ЛЕТОПИСЬ ПРАВЛЕНИЯ КЛАВДИЯ II.

…ПАТЕРН II. – … МАРИАН. 1019 г. от Осн. Рима. 268 г. от Р.Х.

Клавдий провозглашён императором солдатами и признан сенатом 24 марта.

Он разбивает и подавляет Авреола, который убит солдатами победоносной армии.

Алеманны разбиты Клавдием, согласно свидетельству Виктора, у озера Гарда.

Клавдий прибывает в Рим и завоёвывает любовь справедливостью и мягкостью своего правления.

М. АВРЕЛИЙ КЛАВДИЙ АВГУСТ II. – ПАТЕРН. 1020 г. от Осн. Рима. 269 г. от Р.Х.

Готы с армией в 320 тысяч воинов и флотом из 2000 кораблей опустошают империю на суше и на море.

Великая победа Клавдия над ними при Наиссе (ныне Ниш в Сербии). Он преследует их, решив истребить.

Зенобия захватывает Египет.

Багауды в Галлии осаждают и берут город Отён.

…АНТИОХИАН. – ОРФИТ. 1021 г. от Осн. Рима. 270 г. от Р.Х.

Остатки готов уничтожены в ущельях горы Гемус голодом и чумой. Выжившие зачислены в римские войска или отправлены на обработку земель.

Цензорин провозглашён императором мятежными войсками и убит через семь дней теми, кто его избрал.

Клавдий умирает от чумы в Сирмии около апреля.

ТИРАНЫ ПРИ КЛАВДИИ II:

АП. КЛАВДИЙ ЦЕНЗОРИН

ТЕТРИК в Галлии

ЗЕНОБИЯ на Востоке

Мы уже не раз упоминали Клавдия до его восшествия на престол. Теперь настало время познакомиться с ним подробнее.

Его полное имя – Марк Аврелий Клавдий. Иногда к нему добавляют имена Валерий и Флавий. В истории он известен как Клавдий II, поскольку был вторым императором с этим именем, или же как Клавдий Готский – из-за великой победы над готами.

Его происхождение туманно, и достоверно известно лишь то, что он родился в Иллирии. Имя его отца не сохранилось. Некоторые предполагали, что он был незаконнорождённым сыном одного из Гордианов, но без подробностей. Придворные льстецы, желая возвысить его род (ведь от него вела своё происхождение династия Констанция), сочинили генеалогию, возводящую его к Дардану и древним троянским царям. В действительности же он принадлежал к тем, чьё благородство было заслужено личными достоинствами.

У Клавдия не было детей, но известно о двух его братьях. Квинтилий наследовал ему, но правил всего несколько дней. Крисп стал отцом дочери по имени Клавдия, которая вышла замуж за Евтропия, одного из знатнейших мужей Дардании. [1] От этого брака родился Констанций Хлор, отец великого Константина. Таким образом, Констанций приходился Клавдию внучатым племянником, и, вероятно, своё имя он получил в честь одной из сестёр императора – Константины.

Клавдий впервые проявил себя при Деции в должности трибуна и заслужил его высокое доверие. Деций, поручая ему важную задачу – защиту Фермопил и Пелопоннеса от варваров, – осыпал его похвалами. Валериан также благоволил к нему и, испытав на второстепенных должностях, в итоге доверил командование всей Иллирией. Он собирался назначить его консулом, но его свержение помешало этим планам. Таким образом, Клавдий пользовался уважением добрых императоров. Галлиен же, будучи дурным правителем, его опасался. Об этом свидетельствует письмо Галлиена, где он выражает тревогу из-за жалоб Клавдия и приказывает успокоить его осторожно, через посредников, чтобы не спровоцировать открытый конфликт. Чем закончилось это дело – неизвестно, но ясно, что Клавдий не доверял Галлиену.

Несмотря на подозрительность, Галлиен продолжал использовать Клавдия и даже взял его в поход против Постума. Позже, отправляясь на войну с Авреолом, он поручил Клавдию и Марциану борьбу с готами. Клавдий добился успеха и едва не истребил варваров полностью. Эта победа вновь пробудила в сенате симпатию к нему, и он был осыпан восторженными похвалами. Ему пожелали, в частности, «быть любимым принцепсом» – что указывает на известную всем холодность Галлиена к нему.

Его восшествие на престол через убийство императора и всей его семьи было преступным и отвратительным. Он и сам это понимал, стараясь скрыть свою причастность к смерти Галлиена. Мы не станем, подобно Юлиану Отступнику, оправдывать способы, которыми Клавдий пришёл к власти. Однако правда и то, что это пятно – единственное в его жизни, в остальном достойной похвалы: великодушие, любовь к отечеству, справедливость, благородная простота, храбрость в бою и мудрое правление в мирное время.

Один эпизод, рассказанный Зонарой, показывает его справедливость даже в ущерб себе. Галлиен часто отнимал имущество у одних, чтобы раздавать другим. Клавдий, став императором, решил исправить эти несправедливости. Одна женщина пришла к нему с жалобой, что он владеет землёй, отнятой у неё без причины. Он ответил: «Несправедливость, которую тебе причинил Клавдий-частное лицо, не следивший тогда за соблюдением законов, Клавдий-император исправляет» – и вернул ей землю. Эта мудрость отражалась во всех его действиях, но, увы, его правление было слишком коротким.

Признанный армией, он первым делом написал сенату. Гонец прибыл в Рим 24 марта, и сенат тут же, собравшись, с радостью утвердил выбор войска. Судя по записям в «Истории Августов», сенат тогда принимал решения через многократные восторженные (и не всегда чинные) возгласы. Одни и те же слова повторяли по 60—80 раз. Так, в данном случае сенаторы 60 раз восклицали: «Клавдий Август, да хранят тебя боги для нашего блага!», 40 раз: «Клавдий Август, мы всегда желали видеть тебя императором!», 80 раз: «Клавдий Август, в тебе мы обрели брата, отца, друга! Ты – достойный сенатор, и империя признаёт тебя своим вождём!» Остальное опустим, дабы не утомлять читателя. Но нельзя не заметить, что такой способ решения важных дел лишён серьёзности и чреват злоупотреблениями.

Клавдий, прежде чем отправиться в Рим, счел необходимым расправиться с Авреолом, который все еще удерживал Милан. [Примечание: Авреол после смерти Галлиена предложил его преемнику союз и признание себя в качестве соправителя. Но Клавдий гордо ответил, что подобное соглашение могло подойти лишь Галлиену, который имел основания трепетать. Сам же он не только отверг эти предложения, но и направил в Рим эдикт к народу и речь для сената, объявив Авреола тираном.]

Не сумев добиться мира, Авреол решил сразиться и был побежден. По-видимому, он даже попал в плен к Клавдию, а затем был убит. Обстоятельства его смерти описываются по-разному: одни утверждают, что его убили вопреки воле Клавдия, другие – по его приказу. Вину возлагают то на солдат, то на Аврелиана, будущего императора. Нетрудно, однако, разглядеть истину сквозь эти противоречия. Клавдий, несомненно, желал смерти Авреола, но, заботясь о репутации милосердного правителя, не хотел отдавать прямой приказ. Поэтому он сделал вид, будто хочет пощадить побежденного врага, а тайно подстрекал Аврелиана и солдат расправиться с ним.

Нельзя строго осуждать Клавдия за то, что он устранил соперника ради собственной безопасности, но подобная хитрость была недостойна его. Он довел ее до конца, устроив пышные похороны тому, кого лишил жизни, и воздвиг ему гробницу с греческой эпитафией, сохранившейся до наших дней. В ней выражено мнимое намерение Клавдия спасти несчастного Авреола, если бы солдаты не помешали ему. [Примечание: Гробница находилась между Миланом и Бергамо, у реки Адда, в месте, называемом Pons Aureoli (Мост Авреола). Сейчас оно сохраняет следы этого имени – Pontirolo.]

Если верить свидетельству «Эпитомы» Виктора, Клавдий перед возвращением в Рим одержал крупную победу над алеманнами у озера Гарда. Тильмон подкрепляет это предположение некоторыми догадками. Странно, что Требеллий, написавший скорее панегирик, чем историю Клавдия, и приукрашивавший стиль ради прославления императора, упустил столь важный и славный для него факт.

Победив Авреола и, возможно, алеманнов, Клавдий наконец прибыл в столицу, где его встретили аплодисментами и благодарственными молитвами. В январе следующего после восшествия на престол года он принял второе консульство, что доказывает: первое он уже занимал ранее. Однако никаких документальных свидетельств об этом нет. Хотя Валериан несколькими годами раньше и планировал сделать его консулом, этот замысел не был осуществлен, как видно из речей сената, который в последние месяцы правления Галлиена просил даровать Клавдию консульство в награду за победы над готами, одержанные им вместе с Марцианом. Следовательно, Клавдий, скорее всего, впервые назначил себя консулом в промежутке между смертью Галлиена и следующим январем.

Есть основания полагать, что он провел в Риме несколько месяцев, и именно к этому мирному периоду относится рассказ Требеллия о его правлении: он издавал мудрые законы, строго наказывал судей-взяточников, проявляя рвение к справедливости, и снисходительно закрывал глаза на ошибки, совершенные по неопытности.

Однако ему недолго удавалось заниматься мирными делами. Империя находилась в критическом положении, требовавшем печального, но необходимого лекарства – войны и армии. Тетрик владел западными провинциями, Зеновия на Востоке, недовольная владениями, доставшимися ей от мужа Одената, расширяла свои земли завоеваниями и подчинила Египет. Центральные провинции страдали от набегов северных народов. Клавдий не мог одновременно атаковать всех врагов и сразу решил, что Зеновия, как самая далекая, не должна быть его первоочередной целью. Он также не колебался между Тетриком и готами. «Война с Тетриком – моя, – сказал он, – война с готами – война государства». Поэтому он сосредоточился на варварах и решил начать с освобождения империи от них.

Я уже упоминал, что в последний год правления Галлиена Клавдий, разгромив готов, хотел преследовать их, но его соратник Марциан воспротивился и позволил им уйти. Легкость, с которой им удалось увести хотя бы часть добычи, побудила их вернуться, но с большими силами. Все племена, входившие в их народ, объединились, собрав армию в 320 тысяч воинов и флот из 2 тысяч кораблей. [Примечание 2: Общий сбор был у устья реки Тирас (ныне Днестр).]

Эта огромная орда погрузилась на корабли и, двигаясь вдоль берега, попыталась высадиться сначала в Томах (месте ссылки Овидия), затем в Маркианополе – оба раза без особого успеха. Достигнув Босфорского пролива, готы пострадали от сильных течений, которые в узком пространстве сталкивали их суда так violently, что кормчие теряли управление. Множество кораблей погибло вместе с грузами и людьми, но это не остановило варваров: они атаковали Византий, а после неудачи двинулись дальше – в сторону Азии и Кизика. И здесь их ждала неудача.

Тем не менее, не унывая и надеясь поживиться в Греции и Македонии, они пересекли Геллеспонт и высадились у горы Афон. Починив там корабли, они направились к заливу Фессалоники и осадили сам город и nearby Кассандрию. Пока основная часть их армии вела осаду, флот, разделенный на эскадры, грабил побережья Фессалии, всей Греции, Крита, Родоса, Кипра и Памфилии.

Где бы они ни высаживались, сельская местность разорялась, но города держались, и ни один не был взят, кроме Афин, которые, по словам Зонары, они захватили. Этот историк приводит любопытный эпизод: якобы готы, найдя в «городе – матери учености» множество книг, собрали их в кучу и хотели сжечь из дикости, но один из них, более рассудительный, убедил товарищей пощадить их, ибо, увлекаясь чтением, греки пренебрегали военным искусством и становятся легкой добычей. Этот гот не знал, что ученость не помешала ни Александру, ни Цезарю стать величайшими полководцами.

Впрочем, варвары ненадолго удержали Афины. Афинянин Клеодем, бежавший при разгроме города, собрал отряд, внезапно напал на них, перебил часть и обратил остальных в бегство.

Однако осады Кассандрии и Фессалоники продвигались. Готы обстреливали эти два города с помощью машин, применению которых они научились в своих долгих войнах против римлян, и были близки к их взятию, когда прибыл Клавдий.

Этот государь дал себе необходимое время для вооружения, способного с выгодой атаковать столь грозных врагов; и ему было довольно трудно найти достаточные ресурсы, потому что, как он сам отмечал в письме к сенату, Тетрик владел лучшими провинциями империи – Галлией и Испанией; а Зенобия держала под своим контролем легкие войска и самых искусных лучников. Несмотря на эти трудности, он собрал значительные силы, и при его прибытии варвары сняли осаду с двух городов, которые они уже давно теснили.

Они углубились в земли и достигли Пелагонии, северной провинции Македонии. Клавдий преследовал их; но так как они имели перед ним преимущество в скорости и постоянно удалялись к Дунаю, он смог настичь их лишь у Наисса, ныне Ниш в Сербии. Там он дал им битву, которая долго и упорно оспаривалась. Римляне дрогнули в нескольких местах. Наконец, отряд их армии, пройдя по казавшимся непроходимыми путям, зашел врагам в тыл или во фланг, и эта неожиданная атака решила исход победы. Готы были вынуждены отступить, оставив на поле боя пятьдесят тысяч своих убитыми.

Победитель Клавдий осуществил замысел, который его предшественник [Галлиен] не смог привести в исполнение двумя годами ранее. Он решил не дать уйти ни одному остатку разбитой им армии и преследовал побежденных, пока они не были полностью рассеяны и уничтожены. Готы, со своей стороны, не сломленные ужасными потерями, собрали свои остатки и, по своему обычаю, соорудив из повозок и обоза укрепление, мужественно оборонялись за этим родом вала. Укрепление было прорвано железом и огнем; и римляне, помимо огромной добычи, захватили множество пленников. Те, кто смог спастись от этого второго поражения, все же не пали духом и, сохраняя строй, отступили к Македонии. Клавдий, желая окружить их, выслал вперед свою кавалерию, в то время как с пехотой следовал сзади. Гордость и отвага варваров были столь велики, что даже в плачевном состоянии, в которое их привели столькие поражения, они еще раз поставили победителей в опасность. Они обрушились на римскую пехоту с такой яростью, что внесли в ее ряды беспорядок, часть изрубили в куски и были близки к победе, если бы кавалерия, ударив на них, не заставила их отступить. Они отступили в ущелья и теснины горы Гем, где голод и болезни довершили их истребление.

Флот готов, поколесив по морям, вернулся в Македонию, нагруженный добычей, чтобы соединиться с оставленной там армией, но по прибытии обнаружил все потерянным. Войска, находившиеся на этом флоте, высадились на берег, по-видимому, с намерением возместить потери, понесенные их народом, и предотвратить его полное уничтожение. Но они лишь усугубили катастрофу. Корабли, оставленные без защитников, погибли и были потоплены. Людей постигла не лучшая участь. Они не смогли пробиться во враждебную и вооруженную страну: им пришлось рассеяться; и, разбросанные повсюду, они были либо убиты, либо взяты в плен, либо унесены болезнью, которая также вспыхнула среди них. Таким образом, из всей этой многочисленной армии варваров едва спаслось несколько отрядов, которые, как сообщается, в первые дни после смерти Клавдия разграбили Анхиал [3] и безуспешно пытались захватить Никополь.

Вот что мы можем сказать об этом знаменитом подвиге Клавдия, который заслуживал бы быть переданным нам более толковыми историками, способными оценить его значение и раскрыть его обстоятельства. Сам Клавдий дает нам довольно ясное представление об этом в целом в письме, которое я приведу здесь.

Клавдий – Брокху (этот Брокх был командующим в Иллирии):

«Мы уничтожили триста двадцать тысяч готов и потопили две тысячи кораблей. Реки покрыты щитами, а берега – длинными мечами и короткими копьями. Равнины скрыты под грудами белеющих костей; нет дороги, не окрашенной кровью: огромное укрепление, составленное из множества сцепленных повозок, было брошено. Мы захватили столько женщин в плен, что теперь нет ни одного солдата, который не мог бы получить двух или трех рабынь».

Письмо Клавдия, имеющее целью лишь подчеркнуть необычные обстоятельства победы, упоминает только пленных женщин. История же сообщает нам, что среди пленников были короли и королевы; что число солдат и младших офицеров, попавших в руки победителей, было столь велико, что после того, как многих из них зачислили в римские войска, осталось еще достаточно для заселения провинций рабами, предназначенными для обработки земель, так что эти свирепые воины-готы, став земледельцами, приносили своим господам полезную службу, одновременно увековечивая триумф Клавдия.

Таким образом, победа этого государя сравнима с самыми славными, когда-либо одержанными римскими полководцами и императорами; и он по праву принял прозвище Готский, под которым часто упоминается в истории.

Некоторые пытались усилить блеск его славы вымыслом, приписывая ему самопожертвование ради отечества по примеру Деция. Но молчание Требеллия служит достаточным опровержением этого анекдота, который, кроме того, вовсе не согласуется с достоверными фактами.

Аврелиан отличился в войне против готов. Он занимал важную командную должность; дал несколько сражений, из которых вышел победителем; и когда кавалерийские офицеры атаковали варваров опрометчиво, не дожидаясь приказа, Клавдий счел, что лучше всего предотвратить подобные случаи может лишь назначение того же Аврелиана, чья строгость в поддержании дисциплины была известна и внушала страх, генеральным полковником.

Квинтилий, брат императора, также участвовал в этой войне; но это всё, что нам известно о нём, и история не сохранила ни одного его подвига.

Клавдий сосредоточился исключительно на войне с готами, оставив прочие дела без внимания, намереваясь заняться ими, как только устранит наиболее pressingую опасность. Нельзя сомневаться, что, одержав победу над варварами, он обратил бы оружие против Зенобии, которая, как я уже отмечал, присоединила к своим владениям ещё и Египет. С другой стороны, предстояло вернуть Галлию. Он не был намерен оставлять эту прекрасную часть империи Тетрику; более того, новые мятежники под именем багаудов [4] сеяли там опустошение и осадили столицу эдуев. Осаждённые обратились к Клавдию, умоляя о помощи; и, без сомнения, было тяжело для этого великодушного правителя вынужденно пренебречь столь справедливыми мольбами и видеть, как эдуи после семи месяцев осады вынуждены были открыть врагу ворота.

Подобные события не могли не вдохновлять Клавдия, и его выдающиеся качества обещали успех. Есть все основания полагать, что, проживи он дольше, он завершил бы великое дело, осуществлённое его преемником Аврелианом, и вернул бы империи все отпавшие от неё земли. Но смерть опередила его.

Я уже говорил, что заразная болезнь довершила разгром армии готов. Та же болезнь проникла и в римское войско. Клавдий заразился и умер в Сирмии на третьем году правления, в возрасте пятидесяти шести лет.

Этот государь по справедливости восхвалялся как сочетавший, подобно Траяну, таланты и добродетели. Его славе не хватало лишь одного – испытания долгим правлением, чтобы доказать, что его достоинства проявлялись бы столь же ярко в мирное время, как и в периоды потрясений и опасностей.

Его оплакивали и сенат, и народ, и солдаты. Его, разумеется, причислили к сонму богов. Эта честь, сколь бы бессмысленной и кощунственной она ни была, стала почти формальностью, не влекшей за собой последствий. Но общество стремилось выразить свою любовь к его памяти особыми почестями, не обесцененными обычаем. Сенат посвятил ему в месте своих заседаний золотой бюст. Народ воздвиг ему на Капитолии, напротив храма Юпитера, золотую статую высотой в десять футов. На ораторской трибуне была установлена колонна, увенчанная его серебряной статуей весом в полторы тысячи римских фунтов (что составляет две тысячи триста сорок три марка шесть унций по нашему весу).

При столь добром и великом правителе, однако, нашёлся узурпатор императорской власти. Цензорин, знатный сенатор, удостоенный всех почестей, удалившийся в своё поместье из-за раны, сделавшей его хромым, был провозглашён Августом, вероятно, в Италии, войсками, охранявшими эти земли. Требеллий, от которого мы знаем этот рассказ, не сообщает ни мотивов, ни обстоятельств, побудивших солдат к этому предприятию. Он не говорит, склонял ли их Цензорин своими интригами или же сам был вынужден подчиниться их необузданному порыву. Как бы то ни было, они вскоре устали от него и, найдя его слишком суровым, убили на седьмой день. Он был погребён близ Бононии; его эпитафия, перечислявшая все титулы, коими он был почтён при жизни, заканчивалась словами: Счастливый частный человек во всём, несчастный император. Его семья, поражённая горем и страхом после этого печального события, частью удалилась во Фракию, частью – в Вифинию, и ещё существовала во времена, когда писал Требеллий.

В начале третьего года правления Клавдия умер Плотин, учитель Порфирия, написавшего его жизнеописание. Он с блеском преподавал платоническую философию, бывшую тогда в моде, но, увлёкшись отвлечёнными умозрениями, почти утратил из виду главную цель – исправление нравов. Люди, которые под громким именем так мало заботились о полезном, едва ли заслуживают нашего внимания.

Примечания:

[1] Дарданцы занимали часть Мезии. Их столицей был Наисс, ныне Ниш в Сербии.

[2] Зосим говорит о шести тысячах; но Требеллий, взявший на себя труд прославить подвиги Клавдия, ограничивается указанным нами числом.

[3] Город во Фракии на Понте Эвксинском. Никополь находился далее в глубине страны у подножия горы Гем.

[4] Текст Эвмения (pro Schol. instaur.) не упоминает имени багаудов, но говорит о батавах: Latrocinio Batavicœ rebellionis. Я принял весьма правдоподобное предположение тех, кто читает Bagaudicæ rebellionis. Подробнее о багаудах я расскажу при Диоклетиане.