Рано утром, когда Софус с учениками вышел из поезда, всем им навстречу подул свежий утренний ветер. И он дул не только им. Как часто бывало, потоки ветра проносились от самого моря – от южного края, где стояли только массивы льдов и одинокий Пик Уединения (заледеневший, но все же сохранивший серый скалистый цвет), – и уходили далеко вглубь страны. Часто утренний прохладный ветер продувал весь остров насквозь и даже преодолевал морской перешеек, чтобы освежить северных соседей с Мятежного острова. Жители Союза Великого Императора гордились этим ветром, считая его одним из благословений природы, которое привлек на остров дух покойного Императора.

* * *

Молодая семейная пара не могла позволить себе долго спать. Их разбудил будильник, который мог бы существовать только на этом острове. Это были подвешенные возле открытого окна медные пластинки, которые по утрам, при порывах ветра, начинали ударяться друг о друга и мелодично звенеть. Этот звон называли Голосом Медного Ветра. Такое название придумала еще жена первого правителя, и оно всем очень понравилось. Во всяком случае, так гласит легенда, входящая в число обязательных для изучения любым подданным. Неравномерный, но легкий и высокий звон как раз и разбудил спящую пару.

Их можно было без натяжки назвать образцовой семьей. Наверно, в каждой книге про семью, издаваемой в имперской типографии, семья обрисовывалась примерно так, как жила эта пара. С некоторыми погрешностями, но все же они были близки к идеалу. Их к этому едва ли кто-то принуждал, если не считать того, что понятия о правильной жизни прививались им обоим с раннего детства. Образцовость начиналась уже с их имен. Великому Императору нравился звук «а». Он лично составил список из нескольких имен, где ударение приходилось именно на этот звук. Некоторые имена он придумал сам, опираясь только на их звучание. Не каждый родитель имел право назвать своего ребенка именем из этого малого списка. Надо было заслужить это право. И каждый из этих супругов был наделен таким именем.

Девушку звали Юлая – конечно же, с ударением на «а». Ей было двадцать пять лет. Ее мужа звали Алар. Если в имени было несколько букв «а», то ударение ставилось на первую из них. Ему было столько же лет. Их объединяли не только имена и возраст, но и характер и стиль жизни.

Они лежали в большой низкой мягкой кровати, под одним толстым одеялом. Здесь было так принято спать: с толстым одеялом, но с распахнутыми окнами, поэтому некоторым приходилось спать в шапках или в шелковых наушниках. Но только не этой паре: их здоровье было прочным.

Алар лениво открыл глаза и посмотрел в окно, которое было сбоку от кровати. Там, на фоне невысоких домов, уже блистал красный рассвет.

Он посмотрел на Юлаю и поцеловал ее. Она тоже проснулась, хотя еще и не открыла глаза. Она широко улыбнулась и на ощупь погладила мужа по голове. Он хотел поцеловать ее во второй раз, но она погрозила пальцем и ласково отвела ладонью его лицо.

– Сначала формула! – сонно сказала она. – Начинай! – Она бодро потянулась.

– Спасибо судьбе за то, что я подданный, а не гражданин, – сказал Алар первую часть и предоставил Юлае продолжить.

– Спасибо судьбе, что я с Верного острова, а не с Мятежного, – откликнулась она и открыла глаза, глядя на Алара.

– И что наши родители неповинны перед законом, – сказали они вместе, – а за остальное надо благодарить уже не судьбу.

Сказав это, они счастливо рассмеялись и сплелись в объятии. Они сказали формулу, с которой каждый порядочный подданный должен был начинать свой день, и принялись за дела. Они жили в просторной двухкомнатной квартире, из окон которой открывался панорамный вид на город. Кроме двух комнат – спальни и гостиной – они могли похвастаться и хорошо обставленной кухней, да и ванная комната была отделана в соответствии с самыми высокими требованиями моды. Она вся сверкала в синих и зеленых оттенках стекла и камней, отполированных до блеска. Умывались они быстро: на ванну с утра не было времени. Их рабочий день сегодня должен был начаться довольно рано.

После умывания Юлая пошла делать завтрак, а Алар занялся подготовкой к текущему дню. Он вошел в гостиную, где на высоком столике на четырех узких и вытянутых ножках стоял мраморный бюст Великого Императора. Этот бюст стоял в широком медном блюде, наполненном ароматным маслом. Алар поднял бюст и аккуратно протер его тканевой салфеткой, лежащей на том же столике. После этого он поставил бюст на стол, а блюдо понес на балкон. Там он поставил его на перила и взял из кармана нефритовую зажигалку. Чиркнув ей, он поднес огонек к блюду, и масло тут же загорелось, источая приятный аромат, концентрация которого была настолько высока, что от этого запаха могла закружиться голова. Всего за несколько мгновений все масло испарилось, оставив блюдо пустым. Алар кивнул и вернулся в дом. Там он снова поставил мраморный бюст в блюдо и полез в декорированный разными сортами дерева шкафчик. Оттуда он извлек бутылочку с маслом и небольшой половник. Принеся эти предметы к столику, он откупорил ароматное масло и налил его в половник, а затем медленно стал лить его из половника на голову бюста. Приятный сладкий запах разлился по всей комнате. Удовлетворенный, Алар убрал половник и бутылочку на место. Тем временем масло медленно обволакивало мраморную голову Императора, струилось по его плечам и груди и тягучими нитями капало на медное блюдо.

Каждое семейство должно было по утрам совершать обряд почитания Великого Императора в меру своих материальных возможностей. Для разных категорий лиц были жестко прописаны свои стандарты. Конечно же, эта семья почитала Императора по самым высоким стандартам.

Совершив обряд, Алар вернулся в спальню. Кроме кровати, там был большой шкаф для одежды и письменный стол с двумя стульями, обложенный разными бумагами. Все бумаги были аккуратно сложены в стопки и рассортированы. Алар взял верхнюю бумагу с той стопки, что лежала у самого края стола, и стал уже в который раз внимательно ее читать.

– Юлая, тебе напомнить правила поведения, которые сегодня надо будет соблюдать? – вопросительно крикнул он через всю квартиру.

– Нет, я их помню, – ответила она. – Хотя еще один раз лишним не будет. Принеси этот лист на кухню. Не нужно кричать на весь город.

– Минуту! – откликнулся Алар и пошел к своей жене.

Раздался стук в дверь. Алар сжал губы.

– Я открою! – решил он. – Должно быть, это по сегодняшнему делу, – предположил он.

– Открыть надо в любом случае, – поддержала Юлая. Она закончила нарезать морскую капусту и теперь раскладывала ее по тарелкам.

Алар посмотрел в глазок, зевнул и быстро отпер дверь.

– Приветствую вас! – кивнул он.

В гостиную вошел чиновник. Он был одет в оранжевую мантию, слегка подмоченную снизу. Его обувь тоже была немного мокрой, и он не стал отходить от порога далеко. Чиновник оценивающе посмотрел на Алара.

– А где жена? – строго спросил он.

– Юлая на кухне, – пояснил Алар. – Мы готовимся к выходу.

– Это правильно! – кивнул чиновник и прищурился. – Покажи мне ее!

Алар открыл дверь на кухню, и Юлая помахала им рукой. И она, и ее муж были в домашней одежде.

– Быстрее ешьте, переодевайтесь и в дорогу, – пригрозил чиновник. – Свою задачу вы помните. Делайте то же, что и всегда: радуйтесь жизни. Пусть им тоже будет с вами весело и беззаботно. Вселите в них радость и проследите, чтобы они увидели то, что должны увидеть. И не увидели то, чего увидеть не должны. Правила поведения помните?

– Разумеется! – ответила Юлая. – Мы вчера весь вечер их запоминали, чтобы точно ничего не забыть!

– Прекрасно, – вздохнул с облегчением чиновник. – Мы не зря выбрали именно вас! Хорошая молодая счастливая пара. Такими, как вы, можно гордиться! И хорошо, что вы, Юлая, модель. Внешность важна при поверхностных знакомствах. А ваше сегодняшнее знакомство будет более чем поверхностным. Помните: в случае успеха вас хорошо наградят. И вы, моя дорогая, станете более успешной моделью, и вы, Алар, сможете без проблем открыть вторую торговую точку. Можно было бы позвать актеров, но вы же понимаете: актеры на сцене показывают совсем не те эмоции, что в жизни. А нам нужны настоящие эмоции. Нужна искренность. Но если что, и какие-никакие понятия об актерстве у вас должны быть. Вы же не только торговец, Алар. Вы – писатель!

– Не льстите мне, – отмахнулся Алар. – Я написал всего несколько рассказов для журнала, не более того. И я должен сказать, что мой успех был кратковременным. Едва ли обо мне кто-то помнит!

– Зато там было хорошее взаимодействие персонажей и яркие чувства. Это главное, – уточнил чиновник. – И все ваши рассказы прошли через цензурный комитет без единой правки. Такое мало кому удавалось! Я уверен, что, если бы вы писали рассказы чаще, читатели бы запомнили вас куда основательнее.

– Благодарю, – снова кивнул Алар. – Но если я буду писать чаще, то не смогу делать это так качественно. Я все же в первую очередь торговец.

– Если все пройдет гладко, на основе ваших рассказов будет написана пьеса. И ее поставят в столичном театре. Думаю, этого будет достаточно, чтобы сделать вас знаменитым, не так ли?

– Ох, это звучит слишком хорошо для меня! – покраснел Алар.

– А вы не скромничайте! – похлопал его по плечу чиновник. – И вы, Юлая, тоже должны уметь хорошо себя зарекомендовать. Иначе вы бы не стали успешной моделью. Впрочем, ваш успех покажется сущим пустяком в сравнении с грядущей славой. Конечно, если все в нашем деле пройдет успешно. А если что-то пойдет неправильно – пеняйте на себя! Наказания прописаны в договоре, который мы составили и который вы подписали. И помните, там есть важный пункт: «наказание может быть изменено в соответствии с желанием высшей инстанции». Это важный пункт. Высочайшим указом вас могут помиловать или наказать еще строже. Но помните ли вы хотя бы один случай, когда бы у нас кого-то миловали? То-то же! Держите ухо востро! И не опаздывайте ни на минуту. У меня все. Приятного аппетита! – кивнул он Юлае на кухонный стол, где уже стояли глубокие тарелочки с морской капустой, и ушел прочь.

Юлая сделала жест рукой, приглашая Алара сесть. Тот подошел к раковине и стал мыть руки.

– Я немного нервничаю, – призналась Юлая. – Никогда не делала ничего подобного.

– Я тоже. Но так ли это страшно? Если задуматься, то от нас не просят ничего тяжелого. Просто сопроводить двух молодых людей. Присмотреть за ними. Поговорить по душам. – Он вытер руки и сел за стол, принявшись за еду. Кроме морской капусты на столе была нарезанная колбаса и ломтики сыра. Дымился зеленый чай в прозрачном стеклянном чайнике, подогреваемом снизу маленькой свечкой.

– Они не простые молодые люди. Они особенные, – замялась Юлая, глядя куда-то на стол мимо тарелки.

– Всего два дня, моя хорошая! Только двое суток, и они уплывут. А потом… Говорят, жизнь в нашем Союзе сильно изменится, и при том в лучшую сторону. Кто знает, вдруг мы будем первым поколением за два с лишним века, для которого откроют границы.

– Ты же знаешь, что в других местах живут хуже нашего? Зачем тебе уезжать? – лукаво улыбаясь, спросила Юлая. – Здесь лучше всего на свете, не так ли?

Алар облизнулся и прищурился. Как же он обожал эти словесные игры.

– О, дорогая, здесь просто чудесно! Но неужели ты думаешь, что за пределами острова ну совсем уж не на что посмотреть? Думаешь, что эти варвары не построили ни одного красивого дома? Не написали ни одной интересной книги? Что их краски не покрыли ни одного холста так, чтобы на него можно было взглянуть без слез?

– А все же наш Император делает все самым лучшим образом, ты же не будешь с этим спорить? – улыбнулась она, наливая себе чай.

– Если бы я хотел с этим спросить, я бы не жил в столице, – ответил Алар, следуя ее примеру. – Но ты же знаешь. У нас нельзя сделать ни шагу в сторону. Всегда есть некое легкое напряжение. Небольшой ком в горле. А там, в других Союзах, жизнь, конечно, так себе, но там есть больше свободы.

– А стоит ли того свобода? Они не могут ей нормально пользоваться.

– Может, они и не могут, а мы с тобой смогли бы. Помнишь нашу единственную поездку на море, а?

– О да, – блаженно протянула Юлая. – Это было чудесно. Обожаю море!

– Но мы вряд ли увидим его во второй раз. Я ценю наших Императоров, но кое-кто перегибает палку строгости. Не находишь?

– Если бы я это находила, я бы не жила в столице, мой дружок, – усмехнулась Юлая.

– Ты главное не кричи об этом громко! – посоветовал Алар. – А мне на ушко, тихо-тихо, ты можешь шепнуть все что угодно.

– Прям все? – сощурилась Юлая. – Смотри, как бы тебе не было неловко от моих слов.

– Да ладно тебе! Я могу сказать про наш Союз что-нибудь и покрепче!

Они поцеловались.

– Давай-ка поторопимся. Пора выходить! – сказала Юлая и стала есть энергичнее. Алар кивнул и больше не произнес ни слова.

* * *

Столица блестела белыми мраморными фасадами зданий. Этот мрамор был привезен со всего острова. Благо, природные залежи позволяли это сделать. Лия завороженно смотрела на двускатные крыши домов и на строгие колонны, которые, как деления на линейке, отмеряли фасад каждого здания. Их белизна отражала солнечный свет, как и лужи после ночного дождя. От этого солнечные лучи казались агрессивными. От них некуда было отвести взгляд. Лучи преследовали всюду, и никто не мог бы остановить их поток.

Знакомые нам люди сидели в такой же мраморной, как и все вокруг, беседке, за круглым столом, и неторопливо обсуждали ситуацию. Кроме Софуса, Лии и Квеса тут были еще два человека – чиновники, которые сопровождали их изначально. Второй из них по-прежнему молчал. Он просто сидел и поочередно сверлил присутствующих тяжелым взглядом, от которого Лие было особенно некомфортно.

– Итак, вам отведено два дня, – подытожил чиновник. – Сегодня вы, уважаемый Софус, примете экзамены у наших будущих служителей, а завтра состоится их посвящение. Там будет присутствовать лично Десятый Император, так что будьте осторожнее!

– Я уже это понял, – недовольный многочисленными повторами мысли о появлении Императора, сказал Софус. – Но, как я уже говорил вам, экзамены я намерен принимать один. Мои ученики пусть будут только на посвящении, если без них нельзя. Но вообще, это частично правильно. По нашим строгих правилам, принимать новых служителей Идеи могут как минимум два служителя, а я один. Так что мой ученик хоть отчасти восполнит этот пробел.

– Вы правда думаете, что будете один? – удивился чиновник. – Нет, мы уважаем ваше учение и следуем всем правилам. Посвящение будет проведено двумя полноценными служителями.

Софус открыл рот от удивления.

– Кто же будет вторым?

– А вторым будет наш Император. Он как раз сможет сделать так, что служители смогут быть легитимны и для вас, и для нас.

– Но Десятый Император не является… – начал Софус.

– Тихо, тихо, – шикнул на него чиновник и схватил его ладонь своими трясущимися ладонями. – Ни слова больше! Я не дурак и все прекрасно понимаю. Думаю, что и вы, дорогой Софус, тоже понимаете все в той мере, в какой нужно. Не смейте развивать эту мысль!

Софус нахмурился.

– И мое начальство со Святого Пояса одобрило это? – спросил он.

– Скажу ради справедливости, что они долго мялись, – кивнул чиновник. – Но нам важен не процесс, а его результат. А в результате они согласились. Мы провели обоюдные переговоры, чтобы сделать легитимность еще полнее. А именно: мы посоветовались с вашим начальством и даже с главным служителем Идеи северного устава. Он согласился. И Десятый Император вынес на рассмотрение вопрос о том, может ли он посвящать ваших служителей в сан.

– И куда же Десятый Император вынес этот вопрос на рассмотрение? – спросил Софус.

– В верховную законодательную инстанцию, куда же еще! – гордо ответил чиновник.

– Минуточку, – поднял руку Софус. – Я живу в вашем Союзе меньше суток, но уже начинаю понимать вашу логику. Прошу, моего любопытства ради, дайте угадать. Под этой инстанцией вы имели в виду Совет Двухсот?

– Вы совершенно правы, – приторно улыбнулся чиновник.

– И, – продолжил Софус, – я могу предположить, чисто гипотетически, что они единогласно согласились?

– Вы снова попали в точку, – хмуро ответил чиновник. – И не надо развивать эту тему. Значит, план такой: сегодня вы, Софус, идете принимать экзамен, а ваши ученики просто получают удовольствие от прогулок по городу. Никто никому не мешает. Пусть молодежь развлекается, пока есть время. А уж завтра, когда будет церемония посвящения, вы будете на ней все втроем.

– Я все понял. Но неужели мои ученики смогут спокойно гулять по столице без присмотра? – удивился Софус. – Вы им разрешаете?

– Конечно, – мягко ответил чиновник.

– И вы гарантируете им безопасность?

– Разумеется. Есть еще вопросы?

– У меня очень много вопросов, уж поверьте. Но я не буду их задавать. Тем более принимать экзамен я буду очень долго, – ответил Софус. – Не вижу ни малейшего смысла больше тянуть время.

– А вот это правильно! – хлопнул в ладоши чиновник. – Тогда мой коллега проводит вас до места экзамена. А я скажу ученикам пару слов и отпущу их гулять.

Софус посмотрел на Лию и Квеса и поднял руки вверх. Ученики встали и подошли почти вплотную к своему учителю. Он положил ладони на их головы и сказал что-то, шевеля одними лишь губами.

– Увидимся вечером, – сказал он уже вслух. – Храни вас Идея!

– Удачи вам, – проговорил Квес. – Надеюсь, экзамен пройдет гладко.

– Я спрашиваю мягко, – улыбнулся Софус. – Но по делу.

Лия не знала, что сказать. Она просто взяла Квеса за руку. Молчаливый чиновник тем временем повел Софуса прочь из беседки. В ней теперь остались только трое.

– Почему ваш коллега все время молчит? – спросил Квес, не выдержав интриги.

– Это вам не обязательно знать, молодой человек, – ответил чиновник.

– Просто это настолько странно, – поддержала Лия своего друга. – Никогда с таким не сталкивалась.

– Скажем так: молчать – это часть его работы. Поверьте, у него очень полезная и хорошая работа. А с таким напарником, как я, он вообще горя не знает. Он здесь не за тем, чтобы говорить. Если что-нибудь скажет, нарушит свои полномочия. Больше я про это ничего добавлять не стану.

Он встал и подошел ближе. Квесу стало неуютно. Лие было более спокойно, потому что она находила в Квесе своего защитника.

– Вы можете гулять по столице. Если устанете, то можете в любой момент вернуться в ваш номер гостиницы. Как по мне, он очень хорош. Новенькая комната специально для вас. Гуляя, вы можете ходить по главной площади, по прилегающему парку; можете заходить в рестораны. Сворачивать с главных улиц не стоит. Не то чтобы в этом было что-то плохое, но вы можете потеряться. Кроме того, ваш внешний вид выдает, что вы не местные. Это может вызвать подозрение у полиции и у местных, так что у вас могут возникнуть некоторые проблемы. Мы в любом случае их решим, но лучше было бы, если бы они вообще не возникли, не так ли?

– Я вас понял, – ответил Квес. – Вы хотите ограничить нам количество того, что мы можем увидеть.

– Никто не будет следить за вами с револьвером в руках, – огрызнулся чиновник. – Это не приказ и не угроза. Это скорее вопрос взаимного уважения. Мы тепло вас принимаем, вот и вы делайте то, о чем мы просим.

– Но…

– Квес, не начинай. Ты ничего не добьешься, – упрекнула его Лия. – Мы все поняли! Что-нибудь еще? Кстати, как мы можем пойти в ресторан? У нас же нет местных денег.

– Они вам не понадобятся, – загадочно ответил чиновник. – Просто заказывайте то, что хотите, за счет Десятого Императора. Он, как всегда, необычайно щедр.

– Еще будут правила? – со скукой в голосе спросил Квес.

– Только два момента. С горожанами вы можете общаться без боязни. Им тоже будет интересно поговорить с иностранцами. Пусть культурные барьеры вас не смущают. Главное, оставайтесь в рамках уважения и приличия. И второй момент. Если вы увидите знак почтения Великому Императору, то непременно остановитесь возле него или снизьте скорость. Знак почтения – это памятник, портрет, цитата с его изречением, табличка с названием улицы в его честь, мемориальное место, в котором он побывал, клумбы с цветами Огненной Лилии, эмблема Императорского Дома и, конечно же, оранжевый флаг. Запомнили?

– Мы прочитали это, пока еще были у себя дома, – сообщила Лия.

– Прелестно! Тогда не смею вас задерживать!

Квес вздохнул с явным облегчением, и они с Лией ушли прочь. Чиновник остался в беседке.

– Уф! – выдохнул он, оставшись один. – Половина моей работы позади. А впереди несколько часов отдыха! Только бы эти двое ничего не натворили!