ГЛАВА 5. ПЯТЬ АВГУРОВ

Ожидая возле кабинета капитана, Сафф дотронулась рукой до украшения на шее.

На тонкой золотой цепочке висела гладкая деревянная подвеска, сделанная из осколка когда-то зачарованной двери в дом ее родителей. Это по-прежнему было выцветшее тиковое дерево, вся магия из которого испарилась после открывающего заклинания клана Кровавой Луны. В овал из древесины были вставлены два мерцающих драгоценных камня: один — изумрудно-зеленый, а второй — фиолетово-сапфировый.

Останки ее родителей.

В Вэллине, в отличие от соседнего Белландри и Восточных Республик, тела умерших не хоронили в холодной, темной земле вместе с палочками и мантиями. Их также не превращали в камень и не перемалывали в песок, чтобы их души вернулись в пустыню, как было принято в Экворане. Вэлльская традиция, выходящая за рамки религии, предполагала, что прах очистят и нагреют чистой магией, чтобы он превратился в сияющий драгоценный камень, из которого потом изготавливали украшения. Считалось, что оттенок, который приобретет самоцвет, отражает истинную суть души умершего.

Вопрос о том, кому выпадет честь носить украшение с умершими близкими, всегда горячо оспаривался и был самой важной частью любого завещания. Получая титул рыцаря современной истории, Сафф узнала, как много гражданских войн произошло из-за спора о том, кто заберет себе бриллианты, в которые превратились убитые королевы. Покинутые любовники, обиженные бывшие, сестры, братья, сыновья и дочери — все требовали себе корону с самоцветами из прошлого.

Но никто не оспаривал права Саффрон забрать родителей с собой.

Деревянная подвеска нагревалась в ее руках, и это позволяло заземлиться, снова начать дышать.

От усталости слипались глаза, несмотря на тревогу по поводу того, что ожидало ее за дверями кабинета. Балансируя на грани сна, она вспомнила об отце и о том, как он научил ее, пятилетнюю, создавать иллюзии.

— Послушай меня, солнышко, — Джоран встал перед ней на колени на ковер, положил руки на ее узкие плечи, и вечно пылавшее в нем тепло согрело ее круглые, как яблочки, щеки. — Я знаю, как тебя задело то, что старый Ренцель неохотно продал тебе палочку. Но то, что на тебя не действует магия — хорошо, понимаешь? Ни одно из жутких проклятий не сможет тебе навредить. Тебя никогда не заставят замолчать и не обездвижат с помощью магии, не вынудят делать что-то против твоей воли. Но ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что есть темные маги, которые попробуют использовать твой дар ради собственной выгоды.

От страха у нее сжалась грудь. Сафф тогда еще не ожесточилась настолько, чтобы противостоять ему.

— Темные маги?

Джоран скользнул пальцами по изгибу ее шеи.

— Может наступить момент, когда тебе будет необходимо создать иллюзию того, что заклинание или проклятие попали в цель. Что тебя превратили в камень, уменьшили до размера ладони, или… не знаю, покрасили кожу в синий цвет. Я научу тебя это делать. Но это нелегкая задача, понимаешь? Создание иллюзий — самое энергозатратное магическое искусство, поэтому оно и перестало быть популярным уже давно. И именно поэтому никто и не заподозрит, что ты им пользуешься.

— Но почему ко мне нельзя применить магию? — спросила Сафф, должно быть, в тысячный раз после того, как производитель палочек отнесся к ней с презрением.

Джоран помрачнел.

— Однажды я расскажу тебе, милая. Но не сегодня.

Они несколько часов изучали управление энергией, и к тому времени, как Сафф сумела создать хотя бы призрачную иллюзию, каждая косточка в ее теле ныла от усталости. Джоран восстановил ее состояние сладкими финиковыми тартами, горячим какао, радостной хоровой музыкой и нежным массажем рук, но силы у Саффрон иссякли куда быстрее, чем у опытного мага. Когда она больше не смогла колдовать, Джоран подхватил ее в уверенные, крепкие объятия и отнес прямо в кровать. Сафф прижалась пылающей как огонь щекой к его груди и подумала, что на самом деле все это — какие-то глупости.

С чего бы ей когда-то могло понадобиться себя защищать? Она всегда будет в безопасности, потому что папа рядом.

— Кадет Киллоран?

— Да? — Саффрон резко выпрямилась. Она что, уснула?

Из дверей кабинета появился Малкус с каменным выражением на лице.

— Вас ждут.

Заставив себя вытянуть вдоль тела руку, где на ладони остались отпечатки того, что осталось от ее родителей, Сафф последовала за ним.

Капитан Элодора Аспар была знаменитой заклинательницей, и ее кабинет представлял собой хаос из различных элементов. Поскольку нечто нельзя было создать из ничего, Аспар приходилось хранить под рукой значительные запасы того, что могло бы пригодиться. На серебряных канделябрах танцевали языки пламени, которые целовали, но никогда не обжигали цветочные композиции, тянущиеся по книжным полкам. На открытом окне позвякивали ветряные колокольчики. Округлый котел был полон камней и земли, а в углу журчала вода в небольшом фонтанчике в виде змея из Серантического моря. Он был вырезан из асценита — сияющего, похожего на перламутр материала, который королевский монетный двор использовал для чеканки монет.

Асценит слегка усиливал чары, и зажиточные маги носили созданные из него украшения. Он был одним из немногих материалов, который нельзя было увеличить с помощью магии, и это свойство делало его прекрасной валютой. И хотя в Вэллине не было настоящей нищеты, ведь еды всегда было в изобилии, а здания можно было увеличивать изнутри, создавая бесконечное пространство, асценит все равно был популярен благодаря своей способности усиливать естественные магические способности.

И в отличие от боли и удовольствия, асценит никогда не терял эффективности. Тот, кто им владел, чувствовал воздействие, пока камень не отнимали. Неудивительно, что клан Кровавой Луны так упорно искал и накапливал его.

Аспар была статной колдуньей возрастом сильно за пятьдесят с обритой головой и татуировками на веках в виде вращающихся зрачков Авгуров. Это был знак ее преданности, знак веры в то, что первые пророки направят ее в том, чего она сама не может увидеть. Ее серебряная мантия была застегнута на шее не привычной сапфировой брошью, а ограненным алмазом, символизирующим ее статус и высокий чин. Вместе с бледно-сливочным оттенком морщинистой кожи и резко выступающими на обритом черепе костями, образ был призрачным, почти потусторонним.

— Кадет Киллоран. — Ее голос звучал мягко, как морская волна. — Прошу, присаживайтесь.

Кровь бешено стучала в висках Саффрон, пока она садилась в жесткое раздвижное кресло.

Аспар ткнула тонкой, элегантной палочкой из красного дерева в небольшой кофейный пресс, стоящий у нее на столе.

— Et limus.

Золотистая крышка утонула в темной, насыщенной жидкости. Она пробормотала еще одно заклинание, и из кофейника в широкий кубок полился кофе с ароматом орехов и карамели. Его подхватил легкий ветерок и направил в раскрытую ладонь Сафф, немного расплескав по пути на выложенный плиткой пол. Конечно, все это можно было сделать и просто руками, но маги страдали известной ленью, когда дело касалось того, чтобы делать дела ладдерским способом.

— Скажите, Киллоран, — Аспар откинулась в кресле, огромном, похожем на трон с синими подушками. Позвякивая дюжинами колец на пальцах, она погладила сидящую у нее на коленях вельвину с фиолетовыми глазами. — Вы чтите Пять Авгуров?

— Нет, — осторожно ответила Сафф. — Меня воспитывали в вере в Патрона.

В отличие от многих северян, родители рассказывали Саффрон, что сонм Святых собрался вместе и создал Асценфолл — мир со всеми формами магии. Поскольку она была чародейкой, ее Патроном был Найенари, хоть Сафф и не помнила, когда в последний раз хоть как-то его почитала.

— Мы никогда не были слишком уж набожными, — добавила она, раз уж решила быть честной.

— Я спрашивала не об этом. Почитание Патронов фундаментально не противоречит Авгуресту. Можно верить и в то, что сонм Святых создал мир, и в то, что Авгуры предсказывали будущее. Истинное.

Эти верования не были принципиально противоречивы, да, но большинство магов выбирали для себя один из двух лагерей. Конечно, существовали и атеисты, и несколько сект (например, Драэцизм, чьи последователи служили драконам или Учение Галантри, где восхвалялся эксцентричный некромант Галант), но большинство поклонялись либо Патронам, либо Авгурам.

Эти два вероисповедания не пересекались по множеству причин. Первая была в том, что среди Патронов по-прежнему почитался Айевари — святой покровитель ткачей времени, что было отвратительно для последователей Авгуреста. Другая причина крылась в том, что Шесть Законов Добродетели Патронов строго запрещали геноцид, что было не так уж и не логично, учитывая, что Авгурест тысячами истреблял ткачей времени. Остальные причины были мелкими и не стоящими того, чтобы в них углубляться. Стоило лишь заметить, что на протяжении истории напряжение между последователями Патронов и Авгуреста варьировалось от незначительного до всемирной катастрофы.

И Аспар об этом прекрасно знала. Так почему она решила прицепиться с противоречивыми верованиями к кадету?

— Вы спрашиваете, верю ли я в основополагающие пророчества? — сдержанно спросила Сафф. — Я верю, что они были созданы, да. — Ответом был холодный взгляд. — Но не в то, чему они учат. не в их истинность.

Саффрон была вынуждена отвечать очень осторожно.

Пять основополагающих пророчеств создали тысячу лет назад, когда такой подвид, как прорицатели, был куда более распространен и гораздо более почитаем.

В первом пророчестве Авгур Амайя предсказал, что появится новый вид магов — ткачи времени, что будут обладать невероятной силой. Люди и Корона будут в восторге от того, что сможет предложить их дар. Шанс исправить ужасные ошибки, которые привели к войнам и трагедиям, шанс изменить мир по их собственной воле и желанию.

Оно сбылось.

Второе пророчество, созданное Авгуром Носсом, гласило, что из-за такого небрежного отношения к созданию и переписыванию истории, ткань мироздания истончится и, в конце концов, порвется. Что маги с противоположными взглядами будут возвращаться в прошлое и менять его снова и снова, пока сам этот момент и все маги в нем не прекратят существовать.

Оно сбылось.

Третье пророчество, созданное Авгуром Вауриэнтом, гласило, что большинство магов поддадутся соблазну этой новой силы, отчаянно возжелают заполучить ее крохи себе, и лишь самые отважные останутся верными истинной цели Авгуреста — полному истреблению ткачей времени и спасению мира от случайного уничтожения. Это будет бойня, но необходимая.

И оно тоже сбылось.

Четвертое пророчество, созданное Авгуром Эмалином, гласило что благочестивые последователи Авгуреста победят, но несколько родовых линий ткачей времени сумеют уцелеть, поэтому придется веками оставаться начеку, ожидая второго нашествия, и убедиться, что они истребили абсолютно всех.

Оно пока не сбылось.

Последнее появление ткачей времени случилось задолго до того, как Сафф появилась на свет. В вопросе того, чтобы уничтожить все родовые линии раз и навсегда, последователи Авгуреста не останавливались ни перед чем. Убивали даже высокородных — весь Дом Резаран, одна из правящих династий в Вэллине, была вырезана на ступенях дворца.

Нигде в мире столетиями не появлялось ткачей времени. Никакого второго нашествия не было.

— Возможно, пророчества и были истинными, — осторожно ответила Саффрон. — Полагаю, три из них уже сбылись. Я просто не могу смириться с истреблением невинных магов вне зависимости от того, на что они способны. Вместо этого стоило найти способ узаконить и регулировать изменения времени.

— Ткачи времени уничтожат мир, — рявкнула Аспар, ударяя кулаком по Священному Писанию Авгуров, как судья бьет молотком.

Сафф посмотрела в пылающие глаза капитана.

— Насколько мы знаем, они возродят его вскоре после этого.

Пятое и последнее пророчество, созданное Авгуром Сакраном, долгое время считалось утраченным. Никто не знал, чем на самом деле закончилось предсказание, хотя многие проповедники «находили» в заброшенных храмах подделки. За прошедшую тысячу лет множество древних палочек становились объектами поклонения. Их восстанавливали, холили и лелеяли, уговаривая вернуть исчезнувшее пророчество. И все было бесполезно.

Аспар подняла взгляд к потолку, словно утерянное предсказание прямо сейчас появилось перед ее внутренним взором. Когда она заговорила, ее голос был холодным и тихим.

— Попытайтесь представить себе мир, в котором все, что вам дорого, может исчезнуть. Включая вас. Представьте себе мага настолько могущественного, что он смог бы отправиться в прошлое и сделать так, чтобы вас никогда не существовало. Вас это не пугает?

— Думаю, это звучит, как страшилка для детей, — заметила Сафф.

— Ясно. И как вы считаете, есть ли для верных последователей Авгуреста, таких, как я, место в Ордене Серебряных Мантий?

Саффрон замерла, взвешивая свой ответ. На самом деле, она считала, что некто, верящий в геноцид, не должен иметь власти. Но вместе с тем, Сафф прочитала достаточно пылких манифестов Аспар, чтобы знать, что капитан была убеждена, будто Орден Серебряных Мантий и есть лучшее место для последователей Авгуреста.

Но что если представить мир, в котором бандиты могут избегать наказания? Мир, в котором короли преступников могли бы снова и снова поворачивать время вспять, пока их гнусные планы не осуществятся именно так, как было задумано?

На это Саффрон могла бы возразить: «Представьте себе мир, в котором Серебряные Мантии тоже могут повернуть время вспять и успеть предотвратить преступление. Представьте себе мир, в котором я бы не начала поворачивать ту проклятую Святыми дверную ручку».

— Полагаю, такова свобода вероисповедания, — спокойно ответила Сафф.

Капитан подалась вперед с почти голодным выражением лица. Это напугало Саффрон, а она была далеко не из робкого десятка.

— Вы что-то видели, коснувшись древней палочки? — Аспар вглядывалась в лицо ее, словно в старинную карту. И взгляд ее был полон чего-то, что Саффрон не могла разобрать.

— Нет, — легко солгала она. — Это же просто копия, верно?

Прощла секунда напряженной тишины, и наконец:

— Да, просто копия.

Аспар закрыла Священное Писание Авгуреста, словно желая положить конец их теологическому спору.

— Перейдем к следующему вопросу. Где вы научились чарам praegelos? — ее взгляд был острым, как клинок. — Это запрещенное заклинание.

— Я прочитала о нем в книге сказок. — Вторая ложь тут же соскользнула с языка Сафф. — Почему оно запрещено?

— Слишком близко к управлению временем.

— Я ничем не управляла. Лишь остановила его ненадолго.

Останавливать время был способен любой относительно могущественный маг, но лишь ткач времени мог отмотать его назад или продвинуть вперед.

Аспар прищурилась.

— Я полагаю, сами вы не замерли, раз за какую-то секунду переместились из одного конца храма в другой.

Значит, они не видели, что она делала во время остановки времени.

— Нет, сама я не замерла.

— Дело в том, что praegelos должен замораживать все. Включая мага, что его создал.

Было ли это правдой? С тех пор, как мать Саффрон рассказывала о его применении, прошло двадцать лет. Но она точно говорила, что заклинание давало возможность подумать… а не действовать.

Может, Меллора и сама замирала, и лишь ее мысли продолжали нестись вперед?

— Возможно, я неверно его сотворила, — ровным голосом ответила Сафф, хотя у нее и потели ладони.

Аспар подалась вперед в кресле и побарабанила пальцами по столу.

— Зелье левитации кадета Марриосан тоже на вас не подействовало.

— Должно быть, она сварила его с ошибкой.

— Аурия Марриосан за всю свою жизнь не сварила с ошибкой ничего.

— Вы точно не пробовали приготовленный ею чай, — отшутилась Саффрон, хотя и нутром чуяла, что ее разоблачат.

Повисла странная пауза.

— Вы знали, что в наших рядах есть повелитель?

Слова Аспар прозвучали натянутым шепотом. Это была точно рассчитанная смена темы.

Услышав их, Саффрон удивленно моргнула.

— Один из кадетов?

Холодный кивок.

— Одному из ваших соратников была дана задача скрывать свою истинную сущность. Это крайне полезно для работы под прикрытием.

Саффрон смутилась. Кто это мог быть? Милая зубрила Аурия? Точно нет. Неуклюжий и неловкий Тирнан? Нисса — пылающая загадка со злым языком? Смелый, даже грубоватый Себран с его таинственным прошлым? Спокойный, умный Гайан с невероятным интеллектом?

Способности Ниссы как заклинательницы были так сильны, что она могла оказаться и повелительницей тоже. Тирнана так быстро вывели из строя, что он казался маловероятным кандидатом. Аурия… они все время провели вместе. Та не предпринимала никаких попыток подчинить себе Сафф. И она уже владеет тремя видами магических способностей. Появление четвертой было бы невероятно.

Оставались Себран и Гайан, двое кадетов, наиболее одержимых назначением в Понс Аэлии для работы под прикрытием. Гайан бы точно не проигрывал Саффрон в карты так часто, если бы мог ею повелевать. И все же, стал бы он рисковать раскрыть столь редкий дар ради победы в простофилю?

А Себран… Ну. Никто ничего доподлинно не знал о Себране.

— Повелителю было приказано внушить каждому из вас разные вещи, — объяснила Аспар. — Но не смотря на все попытки, вы не подчинились его воле. На самом деле, я даже не уверена, что его воля вас коснулась.

Святые.

— И вы знаете, это забавно, — продолжила Аспар. — Потому что готова поклясться, что я видела, как заклинание effigias коснулось вас в том храме.

— Оно проскользнуло мимо, — слабым голосом ответила Сафф, допивая остатки кофе.

— Вы забыли, что должны были продолжать свое маленькое представление. — Встав, Аспар разгладила длинную серебряную мантию. Вельвина спрыгнула на пол, прошла к подоконнику и вылезла наружу сквозь небольшую щель. — В тот момент, когда вас начали окружать члены клана Кровавой Луны, ваша замороженная нога вдруг стала на удивление активна. Вы использовали чары et esilan и приземлились довольно ловко для той, у кого не действует одна из стоп.

Саффрон не знала, что на это ответить. Она понимала, что попалась.

— Знаете, что здесь примечательно, Киллоран? — Капитан обошла вокруг стола, ее шаги тихим стуком отдавались от плитки. Она положила ладонь Сафф на плечо. — Я добавила в кофе столько эликсира правды, что даже самые упорные из клана Кровавой Луны уже сдались бы.

Мягким, поглаживающим движением, она подняла рукав белой мантии Саффрон до самого плеча, открывая шрам в виде звезды, очевидно доказывающий, что заклинание попало точно в цель.

— И все-таки каждое сказанное вами слово было ложью.