ГЛАВА 1. КОГОРТА

На закате мантия Саффрон станет серебряной, если к тому моменту никто не поймает ее на лжи.

До последней аттестации оставалась какая-то четверть часа.

Двадцать лет, проведенных в горе и упорном труде, вылились в единую последовательность.

Придав лицу выражение безразличия, она положила на стол выигрышную карту для игры в простофилю. Изображенная на ней жрица глуповато подмигнула.

Ее противник Гайан взвыл, как умирающий кабан.

— Целый год ты надирала мне зад, а я все равно проглотил наживку. — Он подтолкнул в ее сторону лежавший на скамье перламутровый асцен, который Саффрон, ухмыльнувшись, убрала в карман. — У тебя уже, должно быть, больше денег, чем в городской сокровищнице.

Он был недалек от истины. Большую часть своей жизни Сафф провела за игрой в карты со своими сверстниками и земляками. И все они были совершенно никудышными игроками.

Лениво перемешивая колоду, она оглядела лабораторию зельеварения. Золотисто-оранжевые лучи солнца пробивались сквозь сводчатые окна и превращали пылинки в светлячков. Вдоль стен тянулись полки, заставленные стеклянными банками с обычными ингредиентами для приготовления зелий: травами и кореньями, пеплом и землей, когтями луноволка и клювами ворона-плакальщика, кусками плоти и костей, жидкой кровью. По центру параллельно друг другу расположились шесть длинных деревянных столов, на каждом из которых стояли оловянные котлы и подносы с сияющими инструментами. Две мурлыкающие вельвины расхаживали по лаборатории. Это были гибкие кошки с фиолетовыми глазами, от чьего прохладного как шелк дыхания кожа покрывалась мурашками удовольствия.

Они сутками патрулировали Академию Сильверклоук восстанавливая магическое здоровье истощенных магов.

Шестеро кадетов собрались в лаборатории до начала аттестации, чтобы зельевары Аурия и Себран смогли подготовить свои снадобья. Хотя все в когорте последние двенадцать месяцев соревновались друг с другом за высшие оценки, но теперь неожиданно сблизились. И пусть никто не признался бы в этом, каждый хотел выжать максимум из последних мгновений вместе. Прежде чем их распределят на первые форпосты в самых отдаленных уголках континента, прежде чем жизнь в такой тесной компании прекратится навсегда.

Если, конечно, все пройдут аттестацию.

Воздух в помещении был тяжелым от напряжения. Кадеты находились где-то между концом и началом, и казалось, что они балансируют на острие ножа.

— Взбодритесь, ребята, — лучезарно улыбнулась Аурия, яркая и искренняя. Ее внутренний энтузиазм никогда не угасал. — Сегодня мантии каждого из нас станут серебряными. Я это чувствую. — Пока она вкладывала три последних пузырька с зельями в специальный ремень, вельвина потерлась о ее руку, мурлыча от удовольствия.

Высунувшись из сводчатого окна, Нисса курила самокрутку из ачуллаха, которая пахла апельсинами, гвоздикой и землистым табаком, выросшим в самой жаркой части пустыни Дикар.

— Тебе хоть раз в жизни казалось, что у тебя может ничего не получиться? — протянула она, выпуская дым колечками. Гладкое, сияющее полотно черных волос тянулось до самой талии. — Вопреки любой логике, словно назло?

— На самом деле — нет. — Аурия вновь искренне улыбнулась.

Уголки губ Ниссы тоже поползли вверх.

— Знаешь, в Нироте слепой оптимизм считается признаком слабоумия.

— Хорошо, что мы живем не в Нироте, — радостно ответила Аурия.

На самом деле, Саффрон находила успокаивающим сияющее тепло Аурии, но никогда не говорила об этом. Пусть в возрасте двенадцати лет она и завершила шестилетний период молчания, но по-прежнему предпочитала тишину.

Нисса на другом конце комнаты перехватила взгляд Саффрон и улыбнулась лишь ей одной. Это было сродни тому, как взять полную горсть огненных семян — все внутри моментально вспыхивает. Последние пару месяцев Нисса и Сафф состояли в тайных отношениях. Они начались с банального траха для снятия стресса и переросли в нечто большее, нежное. В прикосновение к щеке, в оставленный на подушке цветок, в «увидела это и вспомнила о тебе».

Потом, пару недель назад, Нисса со всем покончила. Сказала, что им обеим лучше сосредоточиться на будущем, а шансы на то, что их отправят на форпосты за сотни миль друг от друга слишком велик. Она верила, что лучшие из Серебряных Мантий избавляются от любых привязанностей в самом начале.

Но для Саффрон сама причина для нахождения в Академии крылась в чувствах.

Она отвернулась, собирая карты в колоду и пряча ее под белую мантию.

Тирнан, высокий робкий целитель, поступивший в Академию в основном чтобы порадовать отца, прекратил истерично расхаживать туда-сюда и бросил на Ниссу испепеляющий взгляд. (Ну, настолько испепеляющий, насколько это было возможно, учитывая, что он бы скорее умер, чем кого-то обидел).

— Лично мне нравится положительный настрой Аурии. — Тирнан покраснел и провел рукой по светло-каштановым волосам. Эти двое были без ума друг от друга, и оба думали, что их чувства не взаимны. — Ее жизнелюбие помогает смириться с тем, что мы одновременно и команда, и соперники.

В его словах был смысл. Во время последней аттестации кадетов Сильверклоука оценивали не только как отдельных солдат, но и вместе, как боевую единицу.

В Академии оставались лучшие из лучших, и в когорте Сафф было всего шесть магов. В ней состояла сама Саффрон, упрямая, хитрая, но тихая, всегда целеустремленная, вечно обманчиво-ласковая и пугающе везучая в картах. По данным Академии, а может и на самом деле, она была чародейкой.

Робкий, нерешительный Тирнан, чей отец состоял в Совете Короля. Талантливый, пусть и чрезвычайно нервный, целитель.

Аурия — ясноглазая зубрила, поборница правил, преследующая высокую цель однажды стать Великим Арбитром. Что необычно, она была наделена способностями сразу трех классов магов — чародейки, зельевара и целителя. Ее работы отличались точностью, когда не были полны фантазий, а сама она знала на зубок «Современные зелья и снадобья, том четвертый».

Нисса — заклинательница, представительница магии стихий. Она была такой горячей, что едва не дымилась, и при этом много дымила, но не только потому, что могла в любой момент призвать огонь и точно не потому, что имела пристрастие к ачуллаху. Ее драконью способность повелевать огнем и дымом уважали все в Ордене, даже капитан Аспар.

У Себрана и Гайана было по одному классу — зельевар и чародей соответственно. Но они компенсировали скромные дарования безграничной храбростью в случае Себрана и острым, почти пугающим умом у Гайана. Последний также обладал необычной способностью чувствовать ложь, и когда проводил допросы, то вытягивал признания даже без использования эликсира правды. Но все равно не мог выиграть у Саффрон в карты.

— Ты — соперник, это ясно как день, — сказал Себран, закрывая пробкой пузырек с темно-фиолетовым зельем, пахнущим семенами аниса. Он был широкоплечим и мускулистым, с темно-коричневой кожей и почти наголо обритой головой. Никто точно не знал, откуда он, не считая того, что Себран обучался в военной школе. — Я получу назначение в Понс Аэлии, даже если ради этого придется умереть.

— Даже не мечтай, — холодно ответил Гайан, убирая с лица длинные белые волосы и аккуратно завязывая в хвост. — Он мой.

Нисса облизнула нижнюю губу раздвоенным языком.

— Или они отдадут его той, кто действительно является наполовину экворанкой.

Список для выпускников вывесили на доске объявлений еще на прошлой неделе, и там было пять назначений для шестерых кадетов.

Три из них — на заурядные должности сыщиков здесь, в Атерине.

Одно подразумевало отправление на форпост Кардубан, чтобы охранять богатые месторождения асценита в Обетованных Горах от жаждущих взглядов соседнего государства Эквора. (Никто не хотел получить это назначение, потому что экворанцы десятилетиями не предпринимали серьезных посягательств на шахты, и миссия в основном предполагала разрешение споров между горными козлами).

Последнее было шпионской миссией под прикрытием в Понс Аэлии, самой столице Экворы. Нисса, Себран и Гайан целыми днями вели бой за это назначение. Операция под прикрытием была своего рода престижной, ведь если они хорошо покажут себя на столь важном задании, то скорее всего их ждут великие дела в Ордене Серебряных Мантий. (А еще это звучало круто).

Но Сафф Понс Аэлии не интересовала. Если она собиралась разрушить клан Кровавой Луны, который украл у нее детство, ей нужно было остаться в городе, где они пустили корни — здесь, в Атерине.

— Все в порядке? — спросила Аурия. — Ты какая-то тихая. Больше, чем обычно.

Сафф смотрела в широкое двойное окно. Сложенная из светлого камня Академия располагалась на вершине холма на самой окраине Атерина. Столичное небо плыло от жары, купола храма Авгуреста из фиолетового сапфира сливались воедино, взмывали ввысь багрово-золотые обелиски в честь святых покровителей, виднелись резные мраморные пантеоны с сапфировыми шпилями, блестела изумрудная плитка и растекались на солнце светлые стены городских домов. Душный, полный хаоса и жемчужных оттенков город, построенный на равных количествах боли и удовольствия.

Еще никогда Лунс, живописный район на Севере, где она выросла, не казался таким далеким. Ее сердце сжалось от воспоминаний о переросших полевых цветах, мощеных камнем внутренних двориках, потрепанных мантиях и добрых лицах, запахе розмарина и медовухи.

— Нормально, — уклончиво ответила она. — Просто морально готовлюсь.

Как будто Сафф все двадцать лет не занималась именно этим. Будто она не потратила два десятилетия, планируя и рассчитывая, составляя схемы и перестраивая маршруты, преодолевая каждое препятствие, возведенное перед ней природой или обстоятельствами, не выжидала время, постоянно держа вопрос «за что» на передовых позициях разума.

— Вот это сводит с ума меня. — Тирнан покусывал нижнюю губу. — Мы не можем подготовиться, потому что нам неизвестно, в чем будет заключаться последняя аттестация.

— Как и в жизни, — Себран был по-солдатски суровым, его карие глаза редко наполнялись эмоциями. — Тебе вряд ли будут давать полный протокол перед каждой опасной ситуацией, так ведь?

— Если я вообще получу назначение после этого всего… — Тирнан нервно теребил завязки туники. — Отец голову мне оторвет, если я вернусь домой без боевого задания. Даже направление в Кардубан будет и то лучше.

— Передам Аспар, что ты сам туда вызвался, — ухмыльнулась Нисса, вытряхивая содержимое ачуллаха на каменный подоконник.

Глубоко внутри Сафф разделяла переживания Тирнана. Хотя ей не очень хотелось становиться прославленным офицером-пограничником, но она скорее предпочла бы это, чем вовсе остаться без назначения.

Сафф не могла все испортить сейчас, после всех приложенных усилий для того, чтобы здесь удержаться.

Двенадцать лет обучения в магической школе. Четыре года в Северном Университете Новарина, чтобы заслужить титул рыцаря современной истории. Пять лет патрулирования улиц Атерина в составе отряда, как это делают все кандидаты в Сильверклоук. Она стала группой быстрого реагирования на кровавых местах преступления, отлавливала воров, жуликов и убийц и доставляла их, ругающихся и брызжущих слюной, в Дункарзас. Сафф получала травмы и переломы, накапливала с трудом доставшуюся мудрость и приходила к понимаю, что последние капли невинности, оставшиеся в ней после убийства родителей, медленно умирали. Они мутировали в принятие того, что зло вездесуще, обыденно и привычно. Теперь, когда она это знала, уже никогда не смогла бы забыть.

А еще существовал один простой факт: весь этот опыт Сафф получила благодаря обману и фальши.

И ей нужно было поддерживать эту иллюзию еще лишь день.

Еще час.

Шестеро кадетов стояли перед входом в Большой Атриум и смотрели на слова, зависшие в воздухе над порогом:

Ведется аттестация. Вход только для кадетов.

Под надписью стоял бледный, черноволосый преподаватель, который обучал искусству боя и оставлял их тела покрытыми синяками, а мышцы — ноющими от боли. Когда кадеты протестовали, заявляя, что применять физическую силу не придется, потому что у них есть палочки, профессор Вертиллон возражал, что пока те хирургическим путем не прикрепят к ладоням, все должны быть готовы их лишиться. В них в любой момент могли ударить обезоруживающим заклинанием, или в пылу боя они могли сами уронить палочку от волнения и неловкости.

Профессор Вертиллон сурово кивнул Себрану, которого обучал в военной школе до того, как принял предложение преподавать в Академии, а потом сжал губы в плотную линию, приветствуя остальных.

— Нас ждет финальная аттестация, — объявил он низким баритоном. — Пусть мы и можем подготовиться к подобным ситуациям в жизни, все равно стоит учитывать скользкий элемент случайности. Палочку, вылетевшую из руки, пояс с зельями, разбившийся о землю, критические травмы, противоречивые данные.

Он поднял шесть кремовых конвертов.

— Таким образом, все вы будете в разных условиях во время выполнения задания. У троих не будет никаких дополнительных трудностей. Один из вас потеряет палочку. У другого будет временно заморожена одна из конечностей. Третий же будет работать с информацией, отличающейся от той, что получили остальные. Вы будете тянуть жребий по фамилиям, в алфавитном порядке.

Вертиллон взял конверты веером в обветренных руках и предложил Себрану тянуть первым. Себран взял конверт, открыл его и равнодушно кивнул. Следующим был Тирнан, а после — Саффрон.

Для вас не будет дополнительных трудностей.

Это было не совсем так, ведь ей придется справляться с собственной непокорной магией, но все равно приносило облегчение.

Когда Аурия и Нисса забрали последние два конверта, Сафф подняла взгляд на Тирнана, непроизвольно дергавшего ногой. Сине-зеленый цвет его лица стал еще ярче. Ему явно достались какие-то сложности.

Саффрон ни за что не смогла бы забыть их первую неделю в патруле. Банда злобных воров под названием Белокрылые вырезали языки нескольким детям, которые случайно стали свидетелями ограбления, а потом сожгли те в магическом огне, чтобы их нельзя было вернуть обратно. Сафф, Тирнан и Аурия первыми прибыли на место преступления, и Тирнана двадцать минут рвало в водосток.

Услышав о слабом желудке своего сына, Кесвен Флейн приказал приковать его к стулу и принудил каждую ночь на протяжении месяца наблюдать за жестокими пытками, созданными с помощью иллюзии, подобной той, с помощью которой Сафф скрывала свою тайну. Потом Кесвен привел в их дом опьяненного ладдера, человека, родившегося без магических способностей, и тоже вырезал ему язык, заставив сына практиковаться в том, чтобы прирастить его обратно. Снова, снова и снова, пока ладдер не отключился от боли, а Тирнан не лишился частички человечности.

И теперь, во время финальной аттестации, последней демонстрации силы перед тем, как будут озвучены назначения, Флейн увидит слабость сына. Позор семьи, пусть и по случайности, в которой Тирнан был не виноват. Но Кесвен это воспримет вовсе не так.

— Давай поменяемся, — на выдохе произнесла Сафф.

Тирнан повернулся в ее сторону.

— Чего?

— Поменяемся конвертами.

Спустя долю секунды, полную нерешительности и, очевидно, попыток понять, пытается ли Сафф его обмануть, он вложил свой конверт ей в руку. Она сделала то же самое. Профессор Вертиллон ничего не заметил.

Саффрон прочитала свой новый вердикт:

Во время прохождения аттестации ваша нога будет заморожена.

— У меня нет дополнительных трудностей, — заявила Аурия.

— У меня тоже, — сказал Тирнан, бросая Сафф благодарный взгляд.

— И у меня, — присоединился Гайан.

— Я буду без палочки, — пробормотал Себран и потер щеку, словно проверяя, достаточно ли хорошо побрился. — Но, полагаю, его мне можно оставить? — Он похлопал по ремню с зельями. Вертиллон утвердительно кивнул.

— Немного неэтично давать иностранке ложную информацию, — пробормотала Нисса.

— Не ложную. Профессор сказал: «иную», — заметила Сафф.

— И к тому же, мы тянули наугад, Нисса, — горячо возразила Аурия. Она принимала на свой счет любую критику в адрес Академии, хотя и не была связана ни с кем здесь родственными узами, а просто глубоко уважала правила и само учебное заведение. Идеальный будущий Великий Арбитр.

— А что за информация? — спросил Гайан.

— Не знаю. Может, мне дадут ее во время самого задания? — поинтересовалась Нисса.

Вертиллон снова кивнул.

— Верно. Себран, то есть, кадет Адуран, лишится палочки, как только переступит порог Большого Атриума. В тот же момент будет заморожена нога кадета Киллоран. — Он сделал шаг в сторону. — Можете входить.

— Вот и оно, — прошептала Аурия, в тысячный раз прикоснувшись к поясу с зельями. Ее глаза горели от предвкушения. Она искренне, всей душой верила, что все будет хорошо. Сафф завидовала ее оптимизму. Мир пока не выбил из нее это качество.

Саффрон проверила свой ремень. Она не была зельеваром, так что пузырьки со снадобьями на нем не висели. Вместо этого там находилось оружие и снаряжение, которое кадеты всегда брали с собой в патруль: веревки и кандалы, жгуты и дубинки. Каким бы сильным ни был маг, материю нельзя было создать из ничего, так что стоило иметь при себе образцы. Помимо этого, Сафф носила с собой блисблейд — особый кинжал Серебряных Мантий, покрытый рунами и спрятанный в ножны. Он был зачарован так, что даже малейший порез, нанесенный себе самому, отзывался целой волной болезненного удовольствия во всем теле. Это был самый быстрый способ восстановить запасы магии в трудную минуту.

Не то чтобы это когда-то помогало Саффрон. Как и дыхание вельвин.

Ей приходилось искать удовольствия по старинке.

По другую сторону огромных двойных дверей нарастал приглушенный шум. Кто будет судить их с высокого балкона в южной части Атриума? Конечно, капитан Аспар и другие высшие офицеры, но Аурия подозревала, что появятся и большие шишки из Совета Короля, чтобы выбрать самых блестящих кандидатов для службы при дворе дома Ароллан.

Не то чтобы Саффрон приняла бы подобное предложение.

Ее предназначение было в том, чтобы носить серебряную мантию.

И предназначение это было для нее богом, верой и церковью. Это предназначение было единственной причиной, почему Сафф до сих пор стояла на ногах. Оно было предначертано в момент, определивший ее жизнь — в это она верила всем своим существом.

Саффрон распахнула огромные двойные двери и вскрикнула от того, что обнаружилось за ними.