ГЛАВА 6. НАЗНАЧЕНИЕ

Страх бурлил в животе Сафф, как вода в сточной канаве.

— Какая еще ложь?

Аспар убрала руку с плеча кадета, и белый шелк мантии скользнул обратно на руку Саффрон. Теперь, когда ее внимание привлекли к попавшему в цель заклинанию, она не могла перестать чувствовать призрачное прикосновение магии.

Подойдя к сводчатому окну, капитан посмотрела, как Атерин окутывает блеклым лунным светом. На ее затылке проступали кости.

— Заклятие попало по вам. Вас было невозможно подчинить. Аурия Марриосан идеально сварила эликсир, — многозначительная пауза. — И, если сейчас вы не найдете в себе хотя бы каплю честности, можете идти собирать вещи и проваливать из Академии.

Сафф загнали в угол. И хотя от мысли о том, чтобы раскрыть правду, ее охватывал страх, к нему присоединялось и легкое, приятное чувство облегчения. Предвкушение того, что она снимет с плеч ношу, что так долго таскала на себе.

— Магия на меня не действует, — начала Саффрон, убрав из голоса любые проявлений чувств, ненавистью к которым славилась Аспар. — Не важно, кто ее творит. Я сама, друг или враг. Мое тело просто… поглощает ее. Отражает. Делает что-то, или наоборот, не делает ничего, и я не совсем понимаю, каким образом это происходит.

Это была весьма уникальная особенность — Сафф никогда не встречала магов, подобных ей. Она потратила много времени на поиски, исследования, осторожные вопросы за пинтами эля, и ничего не приблизило ее к ответу, который ей так хотелось услышать: что Саффрон не одна такая.

— До сих пор мне удавалось оставаться в Академии благодаря отличным навыкам в управлении энергией, — продолжала Сафф, — и создании иллюзий. Я могу воспроизвести образ того, что заклятие на меня подействовало, но только на короткое время. Это чудовищно истощает силы.

Аспар вновь уселась за стол и постучала палочкой по закрытому ящику стола, прошептав:

— Et aperturan.

Она достала оттуда толстую черную папку, а из нее — знакомый кремово-золотой документ.

Сердце Сафф будто сорвалось с обрыва.

Капитан прочистила горло.

— В вашем дипломе из школы магов сказано, что вы получили аккредитацию чародея. Но это ложь, верно? — хищный взгляд. — Если вы не можете зачаровать саму себя, то вариантов для специализации становится удручающе мало. Значит, вы подделали записи.

Саффрон склонила голову. Аспар знала не только, что она солгала этим вечером, но и о другой, крупной лжи. Огромной лжи. Лжи, из-за которой ее могут не только вышвырнуть из Академии, но и осудить за мошенничество.

Потому что Сафф закончила школу магов с квалификацией мага-практика. Это означало, что она в достаточной мере освоила основы магии и бытовые заклинания, чтобы официально считаться магом, но не обладала уровнем, который позволил бы получить специализацию. В этом были виноваты ее странная невосприимчивость к заклинаниям и шесть лет, что Саффрон провела в молчании.

Поначалу она не слишком переживала о том, что не получила аттестат. В те времена для рассмотрения кандидатов в Академию Сильверклоук требовался лишь уровень мага-практика. Но в какой-то момент, пока Сафф получала в университете степень рыцаря современной истории магии, то есть, немагическую специальность, комиссар Дилланс решил, что в рядах прославленных Серебряных Мантий должны быть только лучшие из лучших. С того момента маги-практики не могли продвинуться по службе дальше уличного патруля до тех пор, пока не получат специализацию.

Так Саффрон оказалась в тупике. Возвращаться в школу магов и использовать иллюзии, чтобы наскрести баллов на аттестат было слишком поздно — они принимали учеников в возрасте от шести до восемнадцати лет. Оставалось довольствоваться степенью мага-практика.

Так что документы о признании ее чародеем были иллюзией.

Конечно, поддерживать их можно было только в течении непродолжительного времени. Иллюзии было сложно создавать и тяжело сохранять, поэтому в обычной ситуации сертификат Саффрон оставался бы зачарованным только на то время, пока она поддерживала заклинание. Но этого было недостаточно даже для того, чтобы документы об образовании прошли первичную проверку. А что, если бы кто-то в Академии решил просмотреть их позже и увидел четкую и ясную надпись: «маг-практик»?

В минуту отчаяния Саффрон сделала то, на что решился бы не каждый маг — наложила на пергамент постоянное заклинание. Это было осуществимо, именно так магические объекты оставались магическими, но требовало высокой цены. Чтобы заклинание поддерживалось вечно, его создатель должен был также навечно отдать часть своей силы. Неважно, как бы он потом восстанавливался с помощью удовольствия и боли, та магия, что была потрачена на эти чары, никогда не возвращалась. Для создания такой крохотной иллюзии, как текст на пергаменте, Саффрон отдала крошечную, почти незаметную часть. Но с ней в любом случае пришлось расстаться.

Она всегда была слегка ослабленной, потому что после того, как создала иллюзию, прошептала слова «medei perpetua». Это заклинание принесло с собой отвратительное, тяжелое чувство, а потом внутри Сафф что-то оборвалось.

И теперь выяснилось, что ее жертва была бесполезна. Стыдился бы ее отец того, каким образом она применила данные им знания об управлении энергией?

— Как долго вы знали? — шепотом спросила Саффрон капитана.

— С вашего вступительного экзамена, конечно. Мы очищаем документы от магии. Вы не первый кандидат, поступивший сюда обманным путем.

Сафф охватило чувство жесточайшего унижения, словно ее голой привязали к позорному столбу возле дворца. Она вложила столько сил в свое обучение, репутацию и фундамент лжи, на котором все это держалось, и с самого начала была обречена. Пять лет в уличном патруле и год в Академии — и все зря.

— Но почему вы вообще меня приняли? — Саффрон старалась не пропустить в свой голос нотки неуместного гнева.

Нечто темное пробежало по острым чертам лица Аспар.

— Когда-то очень давно я оказалась в огромном долгу перед вашим отцом.

— Вы знали моего отца? — Что-то сжалось у Сафф в груди.

— Это история для другого случая. — Она откинулась назад в кресле, держа спину прямой, как копье. — Вам известно, Киллоран, что вы — превосходная сыщица? Все благодаря тому, что вы думаете и действуете в равной пропорции. Подобные Аурии и Тирнану слишком полагаются на первое. Нисса и Себран слишком сконцентрированы на последнем. Вы же тратите лишнюю секунду на то, чтобы оценить ситуацию со всех точек зрения, и только потом бежите навстречу опасности. Это идеальное сочетание хитрости, расчетливости и отваги. Наметив себе цель, вы прокладываете к ней путь, и, если на нем появляется препятствие, с умом и беспощадностью вносите коррективы в маршрут. Вы прошли через преисподнюю и неважно, каким трудным и долгим был путь, никогда не забывали о причинах, по которым находитесь здесь.

Склонив голову, Сафф вспомнила о поминках ее родителей.

В «Спящем волке», убогой таверне с прохудившейся крышей и дверями, заросшими святомхом, собралась вся деревня. Сидя на длинной деревянной скамье возле потрескивающего очага, Саффрон ни на секунду не выпускала из рук новую деревянную подвеску, висевшую на шее.

— Как ты справляешься, солнышко? — спросил ее угрюмый дедушка. Она едва знала отца своей матери, который приехал на север из южного прибрежного города Аредан, узнав о произошедшем. Он был бодрым, бородатым, бледным и невероятно пьяным.

Сафф поежилась под взятой напрокат траурной мантией и отхлебнула какао. Она ни слова не сказала за всю прошедшую после смерти родителей неделю, и честно говоря, не помнила, как это — разговаривать.

— Ты знаешь, плакать — это нормально. — Дедушка сделал впечатляющий глоток эля. С краев рукавов его мантии капал пролитый напиток. — Во время церемонии обращения в самоцветы ты не пролила ни слезинки. Тебе не обязательно быть стойкой перед нами, стариками.

Сафф не знала, что значило «быть стойкой», но на всякий случай кивнула.

— Давай-ка я расскажу тебе кое-что о потерях, солнышко. — Ей было противно слышать, как ласковое слово, которым ее называла мама, слетает с его пропитанных элем губ. — Ты можешь либо дать горю тебя сломать, либо использовать его.

Сафф неуверенно посмотрела на него.

— В конце концов все сводится к этим двум вариантам. Горе может убить тебя, а может дать опору. — Он подался ближе. — И вот, что я собираюсь сделать. Заставлю этих багровых ублюдков заплатить.

Ее дедушка погиб спустя месяца четыре после этого, когда пьяный напал в переулке на двоих членов клана Кровавой Луны. Но идея уже пустила корни в уме Саффрон, и та с готовностью ждала, когда появится шанс ее осуществить. Она не собиралась окунаться в месть, вооружившись лишь громкими словами. Сафф думала, планировала, снова думала и снова планировала. И лишь потом — действовала.

Аспар разглядела это в ней. С самого начала.

Капитан вернула поддельный документ в папку Саффрон и пристально посмотрела на кадета.

— Что-то произошло в тот момент, когда вы прикоснулись к древней палочке.

И снова резкая смены темы. Первым порывом Сафф было солгать, но какой теперь в этом имелся смысл? Все карты уже были раскрыты. Ее в любом случае исключат.

— У меня перед глазами появился белый туман. — Саффрон вспомнила его сияющую яркость, будто она годами блуждала в темной пещере и наконец вышла на свет. — Потом я увидела себя… Я убила одного из членов клана Кровавой Луны. На мне была алая мантия.

Она решила не рассказывать про поцелуй, решив, что это слишком личное.

Взгляд Аспар стал жестче, в нем появился голод фанатичного последователя Авгуреста. Ее ладонь скользнула к тканевой обложке Священного Писания Авгуреста, словно капитан собиралась принести клятву.

— У вас бывали такие видения раньше?

— Нет. В школе магов я ужасно справлялась с прорицанием. Казалось, будто… видение пришло из артефакта, а не от меня. — Сафф повращала в руках свою собственную уродливую палочку, и, хотя с тех пор, как старый Ренцель неохотно продал ей эту почти бесполезную вещь, прошло двадцать лет, его раздражение от неверно работающей магии Саффрон все еще преследовало ее. — Она была настоящей?

Аспар сморщила губы.

— Эта информация выше вашего уровня допуска.

Сафф подошла к вопросу с другой стороны.

— Хорошо. Если это было пророчество, то обязано ли оно сбыться?

Капитан окинула ее долгим, задумчивым взглядом. Затем произнесла, тихо и спокойно:

— Что бы вы ни увидели в храме, это станет реальностью.

Саффрон скрыла то, какую тревогу в ней вызвала эта перспектива.

Она поцелует, а потом убьет кого-то из Кровавой Луны.

И если ей суждено сделать это, поступок должен служить высшей цели.

Сафф подалась вперед, заставляя голос звучать убедительно.

— Капитан, а может быть, и хорошо, что на меня не действует магия? Меня нельзя поразить смертельным заклятием. Я могу остановить время на пару секунд и уклониться от проклятия так, что никто не заметит, потому что praegelos, как и любые другие чары, на меня не действует. Уверена, это делает меня ценным агентом, а не обузой.

— Praegelos — кощунство, — отрезала Аспар. — Еще раз примените его и вас вышвырнут из Ордена быстрее, чем успеете сказать: «ткач времени».

Сафф сжала зубы. Ее мать не была проклятым ткачом времени, и сама Саффрон — тоже. Она лишь была по какой-то забытой Святыми причине невосприимчива к магии.

Потом ее внимание зацепилось за то, что на самом деле сказала Аспар.

— Так меня не прогонят из Ордена?

Повисла долгая тишина, во время которой Аспар обдумывала свои следующие слова. Взгляд Сафф скользил по кожаным корешкам книг на ближайших полках. Чуть в отдалении от остальных, будто ее недавно открывали, стояла «Ускользающий пятый элемент: Исследование молнии» Филомены Драйвер. В нижнем углу был обугленный след, кожа вокруг вмятины почернела и сморщилась.

Наконец, Аспар отложила палочку и сказала:

— Должно быть, вы заметили, что на прошлой неделе вывесили всего пять вакантных назначений.

— Заметили? Мы из-за этого чуть с ума не посходили, — улыбнулась Сафф, но улыбка замерла на ее губах, когда она поняла смысл слов капитана. — Вы хотите сказать, что есть шестое?

— Миссия под глубоким прикрытием. И когда я говорю глубоким, я имею в виду нечто серьзенее сбора данных в Понс Аэлии, куда отправится кадет Виллар.

Значит, назначение досталось Гайану. Нисса и Себран взбесятся.

Могло ли это значить, что Гайан — и есть повелитель?

Поморщившись, Аспар продолжила.

— Настолько глубоким, что придется разорвать все связи с Серебряными Мантиями. Оно будет болезненным, развернет в другую сторону всю жизнь.

Все внутри Сафф замерло.

— Уверена, вам известно, что мы годами шили дело на Лириана Келадона. Десятилетиями.

Это был глава Кровавой Луны.

Сердце сжалось у Саффрон в груди.

— Все, кто носят Серебряные Мантии в Атерине знают, что клан Кровавой Луны виновен в самых жутких преступлениях в нашем городе, но учитывая, как глубоко они запустили когти во все наши ведомства, создать против них дело было практически невозможно. В прошлом году мы приблизились к этому благодаря уликам, собранным Марселем Вэйлзом, к сожалению, погибшему в бою, но Великий Арбитр Дематус отказалась предъявлять обвинения от имени Короны.

Нахмурившись, Сафф ответила:

— Великого Арбитра подкупили, или она просто боится за собственную жизнь?

— И это тоже не для вашего уровня допуска.

— Но это именно то, что вы имеете в виду.

Многозначительный взгляд.

— Можете понимать мои слова как вам угодно.

Если это правда, то это был бы скандал всех времен.

Пожалуй, Великий Арбитр был самой важной фигурой в аппарате власти. Те же монархи являлись просто марионетками. Избранный несколькими высшими советами и государственными органами, Великий Арбитр нес ответственность за создание и исполнение законов, формирование общественной политики, привлечение к ответственности крупных преступников и предоставление юридических консультаций королевской семье и вооруженным силам Вэллина.

И теперь Аспар намекала, что ее подкупила Кровавая Луна.

Поэтому Дематус с таким упорством запрещала использовать в судопроизводстве эликсир правды?

Разум Сафф гудел, как улей. Она уже давно знала, что стараться получить доказательства вины Кровавой Луны было подобно попыткам поймать стрекозу за крылышко. Убийц ее родителей так и не нашли, хоть у них и были уродливые шрамы от ожогов в виде полумесяца на щеках. Серебряные Мантии знали, что вина лежала на членах клана Кровавой Луны, но не на ком конкретно и по какой причине. Маги-криминалисты разрабатывали средства, которые позволили бы отследить смертельные проклятия до их исполнителей, но дело двигалось не быстро и было далеко от завершения.

Все медленно вставало на свои места.

В пророчестве, если это и впрямь было оно, Сафф была одета в багровую мантию. Багровую мантию, которая всегда ассоциировалась у нее с запахом горелой плоти, с горем настолько глубоким и сильным, что казалось, будто она умрет от этой боли.

Ни в какой другой ситуации Сафф бы не надела такую мантию.

— Вы хотите, чтобы я внедрилась в клан Кровавой Луны.

— На самом деле, я сомневалась в этом. — Аспар потерла виски. — Ваше неполное владение магией может сделать вас обузой. Но, как вы верно подметили, оно же может превратить вас в ценного агента.

— Каким образом?

Капитан снова поморщилась.

— Вам известно, как происходит посвящение в члены клана?

— Полагаю, через множество пыток.

Аспар мрачно кивнула.

— Пытки, эликсир правды, который, как мы убедились, на вас не влияет, и наконец, клеймо верности. Круглое, прямо над сердцем. Шрам после него остается темно-красным и напоминает Кровавую Луну. Так они и получили свое название.

Страх резанул Сафф, словно коса пшеницу.

— Это сложная темная магия, которая заставляет человека развоплотиться в ту же секунду, как он предаст клан. Давным-давно они ставили клеймо всем, кто оказывался перед ними в долгу, надеясь собрать армию, но маги, завербованные насильно, обычно лишали себя жизни, а от мертвых такой организации нет никакой выгоды. Так что теперь они клеймят лишь тех, кто по доброй воле, в обмен на прощение долгов, вступает в их ряды. Любой член клана Кровавой Луны, идущий по улице в багровой мантии, имеет метку на груди. В твоем случае… ожог будет, но чары не подействуют. Эти меры — эклксир правды и клеймо верности — как раз и не позволяли нам отправить в клан кого-то из Серебряных Мантий под прикрытием. Поэтому все наши улики были косвенными, устаревшими, и их легко было оспорить. Нам нужны доказательства, которые не сможет замять никто, даже подкупленный Великий Арбитр.

И тут появляется Сафф. Маг со странными способностями и старыми обидами.

— Какие именно улики?

— Не те, которые будут касаться пары паршивых овец. Нам нужно то, что будет касаться всего стада, будет связано с главарем, если мы хотим отправить их всех на бойню. И еще мы должны узнать причину. Почему они так одержимы деньгами и властью, бесконечными сокровищницами, полными асценита? Какова их цель?

Губа Сафф изогнулись в ядовитой усмешке.

— Я слышала, вы метите на должность комиссара после того, как Дилланс уйдет в отставку. Если вы станете капитаном, которая сразила клан Кровавой Луны, место будет у вас в кармане.

Аспар никак не опровергла это заявление.

Дилланс был сморщенным старым магом, который занимал место комиссара дольше, чем родители Сафф жили на свете. Самым важным его деянием было начало борьбы за запрет portari, заклинания телепортации, которое сорвало несколько важных арестов за время его службы. Саффрон провела немалое количество времени, размышляя, что могло бы быть, оставайся оно законным. Смогли бы ее родители применить portari, чтобы бежать из дома, как только их дверь окрасилась в черный цвет?

Сафф сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— В клане Кровавой Луны… я по-прежнему буду Саффрон Киллоран?

— Да. Так вы будете ближе к собственной личности, и это снизит риск быть пойманной на лжи.

— Получается, они будут знать, что я обучалась в Академии?

Аспар посмотрела на Сафф взглядом, почти полным сожаления.

— Мы с вами разыграем спектакль. Вас исключат из Академии и публично обвинят за ложь и подлог. Осудят за мошенничество и на некоторое время посадят в Дункарзас, чтобы избежать подозрений. Выйдя на свободу, вы отправитесь в игорный дом Кровавой Луны и проиграете все, что имеете. Будете занимать деньги и снова проигрывать, пока вам не останется ничего иного, кроме как продать душу и тело клану.

Святые.

— Кто-то еще будет знать правду?

Аспар покачала головой.

— За пределами этого кабинета — нет. Вы останетесь в Ордене Серебряных Мантий, но лишь для меня одной.

Кислый привкус обжег горло Сафф изнутри. Она ненавидела саму мысль о том, что друзья, с которыми ей предстояло вместе выпуститься, будут считать ее преступницей, мошенницей, будут стыдиться. Нисса, Аурия, Тирнан… Саффрон потеряет все уважение, все достоинство. Она окажется запертой в вонючих подземельях Дункарзаса на долгие недели, а то и месяцы.

Но с другой стороны, ей доверят самую опасную из возможных миссий.

В конце концов, она как раз и лгала, чтобы попасть в Сильверклоук и покончить с Кровавой Луной. Они отобрали все, благодаря чему Сафф чувствовала любовь, тепло и безопасность. Украли детство. Обрекли ее на двадцать лет жизни в кошмаре, от которого никак не получалось проснуться.

И Саффрон знала, что это решение уже было принято, судя по тому, что показала ей древняя палочка.

Ее будущее было предначертано, может, в тот самый день, когда она повернула дверную ручку, и теперь его нельзя было стереть.

Капитан Аспар протянула ей унизанную кольцами руку, и Сафф ее пожала.