«Заметка № 2. Вот и во второй раз наступило время, когда мне захотелось что-нибудь написать. Я знал, что это желание будет посещать меня не часто. И зачем я только взял с собой такой толстый блокнот! Зато уж когда я сел писать, то буду делать большие заметки. Будет что перечитать на досуге. На моем коротком досуге.

Собственно, я в Союзе Охотников уже несколько дней. Устроился на работу легко. Рекомендация от Роба творит чудеса. Он вроде бы человек простой, но работяги его знают. Понимают, что он человек честный и никогда не порекомендует даже своего близкого друга, если у того руки растут не из нужного места. Он – человек принципа. Да, мало же таких осталось!

А я тут кручусь, как шестерня в механизме. То двигатель корабля освежу, то займусь местными теплицами. Я думал, что мне придется возиться с кораблями, которые снуют туда-сюда довольно часто, и с бытовыми механизмами. Даже Роб не знал, что здесь есть теплицы. Это же отлично! Я переехал на другой конец мира, а делаю то, к чему привык у себя дома. Их конструкция почти как у нас. Думаю, материалы для них как раз и привезли из наших земель. Дикари не могут произвести их самостоятельно. Пройдет еще пара дней, и мои руки будут сами тянуться к нужным частям. Хоть с закрытыми глазами!

Заметка № 3. Пишу для Роба: я спросил, зачем тут теплицы. Говорят, чтобы выращивать больше еды. Здесь и так все неплохо растет, но в теплице – больше и сочнее. Плюс холода постепенно и сюда добираются. Какие-то фрукты и здесь начинают расти со скрипом, но у нас богачи их любят. Так что их выращивают в теплицах. Они работают на чем придется. И на дровах, и на черной субстанции, и на углях с паром. Как легко понять, от такого обилия разного топлива низкого качества механизм часто ломается. Так что я без работы точно не останусь. Даже черная субстанция тут какая-то удешевленная. Она воняет сильнее, чем у нас, но не такая вязкая. И она даже не черная, а какая-то серая. После нее я долго полощу руки в местной реке. Рек и ручьев тут много, течение там быстрое, так что они пока не загрязнились. Тем более что теплиц тут не слишком много.

Заметка № 4. На досуге, ближе к вечеру, я гуляю по кромке леса. Когда темнеет, тут все равно нельзя работать: фонарей нет, и ничего не видно. Если вдруг случится что-то серьезное, придется работать при свете свечей. Их сюда завозят пачкам. Бесплатно можно взять очень мало. Ну как бесплатно… За счет вождя. Для рабочих тут есть некие приятности. Немного свечей задаром, право срывать плоды с деревьев. Словом, хорошо! Платят меньше, чем у нас дома, но зато я будто нахожусь на курорте. Приятно же – отдыхать и еще получать за это деньги!

Мои ночные прогулки по лесу просто волшебные. Я их обожаю. Впервые в жизни могу смело сказать, не боясь соврать самому себе: это то, ради чего стоит жить! Это приносит мне счастье. Обычно я не испытываю никаких положительных эмоций, а тут я начинаю ощущать хоть что-то приятное. Не могу сказать, что я прыгаю от радости или смеюсь как ненормальный – нет, все куда скромнее. Мне просто хочется жить и идти дальше. И в сердце что-то приятно покалывает. Чувство загадки, что ли. Эдакая детская наивная загадка: а что будет вот за тем поворотом? А за тем деревом? А что на дне той кристально чистой реки?

И я иду на поводу у этих желаний! Я поворачиваю на непонятно кем и когда протоптанную тропинку, я смотрю за дерево и смотрю на дно реки. И я не вижу ее дна, потому что уже темно. Но все тайны оживают только ночью. Днем они пропадают. Днем слишком светло и слишком хорошо все видно. Откуда там появиться тайнам?

Впрочем, я слышал, что в здешних лесах есть и такие места, куда свет не проникает даже днем. Там вечная темнота от сильно разросшихся толстых мясистых листьев. И потому там всегда очень влажно, так, что сразу потеешь. Вот там-то, говорят, и есть настоящие тайны. Там обитают хтонические твари. Я лично их не видел. Все же, хотя я и называл в шутку эту свою поездку самоубийством, но на самом-то деле я не самоубийца! И в такие места не сунусь! Тамошние твари никого живым не оставят. Они и летают, и ходят, и плавают. Им подвластны все среды обитания. От них не спрятаться. Но они боятся скопления людей (якобы потому, что в людях сильна искра Идеи) и обилия света, а потому стараются не покидать густых участков леса. Я могу их не бояться. Слышал, что они заплывают и в открытое море, но держатся на большой глубине и не выныривают. Значит, и там они мне не навредят. Но я дрожу, когда думаю об их размерах. Они чудовищно большие. Те, что бродят по суше, дорастают до вершин деревьев. А там лес высокий. Думаю, они могут перевалить и за десять метров. Те твари, что плавают в море, и того больше. Их размер может быть просто необъятным. Местные говорят, что лодка уместилась бы на их зрачке, но я не верю. У всего же есть свои пределы!

Но в Бларате нет забора, который бы отделял поселения людей от мест обитания этих тварей, и я не знаю, где невидимая граница леса. Я могу замечтаться и забрести на запретную для не-охотников часть. Но я не расстраиваюсь и не боюсь этого. Когда это я цеплялся за жизнь! Жизнь и смерть для меня почти одно и то же. Сам я к монстрам не пойду, но если заблужусь и забреду к ним случайно, то расстроюсь только об одном: о том, что больше не гулять мне по этому чудесному лесу! Но гулять по лесу, вечно озираясь, не зашел ли я слишком далеко, – скучно! Я не слежу за тем, далеко ли я ушел. Просто иду, куда меня ноги ведут. Это даже воодушевляет и заставляет меня пристальнее смотреть вокруг и впитывать красоту природы. Ведь каждая прогулка может оказаться последней.

Конечно, вся эта красота видна только вечерами, а не ночью. Еще до отъезда я стал замечать, что у меня появилась легкая светобоязнь. Не знаю, с чем это связано. В городе, в этой помойке, грусть дико меня угнетала. Одна сплошная тоска. Говорят: «Белый свет не мил». Я думал, это метафора, но, видно, не совсем. Я и правда его стал хуже переносить. Смотрю – и глаза режет. Не сильно, но постоянно. Это бесит и надоедает. Так что гулять днем мне не очень-то приятно.

А вот вечер и ночь – совсем другой разговор! Я хожу вечерами и смотрю на сочные темно-зеленые листья, на которых переливается роса. Здесь всегда есть роса и капли воды, даже если дождь прошел давно. Влажность не дает воде испариться окончательно.

И вот я смотрю на эти большие листья, которые так и хочется помять в руке или пожевать, – а потом перевожу взгляд на кору. Кора толстая, вся в трещинках. Из нее лезет мох. Все стволы зеленые из-за этого мха. Он такой мягкий! Я обожаю водить по нему рукой, хотя в трещинках коры живут насекомые, и некоторые из них больно кусаются. Но если провести рукой по такому мягкому приятному мху стоит жизни – что ж, я готов заплатить эту ничтожную цену!

На деревьях висят плоды. Для меня они бесплатные. Никто не накажет меня, если застукает, как я срываю их. Для охотников-туристов платно все. Но они ж богатые – пусть и платят! А я срываю эти плоды зелеными от мха руками и жадно ем их. Это прекраснейший вкус! Наши яблоки я теперь никогда не смогу есть. Меня от них вырвет, не иначе. Как можно жевать эту кислятину, когда в мире есть такие фрукты!

Потом я смотрю под ноги, на влажную темную почву, которая местами хлюпает, если на нее наступить. Смотрю на камешки разных форм и размеров. На жуков с блестящими панцирями. Они вечно куда-то спешат, бегут или готовятся взлететь. Хочу поймать нескольких и отломать крылья – уж больно они красивые, но мне их жалко. Просто запомню, как они выглядят, и напишу здесь, что они красивые. Ломать не буду.

Вода в реке переливается просто сказочно. Я люблю найти узкий ручеек и смотреть, как вода бежит по камням. Там иногда проплывают маленькие рыбешки. У них тут всюду свои собственные дороги – водные. Они соединяют внутренние озера и реки с морем. Рыбы свободно путешествуют туда-сюда, как я по тропинкам. Жаль, что рыбы слишком глупые, чтобы осознать, в каком красивом месте они живут!

Заметка № 5. Хочу написать, какие тут растут цветы, но как можно словами описать цветы? Они большие, яркие и пахнут чем-то сладким. Хочется ими натереться, потому что они пахнут как дорогущие столичные духи. Может, из них эти духи и делают? Очень похоже на то! Но цветы попадаются редко. Местные говорят, что они растут только в лесу в особых местах. Выращивать их искусственно, в теплице, не получается. Они требуют от почвы чего-то, что люди не могут им дать, но это может дать лес. Когда я нахожу очередной цветок, то радуюсь как ребенок, хотя порыв радости очень быстро проходит. Они такие большие, что я могу положить на них и лицо, и обе ладони. И стебель меня выдержит! Впрочем, я и не тяжеловес.

Когда наступает ночь, вся эта красота пропадает для меня. Я вижу только блики от ночного неба и темные контуры деревьев и больших камней. Я оказываюсь в мире силуэтов. Реальность тает. Это особенно романтичное время для меня. Я люблю погулять, подумать о всякой всячине, а потом нарвать плодов, найти место посуше, сесть там и наслаждаться, иногда стряхивая с себя насекомых.

Заметка № 6. Это место делает из меня настоящего писателя! Вот уж не думал, что буду писать так часто. Пишу по несколько заметок в день, когда выдается свободное время. Черкаю несколько строчек, а потом продолжаю и продолжаю. В голове столько эмоций, что я лопну, если буду все держать в себе. Надо их как-то выражать. И лучше на письме, чтобы я мог перечитывать это, когда вернусь домой. Или не вернусь? Я начинаю думать, что не хочу возвращаться. Зачем? Здесь настолько хорошо, что я боюсь лишь одного: что однажды эта красота мне надоест. Примелькается. Я же каждый день вижу одно и то же. Это быстро надоедает, и хотя я тут всего пару дней, а уже чувствую что-то вроде легкой пресыщенности. Лес меня завораживает, но больше не удивляет. И закат на морском побережье, когда солнце скрывается за горизонтом, размытое из-за вечных облаков тумана, парящего над морем. Это все красиво, но однообразно.

А сегодня ночью вдруг начался такой ливень, что я промок до нитки, пока дошел до своего домика. Эта одежда будет долго сохнуть. Хорошо хоть, что в теплице сухо.

Заметка № 7. Я в первый раз заскучал. Все, что было нужно, я сделал, а пойти погулять некуда: дождь все не прекращается. Так и льет с ночи. Сижу в будке около теплицы и пишу от нечего делать. Если скука начинает меня одолевать, то недолго мне здесь радоваться! Еще свет так противно бликует, прямо в глаза! Но ладно. Я вчера купил корпус для свечи. Теперь буду гулять ночью с этим нехитрым фонариком. Может, это добавит мне новых ощущений.

Местные могут удивить. Позавчера я был на их ритуале. Они пели, танцевали и жгли ритуальный костер. Это было завораживающе! Их ритмичные барабаны чуть не свели меня с ума. В хорошем смысле слова. Охотники восславляли своих духов. У них был какой-то местный праздник, о котором я ничего не знаю. Я раньше не верил в духов и считал это сказками глупых людей. Но здесь, когда я вижу вокруг мхи, древние шершавые камни, сочные листья и чистейшую воду и слышу дыхание ветра, мне очень трудно не стать язычником. Все здесь живет своей жизнью. Здесь мысли о духах природы приходят в голову будто сами собой. Кажется, что все вокруг оживает. Что из-за каждого дерева на тебя заботливо смотрит некая таинственная сущность. Хозяин леса. И в каждом порыве ветра можно услышать неразборчивый шепот. Понимаю, что это все моя фантазия, но она такая яркая и притягательная. Я не могу не отдаться ей во власть!

А еще дождь постепенно кончается. Будто духи услышали мои жалобы и решили прекратить это излияние воды. Ура! Значит, сегодня меня снова ждет прогулка, хотя и чуть более мокрая, чем всегда».

* * *

– Да, – уверенно согласилась Лия с Квесом.

Она лежала на кровати, уже полностью одетая и готовая к выходу, если представится такая возможность. Руки она положила под голову и, лежа на спине, смотрела на небо, которое хорошо виднелось из окна. Девушка была немного утомлена, хотя и выражала интерес.

– А он правда все так красочно расписал? – спросила она.

– Да. Лия, ты же знаешь, я не умелец сочинять. Сам бы я так не придумал. А он живет тут, образно говоря, сто лет, и потому видел это часто, вот и рассказывает, ярко представляя это.

– Выглядит-то, конечно, красиво…

– Но ты же осуждаешь это, Лия? Осуждаешь то, что говорил Агап?

– Да, – повторила она. – И я только что тебе об этом сказала. Не будь как маленький, друг мой. Я вижу, что ты очень зол, но нельзя же говорить по кругу одно и то же. Сколько раз ты мне уже рассказал эту историю?

Квес опустил голову.

– Ну я… Прости, Лия. Но это правда не укладывается у меня в голове. Чтобы такой солидный и добрый человек участвовал в настолько ярко выраженной ереси. Я много читал про ереси, но лично встречаюсь с еретиком впервые. Нет, ну ты представь, Лия: они даже дошли до того, что не пускают на службу женщин. Просто чтобы угодить местному населению. Уму непостижимо!

– И ты мне уже об этом рассказывал, Квес, – прервала его девушка. – А моя память не такая плохая, как тебе кажется. Я могу хранить ее в голове куда дольше нескольких секунд, поэтому мне не нужно без конца повторять одно и то же.

Квес вздохнул. Он понимал, что утомил Лию тем, что рассказал про ересь уже много раз на разные лады, но остановиться он не мог. Он бы лопнул от эмоций.

– А про что ты сама хочешь поговорить? – спросил он Лию. – Я знаю, ты иногда любишь неожиданно завести разговор про любовь.

– Ой, не порть настроение с утра, прошу тебя! Я уже поняла, чем с тобой всегда заканчиваются эти разговоры. Фразами типа «это мой самый оптимальный выбор» и «ты же все понимаешь, Лия!».

– Но ты же и правда все понимаешь, Лия, – сказал Квес и почувствовал себя круглым идиотом, сказавшим явно что-то не очень умное. Ему было и стыдно, и неловко перед Лией. Он чувствовал себя предателем, хотя вроде бы никого не предавал. – Ты завтракала сегодня? – спросил он.

– Да, спасибо. Мне принесли несколько сытных фруктов. Надеюсь, ты их тоже пробовал, потому что они невероятно вкусные. И, говорят, постные.

– Мало ли что эти еретики говорят, – буркнул Квес.

– Опять ты за свое! У меня от слова «ересь» уже уши вянут! – проскулила Лия. – Ты мне мозоли на барабанных перепонках натер! Да, я с тобой согласна; да, я их осуждаю и все прочее в этом духе. Но сколько же можно об этом говорить?!

Она села на кровать и потянулась.

– Мне местные служители сказали, что пока здесь нет никаких признаков того, что здесь есть враги Идеи. И пока новый корабль не приплывет, мне можно погулять.

– Лучше не стоит, – покачал головой Квес. – Эти враги умеют хорошо маскироваться. Их трудно раскусить. К тому же тебе могли рассказать только про Бларат. А как дела в остальных четырех племенах – этого они не знают. А ты же помнишь, что здешние границы легко пересекать даже неискушенным в преступлениях людям.

Лия смешным голосом повторила его последнюю фразу.

– Ты сегодня такой зануда, Квес, – с улыбкой сказала она и, встав, обняла его. Квес обомлел от неожиданности. – Пока корабля нет, мы можем гулять спокойно. Тем более вместе. Тем более – недалеко. Пойдем. Я же должна совершить хоть короткую прогулку по кромке леса.

– Еще вчера ты боялась даже вставать с кровати, чтобы тебя не нашли. Почему в тебе произошла такая перемена?

– Я устала бояться. Страх очень быстро утомляет. И я хочу хоть немного доказать себе, что все не так страшно. Тем более когда даже местные служители говорят мне, что до прибытия нового корабля можно безопасно гулять.

– А когда прибудет новый корабль? – уточнил Квес.

– Никто толком не знает. Мне сказали, что здесь это происходит довольно хаотично. Но они тут частые гости. Может, корабль прибудет уже через час, а может, и послезавтра. Но вряд ли позже.

– Ладно, пошли, – махнул рукой Квес. Ему было неловко отказывать Лие, которую он сегодня уже два раза расстроил. Да и уйти просто так ему было неловко, а о чем сейчас говорить, он не знал. Прогулка могла бы спасти его из этой неловкой ситуации.

Они вышли из домика и огляделись. Дождь закончился, хотя земля еще была влажная. Каблуки Лии оставляли на песке квадратные углубления. По этим следам ее можно было легко выследить.

– Пойдешь пешком, когда дойдем до леса, – объявил Квес. – Надо хоть чуть-чуть запутать им следы.

Лия не успела ни нахмуриться, ни возразить, когда Квес уже обхватил ее за колени и талию и взял на руки. Так он понес ее до самого леса. Идти было совсем недалеко. К тому же это был лишний повод прижаться друг к другу поплотнее. Но едва ли Квес правда думал об этом. Хотя кто же его знает!

В лесу он опустил ее на ноги, и они пошли, взявшись за руки и рассматривая местную красивую природу. На них она произвела куда большее впечатление, чем на Вилема, хотя они и не думали записывать свои эмоции в дневники. Наверно, потому что они общались друг с другом и не испытывали проблем с тем, куда выплеснуть эмоции. Квес не давал Лие полностью отдаться эмоциям от леса. Он боялся, что она зайдет слишком глубоко в чащу, где могут бродить хтонические твари или люди из соседних племен. В глубине леса все человеческие административные границы перестают иметь значение и теряются. Но также Квес боялся, что Лия выйдет из леса и ее можно будет увидеть из селения. Из этих соображений Квес выделил условную дорогу, по которой могла идти Лия, и постоянно указывал ей, когда она пересекала невидимые, придуманные им границы. Лия игриво упрекала его и даже несколько раз шутливо ударяла. Слово «зануда» сегодня очень часто звучало из ее уст, но она произносила его так по-доброму, что Квес ни капли не обижался. Только умилялся, и все.

Шли они преимущественно прямо и никуда не сворачивали: ни вглубь леса, ни к селению. Кругом были только мхи, травы и деревья. Лишь иногда из-за стволов мелькали части домиков у побережья.

Особенно Лию приводили в восторг местные ручьи. Они были мелкие, узкие и очень быстрые. Их дно было устлано яркими камнями. Можно было опустить руку в приятную холодную воду по локоть и уже достать до дна. Иногда тут проплывали мелкие рыбки и проползали крабики, что особенно умиляло девушку. Квес был просто счастлив от этой прогулки и успел забыть о своем ворчании.

Лия в очередной раз присела на корточки и опустила руки в ручей.

– Эти камни такие гладкие! – сообщила она. – Вода очень долго их полировала. Это просто волшебное ощущение. Потрогай!

Квес уже сегодня трогал эти камни и даже положил один из них к себе в карман, чтобы водить по нему пальцами, когда будет время. Но сейчас ему это уже надоело.

– Столкнуть тебя, что ли, – в шутку сказал он. – Помнишь, как ты меня толкала в воду, когда мы общались с благословенными?

– Тогда я тебя обрызгаю, – ответила она. – Я-то тебя толкнула в воду, потому что так было нужно.

Она развернулась и правда окатила Квеса водой из пригоршни. Квес сделал вдох и зажмурился от холодной воды. Но здесь было так тепло, что холод от водяных капель быстро прошел.

– Ну нет, ну зачем! – проговорил он. – Я же отвечу тебе тем же, Лия!

Он уже нагнулся, чтобы зачерпнуть порцию воды для лица Лии, но, когда сел, увидел что-то между стволами деревьев. Это что-то было явно не природного происхождения.

– Стой! – тихо и напряженно сказал он. Лия по голосу сразу поняла, что Квес не шутит. Он внимательно посмотрел вперед, сквозь деревья. – Ты видишь, Лия, там что-то виднеется. – Он показал ей рукой.

Девушка присмотрелась.

– Да, что-то есть. Какая-то постройка.

– Наверно, мы зашли в соседнее поселение. Потому что у нас таких построек нет. А там нам быть уже нельзя. Пошли назад!

Лия встала и посмотрела внимательнее.

– Это теплицы, – сказала она. – Там внутри растет зелень.

Квес прищурился. Он слишком много читал и слишком испортил зрение, чтобы суметь разглядеть, что это такое. Лия тоже много читала, но ее активное чтение началось позже, чем у него.

– И тем не менее нам туда нельзя. Мы же не знаем, какому племени принадлежат эти теплицы. Стоп! Откуда они вообще тут? Зачем в тропиках нужны теплицы? Это же все равно что заедать сладкий чай куском шоколада.

Лия облизнулась, видимо, подумав о куске шоколада.

– Ладно, пошли назад, – сказала она. – Только я не нагулялась. Пройдем в противоположную сторону до упора.

– Как скажешь, – улыбнулся Квес тому, что Лия не настаивала на чем-то, что ему бы не хотелось делать. Он слишком сильно боялся за ее судьбу. Может быть, теперь даже больше, чем она сама.

Теперь, когда их жизнь протекала не размеренно, как на островах Святого Пояса, а каждый почти день подвергалась опасности, Квес сблизился с Лией сильнее, чем когда бы то ни было. Он переживал за нее больше, чем за себя. Интересно, а она переживала за него так же? Наверно, да, но он не мог точно сказать этого. Хотя она его уже дважды спасала! Один раз – от ругани Софуса, а другой раз – от прихвостня Врагов Идеи. Так что они вместе испили чашу опасностей. Теперь Квес был намерен спасти Лию, если она вдруг попадет в беду. Спасти не чтобы уравнять счет, а чтобы не подвергать это милое создание опасности.

Они развернулись и медленно пошли прочь. Квес шел осторожно и постоянно оборачивался. Сзади послышалось шевеление и шуршание листвы.

– Попались! – протянул Квес. – Теперь бежать нет смысла. Посмотрим, кого к нам несет!

Он развернулся и, прикрывая собой Лию, посмотрел в сторону шума.

– Значит, это и правда вы! – услышал он полузнакомый голос. – Я все слушал ваши голоса и думал: уж не обознался ли я? Оказывается, нет!

Им навстречу вышел Вилем. Квес выдохнул от облегчения и пошел навстречу механику. Обрадованная Лия тоже пошла к нему.

* * *

– Какими судьбами? – спросил Квес, протягивая Вилему руку.

– Решил развеяться. Город сильно утомляет, – ответил он, пожимая руку. – Я устал от тамошней серости. Здесь жить куда приятнее.

– Поддерживаю, – улыбнулась Лия. – Тут красиво! У нас даже в парках нет такой природы. Я помню, ты сильно грустил, когда мы виделись в прошлый раз. А сейчас как?

Вилем облокотился о мягкий ствол покрытого мхом дерева.

– Да и сейчас тоже. Но здесь мне больше нравится. Свет только мешает. У меня от него стало немного резать глаза в последнее время. Но ничего. Я работаю с механизмами в плохо освещенных помещениях. А гуляю по вечерам или ночью.

– Странная вещь, – задумалась Лия.

– Странная, но я начинаю привыкать, – поморщился Вилем. – А вас как в эту глушь занесло?

– Ты не поверишь, – начал Квес, энергично взмахнув руками. – Мы приехали сюда расследовать ересь. Я даже предположить не мог, на что она будет похожа. И вот сегодня утром мы приступили к делу. И ты представляешь, все оказалось даже хуже, чем я мог предположить. Местные служители затеяли…

– Ох, Идея! – удрученно вздохнула Лия. – Вилем, зря ты это спросил. Он может рассказывать об этом бесконечно долго. Часами напролет. И я сегодня днем уже наслушалась этого по самое горло. Квес, родненький, не нужно!

– Ага, фанатики подъехали! – усмехнулся Вилем. – Да, я помню, помню. Ты очень жестко относишься ко всем нарушениям правил.

– Потому что если я что-то делаю, то я хочу сделать это хорошо и дойти до конца, – терпеливо объяснил Квес. – А про ересь я должен рассказать – Вилем задал мне вопрос про нее.

– Да ладно, мне ваши внутренние разборки не очень интересны, – махнул он рукой. – Если бы ты сказал в двух словах, это еще ничего. Это было бы как поболтать о погоде. А слушать все нюансы дела, уж простите, я не хочу. Если только это не закрученная изощренная ересь, о которой можно написать приключенческую книгу.

– Нет, тут все просто, – ответила Лия за Квеса. – Они просто совместили учение Идеи со здешними местными верованиями. И все. Конец рассказа.

Квес с удивлением посмотрел на Лию.

– Как ты смогла рассказать об этом ужасе так коротко? – с круглыми глазами спросил он. – Это же… Нет, ну так даже не интересно!

– А мне в самый раз, – хлопнул его по плечу Вилем.

– Кстати, Вилем, – спросил Квес, – а ты зашел в храм Идеи, когда еще был в городе? Помнишь, мы с Лией тебе советовали туда зайти, узнать для себя что-нибудь новенькое. Я не обязывал тебя обратиться в учение Идеи, но хотя бы что-то выяснить для себя – почему нет? Вдруг это помогло бы тебе избавиться от твоей грусти?

Вилем вздохнул.

– Да, у меня был порыв пойти. Я прочитал твои записи, и они мне даже понравились. Не то чтобы прям зацепило, но мне было интересно. Я думал, идти мне в храм Идеи или не идти. Для меня это было бы так странно. Прям как отправиться за Стену Льда. Или еще страннее. Но я понял, что жить так, как живу, я больше не хочу: надо что-то менять. И я решил поехать сюда. Психологически мне это оказалось даже легче, чем идти в храм Идеи. Тут я делаю такую же работу. Мне все привычно, но здесь красиво. От этого я очень рад! Поживу тут месяц-другой и вернусь к себе.

– А пойдешь ли ты…

– Я не знаю. Это будет не скоро. А здешние служители, как я только что от вас услышал, доверия не заслуживают. А вы сами-то здесь надолго?

– Мы не знаем, – отозвалась Лия. – Надеемся, что нет.

– Почему же? – удивился Вилем. – Это вроде бы прекрасное место!

– Здесь Лию могут найти, – пояснил Квес. – Помнишь того фанатика, который за ней охотился. Ты был с нами рядом.

Вилем кивнул.

– Такие вещи не забываются. Будет что внукам рассказать, если когда-нибудь я решу завести семью. Да… Я как-то не связал эти факты в одну нить. Здесь же бродят враги Идеи!

– В том-то и загвоздка, – сказала Лия. – Ты видел здесь хоть одного врага, пока работал?

Вилем на миг задумался.

– Нет, не видел. Но это ничего не значит. Я тут меньше недели. Буквально несколько дней. Да и за приезжими я не слежу. Работаю в теплице да чиню, что дают. Один раз чинил двигатель на корабле, но кто на нем плыл, я не знаю. Так что, может, они тут везде шастают, а я ни одного не встречал. Все может быть. Плюс у них же на лбу не написано, что они враги. Насколько я понимаю, здесь они стараются вести себя мирно и ничем не выдавать свою принадлежность к учению.

– Да, это так, – согласился Квес. – Но если вдруг кто-то спросит у тебя про Лию или меня, то скажи, что не знаешь таких, хорошо? И вообще про прибытие служителя Идеи. Не надо никому об этом рассказывать. Просто ответь, что работаешь механиком и за новостями не следишь, ладно?

Вилем усмехнулся.

– Нет проблем! Я не хочу вас выдавать. Хотя и странно слышать такую просьбу от сторонника Идеи. Вас же учили не врать. А ты других науськиваешь.

Квес передернулся.

– Ой, зря ты это сказал, – вздохнула Лия.

– Есть разные ситуации! – раздраженно пояснил Квес. – Да, мне совестно, что я прошу тебя солгать. Но если с Лией что-то случится, то я себе этого никогда не прощу! Лучше уж солгать, чем подвергнуть ее жизнь опасности.

Лия налилась краской от таких слов и взяла Квеса за руку.

– Вот это уже нормальные человеческие слова, – похвалил его Вилем. – Ладно, не стану вам мешать. Веселитесь! Тут очень подходящее для этого место.

– Что ж, удачи тебе, – сказал Квес. – Вот видишь, как неожиданно мы встретились! Я думаю, это неспроста. Скорее всего, нам будет суждено увидеться снова. Может быть, это даже произойдет в храме Идеи.

– Опять ты за свое, – закатила глаза Лия. – Не дави на человека!

– А я в этой жизни теперь ничему не удивлюсь, – спокойно ответил Вилем. – Даже тому, что мы встретимся в самом неожиданном месте. А уж храм – это самое неожиданное место, потому что едва ли я там появлюсь. Ладно, всего доброго! Надеюсь, вы без проблем вернетесь домой.

Вилем развернулся и пошел к себе в будку. Лия и Квес продолжили изучать лесные красоты.