Как и следовало ожидать, недалеко от центра площади находился небольшой ресторанчик. Он тоже был выполнен из мрамора в том же духе, что и все остальные здания, поэтому описывать еще и его облик – дело излишнее!

Рядом доносилось еле слышное пение.

– Сегодня какой-то праздник? – спросил Квес.

– Нет, почему же? – не понял Алар. – День как день. У нас в стране десять праздников, и ближайший будет только через две недели. А что?

– Люди на площади поют. Не просто же так они это делают.

– Ах, ты про это! – понял Алар. – Я просто настолько привык к этому, что совсем забыл пояснить. Давайте подойдем поближе.

Они повернули за угол, и их взглядам открылась другая часть площади. Там была сделана небольшая мраморная сцена, на которой в ярких оранжевых мантиях стояли несколько мужчин и женщин и пели. Их пение было не особенно громким, но и не слишком тихим. Рядом с ними находился небольшой оркестр с ударными, струнными и духовыми инструментами. Лия и Квес прислушались.

Они не услышали начало этой песни, так что решили послушать с того момента, с какого могли. А люди все пели – сильно загримированные, с широкими нарисованными улыбками. Слушая их, было легко понять, что песня по настроению распадается на две части, которые часто сменяют друг друга. Они отличались по мелодичности. Если одна часть, которую можно условно назвать куплетом, была подобна трубному маршу с мерными ударами барабанов и тарелок, то другая часть, условный припев, была более лиричная и напевная. В ней участвовало больше струнных, чем духовых. В песне звучали такие слова:

Куплет:

Припев:

Куплет:

Припев:

Куплет:

Припев:

Куплет:

Припев:

Куплет:

Припев:

Куплет:

Припев:

Примечание к песне: в куплетах и припевах использованы строго установленные титулы Великого Императора. В этом отрывке были далеко не все из них. Их можно легко узнать – они всегда пишутся с большой буквы. Можно, конечно, и с маленькой написать, но тогда и сам станешь на голову ниже. Впрочем, свободы ради, допускается немного искажать эти титулы, если от этого они будут звучать более уместно по контексту и более красиво. В этом отрывке были использованы такие титулы, как:

Организатор побед, Солнцеликий, Трижды Величайший, Всеобщий Друг, Всеобщий Учитель, Обличитель Зла, Вершина Счастья, Ревнитель Правды, Вечный Предводитель, Превзошедший Мудрецов и Сошедшая Звезда.

Свободы ради, эти и другие титулы разрешено употреблять как группами, так и по одному.

После этого Квесу надоело слушать.

– А долго ли еще будет длиться эта песня? – спросил он. – Мы не успели к началу. Хочется уже послушать что-то другое, с самого начала, а они все эту песню никак не завершают.

– И не завершат, – вздохнул Алар. – Пойдемте в ресторан, обсудим там и этих ребят.

– Вообще не завершат? – удивилась Лия.

– Вообще, – кивнул Алар. – Думаю, вы уже составили себе представление об их стиле пения и игры.

Никто не стал возражать. Они вчетвером вошли в небольшое круглое помещение ресторана с огромными окнами, простирающимися от пола и до самого потолка. Эти окна заменяли собой стены. Между ними были колонны. Но с главного входа ничего этого видно не было, и фасад казался самым обычным и даже скучным. Посетителей внутри не оказалось.

– Наверно, они не работают, – предположила Лия.

– Еще как работают! – оживился Алар. – Эй, ребята, у вас посетители!

Тут же из служебной двери вышел человек в одежде повара лет пятидесяти.

– Надо же! – воскликнул он. – Не вы ли те самые гости из Союза Мира, о которых у нас пишут во всех газетах?

– Да, это мы, – сильно смутившись и потупив глаза в пол, ответил Квес.

– Так проходите, располагайтесь удобнее! Считайте, что вас сегодня угощает сам Великий Император! Кстати, а вы-то с ними? – напряженно спросил повар у Алара и Юлаи.

– Да, мы показываем им город и просто беседуем, – ответил Алар.

Повар достал из нагрудного кармана очки, нацепил их на нос и внимательно посмотрел на Алара и Юлаю.

– Ага, я понял, – сказал он, снимая очки. – Я мог бы дать вам меню, – сказал он уже Лие и Квесу, – но наша народная кухня очень специфичная. Вам может быть многое непонятно. Так что, если хотите, я принесу вам и вашим знакомым те блюда, которыми больше всего славится наш ресторан и наш Союз в целом.

– Хорошо, – согласилась Лия. – Это очень любезно с вашей стороны. Только есть одна деталь: сейчас идет пост. Мы не можем есть мяса.

Квес ударил себя рукой по лбу.

– Точно, она права!

– А морепродукты? – напрягся повар.

– Их можно, – ненадолго задумавшись, ответила Лия. – Они – не совсем мясо.

Повар вздохнул с явным облегчением.

– Тогда все будет отлично! – заверил он их и ушел на кухню.

Каждый столик был рассчитан на четырех человек. Удивительное совпадение: этого оказалось как раз достаточно, чтобы расположить Лию, Квеса и двух их спутников. Они сели за столик у одного из больших окон с видом на главную аллею парка, из которого они вышли.

Рядом с ними пристроилась невидимая никому фигура. Это снова был темный фантом. Он уже определился с внешностью и принял облик существа в строгом черном костюме, с тростью с круглым медным наконечником и с высокой шляпой-цилиндром. Его руки были в блестящих эластичных черных перчатках, а вместо лица все так же была идеально гладкая овальная поверхность белого фарфора. На ней были словно углем нарисованы большие круглые глаза и раскрытый словно в удивлении рот. Сесть он не мог и завис в воздухе в сидящем положении.

– Интересное место, – сказал он, зная, что его никто не слышит, но что все из присутствующих ощущают в глубине души необъяснимое напряжение. Квес почти не чувствовал его: силы фантома до него почти не доходили. Юноша был ярким последователем Идеи и никогда не был связан с темными силами. Лия же ощущала разорванную полтора года назад связь. Что же касается Юлаи и Алара, то они не были защищены ритуалом принятия Идеи, и потому тоже чувствовали что-то неладное, но списывали это на волнение из-за ответственной ситуации. – Очень интересное место, сказал бы я, будь оно не так банально! Колонны, мрамор, сады – какая пошлятина! Какая банальщина! Знаете ли, сколько всего этого я перевидал. Мое тело облокачивалось на столько мраморных колонн, что вы и не сосчитаете! А теперь… Сейчас вы будете кушать разные вкусности, мерзкие отродья, а я не смогу присоединиться к вам. Даже понюхать – и то не смогу! Ну ничего! И у меня припасен ароматный напиток на этот случай!

Он вытянул руку, если это можно было назвать рукой: едва ли под тканью одежды хоть что-то было, а если и было, то навряд ли оно имело хоть что-то общее с человеческой рукой. Лучше было даже не думать об этом! Существо вытянуло руку перед собой; нарисованный на овале головы рот резко изменил контуры и стал улыбкой, а на руке появился красный шар, состоящий из бурлящей жидкости.

– Это энергия крови, – в свойственной для себя пояснительной манере объяснил фантом, зная, что его никто не услышит. – Моя единственная еда. Сказать по правде, она не так уж плоха. В духе крови, говорят, сокрыта искра Идеи, и я с радостью поглощаю ее, чтобы она померкла в моем нутре! Это романтика, мои друзья! Это неистовство жизни!

Фантом просто взял и засунул эту сферу внутрь себя: даже не в лицо, а куда-то в район груди. Сфера прошла сквозь его одежду и скрылась внутри.

– И, заметьте, тут нет никаких пятен! – голосом величайшего эстета заметило существо. – Идеальная чистота. Не то что у вас, людишек! А здесь – только вкус и больше ничего! Рглия, ах, Рглия! Я бы так хотел напоить тебя этой сферой жертвенной крови! Я бы налил ее в драгоценный кубок и наполнил бы его до самых краев! О да! Ты бы маленькими глоточками выпила его, и твои щеки бы налились нежной краской. И тогда я бы впился в их мякоть. Ах, Рглия! Как жаль, что мерзкая Идея построила между нами барьер, но я знаю, что ты еще приблизишься ко мне так близко, как это вообще возможно. Мы сольемся в едином танце, который будет длиться столько, сколько я захочу. Не знаю сколько: быть может, я насыщусь тобой за пару секунд, а может, мы будем пульсировать веками, как две черные звезды! Потом я все равно выброшу тебя на свалку истории, но пока ты еще не там, Рглия, ты дашь мне блаженство, которое нельзя будет измерить! Ох ты, дьявол, как говорят у моих заклятых коллег! Да я совсем уже опьянел!

Нарисованная улыбка стала еще шире.

– Ладно, болтайте, мои хорошенькие. Я никуда от вас не уйду!

Фантом замолчал. Его не смущало, что люди разговаривали все время, пока длился его монолог. Он не слушал их, так же как и они его.

– Так что же это за певцы? – спросила Лия, как только они устроились за столиком. Она чувствовала неприятный ком в горле и хотела отвлечься.

– В двадцать пятый год от Первого Дня своего славного правления Великий Император сильно заболел. Он долго работал, почти не давая себе времени на сон и забывая про еду. Говорят, его состояние было близким к обмороку. Тогда, чтобы его поддержать, были организованы хор и оркестр. Они должны были петь до тех пор, пока Великий Император не выздоровеет. Действительно, Великий Император вскоре поправился и горячо похвалил музыкантов и певцов. Он сказал, что не слышал еще ничего лучше, чем эта песня. Тогда было решено, что такой прекрасный хор не должен замолкать. Песня должна звучать без перерыва и без окончания. Пять лет спустя Великий Император умер, но песня в его честь продолжается и обеспечивает нашу связь с его временами. Музыканты и певцы меняются раз в несколько часов, чтобы отдохнуть. Меняются и поколения. Меняются даже слова: поэты пишут все новые куплеты, и комиссия их утверждает. Репертуар всегда готов на несколько месяцев вперед, – закончил рассказ Алар.

Квес и Лия были в шоке от таких слов. Им не приходило в голову, что одна песня может длиться уже больше двухсот лет чистого времени без перерыва.

– Сначала они пели громко, чтобы было слышно на большое расстояние, – добавила Юлая. – Но потом Великий Император, увидев, что работоспособность его чиновников упала, объяснил, что от столь торжественной песни они отвлекаются от работы. И петь стали тихо. Вот и вся история. Это романтично, не так ли?

– Не знаю, – уклончиво ответил Квес. – Может быть, – подумав, добавил он.

Тем временем два официанта принесли еду. Еды было очень много. На столе оказалась гора морепродуктов на все лады. Было и много соусов и зелени. Все обрадовались тому, что еда наконец появилась.

– Это наше фирменное мясо, – пояснил официант, указывая на одно из блюд. – Я понял, что сейчас вы не можете есть мясо, но если все же захотите, то не отказывайте себе! Это одно из важных блюд нашей страны.

– Мы поняли, – ответил Квес за себя и за Лию. – Спасибо!

Официанты удалились прочь, и Лия начала с аппетитом есть салат. Много съесть она не могла из-за корсета, а потому ела медленно, чтобы утолить голод. Зная о неудобстве девушки, Квес тоже ел не слишком много.

Алар взял себе большой кусок осьминожьего щупальца и принялся резать его на маленькие кусочки, чтобы потом насладиться ими.

– Мы много всего вам поведали, – заметила Юлая, набирая себе тарелку мидий. – Расскажите и вы нам что-нибудь интересное. Мы знаем из газет, что вы учитесь у важного служителя Идеи. Что это за Идея такая?

– Это Идея всего мира. Это трудно объяснить за один разговор. Я сказал бы так, – ответил Квес, – перед любым нашим действием всегда идет какая-то мысль или идея. Вот и наш мир можно воспринимать как некое действие. Чтобы он возник, была нужна Идея этого мира. Но Идея невозможна без того, кто бы ее помыслил. В нашей жизни это легко понять: идея рождается в голове у человека. Но тогда не было ни людей, ни вообще чего-либо, кроме самой Идеи. Так что мы говорим, что Идея помыслила сама себя, то есть это и мысль, и живое существо, которое было причиной всему миру и самой себе. И которое существует и сейчас, и будет всегда.

– Звучит интересно, – протянула Юлая. – Хотя наше учение, предложенное Великим Императором, едва ли согласуется с этим.

– А что именно говорил Им… Великий Император? – спросил Квес.

– Он говорил, что мир родился от слияния первородных стихий.

Квес хотел ударить себя по лбу, но сдержался. Конечно, Император, живший двести лет назад, был человеком своей эпохи и, подобно представителям многих других народов, верил в некие стихии. Но говорить о первородных стихиях сейчас, в наши дни, было уже очень странно.

– А откуда же возникли стихии? – спросил Квес.

– Великий Император говорил, что они были всегда, – ответил Алар после замешательства Юлаи. – Не было мира без стихий, а значит, они были на протяжении всей истории мира. Но о происхождении мира он говорил мало. Его интересовала жизнь сегодняшнего дня и жизнь его подданных, а не абстрактные построения. А ваше учение – говорит ли оно о сегодняшнем дне или все только о прошлом?

– Видите ли, – начал Квес, испытывая явное раздражение от самоуверенности своих собеседников. Он налил себе напиток, похожий на виноградный сок, и, выпив полстакана, хотел продолжить, но Лия положила руку ему на колено, намекая, что ему не надо продолжать разговор в таком настроении.

– Позволь мне, – попросила она. Квес устыдился и кивнул. – Смысл нашего учения как раз в том, что оно говорит о нас и о сегодняшнем дне. Просто чтобы понять жизнь, ее надо изучать с древности. Но мы-то живем сейчас, так что говорить только о прошлом нет смысла.

– Великий Император тоже так говорил, – кивнул Алар. – Продолжай, Лия!

– Наше учение исходит из того, что Идея заложила в основе мира незыблемые принципы, на которых все держится. Их можно перечислять много, но все они сводятся к принципу любви. На любви все и держится. Это если говорить совсем кратко. Там, где кончается любовь, уходит и хорошая жизнь. Мир начинает рассыпаться. Есть темные сущности, Враги Идеи, которые отказались от любви и потому страдают. Ведь им попросту нечем ее заменить.

Фантом дернулся.

– Я слышал эту проповедь миллионы раз! Уже мозоль в ушах натерли! – выкрикнул он в пустоту. До этой фразы Лии он сидел с видом насмешника. Теперь же поверхность его фарфорового лица почернела. – Это неправда! Мне есть чем ее заменить! – Его голос наполнился дикой злобой. – Есть, слышишь ты, тупая девица! И всегда было! Я могу заменить эту вашу любовь самим собой. У меня есть я, и этого мне достаточно. Понятно! Мне больше ничего не нужно. Ты этого не понимаешь, у тебя рабская натура! Ты просто идиотка! Дурочка!

Фантом туго сжал свои руки в кулаках и затрясся, вися в воздухе.

– Есть у меня все! Слышишь: есть! Я счастлив! Абсолютно счастлив!

Он с силой ударил кулаками себе по лицу, и почерневший фарфор разлетелся на десятки осколков. Эти осколки не упали на пол, а просто зависли в воздухе. Там, где была поверхность головы, теперь зияла лишь пустота. Он засунул в эту пустоту свои руки и стал разрывать то, что уцелело.

– Я бросаю тебе перчатку, Рглия! Одну и вторую! – сказал он, разорвал то, что имитировало его голову, и выстрелил в девушку своими перчатками. Они, как две пули, полетели в нее – и пролетели насквозь, не причинив ей вреда. Не испытывая силы тяжести, они полетели куда-то в бесконечность.

На месте этих перчаток тут же отрасли новые.

– Ты портишь мне настроение! – сказал фантом, уже не имея даже нарисованных губ. Его шляпа-цилиндр теперь просто висела в пустом пространстве. – Как же я буду рад испортить настроение и тебе! Месть будет очень скоро. Ты даже не представляешь, насколько скоро, Рглия!

Он немного успокоился и снова отрастил себе фарфоровую голову.

– Мы учимся жить в любви и уважать Идею, – продолжала говорить Лия. – Она не оставила нас, а связывается с нами, в основном через наши сокровенные чувства, а иногда и через своих Посланников.

– Это романтично, – мечтательно проговорила Юлая. – Наш Великий Император тоже подчеркивал важность любви: любви людей друг к другу и к фигуре правителя. В первую очередь к фигуре правителя. Но я слышала, что в вашем учении самые ревностные последователи отказываются от создания семьи и живут в одиночестве или в общине людей одного пола с ними. И там уже нет никакой любви. Ее проявления всячески осуждаются. Не кажется ли тебе, что эта практика противоречит твоим словам, Лия?

– Совсем нет, – помотала головой Лия. – Мы учим любви не только для создания семьи. Мы учим любви ко всему миру и к Идее. Не любя Идею, невозможно полюбить весь мир, ведь только Идея роднит нас с остальным миром. Из нее произошли и мы, и прочий мир. Так что у нас некоторые люди действительно решают не заводить семью, а уйти в служение Идее. Они хотят погрузиться в служение только Идее, чтобы семейные дела их не отвлекали. Они посвящают Идее все свое свободное время, не отвлекаясь на прочее. Они молятся ей, участвуют в ритуалах, проводят разъяснительные беседы, помогают нуждающимся и не отходят от этого курса. Они-то больше нашего понимают, что такое любовь, потому что стремятся любить весь мир, а не какого-то одного человека.

– А фигура Императора разве не может объединить людей не хуже Идеи? – спросил Алар и тут же пожалел об этом вопросе. Лия задумалась, как тактичнее ответить на этот вопрос. За нее ответил Квес:

– При всем моем уважении к его личности, – сказал юноша, – было время, когда Великого Императора не было. Он же и сам говорил, что вначале были только первородные стихии. А Идея была всегда, и она связывает все со всем, потому что из нее все и вышло. Это связь совсем иного рода. И я понимаю, о чем говорю. Многие думают, что мы с Лией в отношениях, но мы просто хорошие друзья. Я же хочу посвятить Идее всего себя, как только закончу обучение. И тогда я не смогу променять любовь ко всему миру на любовь к одному человеку.

– Ты не уважаешь семью? – спросила Юлая.

– Наше учение требует уважать семью, – невольно подтвердил Квес. – Более того: тех, кто не любит брак, считают злостными еретиками. Но лично для себя я выбрал именно дорогу без семьи. Однако если кто-то другой выберет семью, я не имею права его осуждать. Хотя, признаюсь честно, у меня есть некоторые проблемы с этим пунктом. Я не очень понимаю, как можно выбрать семью, если можно выбрать только Идею. Но это лишь мои проблемы и больше ничьи.

Лия тихо вздохнула.

– А ты у меня и не так повздыхаешь! – проворчал фантом. Только он и уловил ее вздох.

– Наш храм будет открыт завтра же, – сказал Квес. – Если вам интересно учение об Идее – милости просим. Недаром же Десятый Император согласился открыть его у себя в Союзе.

– Недаром, – задумчиво кивнул Алар. – Кстати, не хотите ли все же попробовать нашего мяса?

– Нет, – покачал головой Квес. – Сейчас пост.

– Вообще, – уточнила Лия, – если человек в пути, а мы сейчас путешественники, то возможны некоторые послабления. К тому же уважение к людям иногда бывает важнее формальных правил. Так что я попробую.

Квес хотел остановить ее, но не нашел ни одного аргумента против ее слов. И все же у него остался неприятный осадочек на душе.

Лия положила на тарелку малюсенький кусочек мяса, отрезала от него еще меньший кусочек и положила его в рот. Прожевав его, она поморщилась.

– Это же не десерт! – сказала она. – Почему он сластит?

– Это мясо с сахаром, – объяснила Юлая. – И, кстати сказать, его можно есть и на десерт. Это очень полезно: вы получаете вещества и из мяса, и из сахара. Всем ясно, что мясо делает человека сильнее, а сахар – бодрее и радостнее. Так что мясо с сахаром – это отличное блюдо.

– В теории это звучит убедительно, – согласилась Лия, – но мне этот вкус не очень нравится. Я предпочту зелень. – Девушка скрутила лист салата и съела его.

– А вообще, – сказал Квес, чтобы разрядить обстановку, – ваша кухня довольно вкусная, хотя и необычная.

– Это дары моря, – улыбнулся Алар. – Хоть я видел море один лишь раз, на языке я его ощущаю куда чаще!

Дальше они начали болтать на всякие незначительные и не очень интересные, но веселые темы. Алар и Юлая тоже окончательно расслабились.

Так они сидели несколько часов. Начинало вечереть. Солнце перестало светить белым светом и стало оранжевым. Тени от колонн и деревьев стали постепенно вытягиваться.

– Надо бы возвращаться, – предложил Квес. – У нас завтра будет насыщенный день.

– Конечно! – сказал Алар. – Давайте мы проводим вас. Убедимся, что вы не заблудитесь и что у вас все в порядке. А то девушке сегодня было не очень хорошо.

– Спасибо за заботу! – откликнулась Лия.

Они вышли из-за стола и покинули заведение. Из того количества еды, которое им принесли, они съели около четверти.