У каждого мгновенья свой резон,

свои колокола, своя отметина.

Мгновенья раздают – кому позор,

кому бесславье, а кому бессмертие.

Р. И. Рождественский

В копилке советского кинематографа лежит множество сокровищ. Это фильмы, на которых воспитывались дети и взрослые, фильмы, которые разошлись на цитаты, фильмы, ставшие культурным кодом для целых поколений. Среди такого великолепия трудно выделиться, создав что-то особенное, но это удалось режиссеру телевизионного сериала «Семнадцать мгновений весны» Татьяне Лиозновой по роману Юлиана Семенова, который вышел на телеэкраны 11 августа 1973 года. С первой серии в ее фильм влюбились все, даже… грабители. Криминальная статистика показывала почти полное отсутствие уличной преступности в дни премьеры саги о разведчике Исаеве. А еще во время трансляции существенно экономилась вода, ведь никому не приходило в голову променять захватывающие приключения на ванну или душ.

Люди не просто смотрели фильм, они жили в нем, в тех далеких весенних днях, переживали за героев, будто за своих родных. Телефон режиссера разрывался от звонков, трубку снимала ее мама, Ида Израилевна Лиознова. Она строго советовала всем желающим узнать, что будет дальше, запастись терпением и ждать следующей серии. Однажды позвонила швея с обувной фабрики и сказала, что у них стоит работа из-за того, что все только и думают о радистке Кэт, спасется ли она с детьми. Мама Лиозновой хотела по обыкновению сказать, мол смотрите следующую серию, но швея расплакалась и стала умолять Иду Израилевну сказать хотя бы одну букву. «П» – если все закончится плохо и «х» – если хорошо.

«Х, х», – утешила ее растроганная Ида Израилевна.

Народная любовь не ограничилась шквалом восторгов, Штирлиц пошел дальше, став героем многочисленных анекдотов. Самое удивительное, что фольклорный пласт историй про Штирлица продолжает пополняться и сегодня, обрастая новыми сюжетами и декорациями. «Современный» Штирлиц знает о существовании Гарри Поттера и пользуется банковскими картами.

«Штирлиц уже три месяца слал в Центр одну и ту же шифровку:

4207 1801 2275 4408

6872 4589 5533 7928

3473 5600 1956 7639.

Но напрасно: ни на одну из этих кредитных карт так и не поступило ни копейки зарплаты».

Не любит голосовые сообщения:

«Вместо привычного голубя в окно залетела голая сова.

“Голосовуха” – подумал Штирлиц».

Выжил после пандемии COVID-19.

«– А вот эти пальчики, Штирлиц, мы обнаружили на чемодане русской радистки.

– Группенфюрер, я советский разведчик.

– Да хоть американский! Почему без перчаток, позаражать нас всех хотите?!»

И наконец, весьма недоволен, что его фильм раскрасили в 2009 году:

«Теперь, после выхода цветной версии “Семнадцати мгновений весны”, Штирлиц легко мог найти свой дом по красному флагу на крыше…»

«Еще никогда телеканал “Россия” не был так близок к провалу. Штирлиц был арестован в первой же раскрашенной серии при попытке пройти в Рейхсканцелярию по пропуску с цветной фотографией».

А уж сколько в соцсетях можно встретить картинок-мемов с изображением Штирлица и Мюллера! Благородный профиль Вячеслава Тихонова и ироничный взгляд Леонида Броневого иллюстрируют события, происходящие в XXI веке: от запрета курения в общественных местах и оформления самозанятости до выбора вакцины против COVID-19.

Почему же таким заметным явлением культуры стало произведение в общем-то низкого жанра, шпионский телесериал?

Тому много причин. Это и попадание в очень важные для советского человека архетипы. С одной стороны – Великая Отечественная война, так или иначе коснувшаяся всех живших в СССР. С другой – диссидентская привычка интеллигенции жить как бы в тылу врага, выражая свои настоящие мысли эзоповым языком и получая аналогичные послания-шифровки от единомышленников.

Но это еще не всё. Создавая мир Штирлица, Татьяна Лиознова сознательно нарушила законы жанра. «Семнадцать мгновений весны» не только приключенческий фильм, но и эпическое произведение со сказителем. Тем самым закадровым голосом, гениально озвученным Ефимом Копеляном. Поэтому был так важен выбор главного героя, подойти мог лишь человек архетипической внешности, при одном взгляде на которого раскрывались бы веера определенных ассоциаций. Лиознова явно не планировала показать простого советского человека, пусть и выдающегося. На роль Штирлица у нее имелись несколько кандидатур. Вячеслав Тихонов, Иннокентий Смоктуновский, Олег Стриженов, Юрий Соломин. Тендер выиграл Тихонов, в рамках выбранной концепции это неудивительно. Во внешности Вячеслава Васильевича присутствуют черты, напоминающие о дореволюционной аристократии. Неслучайно именно Тихонов идеально совпал с образом князя Андрея Болконского в экранизации «Войны и мира». При этом внешние данные позволяли ему работать в амплуа секс-символа, что тоже требовалось Лиозновой для ее многослойного, полифонического замысла.

Работа над фильмом началась для режиссера с личной драмы. На роль Штирлица претендовал грузинский актер Арчил Гомиашвили, знаменитый Остап Бендер из комедии Леонида Гайдая «12 стульев». В то время они с Лиозновой представляли собой пару, собирались пожениться. Когда главная роль досталась Тихонову, Гомиашвили, разозлившись, ушел.

Лиознова осталась одна. Вера Таривердиева пишет: «Одержимая “железная леди” советского кинематографа, она доживала свою жизнь в полном одиночестве, отгородившись от мира. Так, наверное, мог бы заканчивать жизнь шпион, если бы дожил до преклонных лет вдалеке от родины».

Вернемся к Тихонову. Во многих источниках фигурирует еще один, сугубо прозаический момент, который мог повлиять на его утверждение в данной роли. Дело в том, что великая шпионская сага о Штирлице стояла в плане киностудии как рядовой телесериал. Это означало гораздо более низкий статус по сравнению с любым художественным фильмом и, соответственно, менее удобное время для съемок. В основном снимали ночью, большинство актеров параллельно были заняты в других проектах и работали по остаточному принципу. Порой в совместных сценах с эмоциональными диалогами участников приходилось снимать порознь, в зависимости от их основного рабочего графика.

А вот Тихонов в момент кинопроб был абсолютно свободен, в отличие от других претендентов. Казалось бы, такой красивый актер должен буквально купаться в интересных проектах и заманчивых предложениях, но его приглашали не слишком часто, а в начале карьеры его красота и вовсе отпугивала режиссеров. Они видели Вячеслава лишь на второстепенных поверхностных ролях пустых красавчиков, даже не пытаясь раскрыть потенциал. Шутка ли, после дебюта в фильме «Молодая гвардия», кстати вполне качественного, актер прожил в безвестности целых десять лет. Вот такую злую шутку может сыграть красота. Выходом из тупика стала театральная роль. Тихонов сыграл Медведя в спектакле «Обыкновенное чудо» по пьесе Евгения Шварца. Это произошло за 22 года до выхода одноименного фильма Марка Захарова, где эту роль блистательно исполнил Александр Абдулов.

После Медведя в актерское мастерство Тихонова наконец поверили. Его портфолио начало стремительно пополняться главными ролями в знаковых фильмах, таких как «Доживем до понедельника» и «Белый Бим Черное ухо». Эти картины в свое время были хитами, но для Лиозновой более важным стал фильм «Жажда», где Тихонов сыграл советского разведчика, работающего во время войны в глубоком немецком тылу.

Татьяна Михайловна ни разу не пожалела о своем выборе. Вячеслав Васильевич не только идеально попадал в ее замысел и прекрасно выполнял все актерские задачи, но и давал на редкость удачные советы. Именно он предложил ту гениальную сцену с женой Штирлица. Сцену, в которой время застыло, утонув в пронзительно-прекрасной музыке Таривердиева.

Собственно, Тихонову даже не пришлось ничего придумывать. Он просто дружил с выдающимся разведчиком Кононом Молодым, и тот рассказывал, как ему устроили тайную встречу с женой в качестве вознаграждения. Женщину специально привезли за границу. История потрясла Тихонова, что неудивительно, он вспомнил ее во время съемок «Мгновений» и поделился с режиссером. «Блеск, мы сделаем это!» – воскликнула Лиознова. Харизматичную режиссерскую фразу запомнили все присутствующие на съемочной площадке.

История появления жены Штирлица кочует по статьям, посвященным легендарному сериалу, она есть даже в Википедии. А вот Таривердиев эту версию не подтверждает. В книге «Я просто живу» ничего не сказано о предложении Вячеслава Тихонова. По мнению автора, гениальную сцену с женой главного героя подсказали консультанты картины, а точнее, один из них, куратор по военной разведке и первый заместитель председателя КГБ Семен Кузьмич Цвигун, в титрах его указали под псевдонимом.

«…Во время войны, а может быть, и раньше, – пишет Таривердиев, – разведчики, которые по многу лет работали за рубежом, годами не могли встречаться с домашними, женами, детьми. Из-за этого с ними происходили психологические срывы. Для того чтобы их поддержать, устраивались так называемые бесконтактные встречи. Ну, скажем, жену разведчика привозят в какую-то нейтральную страну. Разведчик приезжает туда же. И на вокзале, или в магазине, или в кафе в какой-то определенный час они видят друг друга, не общаясь, не разговаривая, чтобы не подвергнуть разведчика опасности. Эти женщины приезжали легально».

Книга Таривердиева – бесспорно, достоверный источник, но ведь известную версию с Тихоновым она не отменяет. Вячеслав Тихонов действительно дружил с Кононом Молодым и мог слышать от него подобную историю. Актриса Элеонора Шашкова, сыгравшая роль жены Штирлица, в интервью телеканалу Москва 24 от 14 сентября 2021 года тоже подробно рассказывает эту историю. По ее словам, Тихонов как-то на съемках пожаловался режиссеру, что соскучился по лирике и хочет сыграть что-то про любовь. И тут же вспомнил, как его друг, рассекреченный разведчик, рассказал ему эпизод: когда его отправляли в Испанию и он был на грани провала, командование ему устроило встречу с женой. Татьяна Михайловна отреагировала положительно: «Браво, замечательно, берем». Звучит как история из первых уст, но ведь Шашкова не могла присутствовать при разговоре, она появилась на съемочной площадке, когда роль жены уже утвердили.

Скорее всего, Тихонов действительно предложил эту сцену, а Лиознова обратилась к консультантам, чтобы проверить достоверность материала.

Столь же кропотливо и обдуманно, как и в случае с главным героем, Лиознова выбирала композитора для своего шедевра. Решение позвать на шпионский сериал именно Таривердиева с его тончайшим лиризмом, мягко говоря, неочевидно. По словам Веры Таривердиевой, «…нужно отдать должное Лиозновой потому, что это такое немного перпендикулярное решение – для картины о шпионе приглашение композитором Микаэла Таривердиева. Она (картина. – А. В., Д. М.) стала полифоническая, она стала не просто историей шпиона, она стала историей человека, его ощущений, его эмоций и его ностальгии, и она, конечно, потрясающе преображает киноматериал».

«Я понимаю, почему Таривердиев не сразу согласился писать музыку, – говорила сама Лиознова. – Он не мог себе представить, как ему, с его лирическим дарованием, найти место в этом остросюжетном фильме. Но я не случайно обратилась именно к Таривердиеву. Я хорошо знала его музыку, любила ее, она привлекала меня своей удивительной проникновенностью, щемящей нежностью. Мне были знакомы взгляды Таривердиева на роль музыки в кино, ведь я была слушательницей его лекций, когда он преподавал во ВГИКе, а я там училась. И мне нужен был именно такой композитор, который не шел вслед за материалом, а силой своей индивидуальности, своего мироощущения привнес бы в картину то, чего ни я, ни оператор, ни актеры не смогли бы выразить».

Итак, бывшая студентка пригласила в проект своего преподавателя. Сразу представляется трогательная история, наполненная глубоким уважением и даже пиететом. На деле же всё оказалось совершенно по-другому, начать с того, что студентка была старше своего профессора на 11 лет. Да, собственно говоря, он никогда не являлся ее мастером, она лишь слушала его лекции. Работа шла очень непросто. О резком характере композитора уже говорилось. Лиознова в этом качестве даже превосходила Таривердиева. Режиссер обязан быть авторитарным, а в ее случае это подкреплялось еще и тем, что, будучи женщиной, она выбрала для себя мужскую профессию. Это сейчас женщин-режиссеров много, в СССР же их можно было пересчитать на пальцах одной руки.

Жизненный путь Татьяны Михайловны легким не назовешь. В 1941-м ее отец, инженер-экономист, ушел на фронт в составе народного ополчения и сразу же пропал без вести. Возможно, именно тогда семнадцатилетняя школьница решила стать «железной леди». Она выбрала абсолютно не женскую профессию, поступив в Московский авиационный институт, но, проучившись один семестр, поняла, что совершила ошибку. Тогда Лиознова начинает готовиться на режиссерский факультет ВГИКа и успешно поступает. Ее распределяют к замечательному мастеру Сергею Герасимову, но уже совсем скоро девушка оказывается в списках на отчисление. Причина не в нерадивости студентки, не в недостатке таланта, а в отсутствии жизненного опыта, без которого невозможно стать режиссером. Здесь сразу вспоминается Михаил Калик, которого, наоборот, обвинили в чрезмерном количестве этого самого опыта…

В тот момент Татьяне было всего девятнадцать. Большинство девушек ее возраста в подобной ситуации разрыдались бы и опустили руки. Но не Лиознова. Она заставила педагогов внимательно отсмотреть ее учебные работы и уговорила дать ей шанс. В итоге ВГИК она окончила с отличием. Правда, путевкой в жизнь прославленный вуз для нее не стал. Хотя Татьяну и распределили на престижную Киностудию имени Горького, удержаться там она не смогла. Не сошлась характером с коллективом, и ее уволили. И тут выяснилось, что выражение «заработать на кусок хлеба» может трактоваться буквально. Лиознова осталась без средств к существованию, да еще с больной мамой на руках. Ей пришлось стать портнихой, создавая уже не фильмы, а платья. (Может, оттуда происходит телефонный звонок швейной делегации, потревожившей покой Иды Израилевны?)

Через некоторое время о Лиозновой вспомнил ее бывший педагог Сергей Герасимов, он позвал ее помощником режиссера на спектакль «Седая девушка» в Театр имени Вахтангова. А еще позднее, как раз к тридцатилетию, Татьяну Михайловну наконец-то восстановили на Киностудии Горького. Правда, уже не режиссером, а всего-навсего ассистентом по реквизиту. Она не сдавалась, используя каждый шанс на режиссерскую работу, и ей удалось прорваться, получив должность второго режиссера в фильме «Земля и люди».

Невзгоды ожесточили ее и без того жесткий характер. К моменту начала работы над «Мгновениями» прозвище «железная леди» накрепко к ней пристало, а коллеги боялись ее беспощадной принципиальности. Этой чертой характера она очень походила на Таривердиева.

Ее сотрудничество с Таривердиевым оказалось непростым уже с самого начала. Лиознова позвонила ему, красочно и вдохновенно описала будущий проект. Подчеркнула особую важность композиторского труда, ведь интонацию каждого фильма она привыкла находить именно с помощью музыки. К тому моменту Таривердиев уже имел опыт работы в фильме про разведчика, картина называлась «Судьба резидента». Однако Микаэл Леонович оценивал данный опыт как сугубо отрицательный. Положив трубку после разговора с режиссером, он сказал: мне чертовски надоели фильмы про шпионов.

Отказывать Лиозновой сразу Таривердиев не стал, пообещал почитать сценарий и подумать. Получив от Юлиана Семенова объемную папку, долго не мог уговорить себя хотя бы пролистать. Но обещания свои он всегда держал, поэтому взялся за чтение.

Таривердиев пишет: «Мне это было не очень интересно, и я, честно говоря, был в нерешительности – делать его или нет. Но когда прочел сценарий, понял, что здесь есть большие возможности для музыки. И стал искать ключ к решению. Если я не нахожу своего решения, то отказываюсь».

Каким же оказалось это решение? Оно рассказывало все о том же синем небе детства, которое можно резать ломтями, словно вкусный пирог. Микаэл Леонович задумался о том, что чувствует человек, на долгое время заброшенный в тыл врага?

«Мне казалось, что он должен чувствовать тоску по дому, – размышляет Таривердиев в книге «Я просто живу». – Может быть, я и не прав, но ведь я разведчиком не был. А что такое тоска по дому? Это тоска по людям, по жене. Это очень романтично, но что-то не то. А может быть, все-таки тоска по небу, по своему небу?.. Ведь небо везде разное. Вот небо ялтинское – оно другое, совершенно другое, чем в Москве. Небо в Берлине – тоже. Состав воздуха, химический, наверное, один и тот же, я понимаю. Но оно другое, это небо. Небо совершенно другое в Америке, небо другое в Японии, небо другое в Мексике. Я видел это. И не потому, что там жарче или холоднее. Оно другого цвета, оно вызывает другие ощущения. И вот я сделаю эту тоску. Не по березке, а по небу. По российскому небу».

«Железной леди» понравился этот образ. Она только решила дополнить его журавлями – для большей ностальгии.

Таривердиев надолго уселся за рояль и написал 12 песен. По задумке Лиозновой, каждая серия должна была начинаться с новой мелодии. На предварительном этапе режиссера все устроило, но начались съемки, и открылось совершенно другое измерение реальности, как это часто бывает в кино или театре. И в этом новом измерении почти вся музыка внезапно оказалась лишней, зато понадобились новые темы – тревоги и движения. Из песен же остались лишь две – «Мгновения» и «О далекой родине».

Вот тут-то «железная леди» и показала свой характер. Она решила, что выбранные песни не готовы. Коллега Таривердиева по киномузыке, автор саундтрека к «Шерлоку Холмсу» Владимир Дашкевич рассказал в телепередаче «Звезды советского экрана», как буквально с боем утверждались будущие хиты.

«Микаэл Таривердиев с поэтом Робертом Рождественским заперлись в комнате с роялем на много часов и оттачивали каждую ноту, каждое слово “Мгновений”, но когда они представили готовую работу на суд режиссеру, она не приняла песню. Кое-что переделали – и снова Лиозновой не понравилось. – Какие могут быть правки, – всякий раз взрывался Таривердиев, – все уже идеально!»

Можно представить себе ярость Микаэла. Кинокомпозитор с большим опытом и стажем, он никак не может справиться с каким-то шпионским телесериалом! Варианты множились как грибы после дождя, а вожделенное утверждение все не приходило. Телефонная трубка поселилась на рояле – Микаэл Леонович десятки раз на дню звонил Лиозновой, чтобы сыграть очередную доработку мелодии. Наконец в половине третьего ночи, в бешенстве, граничащем с отчаянием, он услышал из трубки неожиданно дружелюбный голос «железной леди»: «Теперь хорошо. Ложитесь спать».

Казалось, трудности с саундтреком закончились, но не тут-то было! Перфекционизм Лиозновой не имел границ. Начались поиски идеального исполнителя, и вновь режиссера не устраивали предложенные варианты. Пробы прошли многие известные певцы, среди них были Вадим Мулерман и Валерий Ободзинский. Тендер выиграл Муслим Магомаев, бесспорная звезда, крупнейшая фигура в мире советского эстрадного вокала.

Но талантливый, даже гениальный певец может не подойти на роль определенного персонажа. Именно так и случилось с Магомаевым. Возможно, если бы он захотел послушать советы режиссера и композитора и немного притушить свою индивидуальность, то образ бы сложился. Муслим же имел твердое мнение насчет того, как нужно петь, и не собирался идти на компромиссы. Лиознова в отчаянии твердила: герой, но не Штирлиц, он совершенно другой, другой!

Татьяна Михайловна переживала так сильно не на пустом месте. Съемки и монтаж к этому времени уже закончились, не за горами была премьера, ее запланировали ко Дню Победы 1973 года, основной задачей фильма было романтизировать работу спецслужб. Трудно представить, что пережила Лиознова, видя, что самый лучший из исполнителей не соответствует идее, а нужно выпускать фильм – с госсзаказом не шутят.

Руководство КГБ и лично Юрий Андропов пребывали в крайнем недовольстве. Режиссера со всей командой могли наказать за нарушение сроков, и очень сильно. Спасло всех провидение, не иначе. Как раз в мае 1973 года генсек Леонид Брежнев запланировал визит в ФРГ. В высших кругах посовещались и решили отложить выход фильма, дабы не напрягать обстановку.

Проблема утратила крайнюю остроту, но певца все равно требовалось найти, и как можно быстрее. Лиознова ходила мрачнее тучи, к ней боялись подойти. Не могли спать спокойно и авторы песен – Микаэл и его соратник, поэт Роберт Рождественский. Спасение пришло с неожиданной стороны, от жены Рождественского, Аллы Киреевой. Утонченная натура, филолог, она всегда глубоко вникала в проекты мужа и его коллег. Услышав о проблеме, Алла удивилась. «Что вы ищете? Есть же Кобзон! Кому еще петь о Родине, как не ему?» – воскликнула она, выслушав сетования Таривердиева. Композитор вздохнул: «Кобзона Лиознова даже не рассматривает…»

Роберт Рождественский, присутствовавший при разговоре, вдруг увидел решение. Он давно дружил с Лиозновой и хорошо знал особенности ее характера. «Я знаю, как ее убедить», – улыбнулся поэт.

На следующий день Рождественский, придя в студию, сказал, как бы между прочим: «Тань, вот послушай Кобзона, правда, мне не нравится». Лиознова отреагировала именно так, как надеялся Рождественский, когда решил пойти от противного. Она заспорила: «Почему тебе не нравится? Это как раз то, что нужно!»

Обратились к Иосифу Давыдовичу, он согласился. А дальше был месяц работы. Да, именно целый месяц понадобился для двух песен. Так делаются шедевры.

«Он приезжал ко мне каждый день в течение месяца к десяти утра, – вспоминает Таривердиев, – и я с ним занимался, делал песни. Спел он их блестяще. И в отличие от многих других, с кем мне приходилось работать над голосом, над интерпретацией, Иосиф не забыл уроков. Он не только в течение многих лет исполнял эти песни на том же замечательном уровне, на каком они были записаны, но и тот Кобзон, манеру которого знают миллионы людей, во многом проявился тогда, на этой работе».

Таривердиев был настоящим музыкальным режиссером, он умел добиваться от исполнителей точного соответствия своему видению. Кто-то благодарил его за эту работу, а кого-то такой подход обижал.

Муслим Магомаев уже после выхода фильма позвонил Микаэлу и стал возмущаться: «Зачем вообще приглашали, вы же понимали, что я кто угодно, но не советский разведчик, вы знаете, в каком стиле я пою». Более всего Магомаева обидело то, что в пении Кобзона он узнал свое акцентирование, получалось, будто бы его манерой воспользовались без разрешения. На самом деле такое совпадение в акцентах произошло потому, что их расставлял один и тот же человек – Таривердиев. Ведь и с Магомаевым он работал, и весьма упорно.

Иосиф Кобзон тоже чувствовал себя немного обиженным. Во-первых, ему не сказали, что записывается окончательный дубль, а выбрали из тех, что он считал пробными. Качество его вполне устраивало, но сам факт не порадовал. К тому же за репетиции платили меньше, чем за запись. Конечно, никто не хотел сэкономить на песне, просто режиссер боялась еще больше разозлить влиятельных заказчиков очередной задержкой и утвердила дубль с репетиции, как только поняла, что ее все устраивает.

И во-вторых, Кобзон так и не увидел своего имени в титрах. Они были готовы еще до того, как певца позвали в проект. И миллионы телезрителей гадали, чей же голос звучит в начале каждой серии?

Лирическая кульминация сериала, встреча главного героя с женой, далась режиссеру и композитору легче. Самым трудным было – решиться на нее. Дело в том, что она грубо нарушала не только все законы приключенческого жанра, но и законы киноискусства в целом.

«Сцена встречи с женой по кинематографическим меркам бесконечно большая, – пишет Таривердиев. – Она идет почти 250 метров, то есть около восьми минут, без единого слова, без всякого движения, только наезды камеры. По всем киношным стандартам это должно быть бесконечно скучно, это просто невозможно, и по идее должно было быть сокращено метров до двадцати. Лиознова оставила 250 и выиграла партию. Этот эпизод получился одним из самых сильных».

Музыка в кино подчинена действию, как правило ее записывают уже после того, как готово изображение. В этой же сцене снимали под уже созданную мелодию, стараясь обыграть камерой каждый ее нюанс. Когда Таривердиев впервые сыграл на рояле восьмиминутную прелюдию для встречи с женой, «железная леди» расплакалась.

Микаэл Леонович тут же начал делать оркестровку этого произведения. Оркестр записал всё быстро и качественно, еще бы – в кино работали лучшие музыкальные коллективы. Получилось красиво, масштабно, величественно, но эмоциональная пронзительность ушла. Пришлось вернуться к изначальному одинокому роялю.

Актеры, играя сцену, слышали его и погружались в атмосферу той самой настоящей любви, для которой не страшны разлуки…

Интересно, что изначально их встреча на съемочной площадке не планировалась. Как уже говорилось, при всей ответственности задачи статус проекта ничем не отличался от любого рядового телесериала, поэтому съемочное время часто распределялось по остаточному принципу, а актеры параллельно снимались в других проектах, из-за этого многие сцены снимались порознь. В день съемок Элеоноры Шашковой (жены героя) у Тихонова по графику стоял выходной, первый за полгода! Разочарование актрисы трудно передать словами. В юности она снималась вместе с Вячеславом в фильме «Две жизни» и тайно испытывала к нему нежные чувства. Когда ее позвали на роль жены Штирлица, воспоминания тут же нахлынули на нее. Желание увидеть Тихонова стало огромной мотивацией в работе над ролью – и вдруг такой поворот…

Лиознова, не терпевшая слабости, довольно жестко объяснила Элеоноре, что ее профессионализм заключается в работе с камерой и не должен зависеть от чьего-то присутствия. Слезы выступили на глазах актрисы, но в этот момент распахнулась дверь и вошел Тихонов. Оказывается, ему стало любопытно посмотреть на свою «жену».

В этом взгляде, над которым плакали миллионы советских женщин, Шашкова воплотила всю силу чувств своей юношеской влюбленности. Это вызвало эмоциональный отклик партнера, Тихонов в дальнейшем попросил Элеонору иногда присутствовать на съемках «для вдохновения», ведь такими глазами на него еще никто не смотрел. Гениальная музыка Таривердиева сделала из этой трогательной сцены великую историю любви…