Закончив сбор добычи, охотники повели гостей обратно, вон из леса. Квесу казалось, что они идут очень медленно. Он спешил, чтобы побыстрее вернуться к Лие. На сколько же времени он ее оставил? На час или больше? Шли они не так долго, да и охота, если ее так можно назвать, получилась очень быстрая. Что плохого можно успеть сделать за такое короткое время? Если охранники Лии стоят хоть ломаного гроша, то они не успеют упустить ее.

Агап встретил их сразу на выходе из леса. Он знал тропинку, по которой они будут возвращаться. Он подозвал к себе только Софуса и Квеса, не мешая остальным делиться эмоциями. По его выражению лица сразу было понятно, что случилось нечто плохое. Сердце Квеса мучительно сжалось.

– Пока вас не было, случилось кое-что плохое, – начал он. – Мы не можем найти Лию. Ее дом пуст, но следов похищения тоже не обнаружено.

– Что? Вы ее проглядели! – крикнул Квес. – Да как же так!

Он, как маленький мальчик, хотел сразу же ринуться к ее дому, но Агап схватил его за руку.

– Там ты ничего не выяснишь. Послушай сначала меня, – попросил он. – Еще совсем не факт, что ее похитили. Возможно, она просто вышла погулять и где-то заблудилась.

– «Просто вышла погулять», – передразнил Квес. – Да что же у вас за люди такие! Не могут посмотреть за человеком какой-нибудь часик! Даже не знают, вышла она или нет.

– Квес, не дави на человека! – вмешался Софус и перевел взгляд на старого друга. – Объясни, как так вышло.

– Они смотрели за ней в оба глаза, пока на складе не случился пожар. Это, увы, обычная ситуация, хотя и не такая уж частая. На складе темно, и туда приходится идти со свечами. А сам он из дерева, так что огонь вполне мог разгореться. Все ринулись тушить склад, а когда вернулись, Лии уже не было, но ее дом остался таким же. Никаких следов драки. Ни крови, ни разбросанных вещей, ничего! Даже мебель стоит там же. Она будто просто испарилась!

– Мы должны срочно за ней отплыть! – воскликнул Квес. – Она вот-вот может стать несчастной жертвой Врагов Идеи. Бедняжка моя!

Агап цокнул языком. Ему уже надоела импульсивность Квеса. Парень совсем не умел держать себя в руках.

– Я уверен, что исчезновение можно объяснить и иначе, – терпеливо пояснил Агап. – И плыть к Врагам Идеи – не лучший вариант. Это самоубийство! Квес, успокойся. Послушай Софуса. Я уверен, что он сейчас даст более взвешенный совет. Без спонтанных отплытий.

Агап пристально посмотрела на Софуса. Тот был мрачнее тучи и смотрел в землю. После паузы он сказал:

– Да, мой ученик и правда слишком импульсивен, но именно сейчас он прав. Агап, нам нужно плыть за ней как можно быстрее! Она точно в лапах наших извечных Врагов!

У Агапа даже задергался глаз.

– Что?.. Софус, ты просто поддаешься панике твоего ученика. Я все понимаю: страшно, когда исчезают люди, – действительно страшно, – но их надо искать разумно, а не метаться из стороны в сторону. Мы должны обыскать острова, а уж потом думать, как отбить ее у врагов. Если она не найдется здесь – а я надеюсь, что она найдется, – тогда и только тогда следует отчаливать.

Квес смотрел на Софуса в надежде, что сейчас учитель скажет что-нибудь глубокое и умное, что здорово им поможет и облегчит положение. Сейчас он доверял Софусу так сильно, как никогда раньше.

– Лия – умная девушка, – сказал наконец Софус. – Она бы не пошла гулять по островам одна. Она боялась выходить. Если ее нет, то это проделки врагов.

– Но, я напомню, в ее комнате нет никаких следов борьбы. Там все так опрятно, будто она никуда и не уходила. Просто ее самой нет.

– А вот это меня расстраивает больше всего, – вздохнул Софус. – Будь там борьба, мне было бы чуточку спокойнее.

– Что? – не понял Квес. – О чем вы, учитель?

– Я не буду говорить вслух все, что думаю. Это сейчас ни к чему. Будем надеяться на лучшее, а готовиться прямо к противоположному! Нам нужно плыть в Союз Врагов Идеи. Немедленно!

Агап схватился за сердце и облокотился рукой о дерево.

– Мы – служители! Нам заказана дорога в этот Союз, – воскликнул он. – Софус! Это билет в один конец. Тебе туда нельзя!

– Будем надеяться, что они не станут убивать служителя. Они не такие дураки, чтобы ссориться со всем миром. Думаю, худшее, что нас ждет, – плен ради выкупа. Но и на это они вряд ли пойдут. Они злые, как сама злость, но их руки слишком сильно связаны. Они могут лишь подавиться своей злобой! Надо плыть, и как можно быстрее. Лию-то, в отличие от нас, они могут и не пожалеть!

– Но на чем плыть? – задался вопросом Квес.

– Если бы я знал! – проворчал Софус. – Надо подумать. Так! – Он нервно взмахнул руками. – Сейчас я бегу к телеграфу и пишу письмо администрации Святого Пояса. Без их указания я не имею права принимать такие важные решения. Ведь это не мое личное дело, а дело всех служителей Идеи: наша общая честь поругана!

– Но они не смогут прислать нам корабль так быстро! – возразил Квес. – Мы же находимся на другом конце мира!

– Сначала пришлют свой совет, а потом и корабль. Будем решать проблемы постепенно, – бросил Софус, уже идя к телеграфному домику. – Квес, – обернувшись, добавил он, – ты иди в домик Лии. Посмотри, как там и что. Вдруг ты найдешь что-то, чего до тебя не увидели. Понял?

– Да, учитель! Я мигом! – ответил Квес и побежал к опустевшей хижине.

Агап несколько секунд стоял в нерешительности, а потом направился за Софусом.

Устроившись на стуле перед клавиатурой, Софус быстро написал:

«Моя ученица Лия исчезла. Уверен, что ее похитили враги Идеи. Нужно срочно плыть за ней. Жду решения. Служитель Софус».

Напечатав этот текст, он быстро нажал на кнопку отправки и стал нетерпеливо ждать ответа. Сигналу требовались считаные мгновения, чтобы долететь до администрации, и столько же – чтобы вернуться обратно; да и администраторы работали оперативно, так что ответ должен был прийти с минуты на минуту.

Агап вошел в домик. Он только сейчас смог догнать Софуса.

– Уже отправил? – поинтересовался он.

– Уже жду ответа! – буркнул Софус. Он был очень сильно встревожен. – Она уже стала мне как дочь! Если враги и правда причастны к ее похищению, а я уверен, что это именно они, то я не знаю, что с ними сделаю! Идея учит нас прощать даже своих врагов, а я всю жизнь стараюсь жить по заветам Идеи, но сейчас я готов наступить на горло собственным принципам. Если это сделали враги, то они воистину достойны получить по грязной морде!

– Софус, возьми себя в руки! Ты паникуешь. Этим ты только усугубишь положение дел. Я озаботился пропажей до того, как вы вернулись с охоты. Служители уже ищут Лию по двум обитаемым островам.

– Только они ее не найдут, – иронично сказал Софус. – Я убежден в этом, мой друг! Ее здесь нет.

– Мы не знаем наверняка, – напомнил Агап. – И ты зря отправил Квеса на обыск ее домика. Он там ничего не найдет: мы со служителями хорошо его осмотрели.

– Даже не сомневаюсь, – грустно ответил Софус. – Просто я должен был хоть чем-то занять Квеса. Он сейчас мучается от того, что потерял любимого человека и совершенно ничего не может сделать, чтобы улучшить положение. Я как учитель должен был показать Квесу, что он не бесполезен. Он нуждается в активных действиях, и поэтому я дал ему это поручение. Иначе он бы взорвался от нетерпения.

– Понятно. Значит, разум тебя не покинул. А я-то уж испугался, что ты потерял всю связь с рассудком.

– Я еще не настолько стар, мой друг. Но если меня будут так нервировать, то потеряю. Это точно! Но позже. Сейчас надо найти Лию, а для этого нужен ясный ум. Да что ж эти бюрократы молчат!

Софус стукнул кулаком по столику, на котором стояло телеграфное устройство.

– Как писать отказы на прошения – это они сразу, это всегда пожалуйста! Это за милую душу! А как дать важный совет, так это они тянут время.

– Может, они и сами не знают, что ответить? – предположил Агап.

– Или просто отошли попить кофе и не прочитали мое сообщение. А впрочем, пусть лучше будет так. Ведь если они не знают, что ответить, то это действительно страшно, а на кофе мы все имеем право.

Софус вделал глубокий вдох и выдох.

– Надо успокоиться, – проговорил он. – Но через пять минут я напишу им второй раз. Пусть у них закончится вся бумага, но я донесу до них свое сообщение!

Они с Агапом сидели молча. Каждый шорох вселял в них надежды: им казалось, что это начинает печататься ответ, но оказывалось, что это шумит природа вокруг.

– Может, я и нам с тобой сделаю по чашке кофе? – предложил Агап. – Почему бы нет?

– Это будет хорошо, – кивнул Софус. – Только я предпочту стакан воды. Хочу просто освежить рот, а то от нервов все внутри пересохло. И голова немного кружится.

– Сейчас схожу, – ответил Агап и хотел уже выйти, но тут телеграф заработал по-настоящему. Это уже не были шорохи листвы. Машина загудела и стала медленно всасывать в себя бумажную ленту, чтобы напечатать ответ. Сообщение было таким:

«Софус! Сегодня вечером мы созовем экстренное совещание по вашему вопросу. Ответ придет завтра утром. Ждите! ПАУЗА».

Слово «пауза» означало, что вопрос еще не закрыт, но Софусу не нужно писать им до того момента, пока он не получит дальнейшие инструкции.

– Завтра утром! – проворчал он. – Если ответ будет завтра утром, то когда же мы доплывем до врагов? Послезавтра? Или через два дня? А может, они вообще скажут, что плыть не надо? Как бы там ни было, Лия уже будет, скорее всего, мертва к тому времени. Я не имею морального права ждать до утра. Даже до сегодняшнего вечера и то не имею. Я должен плыть за ней сейчас же!

– Администрация неумолима, – ответил Агап. – У них с нами всегда короткие разговоры. Эх, Софус, флаг тебе в руки! Если ее надо спасти, то мы спасем ее. Но сам я должен остаться здесь, с общиной. У нас есть всего один корабль, и тот не наш, а наполовину племенной. Но я дам его тебе.

– И для этого надо будет созвать Совет Вождей, который тоже будет готов к утру? – с сарказмом спросил Софус.

– Надо спросить разрешения нашего вождя, – сказал Агап. – Этого будет достаточно. Но он не даст разрешения, ведь не захочет портить дружбу с врагами. Он хотя и дикарь, а настоящий политик: одинаково легко водит дружбу и со служителями, и с Врагами Идеи, и с неверующими торговцами. И ладно бы просто дружбу; дружить можно с кем угодно, это хорошо. Но он старается еще и угодить и первым, и вторым, и третьим, причем угодить так, чтобы в будущем это принесло ему как можно больше выгоды. Он часто угрожает врагам Идеи, что пожалуется служителям. Он делает это, чтобы они держали себя в руках на его землях. Но реальных мер против них он не принимает. Ты же видел, какие ловушки они для него делают. То-то же!

– Другого я от него и не ожидал, – вздохнул Софус. – То есть корабля у нас в распоряжении нет, верно? Торговцы нам свой на время не отдадут, если узнают, куда мы собираемся плыть, и даже не продадут нам корабль. А если и захотят продать, то откуда у нас деньги на его покупку?

Он беспомощно посмотрел на Агапа.

– Агап, у меня раньше всегда был хоть какой-то план действий в голове. А сейчас у меня нет ничего. Просто чистый лист! Я понятия не имею, что нам делать.

– Софус, ты точно уверен, что Лии не может быть здесь, на островах?

– Абсолютно!

– Тогда я дам тебе наш корабль. Вернее, как я уже говорил, он не наш, а общий с вождем, но вождю я не буду говорить, что вы куда-то плывете.

Софус посмотрел на Агапа так, будто сама Идея второй раз спустилась с небес и приняла его обличие.

– Ты просто сокровище! – воскликнул он, вскочил и обнял Агапа так крепко, как никого никогда не обнимал.

* * *

Квес не нашел в домике Лии ничего интересного, кроме пары листков бумаги, которые с огромной натяжкой можно было назвать попыткой вести дневник.

Они лежали среди одежды, никому не нужные и помятые. Видимо, Лия не очень-то ими и дорожила. Даты тоже не были проставлены. На одном листке было написано:

Сегодня опять приснился разговор. Такой уже давно не снился, поэтому я решила, что эти сны закончились, а они все продолжаются. Хочу понять, почему мне это снится? Просто ли это игра воображения или нечто большее? Если только игра – то ладно. Пусть мой ум играет как хочет. Я не контролирую свои сны и за них не отвечаю. А вот если это нечто большее, чем игры ума, то это плохо. Если одна моя часть цепляется за другую, то как я могу помешать этому?

Даже не знаю, как это описать. Какие тут подходят слова? Наверно, мой дом всегда будет моим домом. Или нет? Может ли дом поменяться, или он дается нам один лишь раз – при рождении? Учение Идеи гласит, что дом может и поменяться. Что обычаи не вечны. Но что, если на самом деле обычаи крепче, чем нам кажется. Когда я засыпаю, все установки исчезают. Остается бесконтрольное воображение. Когда я вижу сон, я понимаю, что это сон. Для меня граница сна и реальности очень строгая. Вот сейчас я пишу это сразу после сна, и мысли путаются. Сама не понимаю, что пишу. Какую-то несвязанную чушь. Но при этом я понимаю, что не сплю. А ночью понимаю, что сплю. Нормально ли это? Понимают ли другие люди, что они спят, когда они спят? Я – понимаю. И если я это понимаю, значит, мой разум все еще принадлежит мне. Но значит ли это, что я должна стыдиться за то, что я вижу? Вижу ли я нечто плохое? Можно ли назвать это плохим? Наверно, можно, ведь этот человек ужасен. Но я каждый раз прошу его отпустить меня. Он не отпускает. Я что, виновата в этом? Если бы я радовалась встрече, то это было бы одно дело, но я-то пугаюсь. Это ведь здоровая реакция? Ему же вообще нет дела до моей реакции на его слова. Он сидит, как каменная глыба, в своей неизменной маске из меди, морщит губы и болтает, болтает, угрожает. Хотя, буду честна, эти сны имеют и кое-что притягательное. Это странный способ попасть домой, но другим способом я

На этом бумага заканчивалась. Там еще оставалось свободное место, но Лия резко перестала писать. То ли ей это надоело, то ли ее позвали, то ли она не смогла продолжить письмо.

Вторая запись была гораздо короче:

Сегодня мы снова поговорили.

Он был, как всегда, добр и прекрасен, но опять ушел от всякой романтики. А сама я никогда в жизни не буду ему ничего навязывать. Он знает, что нужно делать, и следует за Идеей. И все же есть и второй путь. И на этом втором пути есть место не только для Идеи, но и для других вещей. Могу только молить Идею, чтобы он сам передумал!

Квесу потребовалось несколько раз перечитать бумагу, чтобы понять, что речь идет о нем.

Он так и не сказал, что любит Лию.

Содержание первой записи тут же вылетело из его головы. Он сосредоточился на втором отрывке. Они и правда иной раз начинали говорить с Лией о романтике, но он сворачивал с темы. Ведь он знал, что служители высоких рангов не должны иметь семью. Их жизнь – это один длительный ритуал. И Лия, будучи человеком понимающим и уважающим желания других людей, всегда поддерживала его решение.

Квес догадывался, что его позиция доставляет Лие какие-то муки, но не предполагал, что такие сильные. Впрочем, ему было свойственно списывать все ее намеки на то, что она либо шутит, либо фантазирует, либо говорит несерьезно. Если бы он нашел это письмо, а она сидела бы рядом, то и сейчас Квес не придал бы ему такого сильного значения. Но фокус состоял как раз в том, что Лии рядом не было, и Квес со всей остротой почувствовал то, что не чувствовал никогда: одиночество в самом противном смысле этого слова.

Есть приятное одиночество, когда мы отдыхаем от шумных компаний, а есть одиночество, когда мы не можем встретиться с дорогим человеком. И даже если в этот момент рядом и будет шумная компания, это останется совершенно неважным. Мы все рано будем чувствовать себя одинокими. Вот и Квес ощутил острое, прямо-таки острейшее желание быть рядом с Лией: здесь и сейчас. Раньше она всегда была поблизости! Даже когда они находились в заключении у Императора и потому не могли увидеться, Квес был спокоен: он знал, что они встретятся снова через пару дней и надо лишь немного подождать.

Но сейчас он не имел никаких гарантий. Может, им больше вообще не суждено встретиться! Может, Лия уже убита врагами Идеи, и сейчас он вспоминает о девушке, которой уже нет на этом свете. От таких мыслей Квесу стало нехорошо. Он сел на ее опустевшую кровать и перечитал вторую записку. Сейчас он хотел побыть рядом с ней даже больше, чем всегда до этого, хотя и раньше он был счастлив оказаться поблизости. Но он осознавал, что Лия уже не придет!

И тут до Квеса дошло, что все-таки он был сильно влюблен. Он знал, что испытывает к Лие не только дружбу, но даже близко не осознавал масштабов своих чувств. И сейчас эти грандиозные масштабы встали перед ним так отчетливо, что он вздрогнул, будто неожиданно оказался на самом краю обрыва, с которого видно все глубокое ущелье.

Квес взял бумаги и отправился к Софусу. Что учитель может предложить, он не знал, но верил, что план уже готов. Сам же Квес сейчас не мог предложить даже жалкого подобия плана. Он мог только трястись в ознобе и с трудом сдерживать слезы от жалости к Лие и к самому себе. Плакать он не хотел, но от его желаний сейчас мало что зависело.

* * *

Через полчаса корабль вышел в море. Вождь Бларата, который имел полное право запретить кораблю плыть, ничего не узнал о том, что судно покинуло причал.

На борту корабля сидели всего два человека. Больше они никого не взяли, чтобы не рисковать ничьими жизнями. Но вот рисковать своими приходилось. Они не стали ждать утра, чтобы услышать вердикт администрации. Этот ответ предстояло прочитать Агапу, когда тот останется на островах без гостей, а только со своей еретичной общиной. Ответ и правда придет на следующее утро. На желтой бумаге будет написано:

«Решение принято. Действуем постепенно. Сначала мы свяжемся с вождями племен. Пусть они поговорят с врагами Идеи. От результатов переговоров будет зависеть наше дальнейшее решение. ИТО».

Человек, который печатал этот текст, сидя где-то на островах Святого Пояса, так нервничал, что напечатал букву «г» в слове «итог» уже после того, как нажал на кнопку отправки сообщения, и последнее слово осталось недописанным.

Слишком уж много дел, связанных с этими островами, остались незаконченными и прерванными на самом неподходящем месте.