Как бы ярко ни сиял образ Великого Императора и его преемников, а ночь наступила даже в их Союзе. Лия и Квес сидели в холле, откуда они по полукруглым лестницам могли попасть в свои комнаты. Напротив них сидел Софус. Они пили кофе и разговаривали, готовясь ко сну. Этот разговор приведет их к одному последствию, о котором они никогда бы не догадались сразу.

Лия, как всегда в таких ситуациях, сидела без корсета и могла позволить себе еще немного перекусить. Перед ними была неплохая еда ресторанного уровня, и все ели, а больше всех Софус, который ничего не ел уже целый день. Рядом с ними трещали доски в камине, выполненном будто бы из нефрита. Пол был выстлан дорогими коврами, сделанными на манер тех ярких тканей, которые изготавливают в Союзе Охотников и которые были модными по всему миру. Над камином висела огромная серебряная маска, блестевшая в темноте. Им объяснили, что это копия посмертной маски Великого Императора. С потолка на них спускались струйки тяжелого тумана. Это были прохладные водяные пары, которые вырабатывали где-то наверху. Как им объяснили, это делалось для поддержания комфортной температуры воздуха и уровня влажности, так необходимой при работе настоящего камина, чтобы не случился пожар.

– …так что местные служители неплохо знают наше учение, – подытожил Софус, – но, будь моя воля, я бы их не принял. Да, они владеют всеми знаниями, но у них нет душевной предрасположенности. Они холодные и напуганные. Их сердца захлопнуты для Идеи, и они не хотят их открыть. Это те люди, которые не смогут помочь ни себе, ни другим. Они не могут быть проводниками Идеи в мир.

– А этого и следовало ожидать! – ответил Квес. – Все, что здесь происходит, намекает на это. Даже Лия сегодня и то сделала что-то странное. Остановилась перед знаменем и не могла сделать шагу в сторону. Что уж говорить о тех, кто живет здесь с рождения!

– Что? – удивился Софус. – Лия, что с тобой случилось?

– Все хорошо, – отмахнулась девушка. – Квес говорит правду. На меня кое-что нашло, но сейчас все нормально. Не переживайте за меня, Софус.

Софус нахмурился.

– И все-таки я за тебя переживаю. Поверь, я не сделаю тебе хуже. Даже напротив, я попытаюсь помочь. Ты человек ранимый, и не по своей вине. Расскажи мне все подробно.

– Да, и я тоже хотел бы послушать! – кивнул Квес.

– А я не хочу рассказывать. Не хочу еще раз погружаться в это состояние. Благодарю, но одного раза мне хватило с головой! – раздраженно ответила Лия. – Мажьте свой паштет, и давайте закроем эту тему.

– Не дай фантомам вновь овладеть тобой! – поднял палец кверху Софус. – Им достаточно даже маленькой щелочки. Незначительной лазеечки. Лия, ты еще подвержена их влиянию. Я желаю тебе только добра, и ничего больше.

– Я уже сказала, что у меня все хорошо! – крикнула Лия и вскочила со стула, то ли чтобы побежать к себе в комнату, то ли не в силах усидеть на месте. Она топнула своим каблуком и поморщилась.

В ее спине от корсета и от резких движений появилось болезненное ощущение. Квес тут же подхватил ее под руки и нежно усадил в кресло с мягкой спинкой, где она сидела до этого.

– Так, Лия! – строго сказал Квес, когда убедился, что девушка удобно уселась. – Твоя спина очень слабая. Тебе нельзя резко дергаться. Сейчас прошло?

– Уже лучше, – еще морщась, но занимая привычное положение, ответила Лия. – Простите меня. Я вспылила. Теперь самой неловко.

– Ты обычно так себя не ведешь, – сказал Софус. – Значит, сегодняшний день и правда был для тебя потрясением.

– Да, – призналась Лия. – Это было потрясением. Но у меня нет ни сил, ни желания рассказывать это. Тем более что я уже рассказала об этом Юлае, которая нас сопровождала. Это было к месту и необходимо. Но сейчас у меня нет сил рассказывать это во второй раз.

– Теперь ты точно должна рассказать! – с нажимом сказал Квес. – Лия, тебе такое поведение совсем не свойственно! Такие вещи надо пресекать в корне. Расскажи нам все подробно. Это необходимо.

Лия закрыла глаза.

– Хватит, Квес! – строго, но без нажима сказал Софус. – Неужели по ее реакции непонятно, что сегодня она и правда не может ни о чем рассказать. Боюсь, если мы заставим ее говорить, то сам факт этого рассказа может причинить ей тяжкую травму. Лия, если тебе так тяжело, ты можешь ничего не рассказывать. А ты, Квес, запомни, что давить на людей можно не всегда. Особенно когда ты работаешь служителем Идеи.

– Да, простите, – потупил голову Квес. – Прости, Лия, я просто хотел как лучше.

– Ничего, ничего, – ответила девушка, выпуская несколько слезинок. – Все будет хорошо!

Софус встал, подошел к Лие и положил руки ей на голову. Затем он неслышно прошептал молитву. Сняв с ее головы руки, он сказал:

– Эта история и правда важная для тебя. И мы должны преодолеть ее пагубные последствия. Ты можешь рассказать о ней, когда сама захочешь. А если тебе будет совсем тяжело, то можешь и не говорить вовсе. Можешь сказать только намеками. Лишь бы тебе было комфортно. Ты можешь задавать мне те вопросы, которые считаешь нужными, – я всегда тебе отвечу. А можешь и подумать над этим сама. Конечно, без помощи других не всегда возможно разобраться с проблемами такого рода. Но сейчас я попрошу тебя сказать мне только одно: как ты считаешь по своему состоянию – завтра ты сможешь принять участие в церемонии посвящения или нет?

– Спасибо за ваши слова, – ответила Лия и обняла Софуса. – Но каково бы ни было мое желание, завтра я обязана там присутствовать.

– Да, ты должна там быть, – согласился Софус. – Но и я тоже не немая кукла. Если тебе тяжело, я попрошу освободить тебя от этой обязанности. Я найду нужные слова, и нам пойдут на уступки.

– Это, конечно, неправильно, – начал было Квес, – но в данном случае оправданно.

– Почаще вылезай из книжных указаний в реальную жизнь, – посоветовал ему Софус. – Ну так что, Лия?

– Думаю, я справлюсь. Да, я пойду! Не переживайте за меня. Лучше давайте я сейчас пойду к себе в комнату. Хочу помолиться подольше.

– Иди! – кивнул Софус, и Лия, взяв в руки корсет, осторожно встала с кресла.

Спина уже почти прошла, но отдавала при движениях тупой болью. Когда она только встала, то услышала легкий щелчок где-то снизу, но не придала этому особого значения.

– Спокойной ночи, Лия! – улыбнулся ей Квес.

– Спасибо! И тебе тоже! – ласково улыбнулась девушка ему в ответ и пошла по невысокой пологой лестнице к себе в комнату.

Квес и Софус остались вдвоем.

– А ты не знаешь, в чем было дело? – спросил Софус.

– Понятия не имею. Когда мы гуляли и по правилам притормозили около знамени, то она отказалась отходить оттуда. Видимо, ей хотелось остаться там наедине с собой. Я понял, что мне лучше уйти.

– Но она не осталась там одна, я правильно понимаю?

– Да, наша проводница Юлая осталась с ней. Но я и Алар ушли оттуда. Думаю, ей было проще справиться с эмоциями в присутствии одного человека, а не всех троих.

– Возможно, и так. Тогда понятно, почему она выговорилась перед незнакомым человеком, но промолчала с нами. В тот момент на нее нахлынули эмоции, а сейчас их поток уменьшился. Да и рассказывать одну историю второй раз бывает очень тяжело, если эта история связана с нашими переживаниями, – подытожил Софус. – А как ты думаешь, что это была за парочка? В начале беседы вы мало о них рассказали.

– Потому что и они нам мало рассказали о себе. Они какие-то успешные граждане. В смысле подданные. Никак не привыкну! Сказали, что прочли о нас в газете и решили встретиться лично, показать нам город. Я не верю ни единому слову. Думаю, их кто-то подговорил с нами встретиться.

– И я в этом не сомневаюсь, – добавил Софус. – Но я рад, что вы гуляли с ними. Все же вы познакомились с местными, больше узнали о столице, а заодно, Квес, я уверен, что ты не преминул рассказать им об Идее.

– Конечно! Меня хлебом не корми, дай о ней рассказать, – усмехнулся он.

– И это тоже пойдет им на пользу. Особенно сейчас, когда мы открываем здесь храм Идеи. Знаешь, что в этом Союзе однозначно хорошо?

– Что же?

– О том, что мне здесь не нравится, я пока говорить не буду. – Софус подмигнул ученику. – Мне нравится, что здесь, если не делать лишнего, очень безопасно. Я отпускал вас на прогулку даже с более спокойной душой, чем когда отправлял тебя на вокзал с островов Святого Пояса. Кстати, как думаешь: завтра вы еще встретитесь с этой парочкой?

– А кто же знает. Они на это не намекали. Мне теперь и самому интересно.

– Что ж, завтрашний день покажет! А сегодня я бы лег поспать. Тебя я не гоню, но не засиживайся: завтра ожидается насыщенный день.

– Хорошо, – кивнул Квес и поудобнее уселся в кресле, попивая теплый чай, пока Софус шел к себе в комнату, расположенную по центру между двумя полукруглыми лестницами, ведущими к комнатам Лии и Квеса.

* * *

Наконец Лия легла спать. Она сильно устала за день и была так измотана, что у нее даже не было сил волноваться. Девушка быстро уснула, однако стоило ей уснуть, как ей показалось, что она открыла глаза.

Перед ней сидел Верховный Жрец. Его лицо было скрыто маской, но по нижней части лица Лия понимала, что перед ней не дряхлый старик, а молодой и, возможно, красивый человек. Он сидел прямо и не горбился. Рукой в алой перчатке он нежно провел по волосам Лии.

– И я тоже помню тот дивный вечер, – сказал он. – Это было потрясающе! Ты и сама так думаешь, Рглия, не так ли?

– Я так не думаю. Это был праздник лжи. Ты мерзкий человек!

– Ты просто не хочешь посмотреть в глаза фактам. Ты боишься признаться самой себе, что тебе там нравилось. И ты бы хотела повторить эти ощущения.

– Я боюсь там оказаться. И я никогда не вернусь туда. Никогда, ты меня понял?

– Мы больше всего боимся того, что нас тайно привлекает, разве не так? Разве не этому тебя учили в школе? Мы боимся крови, боимся боли, боимся смерти – и только потому, что Идея блокирует доступ к нашим самым сокровенным желаниям, чтобы мы страдали. А фантомы позволяют нам испить и чашу блаженства, и чашу гнева.

Лия убрала его руку от себя и встала с кровати.

– Да что ты знаешь о блаженстве?! Иди вон отсюда! Я помню тебя в старости. Ты явно не выражал счастья. Признайся, твое тело изуродовали не меньше моего!

Жрец то ли улыбнулся, то ли оскалился.

– Мое тело сделали произведением искусства, как и твое. Искусство и уродство; боль и блаженство – это неразрывные качества. Их нельзя отделить. Если про что-то не уродливое говорят, что оно красиво, то вся красота поверхностная. На это посмотрят пару секунд – и отвернутся прочь. А если красота уродлива, то на нее можно смотреть вечно.

– А я не хочу смотреть на такую красоту! – возмутилась Лия.

– Тогда я заставлю тебя посмотреть. Съесть сладкое яблоко – что может быть банальнее этого действия. А вот когда ты берешь наливной плод, от которого веет сладостью, жадно его кусаешь и чувствуешь вместе со сладостью едкий вкус гнили, потому что внутри плода давно плесень и черви, – разве не это истинная красота и истинный вкус!

– Вот и жри свои гнилые яблоки! – огрызнулась Лия. – Вы просто не умеете их нормально хранить. У вас везде душно и влажно. Неудивительно, что они портятся.

– Боги тления едят только такие яблочки! А мы – боги, хозяева жизни! Рглия – вот твое настоящее имя. И сейчас я покажу тебе истинное счастье.

– Истинное счастье рядом с Идеей. И я не хочу ничего другого. Оставь меня в покое!

Жрец вскочил и сильно схватил Лию. Ей стало больно в спине и в ступнях, хотя Жрец держал ее за руки.

– Если человек не хочет испытывать истинное счастье – то нужно заставить испытать его силой! – оскалился Жрец. – И сейчас я покажу его тебе!

– Нет! Прошу, отпусти! – закричала Лия.

Тогда Жрец раздвинул ей челюсти своими сильными руками в черных перчатках и прильнул к ее рту своим ртом. Не губами, а именно раскрытым ртом. Лия хотела что-то прокричать, но не могла, потому что ее челюсти не двигались. Жрец стиснул свои зубы и откусил ей язык. Лия не почувствовала боли. Только легкое жжение. Кровавый язык теперь лежал во рту Верховного Жреца, и он с упоением стал жевать его, а потом проглотил.

– Истинный вкус! – сказал он. – Настоящий вкус. А ты теперь не сможешь вякнуть ничего против моей воли.

Он отпустил Лию, и она тут же попыталась ответить ему, но уже не могла. Из ее рта медленно падали капельки крови.

– Теперь ты ближе к совершенству, – заметил Жрец. – Я бы хотел избавить тебя еще и от рук и ног. А в идеале оставить только голову, чтобы ты могла только созерцать великое блаженство – и больше ничего! Хотя, ввиду нашей моды, я бы оставил тебе ноги. Ладно, пойдем же вперед, к счастью!

Лия не собиралась никуда идти, но Жрец схватил ее и потащил к окну из комнаты. «Мы же разобьемся!» – хотела вскричать Лия, но не могла произнести ни слова.

Жрец распахнул плотные шторы. В глаза ударил ярчайший оранжевый свет. Они словно попали на поверхность Сатурна, но более фантастическую. Всюду до самого горизонта был только равномерный оранжевый фон.

Небо тоже было оранжевым. Землю от неба можно было отличить только по оттенку оранжевого: небо было бледнее, а земля – ярче. Поверхность была похожа на зыбучие пески. Ноги Лии неравномерно утопали в поверхности, но это не был песок. Это была просто поверхность, как вода, только без ряби – и гораздо более плотная и непрозрачная.

– Это место отлично показывает суть того вечера, не так ли? – ухмыльнулся Жрец.

Лия хотела спросить, где они оказались, но не могла. Она обернулась, чтобы попытаться вернуться в гостиницу, но за ее спиной уже ничего не было, кроме бескрайних оранжевых просторов.

– Ты, наверно, хочешь узнать, где же мы? – спросил Жрец. – Но ты не можешь спросить об этом. А я не собираюсь отвечать тебе просто так, даже без твоего вопроса. Так что тебе остается просто принять это место как данность.

Лие было тяжело стоять на ногах. Нужно было постоянно вынимать ноги из клейкой массы, обхватывающей ее конечности до лодыжек.

– Пойдем погуляем, – предложил Жрец и схватил девушку, ведя ее за собой. Сам он, похоже, не испытывал никаких трудностей. Его ноги шли по поверхности, будто она была из камня. Лия же едва держала равновесие – так быстро ее волокли вперед.

Пройдя несколько метров, она упала и ощутила, как клейкая масса обволокла ее спину, длинные волосы и руки. Быстро подняла голову, пока волосы не застряли в массе, и освободила руки по локоть. Теперь она сидела, но встать на ноги уже не могла: не было достаточно устойчивой точки опоры.

– Смотри, Лия, – оскалив зубы, улыбнулся Верховный Жрец. – К тебе идут твои сестрички!

Лия была в ужасе: неужели ее сестры тоже мучаются в этом ужасном месте. К ней из-за горизонта пошли целые толпы людей. Они казались одной неразделенной массой, но чем ближе они подходили, тем лучше Лия различала каждого конкретного человека. Все тысячи девушек были разного возраста, и все они обладали индивидуальной внешностью, но почему-то во всех них Лия узнавала своих сестер.

– Как! Этого не может быть! – чудом исхитрилась крикнуть Лия. Она сама не поняла, как сказала это, не имея языка.

– Заткнись и смотри! Каждая твоя родственница скучает по тебе, и все они хотят поговорить с тобой! – сказал Жрец. – А ты, предательница, убежала от собственной семьи!

– Нет, это все не правда. Моя семья не такая большая! Я не понимаю, что здесь происходит! – заплакала Лия и обессиленно упала на оранжевую поверхность. Ей в глаза больно ударил свет яркого солнца.

– Вставай и смотри! – крикнул Верховный Жрец.

– Не хочу! – ответила Лия.

– Я сказал: вставай! – злобно крикнул он.

– Ни за что на свете! – испуганно ответила Лия.

Тогда Верховный Жрец схватил ее за плечи и резко выдернул из полужидкой массы. Волосы Лии, уже поглощенные поверхностью этого странного пространства, порвались, и девушка вскрикнула от боли – и проснулась.

Оказалось, что она прижала волосы рукой и натянула их, когда поворачивала голову. Ее тело было покрыто потом, а за окном пробивались оранжево-розовые лучи рассвета. Видимо, она еще и прикусила язык, потому что его кончик сильно горел, а челюсть болела от напряжения, словно Лия надолго ее стиснула. Лия первым делом пошевелила языком и выдохнула с облегчением. Затем она встала и, не надевая свои туфли, на цыпочках пошла к окну. Идти на полной стопе ей было бы больно. Она со страхом распахнула шторы и вновь почувствовала колоссальное облегчение: за окном была не адская пустыня, а вид на столицу Союза Великого Императора.

Лия посмотрела на часы. Было шесть утра. До подъема оставалось два часа, но Лия прекрасно знала, что уже не сможет уснуть. Она села в кровати и начала наизусть читать утренние молитвы. После этого ей стало значительно спокойнее.

Так прошла еще одна ночь, в которую девушку мучили кошмары.