Лия уснула еще до того, как на остров приплыл новый корабль. Если бы она не заснула до его прибытия, то не смогла бы сомкнуть глаз вовсе. Такое событие сильно бы ее взволновало. А так она, вдоволь нагулявшись, смогла провалиться в сон, как только легла в постель. Но все же в эту ночь ей не дано было спать спокойно. Почти сразу, как она уснула, ей начал сниться очередной сон из уже порядком надоевшей ей серии, которую она назвала «Непрошеные встречи».

На этот раз она сидела за пыльным грязным столом из темного дерева. Впрочем, вполне вероятно, что изначально это дерево могло быть светлым и стало бы таким вновь, если бы кто-то хорошо прошелся по нему влажной тряпкой несколько десятков раз. На столе стояло два жестяных стакана с грубыми полукруглыми ручками. Стаканы были не в пример чище и испускали металлические блики. Видимо, их все же мыли. Или просто из них часто пили. Рядом с ними стоял еще и металлический чайник, из которого шел пар и тепло.

Лия огляделась. Вокруг было темновато, но все же разглядеть интерьер было можно на десяток метров вокруг. Там были точно такие же столики с такими же чашками и чайниками. Все стояли совершенно одинаково. Даже клубы пара повторяли друг друга один в один. От этого становилось жутковато.

Дощатый пол тоже был грязный, с многочисленными следами обуви и босых ступней. Между некоторыми столами находились деревянные столбы, облицованные медными пластинами – так топорно, что деревянные части и тут и там показывались между листами меди. Да и сами эти листы оказались такими тонкими, что регулярно мялись и дырявились. Эти столбы поддерживали деревянную кровлю, покрытую такой старой паутиной, что почти все пауки там, наверно, уже давно умерли от старости, а их паутина успела собрать столько пыли, что перестала быть липкой и многочисленные мухи могли летать спокойно. Они садились на столы и пытались найти там крошки.

А вот стен Лия не увидела. Этому залу будто не было конца. Многочисленные столики постепенно растворялись в темноте. Сколько рядов их было? Кто же знает! Хотелось все-таки верить, что эта комната не бесконечна.

Только рассмотрев все это дикое великолепие, Лия поняла, что за столом кто-то сидит. Конечно же, это был Верховный Жрец в своей неизменной маске.

– Здравствуй, Рглия! Давно не виделись, – сказал он.

– И еще бы столько же вас не видеть, – ответила она. На этот раз ей было легко разговаривать.

– Ой, да ладно тебе! Рглия, я же знаю, что ты соскучилась. Просто ты не признаешься себе в этом. Давай-ка я налью тебе горячего чаю.

Он взял металлический дымящийся чайник и наполнил оба стакана мутно-коричневой жидкостью, от которой пахло какими-то дикими специями. Один стакан он пододвинул к Лие и достал трубку, чтобы покурить.

– Не надо курить перед моим лицом, – попросила Лия. – Если невтерпеж, то отсядьте подальше.

– Тогда в этом не будет смысла, – огорчился Жрец. – Ведь я же хочу поговорить с тобой. Курить просто так, наедине с собой, я не хочу. Но сейчас ты не почувствуешь никакого запаха, я клянусь!

Он чиркнул спичкой и поджег табак, блаженно затянувшись трубкой. Он выдохнул, сделав несколько дымовых колец. От дыма и правда не шел запах. Было такое чувство, будто Жрец курил простой воздух.

– Я прощаю тебя снова, во второй раз, – сказал он. – Я не буду причинять тебе вред. Мы тебя ждем. Мы скучаем по тебе, Рглия!

– А я нет. Когда вы уже перестанете мне сниться?

– Когда ты перестанешь обо мне размышлять. Очевидно же! Это только твой сон. Я тут – гость, которого ты сама невольно пригласила. И позвала меня именно в это место.

– Мне не нравится это место, – заметила Лия. – Мне здесь неуютно.

– И тем не менее это место создала ты у себя в голове. Я тут ни при чем. Но чай тут имеет тот же самый вкус, что и в реальности, это уж точно!

Он убрал трубку изо рта и отхлебнул чая:

– Очень вкусный! Попробуй!

Лия недоверчиво взяла чашку и сделала небольшой глоток. Ей стало тепло, но сам вкус был на редкость противным. Чай был напичкан кучей специй, где вкус каждой из них терялся в общей массе вкусов. Получилась мешанина, где нельзя было ничего понять. Этот чай был и слишком сладким, и слишком горьким, и слишком острым. От него и жгло рот, и слезились глаза. И тем не менее Жрец не соврал. Лия помнила этот едкий вкус. Такой чай считался очень хорошим в той стране, где она выросла.

– Рглия, – сказал Жрец. – В глубине души ты хочешь к нам вернуться.

– Нет, – ответила Лия, наслаждаясь чаем и вытирая глаза от выступивших от вкуса напитка слез. – Я не хочу возвращаться. Мне дико все учение Врагов. Оно бесчеловечно.

– Но ты хочешь вернуться. Несмотря ни на что, – заметил Жрец.

– Нет же! Конечно, я очень скучаю по родным. По родителям, по сестрам. По знакомым. Несмотря на все грубости, я бы хотела увидеть их снова. Узнать, как они живут. Ведь мы же все детство провели вместе. Как там мои сестрички… Да и вы, Жрец, умеете окружить себя ореолом величия. Да, я знаю, что это просто ваш культ. Император занимается тем же самым. Это ложь, за которой стоит жалкая скукоженная фигура простого смертного. И все-таки в этом ореоле величия есть что-то… величественное. – Лия не смогла подобрать другого слова. – Что-то такое романтичное. Глупости это все, но ваша пропаганда воздействовала на меня в самом раннем детстве, когда все эмоции проявляются куда ярче, чем сейчас. И сейчас уже едва ли что-то может так сильно на меня повлиять, как ваш образ. Поэтому вы и продолжаете мне сниться, хотя я вас ненавижу.

– И поэтому ты продолжаешь меня выслушивать.

– А то у меня есть выбор! – закатила глаза Лия.

– Уходи. Я тебя не держу, – пожал плечами Жрец. – Давай, уходи прямо сейчас!

– Вы лжете, – прикрикнула на него Лия. – Вы не дадите мне уйти.

– Лгу, – усмехаясь, кивнул Жрец. – Ну и что?

Лия встала из-за стола, не забыв сделать еще один глоток чая со вкусом детства.

– А я уйду! Вы не ожидали этого, а я уйду! Всего доброго!

Девушка демонстративно развернулась и пошла прочь между рядами круглых столиков с одинаковой посудой. Она все шла и шла, а обстановка вокруг нее не менялась. Одни столики сменялись другими; на некоторых стояли еще и газовые фонари, которые бросали огоньки света в море темноты. Одни медные столбы сменялись другими, а конца этому залу все не было и не было. Наконец за одним из столбов Лия наткнулась на столик с Верховным Жрецом.

– Ты решила вернуться? – игриво спросил он.

– Нет, я шла все время прямо! – уверенно ответила Лия. – Я отслеживала это по столбам. Они стоят по прямой линии, и я шла вдоль нее. Я не делала круг.

– Верю, – кивнул Жрец. – Но, раз уж ты вернулась «не по кругу», все равно садись!

Лия зачем-то села и посмотрела на полупустой стакан чая. Через миг она выпила его целиком, чувствуя сильное раздражение в горле и потоки слез из глаз.

– Хочешь еще чашечку? – заботливо спросил Жрец.

Лия не смогла ничего ответить: она сильно закашлялась после чая.

– Думаю, хочешь, – решил Жрец и наполнил стакан из того же чайника. – Я знаю, что у тебя есть теплые воспоминания. Давай пополним их. Человек, сотворенный Идеей и Врагами…

– Только Идеей! – кашляя, перебила его Лия. – Про Врагов – неправда!

– Это моя речь – а потому и слова мои, – заметил Жрец. – Так вот, человек, сотворенный Идеей и Врагами, имеет разные органы чувств, и все можно насытить воспоминаниями и эмоциями. Твой рот и нос уже вспомнили детство, а глаза и не забывали его. Твои пальцы уже провели по поверхности липкого стола и взялись за ручку стакана. Остались уши. Эй, официант, дай немного музыки! – крикнул он куда-то в темноту.

Тут же из темноты появилась фигура в грязной белой рубашке, покрытой масляными пятнами. В руках он нес поднос с патефоном. Поставив поднос на стол, он молча ушел прочь. Верховный Жрец поставил иголку на пластинку, и та, поскрипев пару секунд, начала издавать какую-то дерганую музыку. Запись была явно низкого качества.

– Качество так себе, – сразу подметил Жрец, – но разве нам нужно лучше? Ведь именно это то, что ты хотела услышать, не так ли?

Да, именно такой звук Лия слышала в детстве. Именно в таком отвратительном качестве. К глазам девушки стали подступать слезы.

– Все твои самые сильные эмоции остались там, у нас, – продолжал Жрец. – А не со служителями. Я знаю, что ты любишь Квеса.

– Откуда? – плача, спросила Лия. – Ты не можешь этого знать!

– Рглия, не глупи, – улыбнулся Жрец под маской и закурил. – Я же тебе снюсь. Я знаю все, что знаешь ты. Это же все в твоей голове. Но оттого, что все здесь нереально, эмоции не становятся слабее, верно? Более того, здесь нереально все, кроме твоих эмоций и тебя самой. Этот звук от пластинки нереален, то твое восприятие звука реально. Может быть, реальны даже твои слезы. Ты проверишь это, когда проснешься. Просто взглянешь на подушку. Реально и то, что я скажу тебе: что Квес любит тебя не меньше, чем ты его, но никогда в этом не признается. Он, видите ли, хочет стать служителем Идее высокого уровня, а им нельзя жениться. Они должны быть свободными от семьи, чтобы посвятить себя Идее без остатка. Так что тебе с ним ничего не светит, кроме страдания. Сейчас, пока он еще ученик, вы часто видитесь. Проводите вместе все свободное время, а потом… Потом он и правда станет важным служителем. С его-то целеустремленностью! Он уж точно добьется этого. У него будет своя жизнь, а у тебя своя. Ты либо станешь жить обычной жизнью, либо пойдешь в монастырь, либо будешь что-то делать на островах Святого Пояса. Может, будешь работать в тамошней администрации. И с Квесом ты будешь видеться лишь иногда, урывками. А может быть, вы не увидитесь вообще никогда. Ваши с ним пути совершенно разные. Поверь, ваши дороги пересеклись в одну всего на пару-тройку лет. И полтора года из этого срока уже позади. Не надо тешить себя, что этот миг будет длиться вечно. И уж тем более не надо думать, что Квес когда-нибудь откажется от своей цели и сделает тебе предложение.

– Я и не буду его отговаривать. Это его выбор, и я уважаю его цель.

– Но тебе от этого уважения не легче, Рглия. Твоя минутка радости скоро закончится. Вот вернулась бы ты к родным!

– Я всецело верю в справедливость Идеи. Среди Врагов мне делать больше нечего, – ответила Лия. Первую фразу она произнесла уверенно, а вторую с сомнением, скорее формально.

– Родные всегда будут тебе родными, – улыбнулся Жрец. Он был дьявольски красив. Нижняя половина его лица была покрыта гладкой кожей. Он не был стариком. Он снова был молод, как когда-то раньше, когда Лия была совсем маленькой. А может, как тогда, когда Лия еще даже не родилась на свет… – Я прощаю тебя снова.

– Я все равно к вам не вернусь. – Лия заняла последний рубеж словесной обороны. – Все мосты сожжены!

– Жизнь покажет, – ответил Жрец. – Я не могу сказать тебе того, чего пока не знаешь ты. Ведь это же я тебе снюсь, а не наоборот. Так что могу лишь сказать: жизнь покажет. В Союзе Свободы у тебя уже был шанс вернуться к нам. Ты им не воспользовалась. Кто знает, вдруг у тебя будет еще такая возможность. Тогда ты пошла бы с нами?

Лия молчала. Она взяла стакан чая и начала жадно его пить. Отвечать ей уже ничего не хотелось.

– Твои глотки говорят мне больше, чем любой ответ. Думаю, этот сон длится уже ровно столько, сколько нужно.

Верховный Жрец снял иголку с пластинки, и треск музыки прекратился.

– Спи, моя хорошая. Ты заслужила тишину и покой.

Жрец подул, и от этого потухли сразу все газовые фонари на всех столах. Дальше была лишь темнота.

Больше в эту ночь у Лии снов не было.