Несколько часов они провели в гнетущем молчании. Без аппетита они брали поставленную им еду, пережевывали ее и проглатывали. Вроде бы еда была очень вкусной, но никто не чувствовал этого вкуса.

Иногда кто-то из них выходил в туалет, спеша поскорее вернуться обратно. На этом корабле все они были чужаками. Оставаясь втроем, еще можно было почувствовать тень спокойствия, но разлучаться им не хотелось. Софус после раздумий даже разрешил ученикам выпить по бокалу некрепкого вина, чтобы немного успокоиться. Сам же он, по обыкновению, хотел пойти и выкурить трубку табака, но не смог позволить себе оставить учеников в каюте. Он хотел посмотреть, как пересыпается песок в его любимых песочных часах, но не мог сделать и этого: часы не были взяты в дорогу, и правильно! Они бы давно разбились при перевозке. Так что Софус просто сделал жест, с которым ставил часы на стол, и начал представлять себе, что они действительно стоят и что песок в них непрерывным потоком сыплется вниз. «Помни о смерти, Софус, – сказал он сам себе, – помни о смерти! Здесь все суета. А там, если сделаешь все правильно, будет куда лучше!»

– Лучше обратимся к Идее! – сказал он и начал молиться про себя. То же сделали и его ученики.

Корабль уже некоторое время недвижимо стоял на воде, лишь немного покачиваясь на маленьких волнах. Они никуда не плыли, а просто стояли на месте. Очевидно, ждали, когда настанет вечер, чтобы можно было запустить никому не нужные фейерверки! Кому на этом корабле было хорошо? Гостям, которых встретили со всем радушием? Вряд ли. Может, двум чиновникам, которые головой отвечали за комфорт гостей и которые уже несколько часов ютились в маленькой комнатке? Или капитану, который сидел у штурвала, не отрываясь от работы, потому что понимал, что управляет самым дорогим кораблем Империи, с которым ничего не должно было случиться. А если случится – отвечать придется и двум чиновникам, и ему. Да и родственникам тогда придется жить явно теснее.

– Нельзя бояться все время, – сказал наконец Софус. – Идея создала этот мир, чтобы мир разделил с ней безграничное счастье. Идея создала мир, чтобы было куда излить неиссякаемые потоки ее любви. Нельзя нам так пренебрегать всеми дарами Идеи. Нет в нашем положении ничего плохого!

– Потому что мы почетные гости? – спросил Квес. – Поэтому? Нам, – он перешел на шепот, – ничего плохого не сделают?

– И поэтому в том числе. А еще в нашем положении нет ничего плохого потому, что мы служители Идеи, а не ее враги. Потому что мы не камни: у нас есть душа. Столько поводов для радости, подумать только! Нет уж, то, что мы так скуксились, это наша слабость. Давайте вести себя так, чтобы нам самим не было стыдно за свое поведение.

– Я не могу радоваться в такой обстановке! – отрезала Лия.

– Я и не призываю к радости. Идея приемлет не только смех, но и плач. Был бы он к месту. Смеяться от радости за мир, созданный Идеей, и плакать о своем несовершенстве – это две стороны одной медали. Идея дала нам жизнь. За нее можно и умереть, если придется, но, думаю, не придется. Надеюсь, по крайней мере.

– Звучит почти как экстремизм, – устало протянул Квес.

– Нет, – помотал головой Софус. – Я же говорю только о своей собственной жизни. Не собираюсь делать другим ничего плохого. Да и себе – тоже. Поэтому и говорю, что надеюсь, что не придется страдать за Идею. Но если придется – я буду готов. В конце концов, не просто так я стал учителем. Плохой был бы из меня учитель, если бы я не мог сделать все возможное, в том числе и принять смерть, если надо. Главное, чтобы это не пришлось переносить вам; особенно пока вы не созрели. Но – пошло бы оно все! – драматизм сейчас излишен. Нас и правда позвали сюда радоваться. Да, не тому, чему мы привыкли, но все же! Давайте же хотя бы не унывать. Грустить, но не унывать. Я убежден, что все будет хорошо. И что мы с вами даже сможем отлично провести время!

– Вы так думаете? – давясь словами от напряжения, спросила Лия.

– Я очень надеюсь. Не делайте глупостей, и все будет не просто хорошо, а очень хорошо. Квес, вспомни, как ты радовался началу поездки. Ты даже восхвалил Великого Императора.

– Я радовался, что со мной поедет Лия, – смущенно ответил Квес.

– И она едет с тобой, разуй глаза! – усмехнулся Софус. – Вы вместе, вдвоем, рядом. Даже держитесь за руки. И никто не собирается вас разлучать.

Квес посмотрел на свою руку. Он не уловил тот момент, когда успел взяться с Лией за руку, но их пальцы крепко сцепились. Это была их взаимная поддержка.

– Я не дам вас разлучить! – подытожил Софус. – Место, куда мы скоро прибудем, – не ад. Совсем не ад. Это лишь непривычное для нас место. Я хотел бы сказать многое, чего не могу сейчас сказать, но знайте: это не ад, повторю эту идею вновь. Это Союз. Тут живут люди. Полмиллиона людей. Не умирают. Живут. И мы с вами тоже выживем, и притом выживем хорошо, так еще и сделаем чрезвычайно важное и благое дело: откроем здесь первый храм Идеи. Это очень важная миссия. Это великая честь. И она выпала именно нам. Гордитесь этим! Гордость – не лучшее чувство в мире, но сейчас она в небольшой дозе будет, я думаю, уместна.

– Надеюсь, – задумчиво ответил Квес.

– Спасибо за теплые слова, – слегка прослезившись, сказала Лия.

На море стало очень темно. Боковая дверь в каюту открылась, и из нее, как две бледные статуи, медленно вышли двое чиновников.

– Все готово к торжественному фейерверку в честь вашего прибытия! – возвестил тот, который общался и до этого. Второй остался молчать, будто он был лишь тенью первого. – Совет Двухсот единогласно согласился с тем, что вы достойны фейерверка! И конечно, достойны хорошего ужина!

Вокруг уже было совершенно темно. Не было никаких источников света, и из-за этого создавалось впечатление, будто корабль завис в черной пустоте.

– Прошу вас выйти на палубу! – пригласил чиновник, открыл дверь и сделал услужливый жест рукой. В каюту сразу дунул прохладный ночной ветер и мельчайшие частицы морской влаги.

Когда Софус, Лия и Квес вышли наружу, чиновник вышел вслед за ними.

– Оцените технологию! – улыбаясь и освещая дорогу тусклым газовым фонариком, воскликнул он и стал свободной рукой вращать ручку, закрепленную на стене каюты. Было видно, что это дается ему с явным трудом; он запыхтел, но старался делать вид, что ручка вращается почти без усилий. Вместе с вращением раздался скрип наверху каюты. – Я распахиваю крышу, – объяснил он и продолжил вращать ручку, пока не раздался щелчок. – Отлично! – отметил он и нажал на кнопку у основания ручки. Тут же пружина вытолкнула ручку из стены, и в ней образовалось круглое отверстие. Сама же ручка повисла на проволоке.

Чиновник просунул несколько пальцев в отверстие и достал оттуда промасленный фитиль. После этого он взял серебряную зажигалку, эффектным движением включил ее и поднес к фитилю. Его кончик тут же загорелся, и светлая точка огня побежала вверх. Скоро прогорела вся видимая часть фитиля, и он скрылся где-то в стене каюты.

– Внимание, мои дорогие! – гордо, хотя и с волнением, провозгласил чиновник и указал вверх, задувая свой фонарь. Стало совсем темно. Ничего не происходило. Никто не решался ничего сказать, но у всех на разные лады в голове проносилась одна и та же мысль: «А вдруг устройство не сработает?» Наконец наверху послышалось громкое пыхтение, и первая ракета полетела в темное небо. Удалившись от поверхности каюты на сотню метров, она взорвалась, озарив небо и море ярко-красными искрами фейерверка. За одним зарядом вверх взмыли и другие. Их было несколько десятков, и они заполнили все небо пестрыми пятнами всех цветов, но больше всего, конечно же, было оранжевого цвета.

– Будто сам Великий Император зажег для нас небо! – сказал чиновник.

«Будто Идея начинает свой великий Суд, – подумал Софус. – Если человек способен устроить такое, то что же будет в тот день, когда дело встанет за самой Идеей?» Вслух он, конечно, этого не сказал.

Квес смотрел с явным интересом. Он раньше видел фейерверки очень редко, хотя они были более пышные. Их устраивали редко: рецепт изготовления знали только на Мятежном острове и в Союзе Императора. Соответственно, мятежники и продавали заряды, но за очень большие деньги.

Лия же видела салют впервые в жизни. Для нее это было нечто волшебное. Она обняла Квеса за руку вокруг плеча и задумчиво прижалась к нему. Квес прислонил свою голову к ее голове, и так они стояли, глядя на огненные залпы, и были полностью счастливы. Чиновник не смотрел на огни: ему было важно увидеть реакцию гостей. Увидев, как на представление смотрят Квес и Лия, он впервые улыбнулся искренне, а не для приличия. «Мы и правда можем сделать людям приятно!» – неожиданно для себя подумал он.

Софус, быстро налюбовавшись салютом, посмотрел по сторонам и увидел то, чего не видели его ученики: в неровном свете огней он увидел силуэт земли. Они незаметно подплыли к Союзу Императора.

Последний заряд с торжественным громом осветил небо лучами искр, плавно рассеявшихся в небе и будто впитавшихся в темноту, и наступила тишина для ушей и тьма для глаз. После ярких огней нельзя было увидеть вообще ничего. Все словно бы ослепли, но Квесу и Лие пока не нужно было зрение. Они ощущали друг друга всем своим существом.

Чиновник включил фонарь и внимательно посмотрел на тех, с кем он ехал. Лия поймала его взгляд и смущенно отстранилась от Квеса. Тот понял ее поведение и тоже смирно встал, будто бы ничего не было.

– Не смущайтесь, молодые люди, – улыбнулся чиновник. – Было бы ваше желание, мы могли бы сыграть в нашем Союзе вашу свадьбу! – Он усмехнулся.

– Мы не встречаемся, – резко сказал Квес. – Мы просто очень хорошие друзья. Очень.

– Да ладно тебе! – с непонятной интонацией сказала Лия Квесу.

– Ладно, пойдемте в каюту. Там вас ждет ужин в честь прибытия. Мой коллега уже все приготовил.

И правда, когда они вошли в каюту, там уже было полно самой разной еды. В основном – морепродуктов. Газовые лампы приятно освещали пространство, создавая уют.

– Приятного аппетита, – удаляясь к себе в комнатку, сказал чиновник.

– Подождите, пожалуйста! – остановил его Софус. Его ученики в это время уже сложили руки в круг, чтобы поблагодарить Идею перед едой. – Я успел заметить вашу землю. Когда это мы успели приплыть. Днем я не видел острова даже на горизонте.

– Это был наш сюрприз, – натянуто улыбнулся чиновник. – Ваша каюта расположена так, чтобы вы до последнего ничего не увидели. Присмотритесь: за окном по-прежнему только море!

Софус вгляделся в темноту за окном. Там было мало что видно, но острова он и правда не различал.

– Допустим, – чувствуя себя то ли обманутым, то ли разыгранным, сказал он. – А вы бы не уходили, а поели вместе с нами. И своего коллегу бы позвали. Тут хватит еды и на десять человек.

– Это только для вас, – настаивал чиновник. – Мы уже поели в нашей каюте.

– Отказываться вам было бы неприлично. Конечно, я не буду навязывать, но все же. У нас принято есть вместе.

– Хорошо! – согласился чиновник и сел за стол.

– Надо и другого позвать. Что же вы сели в одиночку? – упрекнул его Софус и пошел к боковой каюте.

– Нет, туда вам нельзя заходить! – крикнул чиновник. – Я сам! Начинайте пока есть. А то еда остынет!

Он направился к каюте, а Софус вернулся к столу и тоже начал воздавать Идее молитвы. Когда к ним подошли чиновники, Софус с учениками уже начали есть. Чиновники сначала почти ничего не ели, а только покусывали еду для вида, но потом в них явно проснулся аппетит, и они принялись жевать куда активнее, чем гости. Казалось, что они едят не в себя. Но еда все равно осталась, даже после того, как все наелись. Правда, осталось ее не так много.

Софус откинулся на спинку сиденья.

– Хороший сегодня день! – удовлетворенно сказал он. – Несмотря на все, он был очень хороший. Правда, я начинаю хотеть спать. Особенно после еды.

– Отличное желание, – поддержал чиновник. – Сейчас мы пересядем в поезд, и там вы сможете выспаться. Правда, завтра нас всех ждет ранний подъем, но ночь будет сладкой, потому что вы будете спать на нашей великой земле.

Софус хотел пошутить, что предпочел бы спать не на земле, а в кровати, но решил этого не делать.

– Тогда пойдем уже, что ли! – зевнув, сказал он. Чиновник воспринял эти слова как приказ.

Дальше все происходило очень быстро. Как из-под земли, неожиданно появился капитан, которого они не видели с самого утра. Он причалил к берегу, который почти нельзя было рассмотреть из-за темноты. Чиновники взяли чемоданы. В тусклом свете газового фонаря они добрались по каменистой дороге до темного сооружения, оказавшегося поездом. Скоро чемоданы были упакованы, а гости увидели свое купе. Оно состояло из трех частей, разделенных ширмами, которые можно было сдвигать и раздвигать. В каждой части была кровать и тумбочка. Из каждой части вела дверь в узкий коридор с красной дорожкой. Рядом, в отдельной комнате, был и умывальник с туалетом. Там было довольно светло и удобно. Кровати были широкие и уже заправленные для сна.

Чиновники откланялись и ушли в другую часть коридора – в свое купе.

– Я лягу спать, уж простите меня, – сказал Софус. – Сегодня я утомился. Спокойной ночи, мои хорошие!

Он задвинул ширму в свою комнату.

– Тебе нужна помощь? – устало спросил Квес у Лии. Та молча показала ему на свой корсет. – Да, конечно! – кивнул Квес и стал помогать девушке избавиться от убивающей одежды. – Мы уже несколько дней не молились перед сном. Такая суета вокруг!

– Надо это исправить, – сказала Лия. – Если уж мы выбрали жить с Идеей, надо держаться этого до конца, без полумер.

Квес кивнул и задвинул ширму. Он остался один.

– Все бы было хорошо, – прошептал он сам себе, – но в этом купе, как и в соседнем, нет окон! Они не хотят, чтобы мы видели то, что будет вокруг нас, пока мы едем в столицу.

Впрочем, он так перенервничал за этот день, что у него не было сил и желания думать про окна. Сонный, он совершил необходимые действия и тут же заснул.