ГЛАВА 29. НЕОЖИДАННОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

Когда они вновь оказались на корабле, Леван попросил Сафф поговорить с ним наедине в небольшом кабинете на корме.

Рассо следовал за Саффрон по пятам. С тех пор, как она сотворила чары praegelos, луноволк от нее не отходил и все время терся мордой о бедро. Пока они плыли на гондоле, Рассо спал, свернувшись у нее на коленях, и Леван с ревностью поглядывал на них, когда думал, что Сафф не замечает.

Такая привязанность животного неожиданно заставила Саффрон чувствовать тепло, ведь в том, как он прижимался к ней пушистым телом, было нечто дикое, но успокаивающее. Но она же принесла и скрытую тревогу. Это был питомец Лорессы Келадон, а теперь он привязался к Сафф. Любая связь с умершей королевой преступного мира казалась каким-то проклятием. То же ощущение охватило ее, когда она узнала, что Лириан искусно умел создавать иллюзии. Саффрон не нравились напоминания о том, что в Кровавой Луне состояли такие же люди, как она.

Кабинет на корабле явно принадлежал Левану. Все в нем было заставлено книгами, растениями и небольшими фигурками драконов, а на стене висела большая черно-белая карта Асценфолла. Казалось, совершенно разрозненные места на ней были отмечены золотыми канцелярскими кнопками: южная граница Мерсины, долина в Лаудоне, скалистый центр Номадена, Шишаи, Сорал и Сува, и даже несколько крохотных островов в проливе Ашен.

Леван стоял к Саффрон спиной и разглядывал карту, сжав руки в кулаки. Сама же Сафф спрятала руки за спину. Она перевязала рану на предплечье оторванным куском мантии, но ей не хотелось, чтобы Леван разглядел засохшие темно-красные пятна у нее на рукаве. Он бы тут же предложил ее исцелить, а Саффрон не могла показать ему свою невосприимчивость к магии.

— Спасибо, — сказал он мягко и взвешенно, и ей не было нужно переспрашивать, за что именно.

Озорное лукавство, унаследованное от отца, подсказывало, что Сафф может подколоть Левана, посмеяться над тем, что ему нужен рыцарь в сияющей мантии. Но наученная прошлыми ошибками, она подавила свой порыв. Саффрон смутно осознавала, что этот разговор будет важной частью пути к установлению отношений с Леваном, к тому, чтобы заставить его раскрыться и довериться ей. И не будет никакого толка, если она его взбесит.

— Чары, которые ты использовала, — тихо проговорил он. — Praegelos? Где ты им научилась?

— У мамы, — осторожно ответила Сафф.

— И накладывая их, она тоже могла перемещаться в пространстве, когда само время застывало?

Ой. Аспар тоже прицепилась к этой детали.

Саффрон пришла к выводу, что эта особенность берет начало в ее невосприимчивости к магии. Даже такие непоколебимые силы, как пространство и время, будучи заколдованными, не влияли на нее так, как должны были. Но в Кровавой Луне об этом не должны были знать.

— Да. Моя мать использовала praegelos, чтобы выиграть время для пациентов с травмами. — Ложь получилась легкой и убедительной. — Оказать помощь, пока их состояние не стало хуже.

Его ладонь возле бедра сжалась и разжалась.

— Научишь меня?

Святые. У Левана оно не будет так работать. Чары просто остановят время, он будет не способен двигаться.

— Чему там учить? — уклончиво пробормотала Сафф. — Просто говоришь слова, и время замирает.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что колдовство к этому не сводится. Магия имеет направление, тогда как время вездесуще. Куда ты целишься палочкой?

Саффрон промолчала. Это почти всегда был самый безопасный выбор.

— Ты не хочешь меня учить, — мягко произнес Леван, все еще стоя к ней спиной. — Боишься, что я использую заклинание против тебя.

Вместо того чтобы ответить прямо, Сафф сделала то, в чем была мастером: сменила тему.

— У моего бывшего капитана была теория, — начала она, — что в Кровавой Луне разработали заклинание или приспособление, позволяющее высасывать из жертв энергию боли. Чтобы во время пыток забрать всю силу себе, а не давать пострадавшему приток энергии, который его, возможно, спасет. Но я никогда не видела, чтобы ты делал что-то подобное, хотя с Зарес у тебя была прекрасная возможность.

Леван пожал плечами, пусть и осторожно, скованно.

— Не то чтобы мне когда-то было мало боли.

Какая странная фраза. Сафф никогда не видела его раненым, а совсем недавно он без особых усилий исцелил жуткие волдыри.

— Хочешь сказать, что такое устройство или заклинание существует и ты просто решил им не пользоваться?

Он не ответил, используя ее же уловку.

— Почему ты меня спасла? — слова Левана были четкими, проникающими прямо в душу. — От проклятия Зарес. Мы ведь уже выяснили, что клеймо не срабатывает от бездействия. Ты могла позволить мне умереть, и с тобой не произошло бы ничего плохого. Так почему ты не сделала этого?

Саффрон поняла, что у нее нет подходящего ответа, и снова решила попросту промолчать.

Леван наконец развернулся к ней, и выражение его лица удивило Сафф. Он выглядел почти разозленным.

— Почему ты спасла меня, Сильвер?

— Не знаю, — ответила она, и это была правда.

Потому что для миссии не нужно было брать его живым. Это было нечто глубинное, тот же инстинкт, который заставил ее убить Воголана еще до того, как успели оформиться мысли. И ее тревожило, что эти порывы взяли верх над ее тщательным планированием не один, а целых два раза.

Леван начал отстукивать по костяшкам уже знакомый ритм.

— После того, как ты сказала, что я не человек, я…

— Я этого не говорила, — перебила она. — На самом деле, я имела в виду совсем другое. Что мне нужно было напомнить себе о твоей человечности. Напомнить — значит обратиться к чему-то уже известному.

Впрочем, после того, что Леван сделал с Зарес, Сафф уже не была столь уверена. Его способность абстрагироваться от совершаемой жестокости была… чудовищна. Но разве она сама не делала то же самое, хоть и по другим причинам?

Леван вздохнул.

— А ты придирчивая.

— Ну, а ты все воспринимаешь в штыки.

Он покачал головой, и волосы темными волнами упали ему на лицо.

— Почему ты спасла меня? — На этот раз вопрос прозвучал мягко, почти как мольба. Саффрон показалось, что ему невероятно важно это понять.

Но сама она ничего не понимала. Абсолютно.

Сафф смотрела поверх плеча Левана на карту, погружаясь в размышления.

— Помнишь тот момент в «Потерянном драконе», когда Аймар спасает злобную виверну, которая пыталась убить его во время битвы у Водопада Слез? И Баудри спрашивает, почему он это сделал, а тот не может ответить, но чувствует, как в груди вспыхивает золотой свет. Его прирожденная доброта. Кажется упрощением сказать, что Аймар сделал это, потому что так было правильно, но так и было. Он сделал это, потому что это было правильно. Как и спасти тебя. Как и остановиться, чтобы помочь зависимой от локса в Атерине. Как тайком прекратить страдания Тенеи. Все это просто… естественно для меня. Думаю, это качество досталось мне от родителей. Они были до мозга костей хорошими людьми.

Леван выглядел так, словно прокручивал сказанное у себя в голове, будто вспахивал сад, прежде чем позволить мыслям укорениться.

— Как это сочетается с тем, что ты сделала с Нитрасом? И Касаном?

Все внутри Саффрон сжалось.

— Никак. Жизнь редко бывает настолько простой.

Леван присел на край стола, отложил палочку и взял в руки фигурку дракона. Тот был травянисто-зеленым с бронзовыми шипами.

— Кто в «Потерянном драконе» был твоим любимым персона…

— Баудри Абард, — уверенно ответила Сафф. Это была безопасная тема. В ней не было ничего про отрезанные кисти и тела, болтающиеся на невидимой сети, как мотыльки в паутине.

— Старый мудрый учитель, — улыбнулся Леван, и Саффрон с изумлением заметила ямочки у него на щеках. Они почти комично не сочетались с тем его образом, что она знала. — Как думаешь, почему я с годами так привязался к Мирету?

— Он и впрямь напоминает Баудри, — Сафф немного помолчала, прежде чем добавить: — Ты знаешь, что Эрлинг Тэндолл будет в следующие выходные на Вэлльском фестивале искусств?

Леван поднял на нее удивленный взгляд.

— Мне казалось, что Тэндолл больше не посещает публичные мероприятия. Я слышал, что он неизлечимо болен.

— На плакате в «Книгах Торквилла» гордо красовалось его имя.

Что-то промелькнуло на небритом лице Левана.

— Хочешь… не важно.

У Сафф дрогнуло сердце.

— Хочу что?

— Пойти со мной. — Он потер шею ладонью и выглядел невероятно смущенным. — На фестиваль. В тот вечер, когда я заколдовал кулон, твой дядя упомянул, что тебе нравилось… впрочем, не важно. Забудь. Пожалуйста. Будь я ткачом времени — отменил бы последние секунды.

Он что… мямлил?

Самообладание Левана напоминало плотно смотанный клубок, и теперь из него показалась ниточка, так и просящая, чтобы за нее потянули.

Осознание этого взбудоражило Сафф и не только в одном смысле этого слова.

С точки зрения Серебряной Мантии приглашение казалось первым шагом, чтобы выяснить настоящие мотивы Левана. Оно было масштабной и важной вехой на проторенном пророчеством пути. Предопределенность неслась Саффрон навстречу.

А чисто с человеческой точки зрения… Ее завораживало то, что она встретила понимание, увидела в Леване свои страсти и порывы. И дело касалось не только «Потерянного дракона», но и вызванной травмами молчаливости, невероятного упрямства, сомнительных моральных принципов, неугасающего желания достичь своих целей. Привычки прятать чувства очень, очень глубоко внутри. Циничного, утомленного восприятия мира, вызванного и произошедшими в детстве трагедиями, и жизнями, которые они оба вели теперь.

Ее так непохожие друг на друга дяди всегда говорили, что противоположности притягиваются.

Но почему именно то, что она и Леван были так похожи, создавало между ними особую близость?

«Хватит! — мысленно обругала себя Саффрон. — Хватит этой мути с чувствами. Как будет стратегически правильно поступить?»

Ответ был очевиден. Она должна пойти с ним на фестиваль, чтобы в обороне Левана появилась трещина, в которую Сафф сможет проникнуть.

Саффрон сделала вид, будто тщательно все обдумывает — нахмурила брови, постучала пальцем по нижней губе.

— Два условия.

Леван удивленно поднял взгляд.

— Каких?

— Первое: мы не пойдем в багровых мантиях. Не хочу испортить вечер остальным фанатам. Увидев нас, они бросятся врассыпную.

— Хорошо. А второе?

— Ты честно ответишь на один мой вопрос.

Он ухмыльнулся.

— Я думал, ты спросила обо всем, что тебя волновало, пока я был под действием эликсира правды. — Леван с интересом ее разглядывал, будто она была непонятным термином из мира «Потерянного дракона», который он искал в словаре. — Но давай, спрашивай.

Сафф было, из чего выбрать.

Зачем тебе нужен некромант?

Кого ты любил и потерял?

Как умерла твоя мать?

Чего хочет твой отец?

Но она обнаружила, что не эти вещи больше всего ее интересовали. Больше всего ее интересовал он. Как ему удается быть таким беспощадным, таким жестоким, и даже не поморщиться? Это все из-за его собственных стремлений и желаний или лишь из-за клейма? Управлял ли им Лириан, как кукловод — марионеткой? Удовлетворяли ли Леван свою жажду крови, или лишь следовал за данной ему при рождении судьбой?

Наконец, она произнесла:

— Ты сам хочешь быть в Кровавой Луне? Тебе правда нравится такая жизнь? Или ты здесь только из-за клейма?

Он многозначительно, недовольно посмотрел в ответ.

— Это целых три вопроса.

Сафф усмехнулась.

— И это я по-твоему придирчивая?

— Мы оба такие. Поэтому так хорошо ладим.

— Ладно, я спрошу иначе. Есть ли у тебя другой выбор помимо того, чтобы состоять в Кровавой Луне?

Он помрачнел.

— Я нечасто об этом думаю.

Сафф использовала свой старый добрый метод: молчала в надежде, что он заполнит тишину.

— Нет, думаю, у меня нет другого выбора, — наконец проговорил Леван. — Но даже если бы был, я бы все равно выбрал свою семью.

Еще один пункт, в котором они совпадали. Все, что Саффрон делала — плохое, хорошее и даже отвратительное, — было ради нее самой.

Корабль вдруг резко качнулся на волне, и Сафф выставила вперед руку, чтобы не упасть. Потом она почувствовала легкое головокружение и оперлась спиной о стену. Зрение по бокам поплыло. Адреналин от встречи с некромантом закончился, и теперь Саффрон во всей полноте ощущала последствия того, как переколдовала. Легкая дрожь началась с кончиков пальцев и поползла вверх, к плечам. Сафф зажмурилась, стараясь выровняться.

— Ты в порядке? — спросил Леван менее сухо, чем через пару часов после того, как ее заклеймили. Последнее слово он мягко подчеркнул.

— Просто вымотана. Слишком много колдовала. Когда вернемся, мне нужно будет восстановиться.

— Мне тоже.

Повисла очень странная напряженная пауза, во время которой каждый думал, что именно мог бы сделать, чтобы получить удовольствие. Когда их взгляды встретились, у Саффрон слегка перехватило дыхание. Что-то словно щелкнуло, вспыхнуло, заискрило. Взгляд голубых глаз Левана, больше не пустой и не безжизненный, скользнул по серебристым локонам Сафф к тому месту на талии, до которого они доставали.

На несколько секунд понимание того, кем и чем они были, исчезло. Дымка рассеялась, подъемный мост опустился, лозы, опутывавшие их лодыжки, затерялись в земле.

В то мгновение Саффрон и Леван были просто двумя магами, которым нужна была сила.

«Покорми меня, — потребовала ослабевшая магия внутри нее. — Покорми, и тебе будет так хорошо».

Сафф попыталась подавить этот сомнительный порыв, но стоило ей только представить, что они с Леваном могли бы сделать во имя удовольствия — этот образ было уже не прогнать.

Леван, судя по всему, вел тот же внутренний бой. И проигрывал.

А у Саффрон сложилось впечатление, что он нечасто выходил проигравшим из схваток с собственным разумом.

Оттолкнувшись от стола, Леван пересек кабинет и подошел к ней. Сафф перестала дышать. Он был так близко. Она чувствовала жар его тела, ощущала запах кожаного ремня и лимонно-мятного мыла. Ей вспомнилось, как он застегивал этот самый ремень на твердом, бледном животе после развлечений с Харроу, и все внутри сжалось.

Медленно, слишком медленно, Леван заправил локон ей за ухо. Прикосновение было таким нежным, что по спине Саффрон побежали мурашки. Он обхватил ее лицо ладонями. Удовольствие, куда более сильное, чем могло бы вызвать простое поглаживание по щеке, заискрилось, превращаясь в магию, потекло по позвоночнику прямо в низ живота.

Леван смотрел на нее так, будто Сафф спасла его — что на самом деле так и было — и будто она станет его погибелью, что ей еще только предстояло сделать.

— Спасибо тебе, — снова сказал он, и слова прозвучали так легко и чисто.

— За то, что спасла тебе жизнь? — прошептала Саффрон сдавленным, неуверенным голосом. Она размышляла о том, насколько непростым был Леван, и о том, каково будет поддаться соблазну.

— За то, что напомнила, что я все еще человек.

Его голубые глаза сияли. Долгое, напряженное мгновение Сафф думала, что он ее поцелует. Они оба нуждались в удовольствии, и поцелуи были бы подходящим способом его найти.

Сердце замерло у нее в груди.

Это и был момент из пророчества? Палочку Саффрон держала в руке, и, судя по тому, как Леван прижимался к ней всем телом, это вполне мог быть тот миг из пророчества.

Нет. Не может быть. Она только что спасла ему жизнь.

С чего бы ей убивать его всего лишь час спустя?

Святые. Глаза Левана выглядели совсем иначе. Сафф будто смотрела на его скрытую, интимную сторону.

Саффрон вдруг поняла, что ее захватила острота его взгляда и чувство, зашевелившееся в груди, было удивительным. Она бездумно потянулась к кулону у себя на ключицах. Все было запутанным и непонятным, будто кто-то перевернул Сафф вверх тормашками и потрусил, как снежный шар.

Она не должна была чувствовать то, что чувствовала.

Она не должна была думать о том, как он красив.

Она не должна была хотеть вцепиться в невидимую ниточку, которая связывала их вместе и тянуть, что есть сил.

Момент продлился на секунду дольше, чем нужно, и Леван принял сумасшедший блеск в ее глазах за страх. Он отпустил ее подбородок. Сафф стало холодно в тех местах, где были его теплые ладони, по коже расползлось невыносимое покалывание. Ее дурацкое, дикое тело требовало податься вперед, требовало запустить пальцы в его волосы, требовало…

«Стой», — прорычала она самой себе, сдерживаясь в последний момент.

На лице Левана промелькнуло разочарование — то же самое, от которого сжался живот Сафф.

Он в последний раз посмотрел на нее с болезненной благодарностью и вышел из кабинета.

Саффрон чувствовала головокружение, растерянность и опьянение. Это немного походило на то, что она ощущала, когда по незнанию приняла локс. Радость и обновление.

Но дрожь под ребрами была горько-сладкой. Судя по записям в найденном Сафф гроссбухе, следующая поставка должна была прийти за пару дней до фестиваля. И к моменту его начала Леван либо окажется в Дункарзасе, либо будет точно знать, что она передавала информацию Серебряным Мантиям и расправится с ней за это.

Как бы там ни было, они не пойдут вместе посмотреть на Эрлинга Тэндолла.

Может, в другом мире, в другой линии времени. Но не в этой.

Саффрон должна была собраться с силами.

Убедившись, что Леван ушел, она дрожащими от избытка магии и чувств руками поднесла кончик палочки к губам.

— Et vocos, Elodora Aspar.

После короткой паузы послышался хриплый голос ее капитана:

— Аспар.

— Драконий хвост.

Слово прозвучало как заклинание, как проклятие, как обет и смертельный приговор.

Снова пауза. Шорох.

— Поднимается.

Они могли разговаривать.

— Следующая поставка локса прибудет на элминг, около полуночи, — прошептала Саффрон так тихо, чтобы могла расслышать только Аспар. Сердце колотилось о ребра. — В доки на Солнечном берегу.

Капитан резко вдохнула и ответила голосом, звеневшим от чего-то похожего на уважение:

— Мы будем там.