Из-за волн корабль двигался медленно. Длинный дикий берег с двумя портами был уже виден, и от этого пребывание на море казалось особенно затянутым. Видеть сушу и осознавать, как медленно ты к ней приближаешься, – противное состояние. Все уже выспались и теперь скучали.

– М-да, погода – вещь непредсказуемая, – сказал Агап, слушая, как лопасти кораблика перебирают воду. – Был бы штиль, мы бы уже часа три назад как приплыли бы. Но, сами понимаете, волны! Корабль подпрыгивает вверх-вниз, и лопасти не могут нормально грести, чтобы направлять нас к берегу. То там чуть-чуть не догребут, то здесь.

– Хорошо хоть, что корабль может ехать сам и без рулевого, – отозвался сонный, но уже проснувшийся Квес.

– Не совсем сам. Иногда его нужно направлять. Он просто умеет хорошо держать заданный курс. Когда подплывем ближе, я встану за штурвал. Автоматическую стыковку пока не придумали.

– Да и вряд ли придумают, – отметил Софус. – Так ли это нужно? Сейчас все механики бьются над тем, как справиться с похолоданием. Какие бы механизмы придумать, чтобы выращивать еду в более холодных условиях. Сейчас они будут активнее осваивать черную субстанцию. А о стыковке корабля никто и не подумает.

– Ты прав, мой друг, – кивнул Агап, явно скучая. – Ладно, раз уж мы обо всем поговорили, а ехать при таких волнах еще долго, то давайте я вам хоть немного о самом Союзе Охотников скажу. А то мы все про Идею да друг про друга. Чтобы вы хоть понимали, куда едете. Ты, Софус, конечно, знаешь, а вот твои ученики… Квес? Лия? Вы знаете про это место?

– Думаю, что знаю, – ответила Лия. – Раньше тут была колония Союза Мира. Они покорили местные племена. Потом, когда от Союза Мира откололся Союз Свободы, он тоже захотел иметь тут колонию. В итоге решили сделать эти острова самостоятельными. Это так скучно, но все об этом знают.

Агап усмехнулся.

– Ты образованная девушка, – кивнул он. – Но поверь, это звучит скучно, только если читать об этом в учебниках истории. А вот если тут жить самому и все видеть своими глазами, то это совсем не скучно! Да, формально эти земли свободные, но, по сути, ими правит и Союз Мира, и Союз Свободы: все держится на шатком перемирии и на многочисленных договоренностях.

– А сами племена? – спросил Квес. – Неужели племена не восставали против власти чужаков?

– Восставали, конечно, но это было давно. Нашли способ их приручить. Создали Совет Вождей. Туда входят вожди всех племен. Так что местное население уверено, будто власть принадлежит не заморским гостям, а их вождям. А заморские гости – просто торговцы. Совет Вождей – хорошая придумка. Теперь племена не воюют и друг с другом, ведь все конфликты они обязаны решать мирно, на Совете.

– А если не захотят? – спросил Квес.

– Тогда те, кто правит по-настоящему, заставят их решить все мирно. Сейчас никому не выгодна война среди дикарей. Вообще никому.

Лия заскучала, но, видя интерес Квеса, решила не прерывать разговор.

– И много ли тут племен? – спросил Квес. – Я был уверен, что их два. Не маловато ли для целого Совета Вождей. Или он правда состоит из двух человек?

– На самом деле племен существует пять. Но не удивительно, что ты знаешь только о двух.

– Неужто в остальных племенах не происходит вообще ничего интересного? – усмехнулся Квес.

– Буду краток, – ответил Агап. – А то девушка скучает. Негоже нам ее утомлять. Скажу снова: интересные вещи происходят везде, если видеть это воочию, а не по газетным статьям. Просто два племени там большие и занимают почти весь Союз. Там и населения много. А три других племени более маленькие, в них меньше народу. Вот и влияния у них меньше.

– Разве дело в количестве людей? – удивился Квес.

– В развитых обществах – нет, а у них чем больше людей, тем больше и охотников с земледельцами. Тем больше и добычи. А тем больше и товара. Смотри, я сейчас что-нибудь найду, чтобы нарисовать тебе примерную карту, как у нас эти племена располагаются. Это будет куда быстрее и понятнее, чем показывать это руками. Лучше один раз увидеть, как говорится. Только вот найти бы что-нибудь…

Он порылся в полочках и нашел там старенькую записную книжку с запыленными страницами. Серая дешевая бумага пожелтела от времени. Видимо, раньше на нее попадали брызги, потому что бумага была неровной, почти рельефной. Рядом нашелся и карандаш, который был, конечно, совершенно не заточен.

– А ведь это все мои вещички, – сокрушенно сказал Агап. – Просто я давно ими не пользовался. Вообще, здесь я мало пишу от руки. В основном телеграфирую, если нужно что-то передать на Святой Пояс. А если между собой, то мы часто просто говорим это вслух. И с местными уже с полуслова друг друга понимаем.

Эта информация была Лие явно интереснее, чем политика племен.

– Я могу достать из чемодана чернильное перо, – предложил Квес. – Вижу, вам нечем нарисовать карту.

– Ой, не трать время. К тому же сейчас такая качка, что твоими чернилами мы только обольемся.

– Не обольетесь. Они заправлены в стержень пера. Сейчас обычные чернильницы почти отжили свой век.

Агап причмокнул от удивления, но все же покачал головой.

– Я быстрее справлюсь и сам. Все равно карандаш надо заточить, а уж маленький нож у меня есть всегда. В Союзе Охотников ходить без ножа… Ну…

– Здесь так опасно? – строго спросил Софус.

– Нет, не то чтобы очень. Просто, скажем так, ходить без ножа чуть менее разумно, чем ходить с ножом, – искренне улыбнулся Агап. – Мало ли что. Понадобится что-нибудь смастерить или захочется съесть каких-нибудь ягод или плодов. Вот он и пригодится. А уж от тех тварей, что здесь водятся… Нет, что ты, от них ни один нож не спасет!

Агап вытащил из-за пояса маленький ножик и несколькими ловкими движениями заточил карандаш, разбросав деревянную стружку по полу каюты. Затем он быстро, но аккуратно сделал рисунок в своем повидавшем виды блокноте. Готовый результат он протянул Квесу, и тот внимательно посмотрел на нехитрую зарисовку.

– У меня нет карандашей разного цвета, так что обойдемся условными обозначениями, – уточнил Агап. – Посмотри внимательно на эту разметку. Тут пять типов заполнения. Соответственно, и племен тоже пять.

Лия посмотрела Квесу через плечо и с маленькой долей любопытства изучила схему.

– А почему эти племена так странно расположены? – спросил Квес. – Какими-то заплатками, иначе и не сказать. Тут кусочек, там кусочек. Не могли, что ли, сплошняком расположиться?

– Это называется не заплатки, а анклавы, – поправил юношу Агап. – Да, есть тут такая проблема. Но иначе и быть не могло, уж поверь. Эти племена долго враждовали между собой за землю. Им и в голову не приходило, что можно делать анклавы. Эту идею им подсказали мы. А точнее, наши далекие предки-колонизаторы. Это решило часть проблем: можно было не обменивать уже захваченные друг у друга территории. И наши предки настояли, чтобы все осталось в неизменном виде. Так что эти заплатки сохранились. Два племени, которые я обозначил темным фоном и горизонтальными полосками, – самые влиятельные. Наши предки сначала вошли в контакт с племенем, которое я закрасил темным. Поэтому и две железные дороги построили на его владениях. Колонизаторы хотели завоевать все четыре острова, потому и стали расширять свое влияние. План был простой: пусть одно племя захватит все прочие, тогда и договариваться с остальными не придется. Но это оказалось не так просто. Тогда решили обойтись созданием Совета Вождей, но железные-то дороги уже построили, да и часть земли захватили. Так что земля вокруг всех трех станций теперь принадлежит племени, которое я обозначил темным. В обмен на это пришлось отдать племени с горизонтальными полосами почти что весь маленький вытянутый островок. А племя с вертикальными полосами все никак не хотело униматься: мало ему было земли. Пришлось от темного немного отщипнуть.

– Вы так странно рассказываете! – зевнула Лия. – Можно подумать, что у этих племен нет названий. Называете их «темное племя», «племя с горизонтальными полосками». Как они называются по-настоящему?

Агап чуть ли не рассмеялся.

– Да, это звучит и правда странно. Я как-то не подумал. Конечно, у них есть названия, но я не хотел забивать этим ваши головы. Их вы не часто услышите, если не пойдете на официальные собрания.

– Расскажите, как они называются. Это интересно! Ведь наверняка у них есть свой язык! – попросила Лия. – Я еще никогда не слышала, как звучит другой язык. Только разные произношения нашего языка.

– Не думал, что тебе будет это интересно, – удивился Агап.

– А я был в этом убежден, – улыбнулся Софус, собирая морщинки в уголках глаз. – Лия любит все новое и неизведанное. И все то, что связано с чувствами людей, а не с голой логикой и интригами. Правильно я говорю, Лия?

– Да, Софус. Вы уже научились меня читать, – подтвердила девушка.

– Тогда возьми, – подытожил Квес, передавая Лие блокнот, чтобы она посмотрела получше. – Что у них за язык?

Агап вздохнул.

– Все мы вышли из Единой Империи, и у всех нас был изначально только один язык, но дикари долго жили в изоляции, и поэтому их язык стал сильно отличаться от нашего. Трудно сказать, ближе ли их язык к изначальному языку Империи. В этих языках есть общие черты, но куда больше различий. Нашим предкам было очень трудно понять, о чем говорят эти люди. Племя под цифрой один называется Бларат, под цифрой два – Хеврат. Под цифрой три – Ретравт. Под цифрой четыре – Вострахт, и под цифрой пять – Бротрат.

Лия облизнулась от удовольствия. Наконец-то она услышала слова на другом языке.

– Какие интересные названия! А что они означают?

Агап задумался.

– Трудно сказать точно. Наши предки не горели желанием учить этот язык, еще и с разными диалектами. Они хотели, чтобы дикари учили их язык, а не они – язык дикарей. Именно так в конечном счете и вышло. Дикари поняли, что с чужаками пришла и невиданная сила, и дары прогресса, и стали учить их язык. Учебников же родного языка дикарей не сохранилось. Да их и не было никогда. Все, что мы знаем об их языке, – так это обрывки чьих-то воспоминаний, заметок, мемуаров. И далеко не все из первых рук.

Лия вздохнула.

– Неужели мы никогда не поймем, что скрывалось за этими названиями?

– Можно попробовать найти какие-то закономерности, – предположил Квес. – Много знаний это нам не даст, но, посмотри, все кончается на «рат» или что-то похожее. Думаю, эта частичка их объединяет. И наверняка она означает что-то вроде слова «племя», «община» или вариацию на тему.

Лия понимающе кивнула.

– Ты очень умен! – одобрил Агап. – Молодец, все правильно понял. Но про названия племен нам кое-что известно. Не достоверно, но есть правдоподобные гипотезы. «Рат» означает что-то вроде племени, ты прав. Вспоминают слово «рать», но уместно ли оно тут, я судить не могу. Есть, как видите, разные варианты этого слова: рат, равт и рахт. Это следствие того, что язык у них поделился на диалекты.

– Так а что значат первые части названий? – уточнила Лия.

– Если верить рассказам и всяким дневникам первых завоевателей, которые опубликованы, то можно сказать, что они склонялись к тому, что Бларат – это значит «Черное племя». Там и правда много чернозема. Возможно, во времена Империи чернозем назывался словом «бла», или «блак», или как-то схоже. Очень много воды с тех пор утекло! Наше слово уже ну совсем другое. Наверно, мы забыли изначальное слово и с нуля выдумали новое. А они запомнили. Или же наоборот: мы запомнили, а они выдумали. Хеврат, скорее всего, означает «Верхнее племя»: они располагаются выше по течению водного массива. Хотя и не на самом верху, но выше, чем Бларат, как ни крути. Им было важно подчеркнуть именно это. Что значит Ретравт, я, хоть убейте, не помню. Вострахт – «Острое племя» – отсылает к заостренной по форме части острова, где они живут. А Бротрат – «Братское племя». Брат, я думаю, раньше произносилось как «брот». У них сильнее всего развита клановая система, и есть легенда, что все кланы произошли из одного древнего, поэтому они все братья.

– А сейчас они все уже говорят на нашем языке, да? – на всякий случай уточнила Лия.

– Да, все, – подтвердил Агап. – Свой-то родной язык они уже давно забыли. Но и наш до конца не выучили. Они интересные ребята: всегда обходятся только настоящим временем. Ну вот не стали они забивать себе голову будущим и прошедшим временами!

– А как так можно? – удивилась Лия. – Тогда же вообще ничего не будет понятно.

– Все понятно по контексту! Например: завтра я иду на охоту. Или: я охочусь вчера. Все логично!

– Кстати, а почему самый маленький остров остался пустым? – спросил Квес. – Почему никто не стал его заселять?

– Хто́ника… – напряженно протянул Софус. – Полагаю, все дело в этом, да, Агап?

Агап стиснул зубы.

– Увы, она самая. Проклятие всех островов, и она же – их единственная возможность выжить.

– Хтоника – это… что такое? – не поняла Лия.

– Мы так собирательно называем все, что связано с хтоническими тварями. Монстры, проще говоря. Слово очень старое. Возможно, оно даже старше, чем Единая Империя, – пояснил Агап. – По-нашему, хтонический значит подземный, вот и все. Так называют тех тварей, которые появились на нашей земле после того, как темные фантомы отравили этот мир. Эти твари не от мира сего… А может, и от мира, но они сильно искажены.

– Но они мало где водятся, если я правильно помню? – спросила Лия.

– Да, совершенно верно. С людьми они не ладят. Все же люди сильнее их. Говорят, раньше эти порождения зла жили повсюду, но светлые душой люди их вытеснили. Сейчас они живут только у нас, в Союзе Охотников, да и то не везде, а там, где поменьше людей и света. И еще, говорят, они живут в Союзе Врагов Идеи, но я этого не проверял. Может, это миф.

– Значит, их надо искать под землей? – задала следующий вопрос Лия.

– Нет, это название ошибочно. Эти существа не связаны напрямую с подземельями. Они могут жить в разных средах, просто они любят темноту и влагу. Так что они часто забираются под землю. Вот наши предки и назвали их хтоническими. Теперь-то мы знаем, что они и в воде умеют плавать, особенно на большой глубине, где меньше света. Но на короткое время они могут выныривать и на поверхность. Некоторые умеют летать, но не очень высоко. Их крылья слабые и быстро устают. К тому же они стараются лететь не выше того уровня, где листья деревьев закрывают их от солнца.

– А здесь они могут на нас напасть? – уточнил Квес.

– Нет, это исключено. Они же не любят свет и открытые просторы. Другое дело, что парочка таких тварей может заплыть и сюда, но только на большой глубине. А уж плывет в ста метрах под нами такая тварь или нет – этого я не знаю. Мне это безразлично. Все равно она не посмеет вынырнуть.

Квес перевел дух. Он начинал сильно опасаться этих тварей, но не хотел показывать страх перед другими, особенно перед Лией. Она тоже была напугана, но ее бы за это не осудили.

– А на том, нейтральном, острове, – продолжил Агап, – эти твари чуть друг по другу не ходят. И плавают вокруг. Там всегда много тумана, поэтому они не боятся солнца. Деревья же там особенно густые, а их листья плотные и толстые. Очень мясистые! Этот остров очень опасен для жизни. Там никто и не живет: на него плавают только охотиться, и эта охота приносит много добычи и прибыли, но и уносит жизни тех из охотников, кто не очень опытен.

– А как обстоят дела на других островах? – спросил Софус. Он долго молчал, и Квес даже вздрогнул от его неожиданного голоса.

– Гораздо лучше. На другом маленьком, вытянутом, острове, который поделен между Бларатом и Хевратом, этих тварей тоже хватает, но меньше. Железнодорожная станция и рельсы давно обнесены прочной кирпичной стеной, чтобы твари туда не пробрались. Очень удобный компромисс: вся территория для охоты того острова принадлежит Хеврату, а станция находится на земле Бларата. Это подталкивает к сотрудничеству, не так ли?

– И к ссорам, – протянул Квес.

– И иногда к ссорам, – согласился Агап. – Зато на двух больших островах дела обстоят куда лучше. Там хтонических тварей живет еще меньше и можно жить спокойнее. Впрочем, вся центральная часть островов принадлежит им. Все же люди живут вдоль кромки воды. В центр островов ходят только ради охоты. Зато твари почти никогда не ходят к людям на окраину острова. Даже стену от них можно не возводить.

– Что значит «почти»? – нахмурилась Лия.

– Значит, что иногда они все же забредают, но это уж совсем редкость, поверь мне. Не бойся! В последний раз это было больше месяца назад. А при моей службе это происходило вообще раз пятнадцать-двадцать, не больше.

– Может, вам все же стоит построить стену? – предложила Лия.

– Денег на стену у нас все равно нет. Представляешь, какая длинная это должна быть стена! Просто ужас. Нет, стены там не будет никогда.

Лия стукнула себя ладонью по лбу.

– Ах, моя Идея! Не хочу я там находиться.

Софус заботливо посмотрел на нее.

– Я постараюсь сократить твое пребывание там, обещаю. Сегодня же займусь этим. А уже только потом займусь своей миссией.

– Так что у тебя за миссия? – снова спросил Агап. – Я рассказал вам столько всего интересного. Поведай и ты мне о своем задании, Софус. Я смогу тебе чем-нибудь помочь?

– Разумеется. Это наша общая проблема, – отозвался Софус. – Но я бы хотел отдохнуть после дороги, принять ванну, побродить меж лиан. Может быть, искупаться в реке. И потом уже, когда голова посвежеет, заняться своей миссией, не раньше. Я себя знаю: если заняться этим на уставшую голову – а уставшее тело тоже туманит мой ум, – то ничего дельного у меня не выйдет. Только дров наломаю.

Агап тяжело вздохнул.

– Умеешь же ты тянуть интригу, мой друг! – сказал он. – Ума не приложу, зачем тебя послали из Святого Пояса в наше захолустье. Понимаешь, у меня нет ни одной идеи на этот счет, даже самой нелепой. Мне так интересно! Обещаю, я не буду тебя утомлять, но я уже изнемогаю от любопытства, как маленький ребенок, который мельком увидел, как родители прячут его подарок на день рождения. Просто скажи хоть пару слов, чтобы я уловил основную суть. И потом я не буду тебя спрашивать, пока ты не отдохнешь, обещаю!

Лия залилась звонким смехом.

– Хорошо, – махнул рукой Софус, повеселев от смеха Лии. – Хотя мой повод поездки совсем не радостный. Нам стало известно, что на этих островах среди служителей нашего северного устава процветает ересь. Надо с этим разобраться. Можно сказать, я назначен кем-то вроде инквизитора.

– Да ладно! – ахнула Лия. – А я и не знала.

– Я знал, – пожал плечами Квес.

– И что, – усмехнулась Лия, – ты с Софусом на пару будешь разводить костры для еретиков и изгонять Врагов?

– Нет, конечно, – весело ответил Квес. – Костры уже давно никто не разводит. Мы просто должны разобраться, в чем именно состоит ересь, и понять, как с ней справиться.

– Агап, ты что-то приуныл, – заметил Софус. – В тот самый момент, когда нам стало чуть веселее. Что случилось?

Агап и правда выглядел довольно мрачным. Он сидел, глядя то на Софуса, то в пол, и задумчиво кивал головой.

– М-да… – протянул он. – Об этом я и не подумал. А ведь это самое очевидное объяснение! Нелегкое же дело вам предстоит.

– «Нам», а не «вам», – уточнил Софус. – Но я не хочу вникать в это сейчас, говорю же.

– Да, да, конечно, отдыхай! – в сотый раз кивнул Агап. Всю радость из него будто наносом выкачали. – Нам, а не вам. Ах, это дошло аж до самого Святого Пояса! Просто ужас!

– Все так серьезно? – спросил Софус. – Друг мой, на тебе лица нет!

– Все очень серьезно, Софус, – ответил он. – Но теперь и мне нужен отдых, прежде чем обсуждать это. Я должен переварить эту новость.