ГЛАВА 35. ПЕРЕПИСАННАЯ СУДЬБА

Лириан снова стоял спиной к Сафф, глядя на огонь. Его костлявые плечи выпирали из-под багровой мантии, мягкий свет свечей заставлял складки ткани колыхаться и подрагивать в тени.

— Или ты просто признаешься, и мы пойдем дальше? — как раз говорил он. — Я в любой момент могу попросить Левана перенести сюда твоих дядей. Все закончится очень быстро.

Сафф все еще держала в руках палочку Лорессы. Она отшвырнула ее к ногам Лириана, как кусок раскаленного угля. Палочка приземлилась возле его лодыжек, и он умолк, глядя на нее, и нахмурился, будто не помнил, как что-то уронил.

Саффрон бесшумно поставила вторую улику обратно на стол. Асценитовые песчинки сыпались сквозь песочные часы, собираясь в нижней части, но Лириан, кажется, не заметил никаких изменений в реальности.

— Я не замешана в произошедшем, — выдохнула Сафф, пытаясь вспомнить собственные слова. — А справедливое расследование — это не фарс.

Он невыносимо медленно проговорил:

— Здесь тебе что, ебучий зал суда?

Саффрон едва могла его слышать из-за ревущей в ушах крови.

Лириан снова отвернулся, и она подумала, что вот-вот потеряет сознание от чудовищности совершенного. Сафф чувствовала головокружение, слабость, страх, что он поймет и что ей не хватит сил сделать это снова. Ее запасы никогда еще не были настолько истощены. Они словно пересохли, как пустыня, и казалось, больше никогда не смогут восстановиться.

Рассо ткнулся мордой Саффрон в руку и облизал ее ладонь теплым, шершавым языком.

Точно так же, как в другой версии реальности, Лириан запустил руку под мантию и вытащил флакон эликсира правды. Сафф выпила, отметив, что на этот раз не почувствовала на языке сладкого послевкусия.

Странно, странно, это все просто пиздец как странно.

Он снова спросил:

— Ты слила Серебряным Мантиям информацию о поставке локса?

— Нет.

Сердце Саффрон грозило разорваться. В этот раз ей нужно было все сделать иначе.

Она увидела новый путь, по которому можно было повести разговор. Тот, что не заметила раньше, потому что паниковала.

— Но я раздобыла вам отслеживающее заклинание. — Ее голос словно звучал из-под воды. — Мой источник его нашел. Оно приведет вас к убийце Воголана. И это буду не я.

Сафф неожиданно почувствовала, как мир покачнулся, словно тележка катилась по заранее выбранному пути и вдруг резко поменяла направление.

— И что это за заклинание? — спросил Лириан, весь обратившись в любопытство.

— Novissan vestigas. — Она опустила тот факт, что чары срабатывали только в половине случаев. Лириану было не обязательно знать, что Саффрон принесла ему подпорченный товар. — Вам будет нужно найти тело Воголана и применить заклинание на шрам, оставшийся от смертельного проклятия.

Удачи с этим.

Она рассыпала оставшуюся от тела Воголана пыль по всему Атерину.

Но глаза Лириана вспыхнули. Он выглядел невозмутимым.

— Думаю, у меня есть для этого обходной путь. Et convoqan Vogolanphial.

Один из ящиков его стола сам собой открылся, оттуда вылетел небольшой сосуд, длиной примерно с палочку, и приземлился в открытую ладонь главаря. Бутылочка была наполнена темно-красной жидкостью.

Лириан поднял ее к свету и вгляделся с почти печальным выражением лица.

— Ближайшие соратники оставляют мне образцы своей крови, чтобы я мог их найти, если вдруг они пропадут. У Белокрылых есть привычка похищать моих доверенных лиц и потом просить выкуп. Не думаю, что чары для отслеживания заклятий работают иначе, чем простые заклинания поиска.

Все в животе Сафф сжалось от прилива чистейшего адреналина, будто она оступилась.

— Мой осведомитель сказал, что для правильной работы заклинания нужно обязательно прикладывать палочку к шраму от проклятия. Иначе чары не распознают, какое из заклятий им нужно отследить. Скорее всего, за всю жизнь в Воголана попадали тысячами заклинаний.

— Но ammorten было самым последним, и я уверен, что чары достаточно умны, чтобы отследить именно его.

Закатав рукава, Лириан обмакнул палочку в сосуд с кровью.

Вдох застрял у Саффрон в горле.

Укажут ли чары на нее, или на ее палочку?

Или ничего не получится, раз само заклинание нестабильно, а кровь не может служить достойной заменой телу?

— Sen novissan vestigas.

На долю секунды повисла пауза, наполненная ожиданием, молитвами и уже начавшим подгнивать отчаянием.

Потом из сосуда вырвалась струя серебристо-голубого пара — тонкая, как нить портного. На мгновение она задержалась в воздухе, как собака, пытающаяся взять след, и жизнь Саффрон повисла на этой ниточке. А потом вдруг каким-то невозможным образом, пар пролетел сквозь комнату, через толстую деревянную дверь.

— Эта нить приведет вас к убийце, — сказала Сафф, позволяя себе медленно и незаметно выдохнуть застрявший в горле воздух. Она старалась не думать о том, кого только что обрекла на несправедливую, жестокую смерть. Ее ноги вдруг ослабли, задрожали, и стоять стало трудно.

Погрузившись в раздумья, Лириан смотрел на ленту пара.

— Присядь, Мерзкая Мантия.

Саффрон подчинилась и рухнула в кожаное кресло. Запрыгнув ей на колени, Рассо свернулся в клубок. Тяжесть его тела успокаивала. Прогоняла чувство нестабильности и ощущение, что все ее представления о себе и о магии перевернулись с ног на голову. Луноволк был чем-то реальным: за него можно было ухватиться, пока весь остальной мир штормило.

Лириан по-прежнему стоял возле камина, полы его мантии покачивались в опасной близости от огня. Саффрон с надеждой за этим наблюдала. Если он сгорит по собственной вине, это избавит ее от массы хлопот.

— Итак, чары не указали на тебя. Но ты не можешь отрицать, что все пошло через жопу с тех пор, как ты заявилась сюда и потребовала тебя заклеймить, — голос Лириана был не громче напряженного шепота, и Сафф приходилось прислушиваться, чтобы разобрать. Еще одна небольшая ниточка контроля. — Я ни за что не поверю, что это совпадение.

— Нет, не совпадение, — согласилась она. — Но вы путаете причину и следствие. Может быть, мой источник среди Серебряных Мантий, который дал мне чары, задумался, зачем они были мне нужны. Она могла пометить мою мантию заклинанием прослушки и узнать, что Леван говорил мне про локс. — Саффрон тяжело сглотнула. — Может, я совершила ошибку, но я — не предательница.

«Я — ткач времени».

Она не могла осознать весь масштаб происходящего.

— Это и вправду так — небрежность может оказаться фатальной. Кровавая Луна — моя семья, а безопасность семьи для меня важнее всего на свете.

От того, как линии судьбы пересеклись, а потом снова разошлись в противоположных направлениях, у Сафф в животе что-то странно сжалось.

— И я никогда по своей воле не совершу ничего, что могло бы им навредить. Надеюсь, со временем это распространится и на тебя.

Посмотрев в жестокие глаза сидящего напротив мужчины, Саффрон вдруг точно поняла, как им можно манипулировать.

— Вы знаете, я вам верю. — Она прогнала браваду из голоса, сделала слова мягкими, размытыми в начале и в конце. — Верю, что вы всего этого не хотите. За время, что я здесь, мне доводилось несколько раз мельком слышать об этом от вас. Я знаю, что вы предпочли бы никого не убивать и не преследовать.

Наметанный взгляд детектива уловил, как слегка расслабились плечи главаря, как разгладились глубокие морщины у него на переносице. Будто Сафф подтвердила истину, которую он когда-то о себе знал, но давно позабыл.

Саффрон позволила себе немного выдохнуть.

Она переписывала судьбу.

Все это было неправильно, волнующе и странно. Сафф изменила не только те вещи, которые касались ее, но и вообще все, что происходило в мире в эти несколько стертых минут.

Чудовищный поступок.

Болезненно вздрогнув, она вдруг поняла мотивацию Авгуреста, хотя и не была согласна с их методами. В том, что Саффрон только что сделала, было нечто противоестественное.

И все же она продолжила:

— Работая в уличном патруле, я встречала многих ублюдков, которые просто любили причинять боль и страдание. Но вы не такой, правда? И никогда таким не были. Вы все это делаете ради какой-то цели.

Повисла долгая, звенящая тишина. Лириан смотрел на нить так, будто знал, куда она его приведет. Потом его глаза будто заволокло темной пеленой, чем-то тяжелым и жестоким, и напоминавшим… прозрение.

Святые знали, в чем оно заключалось и как могло повлиять на Сафф. Но, должно быть, оказалось убедительным, потому что Лириан каким-то образом, каким-то чудом, прошептал:

— Ты свободна, Мерзкая Мантия.

Едва веря собственному счастью, Саффрон поднялась и на дрожащих ногах вышла из комнаты. Рассо шел за ней следом. Коридор был пуст, но при виде серебристо-голубой нити пара, она содрогнулась от ужаса.

Который следом принял четкую форму, конкретный образ.

Левана.

«У них особое пристрастие к палочкам из вяза».

У него была палочка из черного вяза, как и у Ниссы.

Можно было счесть это инстинктами Серебряной Мантии, глубокой интуицией или странной логикой, но Сафф, несмотря на любые доводы и возражения, была уверена, что ниточка приведет к нему.

А Лириан уже однажды обвинил Левана в убийстве.

И прозрение, затопившее взгляд главаря… тьма, прогнавшая из его головы все мысли о Саффрон…

Святые.

Ей нужно было предупредить его.

Сафф не знала, откуда у нее такие мысли. Леван был таким же порочным, как и его отец, но, кажется, чувство вины за содеянное пускало корни. Это она, а не сын главаря, убила Воголана, но теперь отвечать придется ему. Глубоко внутри Саффрон осознавала, что стоило позволить этому случиться. Так решилось бы множество ее проблем: можно было бы не переживать, что Леван вот-вот поймет, кто здесь крыса, и все-таки, все-таки, все-таки…

В каком-то пугающем, бессознательном состоянии, она проследовала за нитью, и точно: через несколько запутанных коридоров та, извиваясь, вела под дверь в спальню Левана.

Сафф громко, настойчиво постучала. Рассо по-прежнему ворчал возле ее ног.

Послышались шаги, дверь открылась, и на пороге появился Леван. Не дожидаясь, пока он что-то скажет, Саффрон влетела в комнату. Леван держал в руке палочку, с любопытством глядя на тянущуюся из ее кончика серебристо-голубую нить. Потом он поднял взгляд на нее.

Леван нахмурился, все осознав. Он присутствовал, когда Нисса отдала Сафф отслеживающие чары и слышал, что они срабатывают верно только в половине случаев. Следуя какому-то детскому порыву, Леван швырнул палочку на пол, будто то, что он держал ее в руках было единственным доказательством вины.

— Но я не… — сказал он, будто это имело хоть какое-то значение.

— Знаю.

Леван нахмурился еще сильнее.

— Но ты можешь знать об этом, только если…

Он вгляделся в ее лицо. Его взгляд вспыхивал и дергался — был куда более живым, чем в ночь их знакомства. Леван поднял бровь, задавая немой вопрос.

— Да. — Сафф коротко кивнула.

Конечно, говорить ему правду было рискованно. Это повлекло бы за собой ряд ненужных вопросов, разрушило бы ее образ в его глазах и заставило усомниться в силе клейма. Но Саффрон была измотана ночью, полной хаоса, убийств и лжи. Какая-то ее часть хотела, чтобы Леван увидел, на что она способна. Чтобы он понял: если потребуется, Сафф может себя защитить.

Потом ей пришел в голову интересный вопрос.

Существует ли пророчество в этой новой реальности, которую она создала? Суждено ли ей по-прежнему убить Левана? Или этот поворот судьбы она тоже переписала?

Вместе с тем Саффрон чувствовала, что они на пороге чего-то необратимого. Запутанная нить настоящего завязывалась в узлы пугающего будущего. Но изменило ли это саму суть их пути?

— Что произошло? — голос Левана был низким и требовательным. — Воголан причинил тебе вред?

— Сломал руку, — или попытался. — Безжалостно и жестоко убил дедушку моей подруги.

Леван сжал челюсть, и Саффрон вспомнила их разговор после допроса.

«Мне кажется, Воголан жесток просто ради жестокости»

«Да»

«Он убил кое-кого очень важного для меня»

Она сомневалась, что он использует убийство Воголана против нее.

Его брови сошлись на переносице.

— А мой отец? Он тоже тебе навре…

— Нет, он не причинил мне вреда.

Вместо этого я разрушила мир.

— Но что…

— Времени мало, — перебила Сафф. В коридоре снаружи послышались медленные, выверенные шаги. У нее в груди зашевелился ужас. — Он идет. Святые, я не смогу уйти. Прости меня, Леван. Мне жаль, что так получилось.

Он наконец осознал всю опасность ситуации. Будто проснувшись, Леван показал на шкаф, стоявший рядом с заставленным растениями письменным столом.

— В гардероб.

Сафф влезла в тесное пространство, наполненное его сложенными вещами. Они хранили его запах — мяты и лимона, гвоздичного чая, кожаных ремней и теплоты тела. Поджав ноги, Саффрон похлопала себя по коленкам, и Рассо запрыгнул туда же. В небольшом пространстве не хватало места и было нечем дышать.

Потом раздался стук в дверь.

Бросив на нее последний напуганный взгляд, Леван закрыл шкаф, оставив небольшую щель между неплотно смыкавшимися дверцами, через которую Сафф могла наблюдать за происходящим.

Он открыл дверь спальни. На пороге стоял Лириан.

Сын главаря был почти на фут выше отца, но в спокойной, сдерживаемой ярости Лириана было что-то такое, от чего у Саффрон в груди взметнулся страх.

Палочка Левана закатилась под кровать, откуда ее было не достать.

Он был безоружен.

— Так это был ты, — тихо, почти с сожалением сказал главарь сыну. — Ты убил Воголана.

Леван сжал ладонь, которой обычно держал палочку, в кулак.

— Слишком многим людям он причинил вред. Без каких-то оснований, просто забавы ради. Алусии. Саффрон. И ты прекрасно знаешь, что он сделал мне. Или думаешь, что знаешь. Пришло время с этим покончить.

Алусия?

Партнер Левана, которого упоминал Харроу?

И что он вообще творил? Добровольно брал на себя вину? Защищал ее?

Почему?

— Почему клеймо не убило тебя в тот же миг? — пробормотал Лириан, глядя на грудь сына.

— О том и речь, — сказал Леван таким победным тоном, что Сафф сама почти ему поверила. — То, что я жив, лишь доказывает, что Воголан был обузой, а я действовал в интересах Кровавой Луны. Если не веришь мне, поверь собственной магии.

Лицо Лириана исказилось от изумления, будто на него разом снизошло еще несколько озарений. Наверное, Саффрон выглядела также, когда осознание того, что она — ткач времени, наконец собралось воедино, точно жемчужины на нитку, и ее охватил безумный, неистовый страх.

— Это был ты, — прошептал главарь голосом, полным жестокого чувства. — Это все время был ты.

— Что, прости? — обескураженно спросил Леван. И, как показалось Саффрон, испуганно.

— Как я мог быть так слеп?

— Я не понимаю, о чем ты го…

Лириан яростно замотал головой.

— Ты научился ему противостоять.

Клейму?

Леван казался таким же изумленным, как Сафф.

— Я сегодня предотвратил огромную катастрофу. Перенес локс. Пытался защитить тебя от Серебряных Мантий.

— Я был идиотом, Леван, — простонал Лириан. — Ты мой сын. Моя плоть и кровь. Как я могу тебя убить? Ты…

— Не понимаю, о чем ты, — резко ответил Леван. Саффрон понятия не имела, как ему удавалось быть таким холодным и отстраненным, глядя в лицо смертельной опасности, исходившей от собственного отца. — Иди отдохни немного. Поговорим об этом…

— Sen debilitan, — вдруг произнес Лириан, ткнув в Левана палочкой.

А Леван не мог защититься. Он вдруг застыл так резко, что казалось, провалился в черную дыру. Это было одно из любимых заклинаний Себрана еще со времен уличного патруля. Оно парализовало не только тело, но и разум. Леван по-прежнему оставался в сознании, как животное, но его мысли замерли. Теперь этот смертельно опасный маг, всегда такой могущественный, принимающий решения только на холодную голову, контролирующий все до мелочей, вдруг оказался бессильным.

Рассо зарычал, и Саффрон сжала его пасть ладонью.

— Нет. Не сейчас. Пожалуйста, — прошептала она, и луноволк услышал тревогу в ее голосе.

Вытянув свободную руку, Лириан взял сына за подбородок. Главарь вдруг показался Сафф совсем маленьким и печальным. Он был отцом, который смотрел на ребенка и пытался понять, почему тот сбился с пути. Осознающим свои ошибки в воспитании.

— Прости меня, сын, — хриплым голосом пробормотал Лириан. — Но ты не оставил мне выбора. — Sen ascevolo, carcanduan.

Carcanduan. Камера номер два.

Тело Левана поднялось на пару дюймов над полом и вылетело из комнаты.

Главарь отправился следом.

А Саффрон так и сидела, спрятав лицо в теплый мех Рассо. Щекой она чувствовала, как колотится сердце животного. Ее приводила в ужас написанная ею новая судьба сына главаря Кровавой Луны.