Лия не услышала, как Квес уходил из комнаты. Последнее, что она почувствовала, – был его поцелуй. Это ощущение было необычно. Квес обычно не целовал ее, максимум брал за руку. Большего он себе не позволял. Если бы он поцеловал ее чуть раньше, то она бы настолько взбодрилась, что уже не уснула бы. Но он немного замедлил и дотянул до того момента, когда она уже почти провалилась в сон. Лия поняла, что это был поцелуй и что он произошел наяву. Но все это уже воспринималось ей в некоторой дымке, в полусне. Ей было очень приятно и тепло. Сопротивляться сну не было силы. И все же Лия успела понять, что она сейчас уснет, – и не ошиблась.

Ей стало сниться, что она лежит. В общем, так оно на самом деле и было, с той лишь разницей, что теперь все ее тело было каким-то тяжелым и она не могла ничем пошевелить. Да ей и не хотелось. Впрочем, вскоре ей стало холодно. Холод стал распространяться ото лба. Ей показалось, что это лишь приятная легкая прохлада, но температура лба все падала и падала, а область холода постепенно расширялась, захватывая ее голову, торс и руки. Наконец она озябла целиком. Ей захотелось набросить на себя еще одно одеяло или просто свернуться калачиком, чтобы согреться. Но тело ее не слушалось. Ни то, ни другое действие она не могла осуществить. Она вся напряглась и сделала невероятное усилие, просто чтобы согнуть руку в локте. Но потом она поняла, что рука лежит все так же прямо, хотя поначалу ей показалось, что она ее сгибала. Во сне многое происходит нелогично. Лия лежала с закрытыми глазами, но видела свое тело, причем немного со стороны. При этом того, что было вокруг тела, она не видела и даже не думала об этом. Собственно, ее беспокоила только ее рука, которую она не могла согнуть. Чувство холода уже прошло, и она забыла о нем.

Кто-то прислонился ко лбу Лии. Девушка напряглась и посмотрела, что происходит. Теперь она уже не видела себя со стороны, а смотрела нормально, от первого лица. Однако она была в полной уверенности, что не размыкала глаз. Она даже подняла руку и потерла веки, чтобы убедиться, что они закрыты. И тем не менее она видела комнату вокруг. Это была комната гостиницы, где она заснула. Только кто-то трогал ее лоб. Она присмотрелась и увидела старческую фигуру в маске. Это был Верховный Жрец.

– Значит, хочешь и мальчика, и девочку? – грустно спросил он. – Так, так… Надо же, насколько ты успела распуститься. А ведь я лично дал тебе шанс все исправить!

– Я поступила именно так, как и должна была. Ни о чем не жалею, – ответила Лия. Ее губы тоже отяжелели. Она не могла ими шевелить, но слова вырывались как бы сами собой, без участия рта. Она испугалась, что Верховный Жрец ее не поймет, но он услышал ее и кивнул. Какое у него было выражение лица? Этого Лия не знала. Она видела только его сухие, сморщенные губы и подбородок, высовывающийся из-под тяжелой медной маски. – Эта комната, – сказала Лия. – Она из гостиницы. Тебя не может здесь быть. Я что, сплю?

Жрец подбоченился.

– Да, – коротко ответил он. – Но я могу приходить к тебе во снах. И ты не сможешь спрятаться от меня никогда. Мои фантомы ведут меня сквозь пространство прямо к тебе!

Лия инстинктивно хотела нахмуриться, но мышцы лица тоже ее не слушались. Ей пришлось остаться такой же, какой она и была до этого.

– Я тебе не верю, – сказала девушка, не шевеля ни губами, ни языком. – Я знаю, что ты лжешь, как всегда. Ты не можешь приходить ко мне!

– И тем не менее я здесь, – торжественно, но хрипло проговорил Жрец.

– Ты просто мне снишься, вот и все. Ты только плод моего воображения. Ты не можешь перенестись ко мне в сон по-настоящему. Ты не мог бы сделать это даже в Союзе Врагов. Это слишком сильно для тебя.

Жрец задумался.

– Ну ладно. Ты права. Но зато ты не можешь даже пошевелиться. Значит, я могу сделать с тобой все, что захочу! – Губы Жреца растянулись в зловещей улыбке, обнажив зубы, покрытые налетом.

– И все это будет не по-настоящему, – передернула его Лия. – Ты ничего не сможешь мне сделать. Вообще!

Жрец сел рядом с ней на колени и пристально посмотрел девушке в лицо. Какое-то время он сидел молча и не двигаясь, а потом взял ее за безвольную руку. Девушка почувствовала прохладу старческих ладоней, но не смогла никак воспротивиться этому.

– Но тебя тянет домой. Ты не можешь это отрицать, – ласково сказал Жрец.

– Да, тянет, – со вздохом согласилась Лия. – Но это просто глупое желание. Меня тянет в вашу зону комфорта, потому что я родилась и выросла там. Желание вернуться – просто глупое желание. Если бы мне прямо сейчас предложили сделать это, я бы подавила свои сумасшедшие эмоции и честно сказала бы, что не хочу возвращения!

– Не врешь ли ты мне и самой себе, Лия? – заботливо спросил Жрец.

– Жрец так не разговаривает. Ты не настоящий, – заметила Лия.

– Конечно! Я же просто тебе снюсь. И я лишь тот, каким сформировался у тебя в голове. Не более того. Так что не обращай на это внимания. Просто скажи: не хотела бы ты вернуться на самом деле? Деймор предлагал тебе сделать это.

– Я защищала своего друга. И любимого человека. Я не могла выйти к Деймору, что бы я там ни думала и ни хотела.

– Ты уклоняешься от прямого ответа, – усмехнулся Верховный Жрец. – Уклоняешься, это точно! Ну да ладно. Подумаешь об этом потом, сама. А пока обрати внимание вот на что: ты его любишь, он ходит с тобой. Мучает твое желание, но и виду не подает, что тоже влюблен. Терзает твое сердце уже больше года! Мерзавец, не так ли?

– У него благородная цель, – вступилась Лия. – Он хочет стать служителем Идеи высокого звания. Такого статуса, которому положены золотые полосы на мантии. Он хочет всю жизнь посвятить Идее. И я не буду ему мешать. Если же он сам изменит свое решение и захочет быть со мной – я буду безмерно рада, но сама не стану его ни в чем убеждать. Я слишком сильно люблю его, чтобы навязывать свои желания.

– Любовь – она такая, – покачал головой Жрец. – Терпи, раз такая настырная. Терпи и не возмущайся. И кто же станет отцом твоих детей, если не он?

– Я не хочу сейчас об этом думать. Может, у меня и не будет их никогда.

Опять настала гнетущая тишина. В этой тишине прошло сорок часов. Да, время во сне идет странно. Лия была отчетливо уверена, что она молча пролежала, глядя на маску Жреца, ровно сорок часов и ни секундой меньше. Она не чувствовала своего тела и была как бы бестелесной.

– Кстати, – неожиданно прервал молчание Верховный Жрец. – Ты пропускаешь вечернее служение, Лия! Квес пошел туда один. Неужели ты не дорожишь Идеей и пропускаешь служение?

– Я просто уснула. Я не специально! – испугалась Лия и попыталась вскочить, но не смогла пошевелиться. – А Квес, как и я сегодня утром, решил, что лучше мне будет просто выспаться после всех передряг. Ну же, помоги, разбуди меня! – попросила она Жреца.

– Я? Тебя? Чтобы ты пошла на служение Идее? Ну уж нет, моя дорогая! Лежи здесь!

Он отошел от лежащей Лии к окну.

– Нельзя идти по трудному и бесконечно совершенному пути, продиктованному Идеей, находясь в тесных рамках этого мира. Все в этом мире несовершенно, и все будет сбивать тебя с правильного пути. Чтобы служить Идее стало возможно, нужна хотя бы крупица совершенства рядом с тобой и внутри тебя.

– Да! – согласилась Лия. – Именно. И поэтому у нас есть учение, записанное в «Истории Мира».

– И вода, в которую вселяется Идея и которую вам надо выпивать как можно чаще, чтобы быть сопричастными Идее. Чтобы стать с ней единым целым.

– Именно! – крикнула Лия. – Жрец не может всего этого знать. Но ты – всего лишь фигура в моем сознании. Поэтому-то ты все это знаешь. Но я пила эту воду сегодня утром. Достаточно пить ее и раз в неделю.

– Ты могла бы и чаще делать это, – ехидно произнес Жрец. – Но ты решила поспать. Так и всю жизнь проспать можно, знаешь ли!

– Так разбуди меня! Разбуди! Я сама не могу. Не могу пошевелиться. А тебе достаточно просто дернуть меня или ущипнуть. Тогда я проснусь!

– Но я не буду тебе помогать, – сказал Жрец и рассмеялся. От этого смеха Лия сразу проснулась.

Она в поту вскочила с кровати и посмотрела по сторонам. Она лежала в своей комнате. Видимо, кто-то перенес ее из мужской спальни. Была уже темная ночь. На улице горели лишь редкие газовые фонари. Можно было различить блеклые контуры улицы. Служение явно давно уже кончилось. Лия расстроенно вернулась на кровать. У нее в ушах все еще стоял смех Жреца.

Она не знала, что Жрец в это самое время не смеялся, а плакал. Он вообще очень часто плакал по ночам, когда никто его не видел.