Они вышли на улицу и стали огибать императорский дворец с новой стороны: там они раньше не проходили. Компания прошла мимо поющих людей, которые стояли уже частично в другом составе. На оркестрантов они в первый раз не обратили внимания, поэтому было трудно сказать, поменялись ли они. Скорее всего, да.

Вслед за ними двигалась невидимая фигура в черном плаще с фарфоровой головой. Фантом снова сменил облик, устав от прежнего. Теперь он уже почти не маскировался под человека и выглядел как сгусток черноты, на который был накинут развевающийся будто бы от ветра плащ. На самом деле ветер не мог его всколыхнуть: в пространстве, где жил фантом, никогда не дул ветер. Но Врагу Идеи нравились его рьяные порывы, и потому он с радостью имитировал дуновения ветра.

Все пятеро двигались вдоль стены очередного общественного здания, облицованного плитами чистого гладкого белого мрамора, который сейчас казался едва оранжевым в свете заходящего солнца. Гладкую стену лишь иногда прорезали узкие окна, и Лие казалось, что вся эта стена – огромное оранжевое знамя. Мрамор, как зеркало, отражал свет солнца, прямо как лужи в тот самый день.

Раньше Лия счастливо вспоминала о том шествии. Сейчас же ей тот день казался днем обмана и лицемерия. Вот и теперь она испытала неприятное чувство, что весь мир стоит против нее.

Ей интуитивно казалось, что кругом только обман, ложь и насмешка, а она не более чем марионетка в руках всесильного шутника. Фасад здания оказался на редкость длинным и все никак не хотел заканчиваться. Лия решила отвести взгляд, но это было бесполезно: кругом все было застроено зданиями, покрытыми отчищенным до блеска мрамором. Была вымыта и площадь: ее брусчатка оставалась еще влажной после уборки, и пленка воды отражала лучи заката. А в небе находился и сам немеркнущий источник этого света, такого красивого, но такого противного для Лии.

Комок в горле, на который она вроде как перестала обращать внимание, теперь стал невыносимым. Лия почувствовала, как у нее дрожат кончики пальцев.

– Настало время мстить! – шепнул ей на ухо фантом. – Рглия ты моя! Ты сегодня обидела меня, но я собирался мстить еще раньше. Ты же знаешь: я иногда, очень редко, готов простить кого-нибудь. Но если прощение не принято – то месть неизбежна! Таков мой закон. Закон, который я противопоставляю Идее. Тебе так тяжело идти, не правда ли?

Лие действительно было тяжело, хотя она и не слышала слов фантома. Она чувствовала, как у нее что-то крутится в животе. Вдруг она натолкнулась на нечто. Девушка тут же вынырнула из собственных мыслей и поняла, что ударилась в плечо Квесу. Он почему-то перестал идти. Лия удивилась. Юлая и Алар тоже стояли, не шевелясь.

– Простите, что случилось? – спросила Лия и огляделась. Прямо перед ней, на вытянутом боковом фасаде здания, висело огромное прямоугольное знамя. Монотонно-оранжевое полотно, надежно закрепленное по краям и лишь немного колышущееся на ветру, когда он задувал между крепежами. Три спутника Лии смотрели на знамя. Девушка тут же поняла, почему они остановились.

– Честь Великому Императору и его славным преемникам отдана, – продекламировал Алар. – Мы можем идти дальше! – Он слегка поклонился знамени и хотел пойти дальше.

– Простите, нет! – неожиданно для себя самой сказала Лия. – Простите, я хочу постоять еще немного.

– Что такое? – испугался Алар. – Тебе плохо? Если тебе плохо, то давай мы лучше отойдем в сторону. Или я поищу врача.

– Ах, нет, не нужно переживать, – отозвалась Лия. – Мне и правда не очень хорошо, но я просто хочу еще немного посмотреть на это знамя.

– Лия? – удивился Квес. – Что ты сказала?

– Я расскажу тебе все вечером. Это связано с кое-чем очень важным для меня, – загадочно ответила девушка. – Меня не обязательно ждать.

– Нет уж, – сказала Юлая. – Мы вызвались проводить вас до места, где вы живете. И теперь мы вас не бросим.

– А долго ты будешь смотреть? – спросил Квес. – Я бы хотел поскорее очутиться в наших комнатах и выспаться перед завтрашней церемонией.

– Я не знаю, – призналась Лия. – Но я не могу глаз оторвать. – Если хотите, можете идти. Я могу остаться и с кем-то одним.

Несколько секунд все стояли молча. Первым голос подал Алар:

– Квес, я могу проводить тебя. А моя жена постоит с Лией. Хочешь?

– Да, я не против. Только я переживаю за Лию, – задумался Квес. Он и правда устал, но не хотел оставлять девушку.

– Мы скоро вас нагоним, не волнуйся! – заверила юношу Лия. – Ни о чем не волнуйся. Иди, если устал!

Алар потянул Квеса за руку. Квес уже давно понял, что эти люди засланные и что они не добровольно возятся с ними. Это не давало ему расслабиться, но в то же время и успокаивало: значит, они не допустят, чтобы с ними случилось хоть что-то плохое. А значит, Лия в безопасности. Он не стал сопротивляться и пошел вслед за своим спутником.

Зачем Лия попросила остановиться подольше? Она и сама не понимала. Это знамя, которое будто бы всосало в себя весь оранжевый цвет улицы, вызывало у нее самые неприятные ассоциации. Ей было неприятно до физической тошноты, которую она все же подавляла, но при этом девушка не могла отвести глаз. Сейчас, стоя на расстоянии вытянутой руки от знамени, она боялась даже моргнуть, чтобы не спугнуть образ. Это было странно. Лия очень хотела, чтобы вокруг нее не было оранжевого цвета вообще, но, если бы знамя исчезло, она бы сильно расстроилась. Этот яркий цвет полотнища, усиленный солнцем, притягивал к себе и не отпускал. Он гипнотизировал девушку, как удав.

Фантом рядом принял облик аристократа и сделал вид, что кладет руку девушке на плечо.

– Леди, – слащаво спросил он, – я так понимаю, у вас возникли некоторые проблемы психологического характера? Хотите поговорить об этом? Я бы с радостью вам помог, леди, но едва ли у вас есть чем заплатить за этот сеанс. Сеанс, как говорится, должен стоить как хороший костюм или как полноценный обед в дорогом ресторане, а я с радостью взял бы еще больше. Только вот я не могу сказать вам ни слова. Между нами стена. Но ведь вы, леди, все равно слышите меня, пусть и не ушами, а сердцем, не так ли?

Лия стала тяжело дышать. Ее щеки побледнели, а руки снова затряслись. Юлая не сводила глаз с девушки и заметила изменения в ней.

– Лия, тебе все же нездоровится, – заметила она. – Давай отойдем в сторону, сядем на скамейку. Я ослаблю твой корсет и поищу врача. Здесь мы легко найдем помощь, поверь мне, Лия!

Но Лия подняла дрожащую руку и жестом показала, что не нуждается в этом.

– Я не могу отойти в сторону, – сказала Лия, и в ее голосе послышались нотки плача.

– Что же все-таки случилось? – спросила Юлая. – Тебе так сильно нравится наше знамя?

Фантом вытянул перед собой руку, и в ней появился кусок угля. Им он собственноручно нарисовал на своей фарфоровой голове растянутую улыбку. Глаза и нос он рисовать не стал.

– Я знаю, Рглия, я знаю! Сейчас ты сделаешь кое-что интересное. Это будет моя месть. Нет, это будет начало моей мести! Ты вкусишь ее сполна!

Лия с трудом отвела взгляд от знамени и посмотрела на Юлаю. По лицу Лии текли струйки слез.

– Понимаете, я не могу отойти от него. Оно будто заворожило меня. Я понимаю… Там, где я выросла… Ох, Юлая, прости, что я говорю это тебе, просто я…

Юлая напряглась, но решила не подавать виду, чтобы не потревожить Лию еще больше. Лия снова впилась взглядом в знамя, словно пыталась вместить в себя всю эссенцию оранжевого цвета.

– Не бойся, Лия, расскажи мне об этом.

– Оранжевый цвет…

С ним связана одна очень неприятная история из моего детства.

Там, у меня, оранжевый цвет символизирует совсем не то, что у вас.

Нет, не так! У нас он вообще ничего не символизирует…

Но я помню, как однажды я стояла на площади.

Все было залито ярко-оранжевым светом.

А я была в толпе, совсем маленькая.

И гремели трубы, и били барабаны.

И все хлопали в ладоши. Беспорядочно!

Было так громко и страшно, но шла процессия.

Надо было сдержаться!

А я была такая маленькая.

И со мной пришли мои сестры.

Они все были старше меня, а я…

Я ждала, когда мимо нас пройдет один важный ч-человек.

Он медлил, но потом вышел.

Он показался мне таким прекрасным…

…хотя сейчас я понимаю, какой же он мерзавец!

Тогда я была на пике счастья.

Мне казалось, что моя жизнь наполнена каким-то особым смыслом.

Я была легче воздуха.

А сейчас я понимаю, что это было на самом деле:

меня обманывали.

Но… там были мои родственники.

Они стояли рядом.

Нам было так хорошо, так тепло вместе.

Хотя нет, нам было отвратительно…

Но теперь я одна, без них.

И я… Этот оранжевый цвет – он был там всюду.

И здесь он тоже всюду.

Я будто снова оказалась там, и теперь я снова с ними.

С родителями и со своими сестричками.

И с тем великим лжецом.

Но я понимаю, что их тут нет…

Это такое прекрасное, но такое противное чувство.

Это невыносимо!

Оно высасывает из меня все силы…

…но я не могу отвести взгляд!

Юлая могла проникнуться настроением других людей и частично оценила состояние Лии, хотя такие сложные переживания были ей неведомы.

– Я понимаю, что у тебя было трудное прошлое. Наверно, я и представить не могу, насколько оно было трудным. Но теперь-то все позади!

– Все, – едва начиная плакать, согласилась Лия. – И плохое, и хорошее. Я опустошена! И я вижу это знамя. Знамя тут ни при чем. Я вижу только его оранжевый цвет. Я его люблю, этот цвет, и ненавижу! Это ужасное состояние! Юлая, помоги мне. Я…

Фантом напряженно внимал голосу Лии. Ее мысли он читал с большим трудом и не был уверен, что делает это правильно. Девушку защищала Идея, но в конечном итоге все зависело только от нее самой. Фантом надеялся, что Лия сделает то, к чему он ее клонил.

Девушка легонько потянула руку к знамени.

– Я так больше не могу! Сил нет, – объяснила Лия. – Юлая, я себя не контролирую. Я будто кукла. Я понимаю, что моя рука только моя. И что только я ей двигаю. Но мои мысли путаются. Я хочу…

– Что ты хочешь? – спросила Юлая.

Лия убрала руку, так и не коснувшись полотнища.

– Я хочу порвать это знамя! – тихо и надрываясь от плача, сказала Лия. – Я хочу изодрать его в клочья. Юлая, я понимаю, что это нельзя, но, клянусь, если я пробуду тут еще хоть секунду, я наброшусь на это знамя. Я и клочка от него не оставлю! Это будет месть над нашим Верховным Жрецом. Я словно вопьюсь ногтями в его таинственное лицо! Это знамя… Юлая, я уничтожу его! Спаси меня! Юлая! – Лия говорила все это надрывным шепотом. Юлая едва могла ее слышать.

Лия потянула руки к знамени.

– Не надо, Лия! Это очень плохо кончится, – сказала Юлая с нотками ужаса в голосе. – Очень плохо!

– Я понимаю, Юлая! Понимаю! Но я не могу остановиться! Спаси меня, прошу!

– Нет! – крикнул фантом, но его никто не слышал. – Нет, не вздумай просить о помощи! Ты же взрослый человек. Справься уж сама! Давай! Не будь дохликом!

– Помоги мне, Юлая! Помоги. Или я разорву его! – взмолилась Лия.

Она медленно потянула руки к знамени, ее пальцы задрожали в упоении. Лия расслабилась, и по ее спине пошли мурашки от удовольствия: она уже ощущала в своем воображении, как ее руки рвут плотную ткань и как она слышит тихий треск. Она закрыла глаза; в ушах был только звон. Она ничего не видела и не слышала: она вся обратилась только к ощущениям на кончиках пальцев, которые сейчас касались только воздуха, но которые должны были вот-вот дотронуться до запретной завесы.

И тут руки Юлаи обхватили ее за талию и стали тянуть прочь от этого места. Лия тут же открыла глаза и поняла, что сейчас ее уведут отсюда.

– Нет! – выкрикнула она. – Нет, я уже все решила! Оставь! Оставь меня здесь! Я должна! Должна!

Но Юлая с силой отвела ее в сторону и повернула голову так, чтобы знамя скрылось из виду.

– Пошли! Пошли, моя хорошая. Не волнуйся, все хорошо. Все нормально, – успокаивающим голосом говорила Юлая ей на ушко, и Лия понемногу успокаивалась. Знамя осталось позади.

Фантом превратился в сгусток черного тумана и отгремел кроваво-красной молнией, которая не могла ничему повредить.

– Вот дрянь! – крикнул он, не имея ни рта, ни воздуха для распространения звука. – Если ты думаешь, что на этом я закончил, то ты сильно ошибаешься. Я только начал! Ты будешь тут еще весь вечер и завтрашний день! Этого времени мне будет более чем достаточно, чтобы отомстить тебе. Если ты не приняла прощение – месть следует неизбежно. Это закон, которому я следую неотступно! Таково мое последнее и окончательно решение!

Он блеснул яркой вспышкой и растворился. Лия же начала понемногу приходить в себя.

* * *

Час спустя Алар и Юлая беззаботно возвращались к себе домой по почти что ночной улице.

– Наконец этот день закончился! – расслабленно проговорил Алар, обнимая свою жену за талию и вдыхая свежий ночной воздух, в котором чувствовались ароматы распустившихся в парке цветов.

– Я тоже устала, – согласилась Юлая. – Но, знаешь, мне понравились эти двое. Они милые! Я чувствую в них какую-то искру жизни, хотя девушка и испытывает явные проблемы.

– Да уж! То, что ты мне рассказала про Лию и знамя, просто ужасает. Хорошо, что все закончилось без происшествий. Как думаешь, Юлая, эта парочка может быть счастлива вместе? Смогут ли они создать одну семью?

– Что за глупости! Ты же сам слышал: они даже не в отношениях. Просто хорошо дружат. И вообще, парень собирается посвятить всего себя Идее. Создание семьи явно не входит в его планы.

– Это просто особенности его возраста, я уверен! Тупой максимализм. Когда он вырастет, то станет куда рассудительнее, а эти убеждения пройдут.

– Алар! – вздохнула Юлая. – Он уже взрослый. Он все прекрасно понимает. Да, он на несколько лет моложе нас, но что это меняет? К тому же, как ты читал, многие из служителей Идеи избирают путь без семьи. И возраст тут ни при чем. Эта убежденность в своей правоте может сопровождать их до самой могилы.

– Да, пожалуй! Я просто не могу к этому привыкнуть. Они живут словно в какой-то другой реальности. Но, хотя мы знакомы всего один день, я все же хочу, чтобы они были вместе. Не знаю, зачем мне это, но я расстроюсь, если они не поженятся. Они были бы идеальной парой.

– Согласна, мой хороший. Но это и правда не наше дело. Наше дело было маленькое, и мы наполовину его сделали. Даже на три четверти: ведь завтра будет церемония посвящения, и нам придется сопровождать их совсем недолго.

– Эй вы двое! – вдруг услышали они рядом грубый голос. Алар даже не вздрогнул. Он равнодушно обернулся и посмотрел на имперского гвардейца. Тот уже шагал к ним в высоких кожаных сапогах и в оранжевой мантии с медными пуговицами. – Что вы ходите так поздно? Через полтора часа начнется комендантский час.

– Полтора часа – это не одна секунда! – ответил Алар. – Я доверяю своим часам. – Он вытащил из нагрудного кармана часы на блестящей цепочке и в тусклом свете заходящего солнца посмотрел на циферблат. Была половина девятого. – В чем же проблема?

– Ни в чем, – отрезал гвардеец. – Я просто напоминаю. Покажите ваши документы. Сегодня в столице особый режим. Честное слово, лучше бы вы дома отсиделись! Так что по документам?

– Конечно, сейчас, – кивнула Юлая и достала паспорт с оранжевой обложкой.

Гвардеец бесцеремонно взял паспорт из ее руки, внимательно прочитал строчку с пропиской и семейным положением, а потом сверил черно-белую фотографию с лицом девушки. Удовлетворенно кивнув, он вернул паспорт Юлае и жестом попросил документ у Алара. Тот тоже безропотно протянул документ. Гвардеец сверил и его.

– Очень хорошо, – сказал он. – Значит, вы муж и жена. Это дает вам право идти вместе. Доброй ночи и слава Великому Императору!

– Да, доброй ночи. И слава Великому Императору и его достойным преемникам! – позевывая, ответил Алар. Юлая слегка поклонилась.

Гвардеец явно потерял к ним всякий интерес и отошел от них, понимая, что он не сможет получить от них ни одной ломаной монеты.

Юлая и Алар остались вдвоем. Сейчас они проходили мимо очередного стенда с растянутым оранжевым знаменем. Солнце уже представляло собой узкую полоску света на горизонте. Скоро станет темно. Но долг приказывал им остановиться около знамени. Рядом с ним стоял неработающий газовый фонарь.

– Как думаешь, его включат хоть сегодня? – спросила Юлая. – Я понимаю, что этот фонарь уже давно не горел, но сегодня в столице гости. – Прежде чем сказать это, она огляделась, убеждаясь, что вокруг никого нет.

– Гости – это, конечно, хорошо, но я слышал, что труба, по которой подается газ, давно проржавела и истрескалась. Теперь гости у нас или не гости, а фонарь работать не будет. Так что, – он посмотрел туда, где минуту назад были видны остатки солнца, а сейчас виднелась лишь слабая желтоватая дымка, – быть нам и сегодня в темноте.

– Это отлично! – усмехнулась Юлая и обняла Алара.

Они душевно поцеловались, уверенные, что ни один гвардеец их сейчас не увидит. К тому же поцелуй у знамени по нынешним законам не считался нарушением. Максимум у них опять попросят показать паспорт, чтобы убедиться, что они женаты и имеют право целоваться.

Спустя целую вечность поцелуй закончился.

– Ты самая лучшая! – признался Алар. – Знаешь, многие шепчутся, что жить на этом острове не очень-то и хорошо, но я рад, что живу здесь. Ведь ни на одном другом острове я бы не встретил тебя!

Юлая осмотрелась. Они были совершенно одни на этой улице. Люди уже разошлись по домам. Такого рода разговоры на пустой улице нравились Юлае из-за того, что были немного рискованными. Это вырабатывало у нее приятный адреналин.

– И тебя не смущает, что тут столько всяких запретов? – издевательски сощурясь, спросила она.

– Зато тут нет запрета жить с тобой, а это главное. И нет запрета видеть тебя. Нигде, кроме нашего острова, это невозможно! А что ты, Юлая, скажешь про железную руку Десятого Императора?

– Думаю, для нас она легкая, как пух. И нежная, как лепесток розы! Потому что он не запрещает нам быть вместе. – Она усмехнулась от излюбленного времяпрепровождения – от словесных игр. – А море? Тебя не волнует, что мы больше не увидим море? Мы поехали туда на свадьбу. А второй свадьбы у нас не будет!

– Если хочешь, я устрою и вторую поездку. Ты же знаешь, нам просто нужны большие деньги. И распределение путевок, как по волшебству, выстроится в нашу пользу. И если ты хочешь ощутить теплую соленую морскую воду, я этого добьюсь!

– И не боишься, что тебя раскусят? Все-таки подкуп – это вещь опасная.

– Конечно, не боюсь! У меня есть знакомые, которые на этом деле собаку съели. И не одну. Юлая, – прищурился Алар, и его прищур лишь едва был виден в надвигающейся темноте. – А что ты думаешь про наших детей?

– У нас их нет.

– Ну так будут же. Мальчик и девочка.

– Ты правда хочешь, чтобы наши дети родились здесь, на отрезанном от мира острове, по которому нельзя перемещаться? И где лишь раз можно увидеть море без проблем? Где каждый день перед их глазами будет лишь оранжевый цвет? Ты правда этого хочешь? Хочешь подарить этому месту, этому острову, еще одну жизнь?

Алар облизнулся.

– Нет, Юлая! Конечно же, нет. Не одну, а целых две. Желательно мальчика и девочку. Для равновесия. Великий Император любил, когда все находится в равновесии. Признайся, ведь ты тоже этого хочешь?

– Ну хорошо, – кивнула Юлая. – Я тоже этого хочу. Рада, что ты наконец созрел для этого разговора!

– Если бы не наши молодые спутники, я бы и не созрел. Но сейчас я понимаю: то, что недоступно им, легко доступно нам! Так почему бы не сделать это? На самом деле, перед нами столько возможностей.

– А все преграды пусть рассыплются в прах! Я даже не знаю, что теперь помешает нам быть счастливыми.

– И я не знаю. Это приятное незнание! – отозвался Алар. – Ладно, хватит этой утонченной игры слов, Юлая! Уже темнеет. Я не хочу, чтобы у нас проверяли паспорта каждые два шага.

Они еще раз поцеловались и направились к своей квартире на вершине высокого дома.