Он сильно устал.

Чтобы добраться до нужного места, ему потребовалось и плыть на маленьких кораблях, снующих внутри Союза Свободы, и ехать по железной дороге. Но за расходы он пока не переживал: его сумка была полна местных бумажек.

И наконец, вот она – его заветная цель! Остров Объединения. Есть замечательное, но утопическое правило: когда Союзы Мира и Свободы решат вновь стать едиными, то подписание всех бумаг пройдет именно на Острове Объединения. Это – главная черта острова, его фишка, если так можно сказать. Вот то, чего от него все ждут – и чего никогда не дождутся… Но человеку, который с трудом добрался до этого острова, не было дела до красивых мечтаний местных жителей. У него была своя четко поставленная цель, от которой он не имел права отступить. Это давалось ему с явными усилиями.

Он смотрел по сторонам – на грязные улицы с плотными домами, краска на стенах которых давно выцвела и начала трескаться, – и чувствовал, как влюбляется в эту улицу. Ему хотелось остаться здесь и прожить остаток своих дней. Но он не имел на это ни права, ни средств. Денег у него было достаточно, чтобы ни в чем не отказывать себе на протяжении нескольких дней, а вот потом нужно было вернуться назад. Местная грязь казалась ему образцом чистоты, и его сердце ныло оттого, что он родился не здесь.

Он склонил голову и посмотрел на циферблат своих белоснежных часов. Была половина седьмого вечера. Солнце начинало садиться.

«Я прибуду как раз вовремя, – подумал он. – Ведь все самое интересное происходит там только по ночам». Он осмотрелся вокруг и еще раз сверился с картой. Карта показывала, что он очень близок к цели. Сейчас он находился в самой южной части острова. Дорога, соединяющая Союзы, была на севере. Но его интересовал северо-запад. Нужно было миновать череду узких улочек и, не доходя до главной площади, свернуть левее. Карта показывала в этом месте теплицы и ничего, кроме них. Но он-то знал, что кроме теплиц в этой части острова есть и кое-что другое.

Сложив карту и аккуратно убрав ее в сумку, он улыбнулся тому, как удачно все проходит, и ускорил шаг. Он хотел прийти к нужному месту после темноты, но все же не слишком поздно. Кто их знает, когда они там ложатся спать?

«Какие красивые улицы, – снова сокрушенно подумал он, и его посетила безумная мысль. – А что, если остаться здесь? Несмотря ни на что! Просто взять и остаться! И будь что будет!»

Паспорт у него есть, значит, подозрений он не вызовет. Правда, поддельный документ может себя выдать. Но если он устроится работать на корабль мелким рабочим, то едва ли кто-то будет дотошно проверять документы. Если уж пограничник ничего не заподозрил, то на корабле и подавно никто не станет к нему цепляться. Тогда у него появятся и деньги. Но ведь у него не будет официальной регистрации? Как бы решить эту проблему?

Этого он не знал. Там, где он жил, ни у кого не было проблем с регистрацией. В их краях было много проблем, но только не с этим. Всех регистрировали в момент рождения, и с этими документами они жили всю жизнь. Потерять их – значило погибнуть. Некоторые, впрочем, ухитрялись быстренько восстановить их. Эта процедура была предельно понятна.

«Но если я буду работать на корабле, – тут же испугался он собственных мыслей, – то они меня найдут. А мои мысли? Что, если их можно прочитать?! Ох, простите все, кого я обидел! Надо будет как-то извиниться. И выбросить из головы глупые мысли!»

И он стал ловко вилять между улочками. Где-то недалеко, за несколько домов от себя, он услышал веселую песню с призывом уплыть «за семь морей». Дудочки и флейты… До боли знакомые инструменты. Не хватало барабанной дроби. Ему казалось, что барабан был бы здесь очень кстати. И вот на миг он увидел, как в узкой щели между домами мелькают люди, певшие эту песню. Они были одеты в пестрые наряды, соломенные шляпы и венки из цветов на шее. А над собой они несли яркие знамена, сшитые из десятков разных лоскутов.

«Как же это красиво!» – подумал он и отвернулся. Он закрыл лицо ладонями и не увидел, что двое людей из этой толпы были одеты совсем по-другому.

Так, не смея открывать глаза, он стоял до тех пор, пока толпа не удалилась подальше и звуки пьянящей песни не стихли. Потом он продолжил свой путь. Наконец-то он увидел свою цель не только на карте, но и в жизни. Перед ним стояли большие прозрачные теплицы, огороженные сетчатым забором. Вход на территорию теплиц был запрещен, но не категорически. Стоило только сказать охраннику, что вы хотите пройти в храм Идеи, а также ответить на один несложный вопрос, как вас без проблем пропускали внутрь. Дело в том, что на территории тепличного комплекса и правда стоял небольшой храм, и его завершение – идеальный круг над куполом – слегка поблескивало в последних лучах солнца.

Вход был найден быстро. Рядом с закрытой хлипкой дверью и правда находилась будка, где старенький пузатый охранник в поношенной рубахе и бесформенной кепке лениво потягивал кофе и читал мятую газету.

– Добрый вечер! – растягивая слова, сказал мужчина. – Я хочу пройти внутрь. В храм Идеи.

Охранник внимательно посмотрел на гостя.

– Что-то я тебя не помню, – сказал он, отложив на стол газету. – Ты первый раз, что ли, приходишь?

– Да. Неужели это не заметно по моему акценту? – раздраженно ответил мужчина.

– Да, я вижу, что вы не местный. Но тогда зачем вам в этот маленький храм? Поищите по карте и без проблем найдете более приличные храмы. Более крупные. Как раз для гостей. А сюда ходят только те, кто работает в теплицах, разве не видно?

Мужчина смутился. Уж не перепутал ли он место? И как ответить на этот вопрос? Прямо или намеком. Поколебавшись несколько секунд, он решил ответить намеком:

– Так ведь это совсем не простой храм Идеи, – настойчиво сказал он, глядя охраннику прямо в глаза. – Далеко не простой.

– Ясно, так вы все знаете, – уныло сказал охранник. – Тоже за своим Хаосом идете?

– Ну конечно! – обрадовался человек. – Так что пустите меня!

Охранник был, как уже говорилось, в годах, и по его виду было понятно, что он не горит желанием вставать с насиженного стула и выходить на улицу, где становилось уже довольно свежо.

– Вот ключи, – сказал он наконец, протягивая гостю связку сквозь узкое окошко. – Откройте сами. Потом зайдите, закройте и верните ключи мне, ладно?

– Хороши здесь охранники, нечего сказать! – оскалился мужчина и вырвал из рук напряженного охранника связку ржавых ключей. Ему хотелось открыть калитку и выбросить ключи куда-нибудь подальше. Желательно в лужу липкого керосина или в лошадиный помет, кучки которого встречались на здешних улицах в избытке. Тогда этому старикашке придется не только пожалеть о своей лени, но и запачкать руки. Но, немного подумав, человек с белыми часами решил, что не стоит вот так сразу портить отношения с местными. Все же он рассчитывал на сотрудничество с ними. Так что он сделал все, как его попросил охранник, и направился к храму, идя вдоль рядов теплиц.

Из чего была сделана их гладкая прозрачная поверхность? Этого он не знал, но примерно представлял себе, как эти теплицы устроены и зачем нужны. Дело в том, что из-за низкой температуры мало какие овощи и фрукты можно было выращивать на улице. Приходилось располагать их в теплицах. Это было дорого, но иначе всех ждала бы голодная смерть. Прочные стенки защищали растения от порывов холодного ветра. Под почвой проходили трубы, в которых циркулировала горячая вода, чтобы грунт не замерзал. Внутри должно было быть очень тепло. Именно для этого и требовалась черная субстанция, которая при сжигании была способна выделить много тепла. Рядом с каждой теплицей находилась будка со спрятанным в ней механизмом. Там субстанция кипятила воду. Раньше вместо нее использовали уголь, но уголь выделял гораздо меньше тепла, а вот места для его хранения требовалось куда больше. Впрочем, там, где этой субстанции не было, все равно приходилось топить углем. Из трубы будок валил белый пар: так выходили излишки тепла.

К гостю подошел местный работник лет двадцати пяти. Он был одет в пуховик и плотные штаны. Как раз по погоде. Его щеки были измазаны то ли в земле, то ли в этой самой черной субстанции. В сумерках понять это было трудно.

– С каким интересом вы смотрите на наши жалкие теплицы! – весело сказал юноша, явно заинтересовавшись новым гостем. – Обычно к нам ходят одни и те же люди, так что всегда интересно встретить кого-то новенького! – Он протянул гостю свою масляную руку, не стесняясь своего заморошного вида. Но гость был привычен к грязи, и хоть сейчас он был чист, но без колебаний пожал липкую конечность. – Меня зовут Вилем, – представился юноша. – А вас?

– Можете звать меня Деймор, – разрешающим высокомерным тоном ответил человек с белыми часами. – И я правда приехал недавно, вы угадали. По правде сказать, я только сегодня и приехал. Очень рассчитываю, что вы предоставите мне ночлег, потому что я пришел сюда не просто так, а с важным предложением для сторонников Хаоса. Я знаю, что вас немного, но вы можете сделать великую вещь! – Деймор прищурил глаза.

– Да, нас мало, – печально кивнул юноша. – Но если вы думаете, будто сторонниками Хаоса являются только те, кто работает здесь при теплицах, то вы ошибаетесь. К нам приезжают люди со всего Союза. Ну как со всего… С нескольких соседних островов. Их не очень много, но такие люди есть.

– Это не столь важно. Дело не в количестве! – Деймор похлопал Вилема по плечу. – Дело в вашей решимости.

– Ваши слова меня немного пугают, – признался Вилем.

– А должны бы привлекать, – впервые улыбнулся Деймор. – Ты мне нравишься. Думаю, мы поладим, – закончил он мысль, без предупреждения перейдя на «ты».

– Вы приехали от какой-то организации?

– Можно сказать и так. И поверь мне, моя организация имеет больший вес, чем та, в которой состоишь ты. Но я не хочу выкладывать все карты на стол сразу. Сначала договоримся о ночлеге.

– Пустая комната у нас найдется, – кивнул юноша. – Условия там будут, мягко говоря, не очень…

– Я привык к самым плохим условиям, – кивнул Деймор. – Особенно в тот раз, когда я перепутал расписание кораблей и остался на острове, где… Ладно, это не интересная история. Что-то я забалтываюсь. В общем, меня устроит хоть сено в сарае. А теперь скажи мне, как устроена ваша организация сторонников Хаоса. Хочу узнать подробнее.

– Это я с радостью расскажу. Только обещайте, что и вы расскажете мне про остров!

– Посмотрим, насколько информативен будет твой рассказ, – уклончиво ответил Деймор.

Вилем вздохнул, уже понимая, что общаться с новым знакомым будет непросто. Он стал идти вдоль теплиц, поманив своего собеседника рукой, и они неспешно пошли по направлению к храму Идеи.

– Я бы не сказал, что у нас прям такая уж «организация», – начал Вилем. – Скорее мы просто собираемся по интересам. А интерес у нас один – Хаос. Сначала мы стали обсуждать эту концепцию только между собой, между работниками при теплицах. Свободного времени у нас достаточно, хотя и работы не мало. Но даже когда мы работаем, то часто стоим рядом. Руки трудятся, а голове делать нечего. Это самое оптимальное время для размышлений. Совмещаем физический труд с умственной деятельностью, так сказать!

– А что это у вас из труб выходит так много пара? – ворчливо спросил Деймор. – Неэкономный расход воды. Это же просто подогрев почвы, я правильно понимаю?

– Вы тоже работаете при теплицах? – улыбнулся Вилем.

– Уже нет, но раньше работал. И знаю, как работают эти установки.

– Про эти вы вряд ли знаете, раз думаете, будто они просто греют воду. Если бы было так, то лишнего тепла у нас вообще не было бы. Все шло бы в дело. Воду-то можно не экономить: ее полный океан, – а вот субстанцию черную жалко. Нет, эти будки координируют механизмы. Например, они заставляют вращаться зубцы под грунтом, которые иногда рыхлят землю. Еще там есть поршни, которые накачивают воду в трубу. Тут почти что автоматическая поливка.

– Что значит «почти что»?

– Это значит, что она не совсем автоматическая. Чтобы механизм начал работать, я или кто-то другой должен переключить поток пара, чтобы он перестал вращать лопасти и принялся давить на поршень. А вот когда кто-то вручную переключит поток пара, система уже делает все сама: пар надавит на поршень; поршень – на воду; вода потечет по трубам и через отверстия равномерно прольет всю площадь в теплице. Правда, воду в бак надо качать тоже нам самим. Но это проще, чем лично поливать всю теплицу.

– Ничего себе, технологии! – от зависти сжал губы Деймор.

– А как были устроены те теплицы, где работали вы? – поинтересовался Вилем.

– Скажем так, чуть попроще. Значит, говоришь, здесь из трубы выходит уже отслуживший пар? Чтобы поршень мог встать на место и все прочее в этом роде, да?

– Именно.

– Теперь ясно, почему его поток такой большой. И что же, вы каждый раз бегаете за водой к побережью? Вы не так уж близко к берегу. Тяжелый труд! И когда вы только успеваете думать про Хаос!

– Думать про Хаос можно и на бегу. Но мы и не бегаем. Тут, прямо в комплексе, стоит водокачка. Так что, можно сказать, благодаря ей мы разминаем не ноги, а руки.

Деймор коснулся липкой рукой стенки теплицы. Было трудно рассмотреть, что происходило внутри: хотя материал и был полностью прозрачным, вся поверхность сильно запотела от внутреннего конденсата. Там был настоящий парник. И только сквозь туманную пелену можно было увидеть мутные контуры зеленых стеблей и листьев и яркие пятна поспевающих плодов.

– А ведь когда-то на всей земле росли такие плоды. Без теплиц! – вспомнил Деймор. – Велики же те Мастера, которые смогли положить этому конец. И смогли заменить луга на пустыню.

– А пустыню на лед, – закончил мысль Вилем.

– Нет! – неожиданно крикнул Деймор. – Пустыню на лед заменили уже мы, люди. Когда Свиток Тепла был уничтожен и разорван в клочья!

– Вроде он был утоплен, разве нет? – нахмурился Вилем.

– Да, утоплен, – кивнул Деймор. – Но мне больше нравится легенда, согласно которой его разорвали в клочья. Так красивее, не находишь?

– Может быть, – равнодушно пожал плечами работник. – Пойдем в наш храм. Я продолжу рассказ.

– С удовольствием послушаю, – смягчился Деймор и отвел взгляд от теплицы.

– Мы полюбили идею о Хаосе. Не помню уже, как это было. Тем более, как видите, я достаточно молод, и когда я пришел сюда работать, здесь уже собирались любители Хаоса. Мне осталось только влиться в их компанию. А потом, через друзей и знакомых, эта идея пошла в народ.

– И вас не запрещают?

– Мы не делаем ничего плохого для общества, так что нас не за что запрещать. Даже этот храм мы используем днем по назначению. Из уважения к нашим коллегам, которые не любят Хаос.

– Как это мелко! – осуждающе сказал Деймор. – Вы не можете завладеть полностью хотя бы одним маленьким храмом?

– Тогда нас запретят. Это будет вандализмом и кощунством, – объяснил Вилем.

– Почему тебя это пугает? Борись – и победи!

– Я не думаю, что хочу бороться. Хочу просто делать то, что мне нравится. Да и мало нас. Проиграем. Не идти же нам против Союза Свободы! Это было бы смешно.

– Ничего смешного. Некоторые осмеливаются идти даже против Союза Мира, а уж он-то посильнее, чем Союз Свободы!

– Кто же осмеливается на такое? – удивился Вилем. – Даже Враги Идеи и те боятся нос высунуть со своих пяти маленьких островков.

– Хм, – недовольно издал звук Деймор. – Боятся, говоришь. Ну-ну… Ладно. Хватит тупой болтовни. Я жажду перейти к делу. Сначала я хочу посмотреть вашу церемонию. Потом и поговорим. Ритуал красит человека! А сейчас быстренько познакомь меня с другими поклонниками Хаоса. У нас будет великий союз! Мы добьемся многого!

– Вы меня пугаете, – признался Вилем, открывая дверь храма.

– Это нормально, – ехидно улыбнулся Деймор, и они вошли внутрь.