Верховный Жрец был очень расстроен текущим положением дел. Ему не нравились ощущения в собственном теле. Вообще говоря, его мысли уже давно крутились вокруг тела. Жрец осознавал, что болен от старости, но все болезни усугублялись нездоровым образом жизни. Теперь же значительная часть его тела была перевязана бинтами: под ними скрывались ожоги, обработанные спиртовыми веществами. Эти бинты были нужны, чтобы на кожу не попадала грязь, а также чтобы впитывать всю выделяющуюся кровь. Но эти бинты приносили не только пользу, но и боль, потому что Жрец чувствовал постоянное прикосновение к больным местам.

Но он не имел права демонстрировать свои слабости. Ему требовалось быть спокойным и рассудительным. И не только характер, но и внешность должны были выражать его вечную решимость, поэтому все бинты были надежно спрятаны под черной рубашкой, а поверх рубашки был надет традиционный черный плащ с красными, как кровь, спиралями. На голове ожогов не было, но маску все равно никто не отменял.

Сейчас Верховный Жрец шел извилистыми коридорами своего замка, которые казались ему особенно запутанными. Время не пощадило конструкцию замка: его приходилось перестраивать, и с годами подземные коридоры становились все бессмысленнее и хаотичнее. Жрец хорошо в них ориентировался, но понимал, что его память год от года портится. Видимо, скоро он начнет сворачивать не туда и тем самым покажет другим свою слабину. Здесь этого не прощают. Глава Союза должен быть совершенным во всем.

Жрец открыл тяжелые двери и оказался в просторном закопченном факелами зале. Факелы горели тускло и сильно коптили, потому что воздуха в зале было мало. Он поступал из проделанных в потолке отверстий, которые вели из-под земли на улицу. Но из-за их изгибов солнечный свет сюда не проникал.

В зале был длинный прямоугольный стол, за которым сидели шесть человек – по три с каждой стороны, друг напротив друга. Верховный Жрец сел во главе стола.

– Приступим к делу без лишних слов! – грозно сказал Жрец. На самом деле у него было очень мало сил, и поэтому он не мог долго работать. Однако, чтобы скрыть свою физическую слабость, он прикинулся грозным и не желающим разводить разговоры. – Я позвал вас, чтобы обсудить дальнейшую жизнь в нашем Союзе. Наши старые правила уже устаревают.

– Событие очень важное. Все шестеро Серебряных Жрецов не собирались на одном совете уже почти век, – отметил один из собравшихся. – Меня пугает это событие. – Слово «пугает» он сказал очень пренебрежительно, будто отмахивался от надоедливой мухи.

– Это правильно, – кивнул Верховный Жрец. – Но такова прихоть того существа, которому я и все мы подчиняемся. Враг Идеи недоволен нашей пассивностью. Он уже дважды говорил со мной на эту тему.

– Это из-за Рглии? – уточнил один из Серебряных Жрецов.

– Именно из-за нее! – отозвался Верховный Жрец. – Темный фантом говорит, что никто не имеет права похищать наших людей. А если наш человек будет похищен, то мы должны этого человека вернуть. А желательно еще и отомстить обидчикам.

– Это невозможно! Такие действия приведут к объявлению нам войны. Вы знаете, что сейчас мы не выстоим против даже одного соседнего Союза. Разве что против Союза Охотников, но за них обязательно впишется кто-нибудь посильнее.

– Да, я знаю. Но наш хозяин иного мнения, – настаивал Верховный Жрец.

– Мы уже век ничего не меняли! Почему бы и теперь ничего не менять?

– Раньше у нас никого и не похищали, идиот! – оскалился Верховный Жрец. – И наш хозяин все понимает. Он тоже не хочет войны. Он хочет, чтобы мы не допустили унижения его сущности. И поэтому он желает, чтобы мы вернули девушку, а он был отмщен.

– Мы пришли сюда, чтобы предлагать проекты, я правильно понимаю? – спросил Серебряный Жрец.

– Да. Если у вас есть что-то дельное – скажите прямо сейчас. Потому что у меня идей мало. Только одна. Наш хозяин сказал, что заманит Рглию в Союз Охотников. И мы должны незаметно стянуть ее оттуда.

– Это невозможно. Да, мы можем ее украсть, но подозрение тут же падет на нас и больше ни на кого. А это означает войну.

– И все же если мы будем действовать аккуратно, то, кроме пустых подозрений, нам не смогут ничего предъявить. А объявлять нам войну просто так не станут. Только мы делаем ловушки для Союза Охотников. Более того, если бы мы не имели шансов на успех, наш хозяин не разгневался бы на нас за безынициативность.

– И все же, – привстал еще один Серебряный Жрец, – я против этого. Вы – наш Верховный Жрец. Уж договоритесь как-нибудь с хозяином. Из-за одной девки наш Союз не обеднеет. А перемены могут привести к краху. Только зря народ позвали!

– Нет, не зря! – крикнул Верховный Жрец и сильно ударил кулаком по столу. Тут же его кулак заболел, но злость уже овладела Жрецом. Он тяжело встал с кресла и вспомнил те далекие времена, когда он был еще молодым и командовал людьми более уверенно. Те времена, когда он был крепко сложенным мужчиной, а не дряхлым стариком. – Звать народ, чтобы все услышали, что решили совместным совещанием Великий Жрец и все шестеро Серебряных Жрецов, – это давняя традиция! И не нам ее нарушать. А вас я попрошу запомнить свое место! Да, вы вторые люди в Союзе, но я-то первый! Серебряных Жрецов шестеро, а Верховный Жрец только один. Жаль, что, хотя век назад мой предшественник тоже напомнил серебрякам, где их место, мне приходится делать то же самое, шавки! Вы не слышите страшный голос темного фантома, а я слышу! И вы не можете мной командовать. Ясно?

Наступила напряженная тишина.

– Вы уже стары. Не нужно выплескивать на нас свою застоявшуюся злобу. Кто знает, может, именно из нашего числа и выйдет следующий Верховный Жрец, – сказал один из них.

Верховный Жрец выхватил из-под плаща кинжал. Спорщик тут же сник.

– Простите, я погорячился, – испуганно сказал он и потупил глаза.

– В полном совете не терпят неповиновения. И не терпят страха! – холодно сказал Жрец и вонзил кинжал в щербатую поверхность стола. – Ты проявил страх и показал, что ты ни на что не годен. Что ж, мерзавец, я хочу, чтобы ты сделал это сам!

– Нет, я больше не буду! – пообещал Серебряный Жрец.

– Разумеется. Мертвые не болтают лишнего. Там, рядом с хозяином, у тебя будет целая вечность, чтобы объяснить ему свое гадкое поведение. А наш хозяин, как ты уже понял, не любит изменников!

Молодой Жрец побледнел и стал действительно серебряным. Он, тяжело дыша, недоверчиво посмотрел на кинжал, а потом на Жреца.

– Я не могу! – наконец сказал он.

– Помогите ему! – приказал Верховный Жрец и стал смотреть, как пятеро его помощников убивают шестого.

Тот даже не сопротивлялся. Он находился будто в полусне. Все закончилось очень быстро, и тело бунтовщика оказалось лежащим рядом со столом. Когда все вновь расселись, Верховный Жрец, ощущая нарастающую боль в шее и во лбу, подытожил:

– Итак, у вас нет идей, бездари! Тогда говорить буду я. У меня пока нет четкого плана, но я знаю одно: мы будем мстить. И мы украдем Рглию. Мы сделаем это незаметно для остальных. А все свидетели либо замолчат, либо умрут, как этот предатель! Кто за мое решение?

Все подняли руки вверх.

– А кто против?

Все испуганно уселись, выпрямив спину.

– Значит, единогласно! Отлично, а теперь откройте двери. Я объявлю наше решение народу!

Пятеро Серебряных Жрецов подошли к, казалось бы, глухой стене напротив входа и отодвинули неприметный засов. Затем они распахнули створки. За ними была небольшая комната. Верховный Жрец вошел в нее. За ним закрыли створки и стали крутить незаметный в темноте ворот. Комната, которая была примитивной лифтовой кабиной, поехала наверх. Жрец боялся: а вдруг они отпустят ворот, чтобы отомстить ему? Тогда он разобьется насмерть!

Но нового предательства не последовало. Кабина поднялась до самого верха. Жрец открыл другие створки и вышел навстречу скандирующей толпе. Теперь он был уже не под землей, а на вершине башни высотой более чем в десять метров. Было темно. Люди в толпе стояли с факелами. Тяжелые хтонические летуны, выползшие из своих глубоких нор, едва заметно кружились где-то в небе в поисках ночных птиц – их повседневной пищи.

– Народ свободного Союза! – воскликнул Жрец, воздев руки кверху. Люди начали скандировать. – На нашем совете было решено: отныне мы не будем терпеть выходки остального мира. Фантомы спасут нас. Мы не станем объявлять войну, но будем мстить за причиненные нам обиды. Тот, кто на нас нападет, тот, кто доставит нам неприятности, – искренне об этом пожалеет! И никто – никто не останется безнаказанным. «Если прощение не принято – месть неизбежна», – говорит наш великий правитель, но здесь его милость не годится. Здесь годится другая формула: «Прощения не будет. Месть же настигнет врага все равно! Да будет так!» И если кто-то покусится на нашего человека, то ему отомстится даже не всемеро, а в семьдесят раз всемеро! Смерть предателям!

Толпа, плохо понимая, о чем говорит Верховный Жрец, но зная, что стражники наблюдают за их реакцией, принялась активно хлопать. И только два человека искренне испугались, кажется, догадавшись, что скрывалось за высокопарными словами старого правителя. За ними скрывалась угроза их дочери.