ГЛАВА 40. ПРИЗНАНИЕ ТИРНАНА

Саффрон несколько часов прождала в «Уставшем Святом», но никто из ее бывшей когорты так и не появился.

Держа в руках кубок с медовухой, она сидела за столом у входа, окруженная лианами, свечами и статуями скорбящих Святых, и желала, чтобы ее друзья появились на пороге, запрокидывая голову в безудержном смехе. Но этого не произошло.

Ее разум с кошмарной неизбежностью перебирал самые худшие варианты. Нисса все-таки не пережила той схватки. Жуткое воздушное оружие Аурии обернулось против нее самой. Тирнан погиб в доках, утонул в призванной Кастиан волне.

В этом мире всегда происходило самое худшее.

Но Саффрон все равно пила, ждала и обдумывала слова Левана.

«Я вижу тебя, Сильвер. Такой, какая ты есть».

Судя по тому, как разговор развивался дальше, он не имел в виду ничего ужасного. Не было ни предположений о том, что она — крыса, ни подозрений, что она — ткач времени. И все же эти слова тревожили Сафф, заставляли чувствовать себя неуверенной на местности, сквозь которую нужно было пробираться.

«Храбрая настолько, что многие сочли бы безрассудной. Напуганная, хоть и не признаешь этого. Добрая, пусть и начинаешь в этом сомневаться».

В том, чтобы ее видели так четко, было что-то интимное.

Немногим позже полуночи она наконец закончила препарировать собственные чувства, признала поражение и вышла из таверны.

— Саффрон? — раздался робкий голос из аллеи за спиной. Сафф резко обернулась.

Тирнан.

Его лихорадочный взгляд метнулся ей за спину, словно он высматривал кого-то еще.

— Ты одна?

Ну конечно. Он искал Левана. Скорее всего, ему приказали прийти.

— Да, — ответила Сафф. Ее охватила тревога. — После обыска все остались целы? Нисса? Аурия?

Тирнан поморщился.

— Они живы, но Ронноу… Ронноу утонул, — он тяжело сглотнул. — Когда до него добрались Палиран и другие целители, было уже поздно. У него осталась семья. Двое детей.

— О Святые, — застонала Саффрон. Ронноу всегда был к ней добр, делился старыми конспектами, когда она не могла подготовиться к экзаменам по процессуальному кодексу.

И теперь из-за предательства Тирнана он был мертв.

Ей стоило разозлиться на то, что предательство Тирнана поставило под удар всю ее работу, но на самом деле Сафф его не осуждала. Им всегда двигал страх, но он не был при этом плохим человеком. И ей лучше, чем кому-либо, было известно: вырваться из хватки Кровавой Луны сложно, когда та уже выпустила свои когти. Если багровая зараза кого-то поразила, лекарства не существовало.

— Ты в порядке? — спросила Саффрон, помня о благодушии, с которым он извинился.

— Нет, но в то же время — да, — Тирнан запустил пальцы в волосы мышиного цвета и покрепче сжал палочку. — После всего случившегося… я попросил Аурию выйти за меня.

— Тирнан! — Вспышка радости в груди была подобна искре, от которой разгорается сухая трава. Она уже и забыла, каково это, когда внутри теплеет от счастья. — Расскажи мне все!

— Утром после обыска я просто понял, что… мы каждый день смотрим смерти в лицо. Каждое задание, каждый арест может обернуться кровопролитием, если все пойдет не так. Подумал о Ронноу, о его осиротевшей семье. Так зачем откладывать счастье на потом? Однажды мы можем выйти из уютной общей гостиной и больше никогда не вернуться.

— Надеюсь, Аурия согласилась?

Голос Сафф звучал радостно, хотя все внутри нее упало. Счастье уже не было таким безоблачным, как в первую секунду. Потому что теперь, когда в Тирнана вцепилась Кровавая Луна, Аурия окажется под ударом просто за компанию.

«Каждый человек в этом городе оставляет в моей голове свой след. Я вижу, как их связывают ниточки любви и родства, так и ждущие того, чтобы их разорвали. Самый эффективный способ давления, не считая магии повелителей заключается в том, чтобы дергать за эти ниточки, пока это не начнет приносить боль».

Их темные когти все глубже проникали в Серебряных Мантий — в новообретенную семью Саффрон.

И Тирнан должен был об этом знать. Должен был знать, что его предложение — это ловушка.

Он искренне рассмеялся. Уличные фонари освещали его сзади, превращая растрепавшиеся кудри в нимб.

— К моему огромному удивлению, она ответила согласием.

Саффрон улыбнулась так тепло, как только смогла себя заставить.

— Очень рада за вас двоих. Твой отец доволен?

Тирнан поморщился, будто от горечи. Так, словно его застали врасплох.

— Я ему еще не сказал. Он ужасный сноб, а ее семья торгует мороженым. Или… торговала. Ее дедушку нашли мертвым. Его убила Кровавая Луна, — на лице отразилась полная боли гримаса. — Те, кому важнее дергать за ниточки, чем чтобы мы жили.

Мы жили.

Это было практически признание в том, что он и был крысой, но Саффрон пока не могла собраться с силами, чтобы выведать подробности.

— Аурия в порядке? После того как Папу Марриосана…?

Тирнан плотно сжал губы.

— Ты же ее знаешь. Она еще больше нагрузила себя работой. Вкалывает по восемнадцать часов в день, почти не ест и не спит. Аурия получила четвертый класс, но едва это заметила. Тут же погналась за тем, чтобы получить и пятый. До ужаса за нее волнуюсь, но что я могу? Я люблю эту женщину, Саффрон, — от чувств у него перехватило горло. — Я столько времени в жизни потратил на то, чтобы заставить отца мной гордиться. Своими руками полировал министерские награды у него в кабинете, клялся, что пойду по его стопам. До крови стирал пальцы, играя на виолончели, потому что знал, как он любит оркестровую музыку. В университете я учился по двадцать часов в день и все равно не был лучшим в выпуске. А Аурия была. Но вот, что забавно… когда я с ней, мне плевать на отца. Я хочу сделать ее счастливой. Хочу, чтобы она мной гордилась.

Чувства пронзили грудь Саффрон.

— Не сомневаюсь, что у тебя получится.

— Но ничего не выйдет, так ведь? — Тирнан снова в панике посмотрел ей за спину, будто Леван мог использовать эликсир невидимости и прятаться в тенях. — В случае со мной ей гордиться нечем.

Выходит, он знал, что она знала.

— Ты была в доках той ночью, — тихим голосом проговорил Тирнан. — Аурия тебя видела. В багровой мантии.

Сафф почувствовала резкий укол вины, хотя в ее случае настоящего предательства не было. Она по-прежнему действовала в интересах Серебряных Мантий. Но Тирнан не должен был об этом узнать. Иначе он мог закрыться и перестать ей доверять. Ей нужно было, чтобы Тирнан поверил, будто они находятся в одинаковом положении, тогда он все расскажет.

— Что случилось, Сафф? — спросил Тирнан, делая шаг к ней навстречу. Его взгляд становился все пронзительнее. — Как они до тебя добрались?

— Я не могу об этом говорить. — Саффрон яростно замотала головой.

Длинная, напряженная пауза.

— Понимаю.

На лице у него застыло испуганное выражение. Даже когда Тирнан говорил про свадьбу с Аурией, в нем чувствовалось тихое отчаяние, мрачный подтон страха.

Кто из его близких был под прицелом? Сама Аурия? Он жил в таком мучительном ужасе, что почти полностью закрылся?

Был лишь один способ узнать.

Первым делом ей нужно было полноценное признание.

— Тирнан… насчет ночи обыска. Кто-то рассказал Кровавой Луне, что планируется арест. Это был ты?

Его глаза тут же неестественно распахнулись. Тирнан страшно задергался, как муха, угодившая в паутину. Крепко вцепившись в палочку, он поднес ее к своему горлу.

Сафф осознала, что сейчас произойдет всего на секунду позже, чем было нужно.

— Sen ammorten…

— Нет! — завопила Саффрон. Звук прокатился по аллее, ярко вспыхнул свет. Она выхватила собственную палочку, чтобы наколдовать praegelos, но было уже слишком поздно. Сафф опоздала, и безжизненное тело Тирнана повалилось на землю.

Рассо завыл на луну.

Все случилось слишком быстро — невыносимо быстро, — совсем как в ту ночь, когда убили ее родителей.

Как мало времени требовалось, чтобы окончить жизнь. Превратить ее мощную, густую энергию всего лишь в кучку плоти и костей.

Какая трагедия может развернуться между одним ударом сердца и следующим.

Сафф бросилась к его телу, принялась трясти за плечи, будто пыталась разбудить, разбудить, но он уже ушел. Ушло все, что делало его Тирнаном, и теперь он не женится на Аурии, не станет отцом умных детей с огромными глазами, не вырастет в звании, чтобы доказать, что отец был не прав.

Сжимая его лицо, грудь, руки, Саффрон вспоминала ночь, когда они впервые встретили в уличном патруле. Их обоих поставили в наряд с двумя более опытными дозорными, и они провели всю смену, скользя по городу за наставниками. Тирнан все время прятался за спиной Сафф. Он боялся собственной тени и, казалось, приходил в ужас от раздававшихся из домов удовольствия стонов, замирал, когда думал, что видит багровую мантию.

Но за десять минут до окончания смены Тирнан увидел то, чего не заметили более опытные патрульные: две фигуры на крыше в темных, развевающихся и хлопающих мантиях. Одна подталкивала другую к краю — к смерти. Тирнан замедлил падение тела так, что удар от столкновения с землей не стал смертельным.

Ему было, что предложить Серебряным Мантиям. Может, не хватало амбиций или отваги, но он компенсировал это наблюдательностью и способностью к принятию мудрых решений, не требовавших насилия.

Когда спустя полчаса дрожащая жертва давала показания, из ниоткуда вдруг появилась мать Тирнана, следовавшая за ним все время, скрывшись с помощью эликсира невидимости. Ее бледное лицо было залито слезами. Обняв сына, она сказала, что безумно им гордится, потому что не верила, что тот переживет первое дежурство.

Позже Тирнан сказал Саффрон и Аурии, что молчаливое неверие матери было хуже открытого презрения отца. Потому что если собственная мама не могла разглядеть в нем силу, то кто тогда смог бы?

«Я», — хором ответили Саффрон и Аурия, и обе они не лгали. К тому моменту Сафф уже знала, что сила бывает разной.

Снова и снова она пыталась его вернуть — ans visseran, ans visseran, ans visseran. Но, как и в случае с Ниссой, ничего не происходило — как всегда нихуя не происходило. Саффрон вытащила из кармана мантии крохотные песочные часы, надеясь, что чистое отчаяние поможет сотворить чудо даже с палочкой без ткачьей жилы. Но как бы она не стучала по часам, как бы не вертела и не умоляла их, время решительно, непоколебимо текло вперед.

— Пожалуйста, — уговаривала Сафф Рассо, вцепившись в его мягкие плечи с проступавшими костями и вглядываясь в печальные белые глаза. — Прошу, спаси его.

Луноволк склонил голову набок, но ничего не сделал — ничего не мог сделать. Саффрон всхлипнула, уронив лицо в ладони, и опустилась на пятки. Вся ее уверенность улетучилась за одно жуткое мгновение. Это был конец. Она больше не сможет вытерпеть, никогда не оправится от этого, никогда не позволит себе оправиться, потому что все-все-все это было ее ебаной ошибкой.

Отец и мать оставили дочь сиротой.

Сын главаря умрет медленной, мучительной смертью

Любимый напарник из Серебряных Мантий заставит горевать свою невесту, которой будет казаться, что конфетти на свадьбе — это комья земли, летящие в могилу.

Не говоря уже о Нитрасе, Касане, Ронноу и Святые знают о ком еще, кого она погубила в своей проклятой погоне за местью.

Тело Тирнана рядом остывало, когти смерти впивались в его душу. Он казался таким маленьким, напряженным, напуганным. Его мог спасти лишь некромант, но…

Идея пришла Сафф в голову внезапно, будто молния, и она так резко выпрямилась, что напугала Рассо.

Саффрон точно знала, где ей найти некроманта.