«…Я общался с Марией Петровной Максаковой. Я был отчаянно влюблен в ее дочь, тогда еще начинающую актрису Людмилу Максакову. Это была даже не влюбленность. И точно уж не любовь. Это была болезнь, от которой я потом просто приходил в себя, надолго приобретя уверенность, что с женщинами лучше иметь весьма поверхностные отношения, так как большего они не заслуживают. Помню, как моя мама, человек довольно консервативных взглядов, в ужасе от моего романа, говорила: “Сын, артистками восхищаются, им преподносят цветы. Но приводить их в дом?!” Бедная, бедная моя мама!»

Маму можно понять: ее любимый Балик встретил роковую женщину, ту самую femme fatale, о которой написано столько романтической литературы… Хотя почему только романтической? Еще у Гомера есть описание сирен, заманивающих своими чарами моряков. А многочисленные ведьмы и русалки? А Клеопатра или библейская Саломея?

Примеров можно приводить множество, все они покажут одно: femme fatale – женщина незаурядная, и не только по внешним данным. Она умеет подчинять себе, может даже сделать для спутника много полезного, как, например, Гала для Дали, но мужчина оказывается в плену.

Такой была и Людмила Максакова – яркой, незаурядной, энергичной. Актриса буквально ворвалась в театральный мир в 1962 году с дебютом в роли цыганки (спектакль «Живой труп» в постановке Рубена Симонова). Всю жизнь ее окружали пристальное внимание критиков и любовь публики. В 2024 году, в возрасте 84 лет она стала лауреатом премии зрительских симпатий «Звезда театрала» в самой почетной номинации «Легенда сцены». Что позволило ей не сойти с дистанции так долго?

«Настоящее убийство театра – занудство, – говорит актриса в интервью интернет-порталу «Театрал». – Делай что хочешь, работай, как угодно, где угодно, с кем угодно, но… удивляй!»

Занудства в ней уж точно не было ни капли.

«Я получила роль баронессы Глембай, в прошлом труженицы древнейшей профессии, – рассказывает Людмила Максакова в том же интервью. – Роль моего мужа исполнял Гриша Абрикосов, а его сына, моего бывшего любовника – Юра Яковлев. Белович говорил: “Юрка, Гришка, что вы на Лудку смотрите вялыми, тухлыми глазами? Это же зексуальная торпэда двадцатому столетия!”» Впрочем, роли актриса играла самые разноплановые – тут и леди Анна из «Ричарда III», и писательница Жорж Санд и Анна Каренина… «На что мне опереться?» – как-то спросила она режиссера Мирослава Беловича, работая над очередной трудной задачей. «Обопрись на свой талант!» – крикнул режиссер из зала. Этот совет она запомнила на всю жизнь, а уж таланта ей было не занимать.

С Таривердиевым Максакова познакомилась в Ялте, в санатории «Актер» в 1965 году. Он умел производить впечатление, будучи образцом элегантности. Девушка с радостью приняла его приглашение сходить в ресторан. Молодые люди приятно пообщались и договорились о встрече на следующий день.

В отличие от Людмилы, Микаэл в Ялте не отдыхал. В то время Ялтинская киностудия являлась филиалом знаменитой Киностудии имени Горького. Большинство картин начинали сниматься в Москве, а доснимались в Крыму. Таривердиев приехал в качестве композитора на съемки фильма режиссера Григория Поженяна «Прощай» (1966), кстати связанного со шпионской тематикой. Это захватывающая драматическая история о Ялте весной 1944 года. В городе все радуются освобождению от немцев, кажется, что война практически позади, но как раз в это время пропадают важные секретные документы и единственное место, где их можно найти – оккупированный Севастополь.

Задача композитора на съемках – постоянно держать руку на пульсе, ведь даже самая гениальная музыка, задуманная в творческой мастерской, может не подойти под действие, и ее придется корректировать. Полностью погрузившись в проект, Таривердиев забыл про элегантность, и красавица увидела его в тренировочном костюме с вытянутыми коленями. А тут еще кавказский темперамент композитора сыграл с ним злую шутку, ухаживания показались девушке слишком настойчивыми, она возмущенно покинула номер. Казалось, история закончилась не начавшись, но год спустя Максакова снова оказалась в том же санатории с подругой. Она вспомнила свою встречу с композитором, начала ее рассказывать – и в этот самый момент он неожиданно появился из-за угла. Барышни расхохотались, а потом, поняв в чем дело, к ним присоединился и Микаэл. Возможно, совпадение показалось Максаковой знаковым, но на этот раз она не оттолкнула композитора, и он заболел ею…

Его не остановило ни предостережение матери, ни наличие жены. В то время он состоял в браке с солисткой филармонии Еленой Андреевой. Брак вряд ли являлся счастливым, но сыну супругов Карену было всего-то чуть больше четырех лет. Рядом с Таривердиевым не оказалось хитроумного Одиссея, который бы привязал его к мачте корабля, и Микаэл, завороженный пением сирены, покинул привычную жизнь.

Все оказалось намного сложнее, чем виделось на берегу. Людмила была потрясающе красива и талантлива, при этом очень раскованна, чем шокировала Таривердиева, выросшего не только в интеллигентной семье, но и еще и на Кавказе, где в женщинах особенно ценится скромность. Чувство дискомфорта усугубилось еще одним неприятным фактом: Лиля Брик, знакомством с которой Микаэл очень дорожил, не приняла его подругу. Как-то раз он предупредил, что придет на обед с Максаковой, и его попросили прийти одного. Разумеется, он не пришел. На последующие приглашения тоже отвечал отказом. Получается, лишил себя чего-то очень дорогого. Лиля же, вероятно просто увидела в Максаковой соперницу. Все правильно, две femme fatale на одной территории не уживаются.

Романтические отношения переживали расцвет. Молодые люди жили вместе уже третий год. Шло ли дело к браку? Видимо, нет. Свободолюбивая натура Максаковой не вписывалась в традиционные ценности. Она была настоящей императрицей, причем влюбчивой. Людмила сама не скрывает этого, можно почитать ее разные интервью. Она действительно всегда выглядела удивительно свободной. А вот Таривердиев себя свободным отнюдь не чувствовал. Ощущение плена преследовало его. Если помножить это на его гипертрофированную чувствительность, получается действительно весьма болезненное состояние.

Театральный художник Борис Мессерер вспоминает о тех днях:

«Мы общались маленькой дружеской группой. В нее входили Лева Збарский, который сейчас живет в Соединенных Штатах Америки, Микаэл, я и кто-то из прекрасных дам того времени. Я вспоминаю Людмилу Максакову, сестер Вертинских. И вот в этих дружеских компаниях мы замечательно, очень весело проводили время. Так или иначе мы всегда музицировали. Музыкальным началом, которое завораживало, являлся Микаэл. Он сразу садился к роялю, и он весь был в своей музыке. Он был стремительным, он чувствовал кожей. Прикосновение руки или дружеское поглаживание по плечу, дружеские объятия – он просто весь вздрагивал. Он был наделен энергией сверхчувствительности».

Кавказский темперамент, армянский менталитет, наложившийся на такую высокую чувствительность, с одной стороны, и раскрепощенность прекрасной дамы – с другой, давали поистине гремучую смесь. Ситуация только и ждала момента, чтобы взорваться. И такой момент случился.

9 мая 1967 года Таривердиев со своей любимой женщиной ужинали в ресторане гостиницы «Националь» вместе с коллегами из мира кино. Праздничный вечер настраивал на отличное настроение, все шутили, смеялись. Неожиданно к столику подошел кто-то с телевидения и спросил у Максаковой «Ну как там Гриша?»

Имелся в виду режиссер Григорий Чухрай. Людмила снималась в его фильме «Жили-были старик со старухой» и время от времени ездила с ним на фестивали, чем вызывала жестокие приступы ревности у Микаэла. Он старался подавлять эти вспышки, сделал так и в этот раз, но вся компания заметила, что его лицо изменилось. Тогда он залпом выпил рюмку водки, спиртное расслабило и успокоило взвинченные нервы. Во всяком случае, ужин продолжился без эксцессов. Но чуть позднее ревность снова охватила Таривердиева. Он выпил еще рюмку, а нужно было ехать…

Далее машина Таривердиева, превышая скорость, помчалась по улице Горького, ныне это Тверская. Вся Москва в этот момент праздновала День Победы, всюду горела иллюминация, по тротуарам шли толпы гуляющих.

Напротив гостиницы «Советская» – пешеходная зебра, она пуста. Почти одновременно с автомобилем Таривердиева на нее вылетает человек. Юноша шестнадцати лет. Он бежит к своей девушке, которая ждет его на другой стороне дороги. Тормоза не успевают сработать. Удар. И вместо того, чтобы остановиться, машина продолжает ехать дальше. Через несколько минут ее настигает черная «Волга», опускается стекло, и какой-то военный кричит: «Что ж ты, сволочь, делаешь?»

Мы специально говорим здесь об автомобиле, не называя имя водителя. Потому что, скорее всего, за рулем был не Таривердиев. Слишком много народу придерживалось этой версии. Собственно, почти все, кто имел отношение к этой истории. Кроме Людмилы Максаковой.

Даже ее дочь, известная оперная певица Мария Максакова-Игенсбергс, в передаче «Судьба человека» утверждает, что Людмила Максакова стала причиной смерти пешехода.

– На 9 Мая они ехали в машине и сбили насмерть молодого военного. За рулем была на самом деле мама, но он решил ее защитить и взял все на себя. Мама говорит, конечно, что за рулем был он. После этого они расстались. Он получил срок, – говорит Мария.

Также она напоминает, что незадолго до трагического происшествия Таривердиев учил ее мать вождению.

Людмила Максакова в интервью «7 дней. ру» от 16 ноября 2009 года пытается объяснить свое видение этой истории: «Я думаю, кто-то сознательно придумал версию моей причастности к той аварии и внушил Микаэлу, что так он будет выглядеть благородней. В результате Таривердиев сам поверил в то, чего не было».

Конечно, можно представить себе, что бескомпромиссная принципиальность Таривердиева сыграла с ним злую шутку, его психика не смогла перенести чувства вины и вытеснила событие. Часто, когда пишут о его невиновности, приводят в качестве некоего доказательства слова Беллы Ахмадуллиной: «Его поведение, его человеческое, художественное, музыкальное, мужское поведение было безупречным. Не могу предположить, чтобы он когда-нибудь в этом смысле ошибся, оступился. Это было всегда соотнесено с музыкой. Дисгармония была невозможна».

На наш взгляд, как раз этот образ безупречного героя никак не может служить доказательством, ведь все люди несовершенны. Биографические материалы показывают лишь то, что Таривердиев старался жить по определенным принципам, можно назвать их кодексом чести. Именно этот кодекс заставил его отказаться от вожделенной поездки в Париж, раз туда не пустили друга. И наоборот, поехать в радиоактивный Чернобыль…

Жизненные принципы достались ему от родителей, их же он пытался привить своему сыну Карену, причем делал это порой очень жестко.

Имея в виду эти «настройки» личности Микаэла Таривердиева, попробуем воссоздать детали трагедии, случившейся в далекий майский вечер, исходя из фактов. Что бросается в глаза прежде всего?

Первое. Эмоциональное состояние обоих участников событий было, мягко говоря, неспокойным. Они переживали если даже не ссору, то очень неприятное выяснение отношений. Инцидент явно не закончился в ресторане. От ресторана «Националь» (Моховая, 15/1) до гостиницы «Советская» (Ленинградский проспект, 32/2) всего четыре с половиной километра. Меньше пяти минут, ведь пробок в конце 1960-х в Москве еще не знали – слишком малое число граждан имели машины. Это значит, что почти наверняка в момент аварии словесная перепалка продолжалась, отвлекая водителя.

Второе. Таривердиев выпил не меньше двух рюмок водки. В таком состоянии за руль не садятся, а в сознательном нарушении законов, как и в асоциальном поведении, он замечен не был. Вспомним: шокировать сотрудника ГАИ выездом на Красную площадь Микаэл Леонович запланировал, лишь получив разрешительный документ. Стало быть, согласно своему характеру такой человек после возлияний либо оставит машину на стоянке, либо начнет искать другого водителя. В те времена еще не существовали ни ОСАГО, ни КАСКО, и доверенность, при сидящем рядом владельце, не требовалась.

Третье. Как раз в это время Максакова училась вождению. Учил ее Таривердиев. Весьма логично: гражданский муж, к тому же умеющий превосходно управлять автомобилем.

Из этих фактов выстраивается следующая картина. После возлияний Микаэл Леонович не сел за руль сам, а попросил сделать это свою ученицу, а сам сел на пассажирское сиденье. Спокойствия ему это не прибавило, он продолжал злиться и ревновать и явно делал это не молча. Максакова, конечно же, реагировала, и весьма остро… вместо того, чтобы следить за дорогой.

По поводу бегства с места происшествия – возможно, оно понадобилось, чтобы поменяться местами не на глазах у всех. Возможно, Людмила просто не могла остановиться от шока – то, что она потом приписывает Таривердиеву, но это как раз больше похоже на поведение неопытного водителя.

Когда трагедия произошла, у Таривердиева в общем-то не оставалось выбора. Он должен был спасти свою любимую – даже просто как любящий мужчина. На это накладывались воспитание Сато Григорьевны и кавказские традиции. Дело усугублялось тем, что в любом случае Микаэл тоже нес вину за случившееся: водку-то ведь выпил он, и водителя отвлекал он. К тому же именно он учил Людмилу вождению, а учитель всегда косвенно виноват в ошибках ученика.

И еще одна важная вещь: статусом и известностью Таривердиев на момент аварии существенно превосходил Максакову и мог, в отличие от нее, рассчитывать на снисхождение судей. В итоге так и случилось. Микаэл Леонович получил два года условно. Людмила в своих интервью объясняла это тем, что ему посчастливилось найти хорошего адвоката. На деле же Таривердиеву пришлось вытерпеть немало. Судебный процесс длился около двух лет, и ему пришлось провести некоторое время в СИЗО. В итоге его приговорили к двум годам тюрьмы. Закончилось дело, к счастью, амнистией, но здоровье композитора серьезно пострадало, у него периодически отнимались ноги и начались проблемы с сердцем. Этот факт часто упоминает и Максакова.

Так кто же сидел за рулем в тот трагический день?

Мы не вправе утверждать здесь никакую версию – для этого нужно было присутствовать на месте аварии, а точнее – в той машине, сбившей насмерть молодого человека. Он прожил еще три дня в реанимации и умер. Мы можем лишь описать сохранившиеся факты и сопоставить их с характером композитора, а выводы каждый читатель сделает сам…

Отношения с Максаковой, ставшие после аварии более напряженными, полностью рухнули, когда она уехала с друзьями из Москвы в день самого важного судебного заседания, решавшего судьбу композитора. Этого Таривердиев вынести не мог. Он перестал общаться со своей возлюбленной и, по-видимому, надолго разочаровался в любви как таковой.

У немецкого философа Гегеля есть изречение: «История повторяется дважды – сначала в виде трагедии, потом в виде фарса». Ее можно применить не только к истории в глобальном смысле, но и ко многим жизненным историям. В жизни Таривердиева получилось именно так. События 9 мая 1967 года ему пришлось пережить дважды – и в качестве участника, и в качестве зрителя, в прямом смысле этого слова, сидя в зале кинотеатра.

Дело в том, что история композитора, спасшего любимую женщину от тюрьмы ценой собственной свободы, была на слуху у некоторых представителей московской богемы. В какой-то момент она вдохновила сценариста Эмиля Брагинского на создание киносюжета. Брагинский постоянно работал в паре с режиссером Эльдаром Рязановым, они развивали свое собственное направление в кино. «Смешные невеселые истории» – так они называли сборник своих сценариев. Трагедия с участием Таривердиева и Максаковой подходила под этот формат идеально. Заимствование сюжета из жизни Таривердиева создатели фильма специально не афишировали, но Таривердиев оказался в курсе происходящего (а как бы он мог не оказаться – он ведь достаточно тесно общался с Эльдаром Рязановым, они к этому времени уже успели поработать вместе над «Иронией судьбы»).

Фильм называется «Вокзал для двоих». Сняли его в 1982 году, спустя пятнадцать лет после той злополучной аварии. Главный герой, Платон Рябинин, которого играет Олег Басилашвили, пианист, его жена – телеведущая. Будучи за рулем, она насмерть сбила пешехода, а Платон, чтобы защитить ее от тюрьмы, сказал, что управлял автомобилем он.

«Вокзал для двоих» имел колоссальный успех. Журнал «Советский экран» признал его лучшим фильмом года, а режиссеру дали Государственную премию СССР. Картину тепло принимали люди самых разных культурных слоев, включая преступников-рецидивистов. Заключенные начали писать Людмиле Гурченко, сыгравшей возлюбленную главного героя. «Ты перевернула нам душу», – писали ей из колоний. Одно из таких писем актриса цитировала в интервью:

«Товарищ Гурченко, сижу я в местах не очень отдаленных. Зашел я в библиотеку – там ваш портретик в красном. Я посмотрел – на шейке фуфло, а в ушках что-то такое… Поверьте, я в этом разбираюсь, за что свое и получил. Решил: выйду и первого, кого обчищу, это вас. А потом нам привезли “Вокзал” – я посмотрел два сеанса и подумал, что вы кровью зарабатываете свой хлеб. Живите спокойно. И всем своим наказал, чтобы порог вашего дома не переступали».

Фильм получился удивительно жизненным, что неудивительно, ведь он был построен на реальной истории. Имело значение и то, что Басилашвили, сыгравший роль главного героя, около месяца, пока шли съемки, прожил в настоящей колонии, среди заключенных, подвергаясь реальным нападках и психологическому давлению.

Все происходило в Икшанской воспитательной колонии для несовершеннолетних, располагалась она в селе Новое Гришино Дмитровского района Московской области.

На Таривердиева фильм произвел ужасное впечатление. Неприятные воспоминания пятнадцатилетней давности нахлынули на него с новой силой. На премьерном показе в Доме кино у него началась настоящая паника. Ему показалось, что все присутствующие обсуждают его, буквально показывают пальцем. Конечно же, он ошибался. Люди быстро забывают то, что не относится к их жизни. То ужасное мгновение, случившееся в мае 1967 года, осталось навсегда лишь с ним, Людмилой Максаковой и семьей погибшего юноши…

Но в жизни композитора случалось немало и прекрасных мгновений.