Квес и Лия шли в компании благословенных в ярких одеждах. Эти люди шутили друг с другом, пели веселые песни, пританцовывали на ходу и играли на дудочках и флейтах. Пестрые знамена колебались на слабом ветерке. Но никто из них не приставал с расспросами ни к Квесу, ни к Лие. Квес ясно дал понять этим людям, что будет с ними общаться, только когда они дойдут до нужного места.

Лия перестала улыбаться. Квес сказал ей, что эти люди – не те, за кого себя выдают, и Лия напряглась от этих слов. Пока они шли, Квес вкратце рассказал ей, кто же такие эти благословенные.

Это учение зародилось через много веков после утраты Свитка Тепла и после падения единой Империи. Союз Свободы уже откололся от Союза Мира, и почти все перестали верить в их объединение. Жить становилось все тяжелее, особенно в Союзе Свободы. Законы там, вопреки названию, были строгие, особенно поначалу. Железных дорог было куда меньше, чем нужно, да и техники для выращивания еды не хватало. К тому же становилось все холоднее: ведь Свиток Тепла исчез, и притом безвозвратно. Никто не радовался своему положению. Если раньше овощи можно было выращивать под открытым небом, то теперь из-за холода и ветров приходилось строить теплицы и добывать черную субстанцию.

Но самым страшным было то, что людям было не на что надеяться. Они не знали, когда кончится этот ужасный период жизни. Судя по всему, он мог не кончиться вообще никогда. Более того, нависала угроза войны всех со всеми, а средняя температура поверхности земли падала из года в год, хотя и очень медленно.

И вдруг, в гуще этого отчаяния, нашелся один путешественник, работавший простым капитаном небольшого корабля. Делал он то же, что и все остальные: плавал в Союз Охотников за едой и обратно. Корабль и команда у него были маленькие. Однажды, когда разбушевалась буря, корабль не вернулся в срок. Более крупные корабли смогли прорезать волны своими тяжелыми корпусами, а этот дрейфовал.

Спустя несколько недель после того, как буря кончилась, многострадальное судно все же вошло в порт. Никакой еды на его борту уже не было: команда все съела, хотя эта еда была выкуплена у них заранее, и они не имели права к ней притрагиваться. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы забирать у них протухшую еду… Но так или иначе, а еды у них не было, как и запасов воды. Да и приплыли они на веслах, так как весь уголь кончился и лопасти перестали крутиться. Мебели на корабле тоже было мало. Видимо, часть они пытались пустить на топливо вместо угля, а часть выбросили в океан как балласт. Моряки были исхудавшие и нездоровые. Видимо, припасы кончились у них задолго до того, как они смогли войти в порт. Кроме того, им наверняка приходилось пить морскую воду. В здешних морях она была пресная, но пить ее, не прокипятив, было опасно, а с источниками тепла у них была большая проблема.

Первое время эта печальная история никого не интересовала. Журналисты написали отчет о вернувшемся судне, а потом об этом все забыли. Моряки попали в городскую больницу, где за ними был произведен уход низкого качества. Умерли все, кроме капитана, который отделался язвой желудка и хроническим поносом. Выйдя из больницы, он столкнулся с целым рядом проблем: корабль стоял без оборудования, а двигатели были засорены некачественным топливом. Клиенты требовали еды, а значит, выручку своего последующего рейса он должен был отдать им бесплатно. Да и команды у него теперь тоже не было.

Подумав, он продал свой корабль на запчасти, решив, что уже не сможет никуда на нем поплыть. Почти все полученные деньги он отдал тем, кому был должен доставить еду, в качестве обязательной компенсации. После этой раздачи денег у него их почти не осталось. В последующее время его совсем перестали видеть в порту. Он снял какую-то маленькую комнатку на чердаке и выходил оттуда, только чтобы купить себе самой дешевой еды, бумаги, чернил и перьев. Что он делал в своей комнатушке – никто не знал.

Через полтора месяца из-под его пера вышла книга с интригующим названием «Плавание за семь морей». Издательство приняло эту книгу очень охотно. О чем же в ней говорилось? Неужели о том, как бедняга дрейфовал по волнам? Нет, конечно! Такую скучную вещь стали бы читать совсем немногие. А в этой книге была изложена история, которая многим запала в сердца.

Книга преподносилась как правдивая. Согласно ей, капитан вовсе и не дрейфовал в море, а плыл в строго намеченном направлении. Просто его путь был слишком далеким, чтобы он мог хорошо к нему подготовиться. И на самом деле он плыл не в Союз Охоты, а совсем в другое место, просто никому не рассказывал об этом заранее.

Читателей удивила фраза «семь морей». Все образованные люди прекрасно знали, что морей существует только пять. Морем называли ту часть океана, которая принадлежала какому-то из Союзов. Пять Союзов – пять морей. И не морем больше. Иногда также говорили о Море Льда: им называли всю замерзшую водную поверхность планеты. Но это было скорее поэтичное выражение, чем научное. Откуда же взялось седьмое море? И что было за ним?

Бывший капитан представил публике очень интересную, хотя и косноязычно составленную историю. Хотелось бы привести всю его книгу дословно, но Квес должен был рассказать историю как можно быстрее. Пришлось ограничиться лишь самыми общими чертами. Капитан написал, что, вместо того чтобы плыть торговать, он поплыл на юг. Чтобы оправдать свое необычное название для книги, он уточнил, что сперва из-за сбоя техники поплыл на север и пересек море Союза Мира и чуть не угодил в море Союза Врагов Идеи. Только потом он восстановил задуманный курс и по диагонали поплыл на юг, проплыв и рядом с морем Союза Императора, и рядом с морем Союза Охотников. Наконец он приблизился к месту, где кончался мировой океан и начинались льды.

Вода вокруг становилась все холоднее. То тут, то там попадались сначала мелкие льдинки, а потом и крупные глыбы чистого, как хрусталь, льда: ведь ни один человек не доплывал до этой точки и ни один клуб серого пара не осел на этот лед! Вскоре стали попадаться куски льда размером с корабль и даже больше него, но между ними все еще были узкие участки воды. По водяным дорожкам, как по лабиринту, корабль стал протискиваться все южнее и южнее. Так команда плыла довольно долго, лавируя между глыбами, а потом произошло чудо: лед остался позади. А впереди показалась суша. Солнце грело, вода была теплая; в ней плескалась необыкновенно крупная и, как выяснилось, вкусная рыба, а на появившихся островах росли деревья. Оказалось, что эти острова еще и обитаемы.

Более того, команде повезло еще больше: они встретили не дикарей, а очень цивилизованных людей. У них всего было в изобилии, они все были счастливыми и добрыми. Но как же получилось с ними заговорить? Наверняка ведь они общались на совершенно другом языке… Нет! Везение вновь не обошло команду стороной. Язык, на котором они говорили, оказался такой же, как и их родной язык.

Эти жители приютили команду, показали им, как прекрасно живут, и попросили по возвращении поведать о них на родине. Капитан дал обещание, что непременно расскажет о них и опишет все до мельчайших подробностей: уклад жизни, стиль одежды, их рацион и все прочее. Кстати, одевались они в яркую и пеструю одежду, носили соломенные шляпы и венки из сорванных цветов. Ничего не напоминает? Еще жители сказали капитану, чтобы он не пытался плыть к ним снова и тем более привозить кого-либо с собой: тогда он увязнет во льдах. Эта земля открывается далеко не всем. Но не стоит унывать: придет время, и все льды растают сами собой. Тогда Союз Благословенных станет доступен для любого. Более того, еще до таяния льдов жители этого Союза приедут в гости к нам, простым людям, чтобы сделать нашу жизнь лучше: привезут много еды, теплой одежды, топлива, а также научат, как построить процветающее и счастливое общество. Нужно только подождать…

На обратном пути корабль снова сбился с курса и долго блуждал в Море Льда. Из-за этого блуждания у команды кончилась еда и запасы угля, и поэтому они вернулись домой такие измотанные.

Подтвердить или опровергнуть содержание этой интересной книги никто не мог: все члены маленькой команды умерли в больнице еще до того, как капитан начал свой рассказ. Однако история все же выглядела до жути неправдоподобной. Могло ли быть такое, что где-то за льдами еще живут люди, и не просто дикари, а весьма цивилизованные особы? Могли ли они говорить на том же языке, что и остальные? Могли ли и они жить в стране, называемой тоже Союзом? Слово «Союз» везде было чистой формальностью и связывалось с тем, что давно, сразу после распада единой Империи, люди на каждом острове жили своей жизнью и лишь потом объединились вместе. Можно сказать, что Союз – это и союз людей, и союз островных недо-государств варварской эпохи. Но откуда мог взяться Союз Благословенных? Непонятно!

Но измученным от голода и жизненных трудностей людям Союза Свободы понравилась возможность иметь надежду на скорое спасение. Надежду на то, что к ним издалека приплывут на белых вытянутых ладьях таинственные спасители. Книга стала продаваться бешеными тиражами, и, когда ее пришлось переиздавать уже в двадцатый раз, капитан понял, что обессмертил свое имя.

Он сильно разбогател, купил себе большой дом и, чтобы заработать еще больше, устаивал по своему дому экскурсии, говоря, что этот дом – точная копия тех, что он видел в Союзе Благословенных. Сам же он с той поры стал носить пеструю одежду и, когда ходил по городу, держал в руке яркий флажок. Люди все больше и больше верили ему и спрашивали: «Когда же за нами приплывут?», на что капитан неизменно отвечал: «Подождите. Наверно, они готовят нам особо щедрое угощение, потому и запаздывают».

Учение о Благословенных стало так известно, что на него обратили внимание и ученые, и священники. Ученые стали говорить, что Союза Благословенных не может существовать и что капитан все выдумал, чтобы поправить свое бедственное положение. Они доказывали, что за Стеной Льда не может ничего быть; что ледник быстро сходится в одну непроходимую массу и что там нет никаких водяных перешейков между айсбергами. Это можно легко проверить: ведь до кромки льда научные экспедиции добирались уже не раз и знали, как она выглядит. Кроме того, ученые заметили, что при столь долгой изоляции Благословенные не смогли бы сохранить свой язык так, чтобы капитан мог его понять. Так долго хранить язык в чистоте удавалось лишь жителям Союза Императора, потому что они чутко следили, чтобы он не изменялся и чтобы все говорили так, как когда-то разговаривал Великий Император. Но у Благословенных не было таких заморочек. Наконец, ученым было ясно как день, что утлое судно, на котором плыл капитан, не могло достичь южной части ледяной стены. Особенно если учесть, что корабль в начале пути сильно занесло на север.

Но капитан только посмеивался в ответ на эти упреки и говорил:

– Завидуете вы мне, да и только! Завидуете, потому что я там был, а вы не были!

Но ученые продолжали настаивать, и количество сторонников капитана поубавилось. Капитан понял, что больше не может просто отмахиваться от этой проблемы, и стал рассказывать своим сторонникам о вреде науки. Он объявил, что все, о чем рассказывают ученые, – зло и ложь. Такие резкие речи многих отпугнули, зато те, кто остался, стали верными сторонниками учения о Благословенных. Однако на этом все не закончилось. Одновременно с учеными капитана критиковали и священники.

Согласно учению об Идее, земля мерзнет и будет мерзнуть постоянно: ведь гарантия того, что земля не замерзнет, – Свиток Тепла – была давно уже уничтожена. А если он был уничтожен, значит, во льдах не может встретиться никакого оазиса тепла. Научные данные это подтверждали. Но капитан отмахивался от священников, как от назойливых мух. Он не хотел идти на конфликт, поэтому уклончиво говорил:

– У нас просто разные дороги. То, что говорю я, на самом деле никак не мешает вам верить в Идею. И вера в Идею никак не мешает мне рассказывать то, что я рассказываю. Наши мысли не противоречат друг другу, а даже дополняют! Поймите же!

Но на эту уловку никто не клюнул. Любому, даже самому необразованному служителю Идеи было известно, что акт дарения людям Свитка Тепла – это был величайший акт доверия Идеи людям. Идея прочувствовала людскую ответственность и дала им Свиток, а вместе с ним – власть над теплом. И люди не смогли сохранить этот Свиток, за что теперь расплачиваются некомфортными условиями жизни. Но если во льдах есть оазис теплоты, значит, тепло на планете сохранилось даже после потери Свитка. Значит, Идея врала людям, когда говорила, что в этом Свитке заключена власть над теплом? Значит, Идея лжива и не доверяет людям? Думать так – значило оскорблять Идею. И даже капитан понял, что его мысли не могут идти в ряд с учением об Идее.

Проблему он решил радикально: он объявил своим сторонникам, что священники такие же шарлатаны, как и ученые. От этих слов еще часть его сторонников ушла от него. Но те, кто остался, оказались уже непроницаемы ни для каких здравых мыслей. Так многочисленное и легкомысленное учение превратилось в узкую секту.

Капитан дожил до старости в своем собственном доме и умер седым стариком. Неизвестно, поседел он от старости или от постоянных нервов из-за того, что на него давили и ученые, и служители, но, так или иначе, смерть его настигла. А вот его учение о Союзе Благословенных продолжило жить. Оно стало мягче. Частично его сторонники стали доверять ученым и стали меньше злиться на священников. Некоторые исхитрялись верить одновременно и в Идею, и в Союз Благословенных. Всех их объединяло одно: надежда, что к ним вот-вот приедут люди в сверкающих длинных ладьях, которые их осчастливят. Но годы шли, а ладьи все не показывались на горизонте. Тогда те, кто все еще верил в людей по ту сторону льда, решили, что хватит их ждать и что нужно плыть к ним самостоятельно. Так гимн учения сменился со старого, начинавшегося словами:

на новый, который у всех на устах и сейчас:

Но они так никуда и не поплыли.

Это было странно: ведь теперь вся цель их существования сводилась к тому, чтобы доплыть до Союза Благословенных и поселиться в нем. Но как это сделать? Нужно было обзавестись мощным пароходом, который мог бы добраться до Стены Льда и продраться сквозь нее. Этот пароход должен был быть очень вместительным: требовалось не только набрать много пищи, чтобы не умереть с голоду в долгой дороге, но и наполнить судно углем на дорогу. Хотя бы в одну сторону: ведь при удачном раскладе возвращаться будет не нужно. Но где взять деньги на такое судно? Сторонники учения Благословенных были из бедных слоев населения и с трудом могли прокормить самих себя, а о покупке такого корабля не могло идти даже речи.

Но времена менялись; жизнь мало-помалу налаживалась, и вот сторонники учения уже были не такими бедняками, как раньше. Теперь они, скинувшись всей общиной, могли бы купить подобный корабль. Только вот проблема: если бы они купили судно, то поместились бы в него не все. Много народа не могло плыть из-за того, что запасы еды были сильно ограничены. А платить за корабль, на котором нельзя поехать самому, никто не хотел. Впрочем, нашелся один богач, который неожиданно для всех примкнул к этому учению и обзавелся хорошим кораблем. Но, ко всеобщему разочарованию, он поплыл на нем совсем один, не пожелав делить свое место ни с кем.

Однако людям пришлось сокрушаться не долго: спустя несколько недель экспедиция нашла этот корабль наглухо вмерзшим в лед. Труп единственного пассажира находился на борту: замерзший и посеревший. Это было страшное зрелище: хотя тело почти не разложилось, лед и холод законсервировали его. Сторонники учения Благословенных не знали, грустить им или радоваться. Все же их пронизывала радость за то, что этот самодовольный и гордый человек пал жертвой своей же излишней гордости. Они даже придумали оправдание ситуации: жители Союза Благословенных знали, что к ним плывет плохой человек, – и поэтому не пустили его к себе, оставив умирать во льдах. Такая версия всем понравилась.

Многие из сторонников учения попросту боялись плыть ко льдам. Они боялись разувериться в этой приятной сказке и умереть от холода. Так что они были даже рады тому, что у них нет корабля. Но признаться себе в этих чувствах открыто они тоже не решались. Оставалось гнать мысли о страхе прочь, но вместе с тем не предпринимать никаких усилий, чтобы добраться до заветного места. Нужно было лишь принимать радостный вид, чтобы порадовать в первую очередь самих себя. Отсюда их радостные выражения лица, улыбки, пестрые костюмы, венки с цветами, яркие знамена и бодрые песни.

Из-за ссоры с наукой и с религией им приходилось сбиваться в группы и жить замкнуто. Жениться и выходить замуж им разрешалось только за сторонников своего учения; лечиться можно было только теми средствами, которые были известны до господства науки, – то есть травами. Научные достижения считались злым обманом, а потому ими было нежелательно пользоваться. Так под запрет попали и лекарства, и техника, и даже косметика. Одежду приходилось сшивать самим, поэтому люди из общины часто работали на производствах ткани. Полностью отказаться от техники они не могли: еду можно было выращивать только в теплицах. Но они старались хотя бы минимизировать влияние науки на свою жизнь. Это стало еще одной причиной против строительства корабля. Что касается детей, то их было принято иметь много, чтобы в учение пришли как можно больше людей и чтобы эти люди не подпали под дурное влияние науки и религии. Кроме того, предохранение от беременности было возможно только научными средствами, а значит, использовать их было никак нельзя. О естественных же методах предохранения никто из них ничего не знал. К тому же капитан, который давно уже умер, вскользь упомянул на страницах своей книги, что в Союзе Благословенных у всех много детей. Значит, нужно этому подражать!

Разумеется, благословенным приходилось терпеть множество лишений. Они утешали себя своими историями, но ощущали и довлеющие над ними неудобства. Но понять, радуется благословенный или грустит, было не всегда легко: по учению, они должны были радоваться постоянно. И даже когда им было грустно, им приходилось имитировать радость. У некоторых это получалось очень даже правдоподобно.

Всю эту историю Квесу пришлось рассказать Лие как можно быстрее. Но его язык был хорошо подвешен, и юноша отлично справился со своей задачей. Когда он закончил нашептывать на ухо девушке свой рассказ, она уже прекрасно понимала, куда попала, и радость исчезла с ее лица.

– Но несмотря ни на что, есть в этих ребятах и кое-что положительное, – закончил Квес, подбадривая Лию. – Они искренне пытаются радоваться всегда и везде. И всюду, даже в горе, искать радостные моменты. Смех и веселье – вот то, к чему они стремятся. И они живут в смехе. Поэтому они мне нравятся, несмотря на все их глупости. Я не знаю, все ли из них сейчас искренне нам рады, но я уверен, что хоть часть из них радуется непритворно! Они хотят, чтобы мы тоже повеселились. Так что давай-ка повеселимся от души! Конечно, они, помимо этого, еще хотят, чтобы мы приняли их учение. Но как же они заставят нас это сделать, а? – Квес улыбался. Его радость частично передалась и Лие. Она тоже улыбнулась.

– Вот мы и на месте! – радостно крикнул человек лет сорока, который был одним из этой веселой группы. – Ну что, как вам наше уютное гнездышко?

Квес и Лия, слегка выпавшие из реальности на время разговора, быстро осмотрелись. Место было довольно необычным.