Храм был самый обычный, хотя Деймор и отметил его великолепие. Двухэтажное здание имело вытянутую с востока на запад форму. На втором ярусе виднелись узкие балкончики с мотивами арок и трилистников. Стены были деревянными. Рисунки из истории, которыми должны были украшаться храмы Идеи, были полустерты и стали почти что неинформативными. И все же Деймор смог выхватить несколько моментов. Вот среди туманов создается мир; вот первые люди гладят пушистых зверей; вот Идея в виде грозного человека, сошедшего на землю, молниями истребляет темных фантомов, в страхе скрывающихся в расселинах пещер; вот символически, в виде расколотой короны, показывается распад единой Империи; вот показана война с пустынниками и потеря Свитка Тепла. Люди с нимбами – те, кто послужил делу Идеи больше всех, – имелись на каждом эпизоде. Но все рисунки были примитивные и бледные. Видимо, их писал далеко не самый хороший мастер, да и не обновляли их уже очень давно.

Деймор же посчитал это оформление шедевральным. Ничего красивее он пока что не видел, но попытался скрыть свои эмоции, чтобы не разочаровать своего спутника. На востоке, там, где завершался коридор и где располагалась кафедра и несколько погребальных венков, под потолком на цепях висел круг: символ Идеи.

– Вот наш скромный храм. Сейчас он еще выглядит как храм Идеи, – пояснил Вилем. – Но скоро мы тут кое-что поменяем! – Он потер руки в предвкушении действа. – И тут станет храм Хаоса!

Люди разных возрастов, которые находились в помещении, с интересом уставились на незнакомца. Тот кивнул им одним подбородком. Всего людей было немного: около десятка. Но их число увеличивалось за счет новоприбывающих.

– Сегодня обычный рабочий день, так что народа будет немного, – пояснил Вилем.

– Я так понимаю, сегодня здесь самые преданные делу? – спросил Деймор.

– Можно сказать и так, – пожал плечами Вилем.

– А вы кто такой будете? – крикнул Деймору старик в рабочей одежде. – Я вас не помню.

– Ты меня пока что и не знаешь, – усмехнулся Деймор. – Но я ваш единомышленник. У нас общие цели. Только вот я представляю общество, более сильное, чем у вас. И я представляю наши интересы. От моего имени говорит тот, кто возглавляет нас. А от его имени говорят те, кто выше Идеи. И даже выше Хаоса.

– Звучит заманчиво, – сощурился старик. – Кто же вы?

– Я буду говорить только с вашим лидером. И больше ни с кем. Дело очень серьезное, чтобы трепаться об этом с кем попало.

– У нас нет секретов от членов нашего сообщества, – нахмурился старик и похромал к Деймору. Ему предстояло пройти всю длину коридора.

– И тем не менее. Отказавшись от нашего предложения, вы упустите шанс стать великими. Так что не заставляйте меня уходить ни с чем. Не позорьте Хаос.

Старик сплюнул на пол храма, не обращая внимания на неэтичность этого действия. Его хромая нога, едва сгибаясь, сильно мешала ему двигаться.

– Я работаю в теплицах уже почти сорок лет, – просвистел старик, – но такого, как вы, не встречал. Очень уж вы странный. И акцент у вас… Никогда такого не слышал. Почему вы так растягиваете слова?

– Так нужно, – формально ответил Деймор. – А теперь хотелось бы обсудить нюансы дела. Так кто тут главный, скажи мне?

– Вас не учили уважительному обращению? – раздражительно спросил старик. – Я старше вас как минимум вдвое. Так что обращайтесь ко мне на «вы»!

Деймор смерил старика презрительным взглядом и устало облокотился прямо на расписанную стену.

– Возраст не имеет для меня никакого значения. Меня волнует только то, кем человек является. Какое положение он занимает. Можно уже с рождения быть достойным высшего обращения. А можно хоть сто лет прожить, но так и остаться ничтожеством! И я буду обращаться на «вы» только к тому из вас, кто главный в этом культе!

Вилем щелкнул пальцами правой руки.

– А есть в этом чужаке стержень, – ответил юноша. – Мне это нравится!

– Мне тоже, – кивнул старик. – Ну так знай: я тут главный. Именно поэтому я и начал с вами диалог. А это – Вилем, мой помощник. Он молодой, активный. И помогает там, где я не поспеваю.

– Зовите меня Деймор, – кивнул гость. – Я не возглавляю никакого культа, но сейчас именно я представляю интересы нашего сообщества. Так что, говоря со мной, Вы как бы говорите с главой культа. А потому обращайтесь ко мне тоже на «вы». Иначе вы проявите неуважение не ко мне, а к нашему главе. Это ясно?

– Ясно. Я не идиот, – поморщился старик. – Зовите меня просто Роб. Есть у меня и полное имя, но я им уже миллион лет не пользовался! – Он усмехнулся. – Вот когда Вилем поработает с мое, то тоже забудет, как его зовут. Будет зваться просто Вил! – Роб хрипло рассмеялся.

Вилем сдержанно улыбнулся. Эта улыбка была вроде как искренняя, но в ней чувствовалась некоторая поверхностность. Вообще, все его эмоции были какие-то полуформальные.

Другие люди в храме неуверенно смотрели на Деймора и не решались вступить в диалог. Деймор своим тяжелым взглядом, ехидной улыбкой и прямой осанкой вызывал некоторый страх. Было и что-то еще, что пугало. Словно исходящее изнутри…

– Начнем разговор? – предложил Деймор Робу. – Для этого нужно уединиться в комнату. Вилем может пойти с нами, если вы считаете это допустимым.

– Я ни от кого ничего не скрываю. Все ограничения исходят только от вас! – поднял Роб палец кверху. – Поэтому как хотите. Я возьму Вилема. Но сейчас у нас должно начаться поклонение Хаосу. Может, сначала мы проведем церемонию? А вы заодно увидите, как мы служим величайшему из величайших.

– Буду рад посмотреть, – облизнулся Деймор. – И сравню с нашими церемониями. Посмотрим, у кого они роскошнее и солиднее.

– У нас не много роскоши, – признался Вилем. – Мы не богачи.

– Я имею в виду не материальную роскошь, а содержание. Общую атмосферу действия, – пояснил Деймор. – Можно и на пустыре провести самую роскошную в мире церемонию. И звезд, моря и досок будет вполне достаточно. Но мне приятно, что вы будете служить Хаосу в храме Идеи. Тем самым вы оскорбите треклятую Идею!

– О да! На это все и рассчитано, – кивнул Роб. – Ну… И еще нам негде больше этим заниматься. А теперь начнем!

Роб звонко хлопнул в ладоши. К этому моменту внутри храма уже было человек пятнадцать.

– Начинаем! – крикнул старик еще раз. Тут же свет газовых ламп погас.

Деймор широко улыбнулся и облизал языком влажные губы. Он так и стоял, прислонившись к стене у входа. Ему было очень интересно, как же здесь будут проходить ритуалы. Такого количества присутствующих вполне хватало, чтобы сделать нечто интересное, хотя и не масштабное. Начало в виде резкого отключения света очень понравилось Деймору. Темнота – вот лучший антураж для создания всепоглощающей атмосферы Хаоса и первозданной бесформенности. Но почему-то никто не двинулся с места. Все стояли как вкопанные, и только благодаря небольшим окнам лучи звездного света проявляли контуры людей. Можно было неплохо видеть общие очертания людей, но не их лица. Деймору было интересно, какие же выражения лиц он увидел бы, если бы было чуть светлее. Но он не мог этого узнать.

– Да что ж такое! – хрипло воскликнул Роб после непродолжительной паузы. – Опять нам свет вырубили! Мы что, должны в темноте работать! Просто зла не хватает!

Деймор чуть не рассмеялся, но смог сдержаться. Улыбка, обнажающая неровные ряды зубов, – вот все, что он мог себе позволить, чтобы не портить отношения с потенциальными союзниками.

– То есть эта темнота не запланированная? – спросил он. – Я-то думал, вы так атмосферу нагнетаете.

– Еще чего! – раздраженно ответил Вилем. – Делать нам нечего! Быстро, вы там, – он показал рукой на двоих людей, стоявших неподалеку от него, – несите долбаные спиртовки. Мы не должны опозориться перед гостем!

Тут же эти люди куда-то скрылись, словно просто растворились во тьме. Какие в этом здании есть боковые комнаты и как они расположены, Деймор не знал. Но люди вернулись очень быстро. Раздалось тихое чирканье спичек о боковую сторону коробка, и спиртовки загорелись. Толстые фитили, как четыре огонька, колыхались на фоне тусклых неровных стен и людских фигур.

– Начинаем! – второй раз крикнул Роб и хлопнул в ладоши.

Вилем вышел из темноты и приблизился к горящим спиртовкам. Их поставили на пол, под восточным завершением вытянутого зала: туда, где с потолка на цепях свисал медный круг – символ Идеи. Деймор терялся в догадках, что же будет дальше.

А дальше Вилем подпрыгнул и схватился обеими руками за нижнюю часть висящего круга. Раздался щелчок, и нижняя половина отстегнулась, но лишь с одного конца: другим концом она на шарнирах была прикреплена к верхней части. Вилем опустился на землю. Цепи слегка звенели, а нижняя половина круга продолжала раскачиваться, как маятник.

– Как круг распался на части, – равнодушно, но торжественно проговорил Вилем, – так и Идея распадается при виде Хаоса. Хаос был до Идеи и будет после нее. Только Хаос и ничего, кроме него. Кто имеет смелость слиться с ним – будет великим. Кто боится – умрет жалкой смертью! Так растворимся же в его бесконечных потоках!

Он достал из кармана свисток и изо всех сил свистнул. Деймор не ожидал такого громкого звука и поежился всем телом. Звук был сигналом. Тут же все люди примерно поровну распределились по двум противоположным стенам длинного зала. Затем первая пара людей, стоящих напротив, пришла в движение. Люди сделали несколько шагов друг к другу.

Место Вилема занял Роб. Он сказал:

– Деритесь! И тот из вас, кто победит, будет символом жизни и продолжит влачить жалкое существование, а тот, кто проиграет, будет символом смерти. И ему повезет, ибо Хаос примет его в свое бескрайнее тело!

Деймор потер руки в предвкушении. Он был согласен не со всем, что они говорили, но он ждал начала церемониальной драки.

Люди приблизились почти вплотную. Роб демонстративно поднял над головой блестящий в свете спиртовых ламп нож и положил его ровно посередине между двумя соперниками. Разогнувшись, он вновь хлопнул в ладоши. Соперники неспешно нагнулись, чтобы схватить оружие – единственное на двоих. Рука одного из них коснулась ножа чуть быстрее. Второй соперник даже не стал пытаться улучшить свое положение. Он просто отдернул руку от ножа и выпрямился.

– Сегодня судьба на твоей стороне, – печально сказал тот, кто смог первым взять нож. После этих слов он вытянул руку в сторону противника, но так, что нож даже не коснулся его тела. Тем не менее соперник закрыл глаза, упал на колени и лег на спину.

Победитель странного поединка поднял нож над головой, и это стало сигналом для выхода из тени второй пары. Первый же победитель положил нож по центру и выпрямился:

– Тот, кто выжил, дает другим шанс, – проговорил он и хлопнул в ладоши.

Это было началом для второго поединка, который прошел так же быстро и странно, как первый. Таким же образом прошли и все последующие бои. Последним оказался Вилем. Он не имел пары и просто взял нож от предыдущего победителя.

– Сегодня у меня нет соперника, – сказал он. – А значит, никто не одолеет меня. Кроме меня самого! Ибо я люблю тебя, о Хаос. Ибо я люблю тебя, о Хаос! – Вилем красивым жестом направил нож себе в грудь, но не коснулся даже одежды. После этого он, как и все, кто проигрывал в боях, лег на спину, но поднял руку с ножом кверху. Этот нож взял Роб, и Вилем опустил руку.

– Хранитель живет ради других, – торжественно сказал он. – Другие умирают благодаря хранителю. Нож, вернись на свое место до своего следующего триумфа!

Он направился к кафедре под разделенным на две половины кругом и положил нож куда-то в выдвижной ящик.

– Вставайте! – разрешил Роб, и все, кто лежал на полу, встали. Вскоре все вновь стояли вдоль стен, а Роб в свете спиртовок занял место за кафедрой. Вилем стоял от него по левую руку. – Настало время прочитать отрывок из «Книги Хаоса», – сказал Роб и, скрывшись за кафедрой, чем-то щелкнул. Когда он распрямился, то резко откинул верхнюю часть кафедры, которая оказалась крышкой. Изнутри вышел столб светлого пара, клубы которого переливались в свете спиртовых ламп и исчезали в сумраке окружающего пространства. Снизу столб подсвечивался неровным темным освещением. Негромко заиграла спрятанная музыкальная шкатулка. Это была таинственная и повторяющаяся мелодия. На какое-то время Роба стало не видно за потоком пара, но потом пар начал рассеиваться. Когда Деймор смог снова увидеть силуэт Роба, тот уже держал в руках тонкую книгу.

– Стрелки Хаоса указали мне на двадцать шестую страницу, – сказал он, – а в ней на второй абзац. Его мы сегодня и прочтем. Ибо сам Хаос указал нам на нее. – Он раскрыл книгу и, щурясь от темноты, начал медленно и громко читать:

«Это было лишь жалкое, уродливое временное помутнение чистоты. На какую-то долю мига из туманов тьмы выделилось нечто, что не было Хаосом (слава ему!). Это была маленькая точка в бесконечном просторе. В эту точку вмещался весь мир. Мы все живем в этой точке. Она – как пузырь. Ей суждено лопнуть. А Хаос – слава ему! – будет пребывать вечно. И сама эта точка, при всем своем порядке, содержит в себе сущность Хаоса – слава ему! – потому что она вышла из этого Хаоса – слава ему! – и к нему же вернется. В ней – его дух, его сила и его мощь. И когда лопнет эта точка, все узрят истинную беспредельность и бескрайность просторов неочерченного Хаоса – слава ему! И никто не очертит его, ибо очерченность – знак победы порядка, а Хаос – слава ему! – выше всякого порядка, и порядок его не одолеет».

– …конец цитаты! – Роб закончил речь, захлопнул книгу и положил ее внутрь кафедры, после чего закрыл крышку. Гипнотические и повторяющиеся звуки музыкальной шкатулки резко оборвались. – Церемония окончена.

Раздались бурные аплодисменты. Хлопал и Вилем, хотя делал это чисто формально, без эмоций. Только Деймор не хлопал. Вся эта церемония была ему до глубины души противна. Да, его впечатлил трюк с паром и музыкой, но вся церемония была донельзя жалкой.

– Теперь мы можем побеседовать? – громко спросил он, когда аплодисменты утихли. – Мое дело не терпит отлагательств.

Вилем прищурился. В свете спиртовки Деймор смог увидеть в его выражении лица чувство ярко вспыхнувшей надежды. Роб, напротив, помрачнел. Казалось, что если бы Деймор не напомнил о себе, то Роб и думать бы о нем забыл.

– Пошли, пошли, – кивнул старик и махнул рукой в ту сторону, куда сам же и направился. Вилем пошел следом. Остальные люди стали расходиться по своим делам.

Зал опустел.