий широкий столб черного дыма. Судя по его размерам, это здание было куда больше, чем какая-нибудь простая хижина. Люди и правда суетились. Одни просто что-то орали, другие бегали передавать сообщения, третьи носились с ведрами, воду для который черпали из ручьев или из моря, а четвертые несли в руках какие-то бытовые предметы – несли так, словно это была какая-то редкая драгоценность.

Лия поняла, что с таким большим количеством активных людей пожар скоро будет потушен и волноваться не за что. Она там будет только мешать, поэтому девушка решила остаться в хижине.

Ее взгляд был направлен далеко вперед, к источнику пожара. На то, что находится рядом, девушка вообще не обращала внимания. Душой она вся была там – вместе с языками пламени и смелыми людьми, которые пытались потушить это пламя. Находясь в тревожном оцепенении, Лия сильно удивилась, когда услышала стук совсем рядом с собой. Кто-то стучал… нет, не в дверь, как она подумала в первую секунду. Кто-то стучал ей в окно – в самый низ стекла, почти что в оконную раму. Выше было не дотянуться – окно находилось высоко над землей.

Лия посмотрела вниз и испытала такое удивление, какого не испытывала, наверно, вообще никогда в жизни. Там, внизу, стояли четыре девушки разных возрастов: двое были подростками, а двое уже примерно возраста Лии. Лия могла бы поклясться, если бы имела на это право, что раньше не видела здесь никого похожего на них… кроме самой себя. Здесь вообще было немного женщин. Наверно, каждый охотник имел жену и дочерей, но охотники с семьями жили отдельно от приезжих чужаков. А здесь, среди торговцев и служителей, девушки были крайне редким явлением.

Эти четыре особы не вписывались в общую картину происходящего. Пока все суетились, пытаясь потушить горящее здание, эти четверо стояли совершенно спокойно и смотрели на Лию, будто вокруг больше не было ничего занятного.

Их взгляд – взгляд всех четверых – был очень пристальным и каким-то сложным. Они смотрели очень похожим образом, и у всех в глазах и мимике мельчайших мышц лица читался схожий, но запутанный винегрет эмоций. Тут была и надежда, и страх, и отвращение, и даже любовь. Сложно выразить столько чувств одновременно. Казалось, они хотели убежать прочь, но в то же время были готовы и стоять тут часами. Одна из них, чуть старше и выше других, та, которая стучала в самый низ окошка Лии, посмотрела на нее более приветливо, чем другие, и помахала ей рукой.

И все же как она дотянулась, пусть даже до самого низа окна? Домик стоял на столбиках, чтобы обезопаситься от змей и наводнений, а потому окно было высоко. Более того, лестница находилась у другой стены, нежели окно, и встать на ступеньки, чтобы постучать в стекло, было невозможно.

Девушки явно нервничали и торопились, но сейчас замерли. Они словно и не ожидали увидеть Лию. Будто бы постучались в это окно по ошибке, но всем было очевидно, что ошибки-то как раз тут никакой нет. Они изучали Лию сквозь мутное окно очень внимательными взглядами.

На них была почти монашеская одежда, но какая-то необычная. Она была бежевого цвета и слишком облегающая, совсем не мешковатая. Она выразительно подчеркивала их худые фигуры. Слишком худые. До такой степени, что им было трудно дышать, как и самой Лие. Лия посмотрела на их ноги, но не смогла увидеть обувь. Их юбки доходили до самой земли и скрывали то, во что они были обуты. Но ходить в такой одежде по природе было бы совсем неудобно! Она бы сразу испачкалась. Низ юбок и правда был во влажном прибрежном песке.

Лия посмотрела на их длинные черные волосы, свободно струящиеся по плечам, и поняла, что увидела что-то очень родное. Такого она не видела никогда.

Старшая девушка продолжала рукой звать Лию. Эта девушка была года на два старше, и Лия обратила на нее особое внимание. На нее и на еще одну девушки, самую младшую из четверых. Она была лет на пять младше Лии. Точнее, она была младше ровно на пять лет, два месяца и шестнадцать дней. Лие она понравилась больше всех – уже во второй раз.

Лия отошла от окна к сильному разочарованию всех девушек, но тут же вышла к ним через дверь. Она легко отодвинула засов и распахнула дверь настежь, навстречу свежему воздуху. Тому воздуху, который она больше не вдохнет.

Девушки заулыбались появлению Лии, а самая младшая из них даже захлопала в ладоши. Лия сразу подошла к ней, и они горячо обнялись.

– Ты моя хорошая! – прошептала Лия, начиная плакать. – По тебе я скучала больше всего!

– Родственные души встретились, – отметила старшая. – Вас даже зовут почти одинаково. Вот видишь, сестренка, Рглия тоже по тебе скучала.

Ее голос был все же холоден и недоверчив, хотя в нем пробивались нотки тепла.

Лия закончила обниматься и посмотрела на других своих сестер.

– Вы все-таки пришли за мной?

– Как видишь, – отозвалась старшая, пока остальные сестры молча умилялись. – И мы должны забрать тебя в любом случае. Силой или добровольно. Но если пойдешь добровольно, тебя ждет хорошая участь. А если будешь сопротивляться, то все пройдет не так гладко.

– Ах, Арста! – улыбнулась Лия и обняла еще и старшую сестру. – Ты всегда умела испортить лучшие моменты! Арсточка! Как я счастлива снова всех вас видеть. – Она отошла на пару шагов, чтобы посмотреть сразу на всех сестер. Арста сощурилась и улыбнулась. Ей было приятно, что Лия ее помнит. И отметила ее главную, язвительную, сторону характера.

– Ну так что? – грубовато спросила Арста. – Ты с нами или как? Пойдешь мирно?

– Пойду? – вопросительно сказала Лия и опять посмотрела на младшую сестру. – Лгрия! – ласково проговорила она. – Ах, нас даже зовут почти одинаково! Поменять местами две буковки, и все: я – это ты, а ты – я. Правда, теперь меня зовут Лия. И наши имена теперь отличаются куда сильнее.

– Лия? – удивленно спросила младшая сестренка. – Это так… красиво! У тебя очень милое имя!

Арста толкнула младшую в бок, чтобы та замолчала.

– Тебе нужно будет вернуть прежнее имя, Рглия, – строго сказала она. – Верховный Жрец не разрешал тебе менять его, так что по нашим документам ты до сих пор Рглия. И да, у нас не так уж много времени. Когда склад потушат, нас засекут. Так что скажи: ты идешь с нами? Третий раз я спрашивать не буду. – Ее голос балансировал на грани между заботой и строгостью. За все эти годы Арста так и не смогла определиться, кто она: любящая сестра или начальница над младшими детьми.

– Нет, мои хорошие, я не пойду с вами, – ответила Лия. – Вместо этого я побегу с вами! Именно побегу! Я так соскучилась по вам, вы даже не представляете! Мои сны… Они не отпускали меня. Быстрее! Нас могут увидеть!

Лгрия запрягала от счастья.

– А ты помнишь, как зовут меня? – спросила одна из средних сестер.

– Конечно, моя хорошая! – всплакнула Лия. – Прости, я не могу разорваться между всеми вами. Тебя зовут…

– Хватит нежностей! – командирским голосом прикрикнула Арста. – Нам пора! Пошли! И быстро!

И пять сестер, взявшись за руки, весело направились к пристани. Они шли, пылая от счастья встречи после разлуки длиной в полтора года. Никто из них до последнего не верил, что им будет суждено увидеться снова – увидеться и воссоединиться.

– А почему вы распустили волосы? – спросила Рглия.

– Для конспирации, конечно, – ответила Арста. – Это самая заметная часть одежды. А вообще, мне это нравится. Хоть чуть-чуть кожа головы отдохнет. Но хорошего понемножку. На корабле мы оденемся как подобает. Смотрю, ты сохранила свой корсет.

– Я не смогла от него отказаться. Каблуки, увы, сломались. Так бы я шла в них.

– Хорошо, – одобрила Арста. – Тебе будет даже проще влиться в наш коллектив, чем мы думали. Ну ладно, проще, чем я думала. Младшие были уверены в тебе. Они в тебе души не чают, Рглия! Так и быть; один раз я скажу это: я тоже сильно по тебе скучала. Но больше от меня нежностей не жди!

– От тебя я большего и не ждала, – усмехнулась Рглия. – Сегодня ты и так побила все рекорды по доброте. – Они все засмеялись.

Сегодня Лия испытала, пожалуй, самое странное чувство в своей жизни. Она была абсолютно уверена, что не простит себе свое сегодняшнее поведение и что будет всю жизнь ругать себя за сделанный выбор. Она знала, что ей будет плохо без Идеи и что дома ее жизнь окажется совсем не сладкой. Она будет невыносимо тяжелой! Ее в любом случае будут ожидать наказания. Сколько слез ей предстоит пролить! Лия все это осознавала, но при этом здесь и сейчас она была поистине счастлива. Она знала, что ее ждут ссоры с сестрами и бывшими знакомыми; что ее не раз и не два доведут до истерики. И все же именно сейчас она пылала от счастья: оттого, что смогла увидеть родных людей, обнять их и услышать их голос. Сожалея о своем поступке, Лия была твердо уверена, что если бы некая сила предложила ей остаться здесь и отбить все атаки врагов Идеи, то Лия бы не согласилась. Точнее, не Лия, а Рглия. Теперь ее звали именно так!

Торговый корабль поглотил их целиком. А деревянный склад тем временем продолжал полыхать.

В глубине леса задрожала земля. Неподалеку от охотников, стоящих на передовой линии, почва пошла трещинами. Они продолжали стучать ногами по земле и дружно кричать, будто не происходило ничего необычного. Если для них такие капризы природы и впрямь привычное явление, то Квес им не завидовал.

Почва поднималась, будто хотела выпустить из себя нечто страшное. Земляной бугор раздулся, как огромный прыщ. Между частиц сухого грунта стали пробиваться струйки какого-то темного газа. Они наполняли собой окружающий воздух, а потом раздался слабый взрыв: поднявшаяся земля разлетелась в стороны с громким хлопком, подняв облако тяжелой пыли, которая тут же осела вниз. На том месте, где только что была земля, теперь поднималось черное облако, в котором хаотично мелькали непонятные части загадочного тела. Это существо было воплощением хаоса в самом древнем смысле этого слова: оно было неупорядоченным. В его организме не было привычной нашему глазу слаженности и пропорциональности. В нем вообще не было формы. Это было просто облако, в клубах которого мелькали те части, которые просто не могли составить единый организм.

Квес всегда считал, что знание лучше, чем неведение, и что образованность лучше невежества, но сейчас он сменил точку зрения: он не хотел знать, как выглядит это существо, и возносил хвалы Идее, что она скрыла его тело в густом темном тумане. Все эти многочисленные лапки, пасти, щупальца, какие-то отростки, яблоки глаз и все прочее, что на едва уловимый миг высовывалось из общей темной кучи, было очень неприятно. Но всем было ясно, что увидеть воочию, как эти часто соединяются в единый организм, – еще страшнее. Это была чуждая человеческому разуму анатомия. Люди привыкли, что в организме все должно быть логично, обоснованно и стройно. Гармония и любовь – вот столпы, на которых Идея воздвигла этот мир; но данное существо было создано не Идеей. Оно было создано сотнями лет отрыва от нее и усилиями Врагов, когда они еще могли свободно разгуливать по нашему миру.

Зачем этому организму нужны все эти элементы? Квес не сомневался, что они ему и не нужны. Они просто есть, потому что так получилось. Это была не форма, а антиформа. Такое существо не могло выжить в нашем привычном мире. Ему нужен был свой собственный антимир со своими правилами выживания и своими пищевыми цепочками, но Враги не могли создать даже маленького антимирка. Им пришлось преобразовывать мир, созданный Идеей, и они создали эти леса, ручьи и ущелья.

Квес задрожал, когда понял, что этот страшный полумертвый лес – лишь самая верхушка айсберга. Наверняка это лишь стык между нашим нормальным миром и их антимиром. А вот во всей красе, а точнее, во всем уродстве их мир пролегает под землей и в глубинах вод. Там, куда человек не может попасть и куда не доходит солнечный свет. Это было хорошо: природа воздвигла естественные барьеры между ареалом обитания людей и этих тварей, но сам факт, что здесь, в нашем мире, есть места, пригодные для такого рода монстров, уже пугал сам по себе.

«Ну что, смогли бы великие учителя прошлых эпох написать свои трактаты о гармонии мира и величии и любви Идеи, если бы увидели таких созданий мира?»

Такая мысль промелькнула у Квеса, но он тут же понял, что во времена учителей прошлого, когда фантомы свободно бродили по земле, таких тварей было еще больше. Значит, учителя почти наверняка их видели. Теперь Квес проникся к ним куда большим уважением, чем раньше.

Хтоническая тварь тем временем неторопливо направилась к охотникам. Как она шла? Ползла, шагала или парила? Никто не мог этого сказать, потому что у нее наверняка были и кольца червя, и лапы сороконожки, и крылья всех летающих существ на свете. Но каким-то образом этот живой сгусток материи двигался к ним навстречу.

Да что – что же! – могут сделать эти жалкие, примитивные охотничьи ловушки против этого древнего ужаса? Квес подумал, что его песенка, похоже, спета и что охотники явно не рассчитали, кого вызвали.

Существо немного покружило вокруг шумящих охотников и потом рвануло к ним, задев один из капканов. Он тут же схлопнулся и щелкнул. Пользы от этого было не больше, чем от мухобойки, если ее взять на охоту на медведя. Щелкнув и закрывшись, капкан поймал лишь сгустки черного тумана.

«А ведь это точно конец, – подумал Квес. – Самое время начать читать предсмертную молитву. Начну с двенадцатисловия в честь Идеи! „Верю в единственную Идею, объемлющую все, сотворившую мир, который мы видим, и мир, который скрыт от наших глаз. И в воплощение Идеи, одного свойства и одной сущности с ней, которое появилось от Идеи и переняло от нее всю полноту. Ради нас сошедшее в мир, чтобы спасти от Врагов…“»

Квес не успел дочитать длинный текст, потому что был шокирован происходящим.

Капкан оказался устроен куда хитрее. Он вспыхнул несколькими искрами. Любому было ясно, что где-то в механизме произошло трение о кусок кремния, чтобы выбить искру. А искра была тем самым необходимым источником энергии, который мог запустить какие-то новые процессы. Приручив всего два источника энергии – тепло и движение, – люди научились выжимать из них максимум пользы. А уж если этот механизм еще и был заговорен врагами с маленькой буквы при содействии Врагов с буквы большой, то получившийся результат мог превзойти все самые смелые ожидания.

Из капкана в воздух вырвались десятки тонких блестящих нитей с крючками наподобие рыболовных на конце. Нити прошили воздух и, оплетя существо, вонзились крючками в глинистую почву. Существо оказалось в ловушке и дернулось, чтобы вырваться из нее. Как только оно дернулось, все нити тут же сорвались с него. По крайней мере, так показалось Квесу. Сорвавшись, нити легли на землю, а существо осталось стоять неподвижно, хотя теперь его движения ничего не должно было сковывать.

Клубы черного дыма, окружавшие существо, словно стали тяжелее и начали оседать на землю. Квес испугался, что сейчас дым закончится и он увидит страшное тело существа. Он даже прищурился, чтобы закрыть глаза как можно быстрее, когда это будет необходимо.

Бесформенное существо стало еще бесформеннее: оно, как груда мусора, то ли распалось, то ли растеклось по земле в непосредственной близости от охотников. Теперь это была не единая груда, а несколько дымящихся кучек.

– Собственно, спектакль кончается! – подытожил охотник. – Существо умирает.

– Умирает или уже умерло? – уточнил Квес. – Оно еще живое?

– Оно уже есть умирать, – ответил охотник. – Жизни нет.

Софус покачал головой. Торговцы заулыбались.

– Я так понимаю, – сказал торговец, – что вы острыми нитями перерезали тело этого существа, верно? До чего ж оно страшное!

– Вы правы, – подтвердил охотник. – Нить летит и рассекает тело. Это больно, но быстро. А страшно ли это существо? Мы не знаем, как оно выглядит. Это сокровенная тайна!

Софус нахмурился еще сильнее.

– Нити так точно не летают, – сказал он. – Это заклинания врагов в чистом виде. А цель сама по себе не оправдывает средств. Особенно если эта цель – получить гору еды! Но, кроме того, вы же должны сейчас увидеть тело существа. Дым-то рассеивается!

И правда, черного дыма оставалось все меньше и меньше. Только вот Софус ошибся: дым не рассеивался. Он исчезал совсем другим способом. Его сгустки впитывались в землю. Если земля впитывает такие облака каждый раз, то рано или поздно она неизбежно начнет пузыриться и лопаться!

Квес думал: закрыть ли ему глаза или все же посмотреть на тело существа. Разум говорил закрыть глаза, чтобы не сойти с ума, но любопытство оказалось сильнее. Квес вгляделся и выдохнул с явным облегчением. Перед ним на голой поляне лежали обычные куски мяса. Мясо было противным: из него текло что-то красное и желтое. Зрелище было мерзким, но не пугающим. Однако Квес, если бы ему не было запрещено давать клятвы, мог бы поклясться своей головой, что это мясо не может принадлежать убитому существу. Тело словно подменили. Здесь уже не было ни щупалец, ни насекомьих лапок, ни клешней, ни здоровенных налитых кровью глазных яблок. Было только сырое голое мясо без кожи и шерсти.

Охотники раскрыли мешки, чтобы начать собирать добычу. Они делали это с таким будничным выражением лиц, будто не увидели вообще ничего необычного.

– Это не его мясо. – Торговец первым подал голос. – Оно выглядит не так! Неужели вас это не смущает?

Охотники посмотрели на него с выражением дикой скуки. Было ясно, что они до смерти устали отвечать именно на этот вопрос. Видимо, его им задавали часто. А что поделать, если только он и приходит на ум в такие минуты?

– Когда тварь умирает, – голосом уставшего от непослушных учеников учителя ответил охотник, – то ее тело меняется. Все детали исчезают. Остается только мясо. Это очень удобно. А как выглядят эти твари при жизни – мы не знаем! Говорят, что это известно лишь Врагам.

– И Идее, – продолжил Квес. – Если об этом знают Враги, то точно знает и Идея, но наоборот это правило не работает.

– Я тебя не понимаю, – признался охотник. – Не умничай! Я говорю тебе как есть. Про Идею я не знаю, а вот о Врагах слышу иной раз. Разобраться с Идеей – твоя работа, а не моя.

– Скажите спасибо Идее, что она преображает тела убитых тварей, чтобы вы не сошли с ума, увидев их настоящий облик! – не выдержав, крикнул Квес.

Охотники посмотрели на него с жалостью, а вот Софус с интересом.

– Это хорошее объяснение тому, что сейчас произошло, – заметил Софус. – Наверно, можно придумать и другие, но мне нравится именно это. Молодец, Квес!

Торговцы стояли в растерянности.

– Ну и дела тут у вас, – сказал один из них. – Мы не рассчитывали попасть на диспут. Хотели просто зрелищности!

– А мы ее и показываем, – радостно отозвался охотник. – А сейчас, когда мы заканчиваем собирать мясо, то мы возвращаемся в дома!

Охотники были рады большой добыче. Их не смущало вообще ничего.