– Да, дом не самый лучший, но он находится недалеко от нужного нам порта, так что я не вижу ничего плохого в том, что нас поселяют именно здесь, – умиротворенно сказал Софус, осматривая небольшое здание гостиницы, к которому их подвезла машина. – Тем более что тут будут только свои люди.

Перед ними был трехэтажный дом с потрескавшейся краской, которая местами обнажала коричневые ряды досок и даже бревен, которые находились под этими досками.

– Неужели нас распорядились поселить именно сюда. Это неучтиво со стороны главных служителей, – нахмурился Квес.

– Возможно, нам надо будет отплывать уже завтра утром, – напомнил Софус. – А переночевать здесь вполне себе можно. К тому же тебе стоит учиться не зависеть от внешних обстоятельств и искать гармонию в единстве с Идеей.

– Я бы с радостью объединялся с Идеей в более свежей гостинице, – саркастически ответил Квес. – Что скажешь, Лия?

– Я видела и куда более разбитые дома, – призналась девушка. – Знаешь, в Союзе Врагов такие постройки считались бы просто шикарными. Здесь хотя бы есть краска на стенах.

Софус подошел к двери и постучал. Почти сразу дверь отворилась, и навстречу приезжим вышел служитель средних лет в черной одежде с золотыми полосами.

– Рад вас видеть, – кивнул он и пригласил всех войти внутрь. – Ваши комнаты будут прямо на первом этаже. На вас забронировано две комнаты.

– Какая щедрость! – наигранно проговорил Квес, но служитель был не в том настроении, чтобы отличить сарказм от искренней речи.

– Нет, это не щедрость. Это вполне обычные нравственные требования. Одна комната для мужчин и одна – для женского пола. Иначе получился бы уже какой-то разврат.

Лия почему-то покраснела от этих слов. Служитель показал им рукой на нужные двери и выдал три ключа. Лия взяла свой ключ и пошла вслед за Софусом и Квесом. Квес, как и раньше, нес ее чемодан.

Комнаты находились по соседству, через тонкую стенку, пропускавшую любой звук. Напротив, по другую сторону коридора, также шел ряд комнат. Стены были покрашены в светло-зеленый цвет, а двери в хлипких рамах были коричневые. Лия открыла свою дверь, и Квес тут же хотел ввезти ее чемодан в комнату девушки.

– Аккуратнее, молодой человек! – жестко, но не злобно сказал служитель, который работал в этом заведении и который открывал им дверь.

– Я вроде бы ничего не задел, – непонимающим голосом ответил Квес. – А что не так-то? – Он чувствовал, что его в чем-то обвиняют, но никак не мог понять, в чем именно.

– Вы только что чуть не ступили в комнату девушки, – ответил служитель.

– Естественно, – ничего не понимая, согласился Квес. – Я ведь помогаю ей с чемоданом. Как бы я ввез его, не заходя к ней в комнату?

– Мужчина не должен входить в женскую комнату. Это уже разврат, – сказал служитель. – Вы хотя и молоды, и опыта у вас мало, но такие простые вещи вам следует знать!

– Я не делаю ничего развратного. Я просто помогаю занести чемодан! – настойчиво ответил Квес.

– В самом деле, – подтвердила Лия.

Софус, который уже успел открыть дверь в свою с Квесом комнату и даже успел войти с вещами внутрь, услышал в голосе ученика недовольные нотки. Прислушавшись, он понял, в чем состоит суть спора, и вышел в коридор.

– В чем состоит мой разврат? – требуя объяснений, спросил юноша. – Или помогать девушкам с вещами – это плохо?

– Дело не в вещах. Это же очевидно! Дело в личном пространстве. А что, если бы вы вошли, а она была бы голая?

Лия снова покраснела, но молчать не стала:

– Я стою в коридоре вместе с ним. В одежде. Так с чего бы мне быть голой? Конечно, я не стала бы при нем раздеваться.

– И тем не менее, – раздраженно ответил служитель. – Юноша подал бы вам повод развратничать.

– У меня в голове нет таких пошлых мыслей, – искренне ответила Лия. – Он просто хотел помочь мне завезти чемодан. И только-то. Все пошлые оттенки ситуации придумали вы сами.

– Вот-вот! – согласился Квес. – Так что еще не ясно, у кого из нас в голове обитают темные мыслишки.

– И это называется ученик! – всплеснул руками служитель и уселся за стойку приема посетителей. Зачем он это сделал, осталось неясным, ведь посетителей сейчас не было.

Софус, поняв, что Квес и Лия не смогли разрешить спор сами, сказал служителю:

– Мой дорогой друг. Я знаю, что у служителей Идеи в Союзе Мира и Союзе Свободы разные правила. В целом они одинаковы, но некоторые различия все же есть. У нас меньше правил и больше свободы. Идея любит свободу. Так что пусть люди выбирают, как служить ей в рамках разрешенного. И, по нашим правилам, мужчина может помочь девушке, если девушка не против помощи.

– Ужас! – цокнул языком служитель. – Ну и развратные у вас правила! Хорошо, что наши предки отделились от вас и создали свой устав – чистый и непорочный! Мы выступаем за чистоту учения и поэтому не приемлем таких пошлостей. Да и всех этих многочисленных толкований книги Идеи мы тоже не приемлем: надо читать так, как написано, и ничего – слышите, ничего – не домысливать! И я полностью согласен с таким подходом. Нужна только книга Идеи. Только то, что написано, и больше ничего. Никаких преданий. Но вы важные гости, так что я не имею права высказывать свою точку зрения. К сожалению, у меня, фигурально выражаясь, связаны руки. Придется замолчать. Но давайте условимся: пока вы находитесь на нашей земле, то следуйте нашим правилам. Хотя бы из чувства уважения. Иначе и я не буду проявлять уважения к вам.

– У нас, по правилам, уважение нужно проявлять ко всем вне зависимости ни от чего, – устало объяснил Софус. – Но, чтобы не заставлять вас злиться и чтобы выказать уважение, мы последуем этим правилам. Квес, ты меня понял?

– Просто так взять и следовать этим правилам? – скептически спросил Квес. – Я понимаю, что, находясь в ссоре, нам даже запрещено участвовать в служениях Идее. Но… Ладно, так уж и быть. Лия, ты тогда справишься с вещами сама?

– Да, конечно, – кивнула девушка и взяла чемодан за ручку.

Вскоре все трое скрылись в своих комнатах и начали разбирать вещи. Все молчали. Лия молчала, потому что у нее не было собеседника, а Квес – потому что его переполняли негативные чувства, которые он не хотел выплескивать наружу. Софус же ценил созерцательное молчание куда больше, чем речь. Первым молчание нарушил Квес.

– А что у нас насчет еды? Нас будут тут кормить? – спросил он.

– Должны, во всяком случае, – отозвался Софус.

Они лежали на двух узких кроватях, стоящих вдоль противоположных стен. Кроме кроватей в комнате стоял один общий шкаф и две прикроватные тумбы. Больше тут не было ничего. На подоконнике, перед окном с толстыми салатовыми шторами, в горшке стоял засохший цветок. Его когда-то красные листья сейчас были темно-бордовыми и сморщенными. Казалось, они рассыплются, даже если просто подышать на них. Лепестки держались на низком сухом стебле. Земля в горшке была полностью сухая. Видимо, этот цветок уже долго забывали поливать.

– А если они что-то должны делать, – продолжил Софус, – то обязательно сделают. А вот если не должны, то и пальцем о палец не ударят!

– И как наше прекрасное учение об Идее смогло выродиться в простое следование нормам? – спросил Квес.

– Как-то так вышло, – пожал плечами учитель. – Я не вдавался в историю. Но одно я знаю точно: разные Союзы, разные границы, разная жизнь и разные правила. Вот и разные варианты учения. Все довольно-таки логично. Хорошо хоть, что мы держимся одного учения, а не двух разных.

На улице раздался шум. Сначала казалось, что он был чисто хаотичен, но потом в нем стали различаться десятки шагов и ритм мелодии, исполняемой на дудочках и флейтах. Звуки все усиливались. Видимо, праздничная процессия подходила все ближе и ближе к гостинице.

– Давай, прояви свою эрудицию, – улыбнулся Софус. – Я уверен, что это идут по нашу душу. Как думаешь, кто это такие?

– Да тут и не надо быть эрудитом. Все и без того ясно, – ответил Квес и подошел к окну. – Это благословенные. Но что им от нас надо?

– Хотят помусолить нам мозги, не иначе. Редко им удается поговорить со служителями северного образца. Но у меня что-то нет желания с ними разговаривать. Я сегодня устал от долгой дороги. А ты, если хочешь, можешь с ними поговорить. Думаю, будет неправильно совсем их игнорировать. Все же служители Идеи должны идти на диалог.

Квес встал с кровати, на которой лежал, даже не раздевшись, и потянулся.

– Я возьму с собой Лию, – сказал он. – Пусть она хоть посмотрит, что здесь за место. Да и я заодно.

– Я не возражаю. Только следи, чтобы ни с тобой, ни с ней не случилось ничего плохого. Если что, я буду здесь. По идее, меня никто не должен вызвать отсюда. А если вызовет, я все равно дождусь, пока вы вернетесь.

– Спасибо! – отозвался Квес, уже натягивая черное пальто и пристегивая на него знак принадлежности к служителям Идеи.

Софус же прикрыл глаза и стал дышать чуть реже. Видимо, он начал засыпать, несмотря на уличный шум. А на улице уже начиналась песня.

Молодые и пожилые люди, в сумме человек двадцать, одетые в яркие и пестрые одежды, стояли под окнами, слегка пританцовывая под звуки флейт и держа над головой такие же яркие и пестрые знамена. От этого могло зарябить в глазах, но все же это было достаточно красиво. Особенно интересно это смотрелось на контрасте с грязной серой площадью и старенькими домами, стоявшими то тут, то там на улице. Это было бодрое и веселое пение. Куплеты строились по простой структуре, когда первая строка рифмовалась со второй и четвертой, а третья оставалась сама по себе, будто бы она случайно попала на этот пир поэзии. Люди пели:

Казалось, эти четверостишья не кончатся никогда. Они были такие простые, что их можно было придумывать бесконечно. Все они строились по схожему образцу. Сначала говорилось, как здесь плохо, а потом – как хорошо в Союзе Благословенных.

Квес поймал себя на мысли, что слегка кивает головой в такт этой веселой песне. Он вышел в коридор и тут же встретился взглядом с недовольным служителем за стойкой.

– Ужасно! – посетовал служитель. – Я так и знал, что они придут, как только узнают, что вы сюда приехали. Но я надеялся, что им не удастся этого узнать. Но они такие проныры! Проникнут в каждую щелочку. Вас, наверно, послал учитель Софус, чтобы прекратить этот беспредел. Но это невозможно: у меня нет никаких способов их прогнать!

Квес улыбнулся. У него свербело на душе: хотелось как-то уколоть этого зажатого служителя.

– А как по мне, очень милая песня, – заметил Квес. – Хочется даже потанцевать в такт.

– Какое убожество! – поморщился служитель. – Вот вы сейчас наговорите глупостей, а потом, когда повзрослеете, вам будет за это стыдно! Идите к себе. Говорю же: их не прогнать.

– Ах, это! – ехидно ответил Квес. – Нет, я не пойду к себе. Я вышел, чтобы позвать Лию и вместе пойти к благословенным. Они ведь пришли по нашу душу.

– Да вы что? Развратники мелкие! – стукнул служитель кулаком по деревянной стойке. – А ну, иди в комнату! Эти идиоты попоют час-другой да и разойдутся по домам. Не надо удовлетворять их любопытство.

– Мне уже больше двадцати лет, – заметил Квес, – а вы разговариваете со мной так, будто мне лет пять. Не нужно так делать.

Служитель был настолько поражен поведением Квеса, что даже не нашелся, что ответить. Он просто затрясся от негодования.

– Идея любит любовь. Так что не злитесь, – насмешливо сказал Квес, отчего служитель настолько вышел из себя, что сжал губы и ушел из-за стойки в свою комнату, находившуюся прямо за ней.

– Я напишу на вас жалобу, молодой человек, – крикнул он вслед. – Напишу, чтобы вы впредь не смели позорить светлую Идею. И с такой жалобой не видать вам золотых полос на одежде.

– Да уж конечно! – усмехнулся Квес, а сам подумал: «Его жалоба мне ничего не сделает, но вот про золотые полосы – этим он меня задел. Настанет день, и я буду ходить с золотыми полосами, отдавая Идее всего себя!»

Он постучал в дверь к Лие.

– Лия, не спишь? – спросил он через закрытую дверь.

– Нет, – раздался голос. – А что? Кто это там поет на улице? У них красивые костюмы.

– Так пойдем к ним, Лия! Я тебя за этим и зову.

– А можно? – удивленно спросила девушка.

– Учитель Софус разрешил. Пойдем!

Через несколько минут они вдвоем вышли на улицу. Начинался вечер, и пасмурное небо медленно темнело. Как только Квес вышел под руку с Лией, поющие люди радостно засвистели и захлопали в ладоши.

– Вы к нам? – спросил один из них.

– А то! – весело ответил Квес. – Не можем же мы оставить вас без ответа. Пойдем повеселимся.

– Ура! – закричали благословенные. – Пойдем!

Один из группы, ровесник Квеса, подошел к ним и надел им на шеи венки из цветов.

– Как мило! – воскликнула Лия и слегка покраснела от удовольствия.

– Куда пойдем? – спросил Квес.

– У нас есть хорошее местечко. Скромно, но со вкусом, – ответил человек постарше. – Думаю, вам понравится. Союз у нас, как видите, серый и блеклый, так что наше местечко поможет скрасить вам досуг.

– Да, тут довольно хмуро, – кивнул Квес. – У нас Союз интереснее.

– Да, я был в Союзе Мира! Там красиво! – сказал кто-то из благословенных. – Но не так красиво, как в нашем настоящем Союзе!

– А что такое ваш настоящий Союз? – с интересом спросила Лия.

– Вы не знаете? – удивился старший в группе. Ему было лет сорок.

– Нет, простите, – смутилась Лия. – Но, думаю, вы меня просветите в этом.

– Да с радостью! – откликнулся он. – Пойдем.

– Минутку! – Квес поднял руку вверх. – Я обожаю веселиться, но, как вы понимаете, я тут за старшего, и к тому же у нас важная миссия. Так что внесу немного ясности. Мы не надолго. Самое позднее к утру мы должны вернуться. Нас будет ждать…

– Корабль к Императору! – перебил его человек помоложе. – Мы уже все знаем из газет. Без проблем!

– А у вас в вашем, как вы говорите, хорошем месте будет еда? А то мы с утра ничего не ели, – прищурился Квес.

– Да, конечно! Стыдно звать вас туда, где нет еды, – последовал ответ. – Ну что, идем?

– Пойдемте уже! – от нетерпения подпрыгнула Лия. – Это же так интересно! Я никогда еще не встречала таких веселых людей.

Квес сильно сжал девушку за руку.

– А с вами приятно общаться, – сказал один из группы, который держал в руках флейту. – Мы вообще-то не думали, что вы обратите на нас внимание.

– По северному уставу, мы не имеем права никого игнорировать, – улыбнулся Квес. – И я рад, что у нас такой устав.

– Слава северному уставу! – выкрикнул человек, держащий цветное знамя.

– Слава северному уставу! – подхватили все остальные.

– А то мы тут киснем со своим южным уставом, – пожаловался парень, который надевал венки.

– А вам не будет трудно идти? – спросила молодая девушка, глядя на одежду Лии. – Я бы в такой обуви и шагу не прошла… – Сама она была в туфлях-лодочках, в длинной юбке с цветами и ярком пальто. На голове у нее была соломенная шляпа с широкими полями, из-под которой свешивались длинные пшеничные волосы до лопаток. На шее висели большие красные бусы.

– Нет, я привыкла, – улыбнулась Лия. – Спасибо за заботу!

– Пустяки, – смутилась девушка.

– Только пока мы будем идти в ваше хорошее место, я кое-что расскажу моей спутнице, – попросил Квес. – А с вами мы начнем говорить, когда прибудем по адресу, хорошо?

– Да как скажете! – ответил глава группы. – А теперь в дорогу!

Они развернулись и пошли прочь от гостиницы. Лия и Квес пошли следом. Опущенные знамена снова были гордо подняты вверх и стали слегка развеваться на слабом ветру. Флейты и дудочки вновь заиграли, а голоса стройно запели свою главную песню:

– А что ты хочешь мне рассказать? – тихо шепнула Лия на ухо Квесу. Они шли, крепко держась за руки, и Лия впервые за день почувствовала искреннее счастье. Она находилась в компании веселых жизнерадостных людей и держалась за руку с любимым человеком.

– Это веселые ребята, – шепнул ей Квес, – но с большим подвохом. Веселиться с ними можно, но надо держать ухо востро! Это сектанты. И я должен быстро ввести тебя в курс дела, чтобы ты знала, что кроется за их радостью.

– Это всего лишь маска? – спросила Лия, сильно испугавшись. Она прекрасно знала, что такое маска радости. Противная гримаса, которая возникает на лице, когда ты находишься в страхе, но обязан сохранять улыбку. Когда на тебя летит огромное неуклюжее чудовище, и ты, вместо того чтобы убежать прочь с криком о помощи, должен стоять на месте, улыбаться ему и говорить: «Слава тебе, хозяин земли!» Когда слуги Верховного Жреца совершают облаву на чей-то дом, а все должны стоять рядом и хлопать им в ладоши. И никто заранее не знает, в чей дом они идут. В детстве Лия любила образ Верховного Жреца, но до смерти боялась его слуг: они были жестокими и грубыми. Но она должна была, как и все, радоваться при их виде. – Этим людям страшно? – задала Лия новый вопрос. – Их заставляют радоваться?

– Сейчас я все расскажу, – кивнул Квес. – Слушай внимательно.

Лия вся превратилась в слух, пока они шли между невзрачными растрескавшимися домами.