Лия и Квес бродили по парку. Длинные волосы девушки были завязаны в большой пучок и скреплены оранжевой заколкой. Лия уже приготовилась к косым взглядам в свою сторону из-за необычной одежды, но никаких косых взглядов не было. Впрочем, причина этому была до банальности проста: вокруг почти не было людей. А ведь это был главный парк столицы. Сам по себе он был очень красив, но от него отдавало искусственностью. В нем не было жизни, хотя сам он словно воплотился со страниц детской сказки. Дорожки были выложены гладкой желтоватой брусчаткой, по сторонам находился идеально подстриженный газон, а деревья и кусты были подстрижены в виде разных фигур: кубов, пирамид, конусов, спиралей и шаров. Ни один листик не выбивался из гладкой поверхности, ни единая веточка не высовывалась из общей зеленой массы листвы. А сами листья были куда зеленее, чем те, к которым Лия и Квес привыкли. Они были слишком зеленые, будто сам дух зеленого цвета сошел на эти листья из идеального мира идей и поселился в них.

Всюду текли узкие каналы с кристально чистой водой. Можно было увидеть даже их дно и многочисленных цветных рыбок. Это были карпы яркой расцветки. В основном красные и желтые. Они весело плавали, не зная, в каком Союзе им довелось появиться на свет.

Каналы часто пересекали дорожки, и потому через них были перекинуты арочные мостики с декоративными перилами с завитками и ажурной резьбой. Лия была в восторге, как и Квес, хотя ее лицо и выражало куда больше счастья.

Но людей вокруг было все же предательски мало. Это были отдельные кучки людей, которые разговаривали, читали книги или играли в какие-то игры вроде бадминтона. Но никто не обращал внимания на Лию и Квеса, словно они были призраками.

– Лучше бы они на меня пялились и ругали за внешний вид, – шепнула Лия Квесу. – Мне очень неуютно. Это портит всю красоту. Нас словно нет. Никто даже не посмотрит в нашу сторону. Как думаешь, почему они нас не замечают?

– Может, им приказали нас не замечать? – предположил Квес.

– Но ведь тот чиновник говорил, что местные будут рады пообщаться с нами, – напомнила Лия.

– Я думаю, что слова тут частенько расходятся с делами, – шепнул Квес в ответ. – Чаще, чем мы привыкли.

– Неужто вы иностранцы! – услышали они вдруг за спиной удивленный голос. – Позвольте с вами поговорить! – Это был на удивление привычный голос. Человек, который их позвал, разговаривал так, как говорили жители Союзов Мира и Свободы. Он почти не растягивал гласные в словах, и от этого его было легче слушать. Но что человек с таким акцентом забыл в этом месте?

Лия и Квес удивленно обернулись. Перед ними был мужчина лет сорока в бледно-оранжевом деловом костюме и с тросточкой.

* * *

– Здесь мы увидим много оттенков оранжевого, – тихо усмехнулась Лия.

Мужчина приблизился к ним.

– Я очень рад, что вы к нам подошли, – улыбнулся Квес и протянул мужчине руку, которую тот радостно пожал.

– Присядем? – предложила Лия и, не дожидаясь ответа, пристроилась на стоящую рядом скамейку. Квес сел рядом с ней, посередине, а мужчина – с другого края.

– Я слышал, что сегодня в столице будут иностранцы, и решил убедиться в этом. Посмотреть своими глазами, так сказать! Это редкое зрелище в наших краях, хотя и говорят, что скоро ситуация изменится. Десятый Император намерен начать торговлю с Союзом, из которого вы родом. Я вижу в этом только одни плюсы. Обмен опытом, как-никак. Что скажете про нашу землю?

– Это странное место, – первой ответила Лия. – В наших краях парки оформляют совсем иначе. Просто сажают деревья и кусты и предоставляют им свободно расти. Стригут траву, следят, чтобы деревья особенно не разрастались. Но форма у них природная. А тут все так сильно подстрижено.

– Да, это наша особенность. Так сказать, держим природу в узде! – натужно усмехнулся мужчина. – Как деревья растут сами по себе, можно и в лесу посмотреть, а этот парк – предмет искусства! Тут не место природному произволу. К тому же если углубиться в этот парк, то можно увидеть и обычные деревья. Фигурно украшены только главные аллеи.

– А вы любите гулять по лесу? – поинтересовалась Лия.

– Не знаю. Я там был пару раз, и то в детстве. А здесь, в столице, лесов нет. В принципе, я могу поехать на экскурсию на природу. Деньги у меня есть. Но зачем? Это повлечет некоторую волокиту. Знаете, тут строгие порядки. Выехать из столицы непросто. Но моя репутация чиста перед Десятым Императором, так что я мог бы поехать отдохнуть. Но, повторюсь, мне больше по душе оставаться здесь. Не люблю я перемены в жизни. Мне и одной хватило.

– Кстати, – прервал его Квес. – Или не кстати, не знаю. Но мне очень интересно следить за вашим акцентом. Вы то растягиваете слова, как все прочие жители этого Союза, то говорите как мы. С чем это связано?

Мужчина улыбнулся.

– Да, я и забыл, что это так бросается в глаза. Меня раньше часто останавливали из-за этого и проверяли документы. Но теперь все гвардейцы меня запомнили, как и местные, поэтому уже давно никто ничего не говорил мне про акцент. Видите ли, акцент – это такая штука, которая проникает в самое нутро. От него нелегко избавиться, хотя если постоянно слушать речь с иным акцентом, то можно постепенно перестроиться. Сейчас я как раз в процессе этой перестройки. Раньше я разговаривал так же, как и вы. А теперь и ни так, и ни сяк. Учусь, так сказать.

– А почему вы раньше разговаривали как мы? – не понял Квес.

– Я родился на Мятежном острове, – равнодушно ответил незнакомец. – И вырос тоже там. Лишь шестнадцать лет назад я пересек рубеж и переселился сюда.

– Что? – воскликнула Лия. – Разве между Мятежным островом и этим нет самой охраняемой акватории в мире? Можно вот так просто взять и переселиться?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Конечно, нельзя. Однако если чего-то сильно захотеть и приложить максимум усилий, то это может получиться. Но это билет в один конец. Очень трудно, почти невозможно, перейти сюда с Мятежного острова, но совершенно невозможно было бы вернуться обратно. Впрочем, я не жалею о своем решении.

– А что вас заставило это сделать? – все еще удивляясь, спросил Квес.

– Вы когда-нибудь бывали на Мятежном острове? – спросил мужчина.

– Нет, – грустно ответила Лия.

– Я был один раз, – кивнул Квес. – Но совсем недолго. Это было пару лет назад. Хотите, я расскажу вам, как там жили люди. Сможете сравнить.

– Нет! – резко прервал его мужчина и схватил его за руку. – Не говори об этом! Я не хочу знать, как там живут. Потому что… Вдруг там… Знаете ли… С тем местом я порвал навсегда. Совсем. Тут нет компромисса. Я не хочу знать, как там сейчас живут. Впрочем, я знаю, как там жили шестнадцать лет назад.

– И зачем же вы уехали оттуда? – снова спросила Лия.

– Уехать оттуда сюда невозможно. Можно только сбежать, – уточнил мужчина. – На этом самом Мятежном острове очень много кланов, которые владеют приличными деньгами. И иногда между ними происходят серьезные стычки. Я принадлежал к одному из этих кланов и… В общем, мы проигрывали. Моя жизнь была в очень серьезной опасности. Конечно, была надежда, что я смог бы выжить и даже продолжить жить нормально. Но это был такой стресс! У меня не было хорошего советчика. А мне было лишь двадцать четыре года. И я подумал: а почему бы и нет.

– Это духовное самоубийство, – прямо сказал Квес.

– Для служителей Идеи эта фраза имеет смысл, – нервно кивнул мужчина. – Но я никогда не верил в Идею. Для меня вопрос не стоял так остро.

– Вы тоже неверующий? – уточнила Лия. – Или вы относились к другому учению?

– Сейчас я отношусь к культу Великого Императора, как и все здесь. А раньше мне не было дела до того, что на небесах.

– И с тех пор мало что изменилось, – опять же прямо сказал Квес.

– Ну, по сути… – уклончиво ответил незнакомец.

– А если бы вы вверили жизнь Идее, то вы бы не отказались от свободы, – продолжил Квес.

– Идея, Идея… Все эти религии делают из людей рабов. Столько всяких рамок, правил, догм! Нет уж, не вам, молодые люди, рассказывать мне о свободе. «Делай то, а этого не делай!» Кому это нужно.

– Это стереотипы, – заметил Квес. – Я сейчас не могу прочитать лекцию о том, почему служить Идее очень приятно. Скажу очень кратко. Догмы создали для того, чтобы каждый второй не привносил свои фантазии и учение не превратилось в свалку для разных вымыслов. А правила показывают, как надо жить. Если бы не было предписаний, как правильно жить, тогда в чем был бы смысл создавать учение? Учение говорит не только об Идее, но и о нас, о людях. И говорит, как лучше жить. И все, кто верит в Идею, делают это добровольно. Им это не навязывают. Так что все ограничения мы принимаем сами, без насилия. Потому что считаем, что без этих правил жизнь была бы куда противнее. То, что кажется ограничениями, на самом деле раскрывает внутренний потенциал и делает нас куда свободнее, чем мы были до этих ограничений. А вы явно не свободны. Все нынешние ограничения вам навязали, и вы не можете от них отказаться.

– Но я пересек границу добровольно! – заметил мужчина.

– Из страха за жизнь, – напомнила ему Лия. – Вы выбирали между двух зол. А мы считаем веру в Идею не меньшим злом, а наоборот, благом. А вам здесь хорошо живется?

– Не жалуюсь, – сказал мужчина. – У меня тут хорошие условия. А сейчас… Нет, это неважно. Но все-таки скажите, если знаете: сейчас кланы воюют?

– Я не вникал в этот вопрос, – признался Квес, – но я знаю, что Мятежный остров полностью интегрирован в Союз Свободы. Вряд ли они позволили бы местным вести какие-то войны между собой.

– Они согласились на интеграцию? – удивился мужчина. – Они согласились? Быть не может. Они всегда были самостоятельными.

– На словах они и сейчас самостоятельны, – кивнул Квес. – Но только на словах.

– Может, я и не дожил бы до этого дня, если бы остался там, – рассудил незнакомец.

– Когда эта жизнь закончится, то, если ее нормально прожить, самое интересное только начнется, – ответила Лия.

– Все-то у вас сладко да гладко! – огрызнулся мужчина. – Когда я увидел вас, то был уверен, что мы будем долго разговаривать, но… Думаю, мне лучше вернуться к себе на работу. Вы не против?

– Как пожелаете. У нас не надо спрашивать разрешения, – пожал плечами Квес. – Мне на вашем месте тоже было бы тяжело.

– Вы не можете поставить себя на мое место! – мужчина рассердился, встал и пошел прочь.

– А если могу? – сам себе сказал Квес.

Они остались вдвоем с Лией.

– Квесик, надо быть мягче. Ты умеешь доводить людей, – проговорила Лия, поглаживая Квеса по голове. – Будь хотя бы чуточку мягче. А то ты никого не убедишь в своей правоте.

– Думаю, кто-кто, а он в душе уже поверил в Идею, – задумчиво сказал Квес. – Лия, тебе так не кажется?

– Мне кажется, что ты много думаешь за других, – ответила девушка. – Пройдемся еще?

– Давай, если ты не устала! – согласился Квес, и они снова пошли по парку.

* * *

Они шли молча. Бывают такие моменты, когда говорить не о чем, но это совсем не расстраивает. Пройтись без слов, лишь держась за руку, по красивому месту с любимым человеком, может быть ничуть не хуже интересного разговора. Они уже перестали замечать людей, крутящихся неподалеку, точно так же, как и те люди не замечали их самих. Но они ошибались, когда думали, что гуляют вдвоем. На самом деле, как только они встали со скамейки, к ним присоединилось еще одно существо.

Оно беззвучно сформировалось из темного тумана. Собственно, называть его темным было бы не очень правильно, потому что оно было невидимым. Но если бы нашелся человек, который мог бы, вопреки всему, увидеть его, то тогда он бы увидел его именно темным. Впрочем, он почувствовал бы и некую пелену в сознании, которая ясно дала бы понять, что этот туман не принадлежит к нашему миру.

Это облако тумана быстро приобрело человеческую форму, но это был очень странный человек, похожий на фарфоровую куклу, сильно испачканную временем. Эта кукла была непонятного пола. Можно подумать, что это мужчина, а потом решить, что это и женщина. Но, в сущности, оба варианта были бы сомнительными. Это было нечто среднего пола. Существо облачилось в ту же одежду, что и местные жители: в свободную оранжеватую рубашку и штаны, но потом штаны превратились в юбку, в которых ходили здешние женщины. Потом существо махнуло рукой, разочаровавшись в местной моде, и облеклось в кожаную куртку и брюки – в схожей одежде расхаживал Деймор, пока еще был жив.

На руках у него появились золотые часы с прозрачным корпусом, обнажающим шестеренки, на голове – высокая цилиндрическая шляпа, а в руках – деревянная трость из черного дерева с круглым завершением из белого золота. На руках появились лайковые перчатки. Потом существо снова скривилось и заменило кожаную одежду на черный бархат. Теперь оно было одето так, как и вся аристократия из Союзов Мира и Свободы. Его никто не видел, и оно могло позволить себе принимать любой облик просто ради забавы.

Лицо было необычно вытянутым и бледным. Поверхность не имела ни одной морщинки или впадинки. Были только глаза, явно нарисованные. Они даже не моргали. Поверхность лица хорошо описывалась бы словами «закопченный фарфор». Кроме глаз, на лице не было ничего. Впрочем, иногда на нем появлялась то улыбка, то нос, но не надолго. Было очевидно, что существо питает интерес к собственному облику и не может успокоиться на уже сделанном. Но всегда в облике проступали пятна грязи.

Это существо даже не передвигало ногами: оно просто плыло в воздухе, находясь рядом с Лией.

– Давно не виделись, Рглия, – сказало существо. Слова просто пронеслись где-то, ведь частицы воздуха не пришли от них в движение, да и рта у фантома не имелось. Это была просто идея слов, пронесшаяся вне этого мира. Лия их, конечно, не услышала, но почувствовала внутри себя какой-то дискомфорт. Сердце немного сжалось. – Ты думала, что покинула мои владения, но весь этот мир – мои владения. Ты меня не слышишь, Рглия. Тебе я не могу даже шептать на твое милое маленькое ушко. Впрочем, видел я ушки и симпатичнее. И даже помню то время, когда я мог коснуться тела своей рукой и ощутить эту сладость нежной кожи! О, были же времена!

Фантом провел рукой по голове Лии, но рука лишь прошла насквозь. Никто ничего не почувствовал.

– У меня нет ничего, чем бы я мог тебя потрогать, о мое сокровище! – продолжил фантом. – И нет рта, чтобы я мог что-нибудь сказать тебе так, чтобы ты это услышала. Но зато у тебя есть сердце, и ты слышишь меня через него, и я рад, что каждое мое слово отзывается в твоем теле легким покалыванием. Я не могу тобой командовать, но есть в твоем разуме щелочка, через которую я могу к тебе проникнуть.

Лия остановилась.

– Квес, мне что-то не очень хорошо. Думаю, я устала. Можно я присяду?

– Да, разумеется, – испугался Квес. – А что конкретно тебя беспокоит? Голова не кружится?

– Нет, просто сердце немного шалит. Думаю, здешний воздух необычно свежий. Тут мало техники. Я, наверно, привыкла дышать дымом из труб заводов, а тут природа. Я не выдерживаю. И голова немного болит. Хочу присесть.

Квес взял Лию на руки и посадил ее на ближайшую скамейку. Сам он сел рядом с ней.

– Тебе ослабить корсет? – спросил он.

– Да, пожалуйста! – кивнула Лия, и Квес развязал узлы на ее спине.

– Не снимай его. Просто развяжи и оставь так.

– Может, мне поискать врача? Где-нибудь они точно есть. Тем более я не верю, что нас и в самом деле оставили без присмотра. Наверняка за нами следят и окажут помощь.

– Нет, сейчас все пройдет! – заверила юношу Лия. – Я хочу просто посидеть и подумать. Скоро мы продолжим путь!

– Ты хочешь побыть одна?

– Неловко в этом признаваться, но да. Я чувствую меланхолию. Но она меня не одолеет. Я просто хочу немного посидеть и посмотреть, как переливается вода в этом пруду.

– Как скажешь, моя хорошая! Тогда я буду поблизости. Если что – зови, не стесняйся.

Квес поцеловал Лию в щеку и ушел к соседнему пруду. Лия даже не потеряла его из виду. Она и правда стала смотреть на пруд. Но она не знала, что рядом с ней стоял фантом. Он не мог сесть на скамейку, как не мог ни к чему прикоснуться. Поэтому он просто завис над скамейкой в такой позе, будто бы сидел на ней.

– Теперь мы с тобой вдвоем, хотя ты этого и не понимаешь, Рглия. Ты, наивная девочка, думаешь, что ты одна. И эта ошибка дорого тебе обойдется! – заметил фантом.