Софуса повели в необычное место. Сначала молчаливый чиновник вел его по главной площади, но потом свернул на боковую улицу. Там по-прежнему все было на достойном уровне, хотя и немного скромнее. Мрамор так же блестел, но на нем не было скульптур: только маленькие рельефы, да и колонн стало значительно меньше.
Наконец Софус оказался перед зданием, закрытым блестящими металлическими листами. В некоторых листах были прорезаны окна. Создавалось ощущение, будто это был какой-то барак для рабочих. Софус понимал, в какой стране находится, и догадывался, что такие бараки тут, видимо, не редкость. Но он удивился тому, что такой барак показывают ему – почетному гостю. Показывают то, что должны всеми силами прятать. Еще больше Софус удивился, когда чиновник не прошел мимо, а повел его внутрь. Он открыл дверь, которая представляла собой такую же тонкую металлическую пластину, только на петлях. Она скреплялась простым висячим замком, который можно было бы легко снять с помощью простого ремня, резко дернув его вниз. Софус бы не осмелился хранить ничего ценного в доме с такой дверью.
Чиновник вошел внутрь и пригласил за собой Софуса. Тот вошел и обомлел. Он оказался в светлом помещении, так как вырезанные в металле окна пропускали достаточно света. И это помещение было не чем иным, как храмом Идеи. Софус стоял в квадратном храме с опорой на толстые квадратные столбы. На стенах были изображены молящиеся фигуры, смиренно воздевающие руки к небу, а наверху, на синем фоне, виднелась она – окружность, главный символ Идеи. На противоположной от входа стороне находился алтарь, отгороженный от основного помещения позолоченными створками. Непонятно, почему внешне храм, обставленный довольно роскошно, выглядел как обычный барак.
– А что с внешним видом? – спросил Софус. – Я сначала даже не понял, куда вы меня привели. К интерьеру у меня претензий нет, но эти листы металла… К чему тут они?
Чиновник поднял руку, давая знак, что Софусу не следует задавать этот вопрос и какие-либо другие вопросы. Он повел его к боковому помещению, где, видимо, располагалась трапезная. Софус последовал за проводником. Тот открыл деревянную дверь. За ней и правда стоял стол со стульями, но там не было никакой еды. На его поверхности лежали только чистые листы бумаги и письменные принадлежности. Один лист, впрочем, был с печатным текстом. За столом сидели двое человек в оранжевых мантиях. Им было около сорока лет.
Чиновник, игнорируя этих людей, показал Софусу на стул перед листом с текстом. Это место было как раз напротив сидящих людей. После этого чиновник развернулся, чтобы уйти.
– Стойте! – сказал ему Софус, когда чиновник был уже за дверью. Софус вышел вслед за ним. – Ради моего спокойствия, – уже тише сказал Софус, – покажите мне ваш язык. Ради Идеи!
Чиновник впервые улыбнулся и высунул язык. Это был полноценный язык, а не его обрубок, как опасался Софус. Потом чиновник закрыл рот и пошел прочь.
– Ну ладно. Это уже радует, – задумчиво проговорил Софус себе под нос и вернулся в трапезную. Двое человек сидели, даже не шевелясь, и внимательно смотрели на Софуса. «Только бы мне и у них наличие языка проверять не пришлось!» – иронично подумал он.
Софус сел и стал читать листок, лежащий перед ним. Текст гласил:
– СЧАСТЬЕ И ПРОЦВЕТАНИЕ —
ИМЕНЕМ ВЕЛИКОГО ИМПЕРАТОРА
И ЕГО ДОСТОЙНОГО ПРЕЕМНИКА,
ДЕСЯТОГО ИМПЕРАТОРА,
У К А З А Н И Е,
ЕДИНОГЛАСНО УТВЕРЖДЕННОЕ
ДОСТОЙНЫМИ ЧЛЕНАМИ СОВЕТА ДВУХСОТ (СЧАСТЛИВЫМИ И ОБЛЕЧЕННЫМИ В ТРАУР ОТ УТРАТЫ)
СЛОВА ДЕСЯТОГО ИМПЕРАТОРА:
Уважаемый Софус!
Добро пожаловать в первый в истории нашего Великого Союза храм, посвященный Идее. Пусть вас не смущает его внешний вид: храм еще закрыт для посещения. Он будет открыт после того, как пройдет церемония посвящения служителей. Примите у них экзамен.
Кандидатов в служители двое. Для начала этого будет достаточно. Потом они смогут сами принимать иных служителей. Вам следует задать им все необходимые вопросы для проверки знаний, а на следующий день провести церемонию посвящения.
Оба требования являются обязательными для исполнения, и они согласованы с вашим руководством.
Всех вам благ!
Софус кивнул и подумал: «Интересное требование – сегодня я должен принять экзамен, а завтра я опять же должен их посвятить. То есть результаты экзамена вообще никого не волнуют!»
Он посмотрел на кандидатов и сказал:
– Здравствуйте, уважаемые!
Они кивнули, но ничего не стали отвечать.
– Я буду принимать экзамен строго, но придираться к мелочам не стану. Я лишь хочу знать, насколько вы готовы приступить к служению. Для начала, прошу вас, расслабьтесь. Вы очень напряжены. Вы находитесь в храме милостивой и доброй Идеи, и я не желаю вам ничего плохого. Одна из важных черт, которой должен обладать служитель, – это умение радоваться и радовать других. Люди должны испытывать великое счастье. Почему же вы так напряжены?
– Мы ведем себя согласно с нашим этикетом, составленным еще Великим Императором, – ответил один из них. – И мы должны сидеть смирно перед важным человеком. Не нужно нарушать это правило. Да, мы в храме Идеи. Но мы также и в Союзе Великого Императора.
– Все, я понял, – устало ответил Софус, вспоминая о своей чисто формальной и по большому счету ненужной роли во всей этой дипломатической миссии. – Тогда начнем. Экзамен будет состоять из двух частей. Перед вами как раз есть бумага. Скажите, вам легче будет делать письменные или устные ответы?
– Как вам будет угодно, – последовал ответ.
– Мне, как вы говорите, угодно и так и так. Скажите, как легче вам.
– Тогда, если можно, письменно, – попросил второй.
– Да, письменно! – тут же поддакнул ему первый.
– Хорошо. Есть контакт, – улыбнулся Софус. – Записывайте вопросы. Первая часть будет более скучная. Отсядьте друг от друга подальше. Каждый должен написать это сам.
Они одновременно встали, взяли с собой листы, чернильницы и перьевые ручки и расселись на противоположные концы стола.
– Напишите основные правила поведения людей в храме, – попросил Софус. – Еще напишите список книг, по которым служители ведут службы. Напишите перечень главных праздников и перечень главных грехов. И еще – напишите первые молитвы к Идее при обоих Ритуалах Принятия в лоно Идеи, при очищении грехов, при заключении брака, при исцелении от болезней, при посвящении новых служителей и при уходе в иной мир. Эти молитвы должны отлетать у всех нас от зубов. Так что я даю вам на все по пятьдесят минут. Только потому, что эти тексты длинные и нужно успеть их написать.
Софус посмотрел на свои часы и засек время.
– Я не могу проверить все ваши знания, но необходимый минимум я проверю. Ах да, напишите еще одну молитву. Вашу любимую. На выбор. – Этот вопрос Софус добавил, чтобы проверить, насколько хорошо кандидаты знают прочие тексты, ведь им нужно вспомнить то, что они знают, и выбрать самое любимое. Впрочем, Софус не думал, что их знания велики, но в их положении и не нужно помнить многое наизусть: служить можно и по книгам.
Служители занесли ручки над чернильницами и замерли, точно спортсмены перед стартом. Софус удивленно посмотрел на них. Они не двигались.
– У вас есть какие-то вопросы ко мне? – не понял он. Те покачали головами. – Тогда начинайте, – в недоумении сказал Софус, и кандидаты одновременно обмакнули свои перья в вязкую массу чернил. Одновременно они и начали писать. Софус понял, что они ждали от него команды к началу работы, и закатил глаза. Но этого они уже не заметили.
Софус удивленно смотрел, как быстро они писали; насколько ловко их руки выводили буквы, и как аккуратно они это делали. При этом они следили, чтобы чернила не капали и не растекались. Софус плохо видел с такого расстояния, что они писали, но примерно догадывался, на какие вопросы они отвечают. Спустя пятнадцать минут, когда один из кандидатов почти целиком исписал лист мелким подчерком, его рука немного дернулась, и с ручки на лист упала маленькая капелька чернил. Он даже не изменился в лице. Он просто не задумываясь смял лист, положил комок в сторону, взял чистую бумагу и начал все сначала. Софус был удивлен такому поведению, но решил не вмешиваться.
Спустя еще десять минут второй кандидат, который не капал на бумагу, остановился. Он вытер ручку и положил ее на стол. Он исписал мелким подчерком два листа и теперь сидел как статуя. Софус не мог понять, почему он ничего не пишет, но и не сдает работу.
– У вас есть какие-то затруднения? – ласково поинтересовался Софус. – Не бойтесь, задавайте вопросы.
– У меня нет вопросов, – ответил он.
– Что-нибудь случилось? – снова спросил Софус.
– Все в порядке. Не волнуйтесь, – уверенно ответил он и продолжил сидеть.
Софус пожал плечами и продолжил за ним смотреть. Тот ничего не писал.
– Вы будете что-нибудь дописывать? – подождав пять минут, спросил Софус. К этому моменту от начала экзамена прошло полчаса.
– Нет, – лаконично ответил кандидат.
– Тогда сдавайте работу, – предложил Софус. – Я как раз проверю ее.
– Я жду, когда закончит мой коллега, – пояснил кандидат. – Как учил Великий Император: пусть никто не высовывается вперед, чтобы отстающий не чувствовал себя некомфортно, а сделавший первым не возгордился.
– Мне было бы проще проверить работы по очереди, – признался Софус. – Пока ваш коллега дописывает, я бы уже проверил ваш труд.
Кандидат серьезно задумался.
– Вас нам в экзаменаторы назначил лично Десятый Император, так что… Думаю, я могу выполнить вашу просьбу, – вспотев, ответил он и протянул листы.
Софус проверил их очень быстро, потому что его почерк было очень легко читать. Там не было ни одной ошибки или даже опечатки.
– Все правильно, – кивнул Софус. – Первая часть экзамена сдана на отлично. Пока можете отдохнуть.
Тут же работу протянул и второй кандидат.
– Надеюсь, я уложился в срок. Я допустил оплошность в начале… – начал каяться он.
– Вы уложились за сорок минут. Это хороший результат. Я бы принял работу и с кляксой. Тут нет ничего страшного, – улыбнулся Софус и стал читать работу. Она была точной копией первой работы. У себя на родине Софус бы подумал, что это списанная работа, но здесь Софус бы куда сильнее удивился, если бы в работах были бы отличия. Разумеется, в качестве любимой молитвы они написали просьбу о здравии Императора. – И здесь все правильно. Тоже отличный результат.
– Вы очень снисходительны, – успокоившись, поблагодарил кандидат, который сдал работу вторым.
– Так как вы справились очень быстро, у нас много времени. Если хотите, можем сделать перерыв. А то вторая часть будет и труднее, и длиннее.
– Нет! – ответил один из кандидатов. Второй согласился с ним.
– Как скажете, – кивнул Софус. – Я хочу заставить вас немного помыслить творчески. Для служителя это необходимое качество. Я не могу допустить, чтобы вы совсем уж этого не понимали. Заодно я хочу, чтобы вы еще раз услышали «Историю Мира». Задание будет таким: я сейчас перескажу вам всю историю мира, от самого его зарождения. Но я могу намеренно допустить в речи ошибки. И я прошу вас по ходу моего рассказа выписать все эти ошибки. Потом покажете мне списки найденных недочетов.
Глаза кандидатов наполнились ужасом.
– Вы уверены, что хотите экзаменовать нас именно так? – спросил один.
– Да. Это не так уж и трудно. Не бойтесь. Приготовьтесь слушать. – Софус прокашлялся.
– А, простите, сколько ошибок нужно найти?
Софус улыбнулся:
– А этого я не скажу. Может, их не будет вообще. А может, они будут встречаться на каждом слове. Смотрите сами.
Кандидаты в служители выглядели на редкость подавленно, но Софус решил твердо стоять на своем.
– Итак, я начинаю! Вначале была только Идея. Кроме нее не было ничего. Это может выглядеть странно, но, если задуматься, такой вариант окажется единственным возможным. Каждый предмет в этом мире должен иметь причину своего существования. Эта причина часто обусловлена физическими и химическими законами, но откуда возникли эти законы? Они существуют по какой-то причине, ведь без причины не может быть ничего. Просто так ничего не происходит. Значит, если бы в начале не было какой-то первой причины, то наш мир был бы обречен остаться пустым навечно. Но как могла бы взяться первая причина? Ведь если бы она была, то и у нее должна была быть своя причина, а у нее тоже, и у нее. Тогда она была бы уже не первая, а мы ищем первую. Самый логичный вариант: предположить, что первой причины быть не может и что в мире тоже не может ничего существовать. Но наш опыт показывает, что мир все-таки существует, а значит, первая причина есть. Тогда она должна быть причиной не только для мира, но и для самой себя, чтобы замкнуть ряд причин на себя же. Эта причина – исток всего мира, поэтому именно она устанавливает правила мировой игры. Поэтому мы называем эту причину Идеей: именно благодаря ей появился мир, а значит, она – идея этого мира. Она создала сущности и законы, по которым эти сущности могли бы развиваться и взаимодействовать.
Более того, эта Идея является совершенной. Если бы она не была совершенной, значит, у нее были бы какие-то внешние ограничения, которые бы мешали ей стать совершенной. Но никаких ограничителей быть не может, ведь кроме нее вначале ничего не существовало. Внутренних ограничителей также не может быть, так как именно Идея создает законы мира. И никто, кроме нее самой, не мог бы поставить ей ограничители. А зачем ей самой ограничивать себя? Она задает все параметры и потому не станет себя ни в чем ограничивать.
Некоторые думают, что Идей может быть несколько и каждая из них является причиной каких-то миров. Но тогда, если возникновение Идей – это многократно или хотя бы двукратно повторившийся акт, значит, есть некое правило возникновения этих Идей, которое появилось независимо от самих этих Идей (ведь оно бы существовало еще до их появления на свет). Значит, ни одна из этих Идей не являлась бы истинной первопричиной, ведь само их появление произошло благодаря какому-то внешнему правилу, которому они подчинены. Значит, именно это правило мы должны считать истинной и настоящей Идеей. Получается, Идея мира может быть только одна. И она решила создать мир, потому что что-то лучше, чем ничего. Она хотела создать мир совершенным, приятным и свободным от всякого принуждения. Поэтому она создала мир, полный единства. Был только один нюанс: все существа этого мира были свободными, и они могли выбрать, быть им за Идею или отвернуться от нее. И часть из них отвернулась, нарушив единство. Этих существ назвали Врагами Идеи. Им не нравилась мысль, что есть некая Идея, которая во всех отношениях лучше их самих (лучше хотя бы тем, что она может существовать только благодаря самой себе, а они – лишь благодаря ей, то есть в некотором роде зависимы от нее). Тогда они отделились и начали войну с абсурдной целью: отменить Идею и занять ее место. Мысль о том, что это невозможно, заставляла их чувствовать себя подавленно и униженно, и они гнали эту мысль из головы. Так они впитали в себя много зла и глупости.
Сами они не могли уже ничего создать, потому что добровольно отреклись от Идеи и от ее творческой силы. Они стали захватывать миры, но эти миры начинали быстро разрушаться без силы Идеи. Поэтому Враги вынуждены либо жить в руинах древних мертвых миров, либо делить мир с существами, преданными Идее, как паразиты в теле жертвы. Идея не ограничивает их свободу и дает им некий простор для деятельности, но не такой, чтобы они могли захватить весь мир. Если бы они захватили весь мир, он бы исчез и лишил добрых существ возможности действовать. Так, Идея обеспечивает всем максимально возможное поле деятельности. Хотя Враги уже настолько зачерствели, что не покаются, Идея не хочет насильно убивать их. Зато она обещала, что когда-нибудь, в конце времен, поставит между Врагами и преданными ей существами непроходимую стену, чтобы Враги никому не отравляли жизнь. Тогда Враги будут жить на древних развалинах, мучая друг друга, а преданные существа будут счастливы, ибо никто уже не будет их донимать своей жестокостью.
Идея хочет, чтобы все существа знали, чего она хочет; знали об идеалах мира, поэтому она обеспечила каналы духовной связи, чтобы ее чувствовали. И ее чувствуют все: в зависимости от чистоты своей души кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то привносит в эти чувства свои фантазии, кто-то понимает их неправильно, а кто-то получает информацию и от Врагов тоже. Поэтому есть много разных учений. Но так как Идея одна и до всех она хочет донести одно и то же, то и людей, которые верят примерно в одно и то же, много. Поэтому возможно существование истинной веры. И поэтому нужно собирать советы, где духовно развитые люди обсуждали бы то, что поняли, и исправляли бы ошибки друг друга, чтобы прийти к наиболее полному знанию. Опираться же они могут на логику, на свое сердце и на опыт других людей настоящего и прошлого, кто был признан духовным человеком. Кто-то может ошибаться, но Идея никогда не допустит, чтобы ошиблись все. Иногда она может отправить Посланника – человека или не-человека, – который изложит ее волю. Если бы все люди могли ошибиться разом, то тогда мир, который она создала, был бы плохим. Пока есть хоть одно существо, которое хоть немного чувствует Идею (а даже по теории вероятностей такое существо в бесконечном множестве миров непременно найдется), Идея будет заботиться об истинности учения. А если и такое существо исчезнет, Идея будет ненавязчиво увещевать всех остальных. А так как только Идея обладает творческой силой, то многие существа естественным образом стремятся к ней, а не от нее. Так и появилось наше учение.
В творческом акте, вместе со множеством миров, появился и наш. Как давно это было, никто точно не знает. Слушайте внимательно! Это была предыстория всех миров. А теперь я расскажу про наш собственный мир. Каков он был изначально, как появилась единая Империя, как произошли хтонические чудовища, как появились суровые пустынники, как Идея сошла в мир, как был получен и утерян Свиток Тепла, и как единый материк раскололся на сотню островов, и как большую часть из них навеки поглотила Стена Льда. Мы начинаем говорить о самом интересном, друзья мои!