Уставшие Лия и Квес сидели в гостинице. Вечерело. С того момента, как закончилась потасовка в храме, прошло всего несколько часов. За это время Лия сообщила монаху о происшедшем, а он, недолго думая, вызвал полицию. Полиция задержала и Деймора, и Вилема. Квес, дав показания, сразу же пошел в гостиницу и принялся писать Вилему письмо. Затем он, воспользовавшись помощью учителя, отнес письмо прямо в полицию и вернулся обратно. Его спина и руки сильно болели: он слишком долго стоял не шевелясь, в одной позе, целясь в Деймора.

Теперь они все вчетвером сидели в комнате, куда изначально поселили Софуса и Квеса. Произошедшая ситуация была настолько из ряда вон выходящей, что монах даже забыл о своих нормах приличия и разрешил Лие сесть вместе со всеми в одной комнате. Разговор протекал в тревожной обстановке, хотя минута наибольшего всплеска эмоций уже прошла. Теперь Лия уже почти не нервничала. Она сидела на кровати Квеса, а тот – рядом с ней. Они держались за руки. Напротив них сидели Софус и монах, который так и не представился.

– Я еще раз подчеркну важность этого заявления! – громко сказал монах. – Лия, среди всех нас ты – единственная, кто своими глазами видела людей, живущих в Союзе Врагов. Ты уверена, что тот, кто на вас нападал, именно оттуда? Может, он просто маскировался?

Лия посмотрела в пол, потом перевела взгляд на Квеса. Тот погладил ее по спине, тем самым подбодрив. Затем она посмотрела на Софуса, и тот ласково кивнул ей.

– Я уверена, – медленно сказала Лия. Ее голос был уставшим, но не колеблющимся. – Если кто-то захочет имитировать людей из Союза Врагов, то ему придется откуда-то взять их часы и одежду. Ну, одежда – это еще ладно. Ее можно купить в Союзе Охотников. Но вот часы… Во-первых, это нечастый атрибут. Их нелегко найти. А во-вторых, такие часы не продаются. Это личная награда. Ей дорожат, как святыней, и никогда с ней не расстаются. Для них это не вопрос наживы, а вопрос принципов.

– Конечно, их могли сделать и на заказ, – настойчиво проговорил монах. – Можно было бы увидеть эти часы и изготовить их уже здесь. Не из человеческой кости, конечно, но из чего-то похожего.

– Это было бы нелегко, – ответила Лия. – Да и зачем так усложнять себе жизнь?

– Чтобы отвести от себя подозрения, – объяснил Софус. – Никто не посмеет отрицать, что Враги Идеи – это деструктивная сила. При желании, на них можно свалить любое преступление и обелить себя.

– Но на практике так никто не делает, – напомнил Квес.

– Конечно, не делают, – кивнул монах. – Потому что этих самых врагов днем с огнем не найдешь. Они сидят у себя на маленьком архипелаге и почти оттуда не высовываются. Только с охотниками торгуют – и все. А поскольку их нигде нет, то трудно свалить на них что-либо. Но этот случай – особенный.

Софус покачал головой и в упор посмотрел на монаха.

– Я понимаю ваш скепсис, – сказал он, – но мы повторяем одно и то же по второму кругу. Лия же в самом начале сказала, что четко почувствовала присутствие темной силы. Еще до того, как она его увидела. Неужели вам требуются еще какие-то доказательства?

Монах нахмурился.

– Силы, силы… Ну вы, северные, даете! Постоянно говорите о своих силах. Полиция работает с конкретными понятиями, а не с какими-то абстрактными силами. Нельзя написать в протоколе о влиянии каких-то там сил.

– Это проблемы полиции! – неожиданно для всех сказала Лия. Квес кивнул.

– Если полиция не желает иметь дел с духовным миром, то пусть и не имеет, – сказал он. – Мы никого не заставляем. Поэтому пусть они составляют свои протоколы и устраивают допросы. В общем, усложняют себе жизнь. А для нас, служителей Идеи, все куда проще.

– Молодые люди правы, – подтвердил Софус. – Нам все уже ясно.

– Так дело не пойдет! – на повышенных тонах ответил монах. – Не верю я во все это. Я никогда ничего такого не ощущал. Да, я верю в Идею. Но чтобы она проявлялась так явно… Нет уж, увольте!

– По северной традиции – уволили бы, – с улыбкой ответил Софус. – Вы слишком далеки от глубинных чувств. Поэтому вы предложили множество строгих, как вам кажется, доказательств существования Идеи. Один ваш служитель вообще придумал целых тридцать штук, будто одного мало. Но все они очень сомнительные. Односторонние какие-то, условные. А мы не зацикливаемся на этом, потому что мы просто ее ощущаем. Впрочем, может, и ваши доказательства способны принести какую-никакую пользу.

– Я как раз привел одно из доказательств в сегодняшнем письме механику, – вставил Квес. – Надеюсь, ему это поможет. Но это доказательство – из наших, северных. Все же некоторые люди и у нас любят разрабатывать их.

– Вот-вот, один ваш служитель давным-давно предложил целых пять, – подчеркнул монах. – «Будто одного мало», – передразнил он Софуса и подошел к окну, чтобы его открыть и пустить свежий воздух.

– Пять не тридцать, – тихо ответил тот, но спор развивать не стал.

– И все же вы говорите глупости, – тихо сказал монах после короткой паузы, глядя на закат солнца. – Допустим даже, что я поверил вам. Тогда возникает вопрос: если Лия почувствовала присутствие человека из Союза Врагов, то почему же он, этот самый враг, сам не почувствовал Лию? Они были в одинаковых условиях, но этот человек явно вел себя так, будто не ощутил присутствия Лии. Не правда ли? Ваши чувства заглушают голос логики, господа!

Лия растерялась.

– Ну… Не могу же я отвечать за него. Что он там чувствует, а что нет, – сказала она.

– А надо бы! – с иронией ответил монах.

Софус закатил глаза.

– Ну и болтовню мы тут развели. А вопрос-то легче легкого, – сказал он, обращаясь к монаху. – Включите голову, прошу вас. Очевидно же, что Враги Идеи слабы. И здесь, под охраной служителей Идеи, голоса Врагов не могут достичь адептов. Поэтому адепты ничего не будут чувствовать.

– Но Лия же почувствовала. Что за двойные стандарты! – прошипел монах.

– Она тоже не смогла бы почувствовать Врагов настолько явно, – согласился Софус. – Но зато она чувствует Идею. Идея-то может проникнуть всюду. И Лия ощутила, что рядом находится нечто, чуждое Идее, не более того.

– Пожалуй, можно и так сказать, – кивнула Лия. – И все же в этом было нечто знакомое.

– Потому что ты выросла в такой обстановке. Конечно, это тебе знакомо. Все очень просто! – заключил Софус.

– Вот я одного не пойму, – признался Квес. – Почему сторонники Врагов Идеи так часто проигрывают. Да, Враги слабее, чем сама Идея, но ведь и связаться с ними проще. А они знают о том, что происходит в мире. Они не все могут предсказать, не все могут осмыслить, но зато они знают все, что происходит сейчас. Они могли бы так хорошо проинформировать своих сторонников, что у них было бы огромное преимущество перед нами.

– Ну нет, это глупости, – отворачиваясь от окна, ответил монах. – Еще сто двадцать лет назад было доказано вот что: пусть С_И – сила Идеи, а С_В – сила Врагов. Когда они вступят в конфронтацию, то получат разные коэффициенты. Допустим, К_И – условно говоря, – коэффициент Идеи. Тогда…

– Стоп! – поднял руки кверху Софус. – Не нужно! На слух это точно не воспринимается, а без мела и доски все ваши рассуждения становятся бесполезными. Я сейчас объясню проще. Смотри, Квес: Враги и так скрыто властвуют над многими людьми. Как только человек думает, делает или говорит нечто, что противно Идее, Враг может праздновать свою маленькую победу. И таких побед у них очень много каждый день. Так что Враги сильны не только в Союзе Врагов, но и везде. Просто в том Союзе они могут действовать более открыто, чем за его пределами. У них нет цели привести Союз Врагов к власти. У них есть цель самим обрести власть. И в некотором смысле они эту власть имеют, хотя и куда меньше, чем им хочется. Да и в Союзе Врагов эти самые Враги не имеют полной власти над людьми. Если бы они ее получили, то люди полностью утратили бы свободу воли и стали бы их слепыми орудиями. Но Идея всегда оставляет за человеком право выбора, ограничивая власть Врагов. Они не хотят начинать войну: война может сплотить людей вокруг Идеи куда сильнее, чем сейчас. Тогда Враги будут ущемлены в достоинстве, а это для них болезненнее всего. Кроме того, по бесчисленным просьбам таких людей, как мы с вами, Идея увеличивает наши силы и уменьшает силы Врагов. Думаю, именно поэтому сторонники Врагов и проиграли в той великой войне четыреста пятьдесят лет назад. Поэтому так важно то, что мы делаем.

Монах прикусил губу.

– Хорошо сказано. Я хотел сказать то же самое, но более строго и научно.

– А зачем? – спросил Софус. – Ведь и так все кристально ясно. В общем, не наша забота выяснять, кто напал на моих учеников. Главное, что сейчас полиция за ним присматривает. В Союзе Императора на Лию никто не нападет. А потом мы вернемся домой, вот и все. Самое страшное позади.

Если бы только Софус знал, как сильно он ошибается!

– Ладно, давайте оставим молодых людей вместе. Они сегодня столько пережили! Пусть отдохнут.

– В разных комнатах! – настойчиво сказал монах. – И кстати, вы же не хотите пропустить и вечернее служение тоже?

– Я пойду, – кивнул Квес.

– Оно начнется через полтора часа! – погрозил пальцем монах. – Я проверю! Идите в ближайший храм. Не могу же я искать вас во всех храмах нашего Союза!

С этими словами он ушел. Софус всячески способствовал тому, чтобы он вышел быстрее, и сам пошел, начиная с монахом какой-то новый разговор.

Квес и Лия остались вдвоем.

– Идти недалеко. Можно выйти через час, а то и позже, – прикинул Квес.

Лия устало кивнула.

– Я хочу прилечь. Ты не против? – спросила она. – Сегодня был очень трудный день.

Она повернулась к Квесу спиной, чтобы он снял ей корсет. В этом действии не было ничего неприличного, потому что под корсетом на Лие была надета плотная рубашка. Как только Квес развязал узел и расшнуровал корсет, Лия сразу легла на кровать – чуть не упала на нее. Квес даже подложил руки ей под лопатки, чтобы Лия легла более плавно. Уже лежа, девушка сняла туфли на каблуках и бросила их рядом с кроватью.

– Все-таки твое состояние меня пугает, – признался Квес. – Лия, ты очень слабая. Мышцы тебя почти не держат. Посмотри, что стало с твоим телом! Мне страшно представить, что испытывает твой позвоночник!

Лия улыбнулась.

– Вот почему ты сейчас улыбаешься, а? – поинтересовался Квес, усевшись на кровать рядом с Лией.

– Мне очень приятно, что я наконец лежу, – усмехнулась девушка. – Знаешь, после сегодняшнего трудного дня уже тот факт, что мне удалось прилечь, доставляет столько приятного, что все остальное отходит на задний план. Ну а еще мне приятно, что ты за меня волнуешься.

Лия закрыла глаза и сладко потянулась, растягивая уставшие мышцы. Было видно, насколько сильно она утомилась.

– Мне, конечно, приятно, что тебе приятно, – смягчился Квес. – Но твое состояние и правда оставляет желать лучшего.

– Ну что же я, сама, что ли, себя до такого довела? – иронично спросила Лия. – В Союзе Врагов так ходят все девушки. Вот и меня к такой одежде приучили. А теперь все – обратного хода нет. – Она улыбалась. Ей явно было неимоверно приятно просто от того, что она смогла принять горизонтальное положение. Да и разговор по душам с Квесом тоже ей нравился.

– Да есть он, этот обратный путь. Да, он долгий и трудный. Ни я, ни Софус поначалу не настаивали. Мы понимали, что тебе трудно перестроиться к новой жизни. Что люди привыкают ко всему постепенно. И эта одежда – то, что связывает тебя с прежней жизнью. Она дает тебе, так сказать…

– Спокойствие! – закончила мысль Лия. – Да, я от всей души не люблю Союз Врагов, но детство из жизни не выкинешь. Я привыкла к той жизни настолько, что хочу иметь хоть какую-то связь с ней. Тебе не понять, Квес, ты всю жизнь провел на Святом Поясе. С младенчества! Представь, если бы тебя отправили служить Идее в Союз Охотников. Навсегда. Тогда твоя жизнь была бы явно полезнее: охотники больше нуждаются в просвещении, чем здешние жители. Ты бы знал, что находишься на верном пути. Но, согласись, ты бы тосковал по дому, даже зная, что твой переезд угоден Идее. А, Квес, признайся?

Квес задумался.

– Наверно. Трудно сказать. Я и правда почти никуда не выезжал. Эта поездка – моя первая крупная вылазка из Союза Мира. Хотя до этих мест я доезжал и раньше. Наверно, мне и правда было бы как-то неуютно внутри. А может, и нет. Может, меня бы утешил тот факт, что Идея мной довольна.

– Меня это тоже утешает, – в полусне кивнула Лия. – Но не до конца.

Квес понял, что не может войти в положение девушки: слишком уж разный был у них жизненный опыт. Он не мог представить себя на ее месте.

– Но эта одежда доставляет тебе вред. Не секрет, что женщины в Союзе Врагов не доживают до старости. Посмотри: твоя спина тебя почти не держит. Косточки на ногах деформировались. Ты уже не можешь наступать на полную стопу, Лия.

– Я знаю. Не говори об очевидном, мой друг. Но что ты предлагаешь мне делать? Я уже не могу вернуться в здоровое тело.

– Ох уж эти Враги! – всплеснул руками Квес. – Они убивают здоровый организм. Превращают живое тело в объект для неприличных обожаний. А до самочувствия этого человека, которого они воспринимают просто как красивый объект, им нет никакого дела!

Он с сочувствием погладил Лию по голове.

– Но знаешь, Лия, я и не говорю, что ты можешь восстановиться полностью. Но в наших силах сделать тебя здоровее. Надо тренироваться. И тогда ты сможешь носить корсет реже и затягивать его не так сильно. И носить не такой высокий каблук. Тогда у тебя не будет так сильно болеть спина и будет меньше проблем с дыханием.

– Проблемы с дыханием у меня только потому, что в корсете нельзя нормально дышать. А не потому, что у меня больные легкие! – заметила Лия.

– Это лишь пока, – мрачно отметил Квес. – Ну так что, ты согласна поработать над собой, когда мы вернемся в родные земли?

– Почему ты так волнуешься за мое здоровье? – открыв глаза на тонкую щелочку, спросила Лия.

– По разным причинам. Во-первых, это может сильно укоротить твою жизнь. Или сделать ее менее приятной. А потом, я надеюсь, что у тебя будут дети. Но ты ведь понимаешь, что не сможешь вынашивать их в таком виде. Тебе понадобится отказаться от корсета. А твоя спина тебя почти не держит. Это явно никуда не годится, Лия!

Квес тяжело вздохнул и посмотрел на девушку.

– Приятно, что ты об этом думаешь, – произнесла она. – Ты, кстати, так и не признался мне в любви. – Она проговорила это то ли серьезно, то ли как шутку. Квес вслушался в ее интонацию, но так и не понял, насколько искренне она с ним говорит. В любом случае он решил ответить то, что думал на самом деле.

– Ты же знаешь, Лия: я хочу посвятить всего себя Идее. Не люблю, когда люди не выкладываются на полную мощность. Если решил надеть одежды служителя – так надо надевать их с золотыми полосками. Иначе это будет уже какое-то пренебрежение своим долгом.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, – вздохнула Лия. Ей было все еще очень приятно, что она смогла прилечь, но теперь ее лицо уже не выражало блаженства. – Есть два типа людей. Одни посвящают себя Идее полностью, а другие могут создать семью. И оба типа людей приятны для Идеи. Ты не можешь от этого отнекнуться, Квес.

– Не могу. Но мой путь ты знаешь.

– А ты никогда не думал о том, чтобы его изменить? – хитро спросила Лия.

Квес сжал губы.

– Ну… – начал было он, но сделал паузу. – Как сказать. Были всякие сомнения. Но я не хочу сейчас развивать эту мысль. Посмотри-ка, как ты ловко соскакиваешь с темы! Лия, так не делается! Мы же обсуждали твое здоровье. И твоих будущих детей.

– Если они вообще будут, – заметила Лия. – Для этого надо сначала найти любящего человека с серьезными намерениями. А это задача не из простых. К тому же, Квес, я не знаю, кто из нас с тобой ловчее спрыгивает с темы. Ну да ладно. Подумай об этом, подумай.

– Я подумаю, – рассеянно кивнул Квес, плохо понимая, о чем он должен будет думать. – А так, представь: воспитала бы мальчика и девочку. Была бы хорошая полноценная семья.

– А почему именно мальчика и девочку?

– Ты же как-то раньше сама мне говорила, что хочешь именно одного мальчика и одну девочку.

– Говорила. Но это было давно… Неужели ты помнишь? – приоткрыла глаза Лия. – Я не думала, что ты запоминаешь такие разговоры, которые были мимоходом.

– Моя память работает очень странно, – опустил голову Квес. – Слишком странно. Могу забыть что-то очень важное даже после зубрежки. А это почему-то помню.

– У нас, в Союзе Врагов, принято, чтобы в семье были либо только девочки, либо только мальчики, – заметила Лия. – Не знаю, зачем оно надо. Но из-за этого получается больше жертвоприношений: ведь не всегда же рождаются только дети одного пола.

– Я уже понял, что ваши порядки далеки от нормальных. Наверно, это нужно, чтобы увеличить дистанцию между людьми разного пола. Уменьшить их взаимопонимание, выстроить какой-то дополнительный барьер. А уж эти Враги любят все разъединять.

– Это да. Наверно, поэтому теперь я и хочу мальчика и девочку. Не хочу всех этих ограничений!

Квес улыбнулся и погладил Лию.

– Ты у меня такая молодец! – сказал он и робко поцеловал ее в лоб, как сестру.

Лие стало очень приятно. Она не ожидала этого, улыбнулась – и тут же заснула. Квес хотел продолжить разговор, но по редкому и чуть более шумному дыханию Лии понял, что она заснула.

«Не нужно ее будить. Я пойду на служение один, – принял решение Квес. – Пусть бедняжка поспит!»